Утопленные воспоминания

      Рейлин стояла перед закрытыми высокими деревянными дверями лектория, чуть ли не трясясь от предвкушения первой лекции. Единственными, кто разбавлял томительное ожидание, были одногруппники, с которыми она вела оживленную беседу. Вдруг они замолчали, и их взоры обратились к одной точке позади Рейлин. Та неловко обернулась и за спиной одногруппников увидела, как сквозь расступившуюся толпу фелинов медленно брел преподаватель. Рейлин успела скользнуть мимолетным взглядом по его деловому костюму, но профессор быстро очутился за дверями аудитории. Его удаляющуюся фигуру скрыли хлынувшие за ним первокурсники.       В лицее и школе у Рейлин были превосходные взаимоотношения с учителями. И сейчас, вливаясь в поток студентов, она подумала, что стоило бы подойти к профессору и заранее поздороваться. Пусть преподаватели обычно представляются на лекции, ей казалось, что даже простое личное "здравствуйте" может помочь в понимании фелина. Как он относится к студентам, любит ли внимание. К тому же, раннее знакомство с ним могло бы дать ей сильное преимущество перед другими первокурсниками. И поступление на прекрасное бесплатное обучение стало бы на несколько шагов ближе.       С позитивным настроем она вошла в просторный, но душноватый зал, и осторожно приблизилась к преподавателю. Тот, не поднимая на нее глаз, стоял, уткнувшись взглядом в свой портфель, в котором аккуратно перебирал руками папки с множеством листов. Ей не хотелось отвлекать его от дел, поэтому она просто остановилась рядом с ним, находясь в его поле зрения. Рейлин заметила, как тот тихо вздохнул и замер, и осознала, что могла мешать своим присутствием. Впрочем, отступать уже было поздно. "Просто скажешь, что хотела поздороваться лично", — мысленно подготовилась к возможному вопросу Рейлин. Профессор медленно, будто бы ему приходилось заставлять себя это делать, поднял на нее чуть прикрытые глаза. В этом взоре Рейлин различила смесь скуки, усталости и неприязни.       А потом преподаватель отпрыгнул от нее в сторону с беззвучным криком на губах и ужасом в глазах. Рейлин впала в ступор, такого исхода она не могла предположить. Лишь смотрела, как профессор пошатнулся, глядя на нее с насмерть перепуганным лицом, будто бы увидел маньяка в своем доме, зацепил ногою стул и вместе с ним спиною полетел на пол. В полной тишине раздался жуткий грохот. Стул чуть подпрыгнул от земли, а лицо преподавателя исказилось от страшной боли. Профессор, чьи слетевшие с лица очки едва не разбились, измученно застонал.       В этот же момент Рейлин отмерла и бросилась на помощь преподавателю. Упала перед ним на колени с криком:       — Боже мой, с Вами все хорошо?       Тот сначала оперся на руки и будто бы все еще хотел отползти от нее с выражением испуга на лице, но потом всмотрелся в глаза Рейлин, и в его взгляде мелькнула осознанность. Рейлин подняла его очки, протянула их преподавателю и обеспокоенно спросила:       — Вы в порядке?       Он молчал и сверлил ее неприязненным взглядом. Резко протянул дрожащую руку и забрал свои очки, тут же надев их на нос. Потом сощурился и медленно, тихим голосом, отчеканил слова:       — Вас не учили не подкрадываться к фелинам?       И пусть он смотрел на Рейлин снизу вверх, по ее шерсти пробежался холодок и сердце забилось чуть быстрее. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не прижать уши к голове.       — Мне казалось, что вы меня видели, — пояснила она извиняющимся тоном, — простите. Я могу Вам как-то помочь?       Он угрюмо промолчал. Рейлин поднялась на ноги и протянула руку, на которую тот просмотрел с заметным отвращением и, облокотившись на упавший стул, предпринял попытку встать. Попытка выглядела странно — сначала профессор быстро вскочил на пальцы стоп, будто бы намеренно стараясь не опираться на пятки, а затем медленно, морщась, выпрямился перед Рейлин, которая тут же убрала ладонь. Преподаватель бросил взгляд на свои наручные часы, а затем перевел его на Рейлин.       — Извините еще раз, — сказала она с печально нахмуренными бровями, — я не хотела, чтобы так вышло. Просто хотела поздороваться. Тот устало вздохнул:       — Поздороваться, подкравшись из-за спины… — а затем еще раз бросил взгляд, но на этот раз более долгий и настойчивый, на часы. Рейлин намек поняла и сказала в последний раз:       — Простите еще раз, пожалуйста.       Преподаватель одарил ее недовольным взглядом, и Рейлин наконец быстрым шагом ушла в сторону ступенек. В лектории воцарилась гробовая тишина, и, к счастью Рейлин, большая часть студентов в удивлении уставилась на профессора, а не на неё. Рейлин же заприметила на третьем ряду Лукаса, своего одногруппника, который так же сильно любил учиться, и стремительно поднялась к нему по лестнице. Приземлилась между ним и незнакомым рыжим фелином. Стараясь быть тише, вытащила из рюкзака тетрадь и ручку с брелоком в форме винограда.       Впрочем, аккуратность не помогла раствориться в толпе: когда Рейлин посмотрела на преподавателя, то, вздрогнув, столкнулась с пристальным холодным взором. Затем он негромко заговорил, направив свой взгляд куда-то в центр аудитории: — Здравствуйте, студенты.       Фелины встали, на что преподаватель кивнул с равнодушным выражением лица. После этого жеста студенты шумно сели, едва не роняя положенные на парты пеналы и ручки.       — Я профессор Линн Элиот, — преподаватель взял мел и написал на зеленой огромной доске свои имя и фамилию, — преподаю "Математический анализ" у вас ближайший год. Часть студентов записала имя профессора в своих тетрадях, среди них была и Рейлин. Но, как бы она не старалась, её мысли витали далеко от "Математического Анализа", но при этом очень близко к преподавателю, ведущему эту дисциплину.       Её не отпускала уверенность, что его паника возникла отнюдь не из-за неожиданного появления Рейлин. Ведь тот сначала одарил её скучающим взглядом и, лишь увидев лицо, вдруг упал и начал уползать прочь. Но не может же быть Рейлин настолько жуткой, что от неё стоило отлетать в сторону? Рука устало потерла лоб. Почему, почему преподаватель столь странно отреагировал? Похоже, с профессором будет тяжело найти общий язык.       А ведь ей даже не удалось рассмотреть преподавателя вблизи. От испуга его образ смешался в нечитабельное пятно из сероватой шерсти, светлых пиджака, жилетки и брюк. Впрочем, было нетрудно наверстать упущенное. Взгляд Рейлин заскользил по профессору Линну Элиоту, благо, он больше не обращал на нее внимание. Полноватая фигура в самом классическом костюме, который только можно было себе вообразить. Волосы, аккуратно собранные в пучок и залитые тонной лака, который заставлял их блестеть в свету солнца, словно глазурованную глину…       Тем временем профессор Элиот достал несколько листочков с лекциями и быстро проглядел их большими зеленоватыми глазами, которые выглядели еще более огромными из-за круглых очков. У него было очень странное лицо… Сплющенная мордочка, маленький нос, прижатые к голове уши, пушистый короткий хвост, словно шерстяной шарик. Казалось, что он был похож на собрание сфер. Да, Рейлин определенно назвала бы этого преподавателя "миленьким", если бы не одно "но" — преподавателю было под сорок лет. Рейлин нахмурилась: разве такой хвост, морда и уши такой формы не являются патологией? На уроках биологии ей рассказывали, что такие фелины умирают в детском возрасте: в результате врожденной болезни у них срастаются кости. Но на ребенка этот преподаватель похож не был, так что он мог быть исключением из правил.       — Часто мы сталкиваемся с трудноопределимым понятием… Оно выражается словом совокупность… Его также можно назвать словом множество, — заговорил профессор Линн Элиот тихим и трудноразличимым в аудитории голосом. Он записал на доске слово "множество", — в математике постоянно приходится иметь дело с различными множествами: множество точек, являющихся вершинами какого-нибудь многоугольника, множество натуральных чисел…       Спокойная и монотонная речь успокаивала нервы Рейлин. Но постепенно предложения начинали сливаться в однообразное месиво, в котором было трудно различить слова. Рейлин посмотрела на Лукаса, сидящего рядом, и осознала, что не только у нее были проблемы со слухом. Тот хмурился в легком замешательстве, чуть подергивая ушами. Но, судя по выражению лица, ему так и не удалось разобрать речь профессора, хотя он был очень умен, о чем, как минимум, говорили его высокие баллы. Рейлин вздохнула и, сконцентрировавшись, приступила к конспектированию. Многие неверно услышанные слова при перечитывании приходилось исправлять…       — И как нам различать его бубнеж? — встревоженно прошептала Рейлин Лукасу, который повернулся в ее сторону, и, приподняв брови, развел руками. После чего он вновь повернулся к доске в безуспешной попытке что-нибудь понять. Рейлин устало потерла лоб. Пол пары она пыхтела над расшифровкой речи профессора. Казалось, Линн Элиот говорил не с ней, не со студентами, а то ли с доской, на которую он то и дело бросал взгляд, но ничего не писал, то ли с листами в руках, то ли и вовсе сам с собой вел беседу… Когда голова закружилась от долгой и выматывающей игры в сломанный телефон, Рейлин огляделась. Первые ряды, хорошо слышавшие преподавателя, что-то строчили, средние хмурились, а последние устроили фехтование на карандашах с хихиканьем.       "Какое неуважение!" — возмущенно подумала Рейлин. Она никогда не станет такой. Старательная, трудолюбивая, очень-очень умная. В школе она была не отличницей, но хорошисткой — прекрасно знала все предметы и училась в удовольствие. А как одноклассники просили дать списать или помочь с контрольной!.. В подобные моменты особенно ощущалась власть над ними, но Рейлин никогда не отказывала в помощи. Она же добрая.       Учителя любили её, самую быструю поднятую руку, девочку за первой партой. Это, конечно, не означало, что Рейлин все делала своим трудом — она иногда разрешала себе списывать, особенно на гуманитарных предметах, тратить на которые объемное количество времени считала ниже своего достоинства. Обычно никто не замечал её списывания, а если и замечал, то Рейлин не трудно было подучить и исправить контрольную, поскольку материал она схватывала на лету.       На "Математическом анализе", подумала она, все-таки стоило отказаться от списываний. Нужно было приложить все усилия, чтобы изменить отношение преподавателя в хорошую сторону. И для начала стоит сделать качественный конспект…       Оторвавшись от мыслей, сразу услышала галдеж в зале. Спереди все молчали, и Рейлин обернулась назад. На последних партах воцарился кошмар любого преподавателя — студенты болтали, создавая гул в аудитории. Неуважение…       Рейлин попыталась вновь сконцентрироваться на словах профессора, но теперь она совсем не слышала его. Болтовня первокурсников заглушила тихую речь. И Рейлин, потеряв надежду различить хотя бы осколки фраз, скучающе вращала ручкой в воздухе. Похоже, конспект придется переписывать у кого-то с первых парт.       Линн Элиот смотрел то в листы, то в доску, потому Рейлин позволила себе чуть отодвинуться назад, полностью скрывшись из поля зрения преподавателя. Не стоило терять времени — стоило заводить новые знакомства, и с этой мыслью она плавно повернулась к парню слева от нее. Совесть перед профессором Линном Элиотом не мучала ее, поскольку лекцию она все равно собиралась дописать и разобрать в полном объеме.       Незнакомец слева… выглядел лет на двадцать пять. И производил впечатление озлобленного фелина. Может быть, из-за больших нахмуренных серых бровей. Рыжий, огромный… Рейлин побоялась с ним знакомиться. Что же, тогда можно закрепить хорошие взаимоотношения с Лукасом. Когда Рейлин обратила на него свой взор, тот внимательно, с расширенными зрачками, следил за мухой, летающей по аудитории. Она аккуратно коснулась его плеча. Тот, дернув серым ухом, недовольно повернулся к ней, а она спросила с улыбкой и хитрым взглядом:       — Скучаешь?       — А что?       — У меня есть идея. Давай рисовать смешные дома! — и обворожительно улыбнулась, протянув чистый листочек бумаги.       — Тебе делать на лекции нечего? — сказал он серьезно, будто бы сам секунду назад прилежно строчил в тетради слова профессора.       Но Рейлин хихикнула и нарисовала "Дом-арбуз". Она находила такое занятие… по-своему расслабляющим, милым и забавным. Лист был аккуратно доставлен до одногруппника протянутой рукой. Лукас, усмехнувшись, набросал быстрыми штрихами карикатурное лицо Рейлин, судя по характерному расположению пятен. Затем добавил кучу острых зубов во рту, в котором он, к удивлению Рей, нарисовал другого фелина. Рейлин бросила на Лукаса недоуменный взгляд, а тот пояснил с хитрым видом:       — Дом – гроза преподов.       Рейлин сначала улыбнулась, а потом ужаснулась подобной репутации. Такое выражение у нее на лице и застыло, словно два абсурдно подобранных кусочка паззла: улыбка на губах и паника в глазах. Рейлин услышала тихий смешок слева и повернулась с осуждением в эту сторону. Ей-то совсем не весело было с таким прозвищем. Рыжий фелин встретился взглядом с Рей. Открытая и приветливая улыбка, на обладателя которой вдруг стало тяжело злиться. Особенно, после того, как он сказал искренним виноватым голосом:       — Мои глубочайшие извинения. Рейлин поняла сразу, о чем речь. И когда его уши чуть приклонились, она, прощая, кивнула с улыбкой и протянула руку, шепотом представившись:       — Рей.       Он мягко обхватил её ладонь своей и аккуратно пожал, тихо проговорив:       — Джеффри.       — А это Лукас, — представила она Джеффри своего одногруппника, показав на него рукой под партой. Новые знакомые пожали друг другу руки, одновременно обменявшись фразой:       — Очень приятно.       Пару секунд посмотрели друг на друга, ничего не сказав, а затем равнодушно отвернулись к тетрадям. Рей это не понравилось, поскольку они, все трое, виделись ей друзьями. "Никакую дружбу игрой в молчанку не построить", — Рейлин знала это с детства.       — Хочешь нарисовать дом? — предложила она Джеффри. Тот бросил лишь один взгляд в ее сторону, после чего, не отрываясь глазами от доски, покачал головой, при этом улыбаясь. Рейлин осознала, что нужно было срочно что-то придумать, чтобы хоть как-то их развлечь, тем самым, сблизив. На помощь пришел короткий папин анекдот. Скопировав отцовскую интонацию и соединив пальцы рук, она начала шепотом рассказывать:       — Однажды профессор математики решил прыгнуть в бассейн с высоченной вышки. Прыгнул, и давай думать и считать, чтобы прям в центр попасть, — и она внимательно посмотрела на обоих из них. Лукас смотрел на нее со скучающим видом, подпирая голову рукой, а Джефф и вовсе, кажется, не обращая на нее внимания, смотрел на доску. Отвратительно, никому не интересно.       — И чего же? — спросил Лукас, чуть ли не зевая.       — Вверх улетел — ошибся знаком. — сказала она, уже не надеясь на ответную реакцию.       Внезапно слева Джефф, дернувшись так, что несколько прядей волос выпали из резинки, которой были собраны его волосы, захихикал. Он уткнулся в руку, чтобы быть тише, и добавил дрожащим от смеха шепотом:       — Или же полетел вверх, потом вниз, потом вверх, — сказал он, изо всех сил удерживаясь, чтобы не засмеяться в голос, — синусоида! Теперь уже Рей почти разорвало от смеха, ей пришлось обоими ладонями закрывать рот, трясясь. Джефф же лег торсом на парту и бесшумно подергивался, будто бы в судорогах. И лишь по сияющей улыбке можно было понять, что он не при смерти. Потом Джеффри открыл глаза и весело посмотрел на Рейлин. А она — на него, ощущая какое-то странное единство.       А Лукас тяжело вздохнул, смотря на них. Рейлин повернулась к нему, собираясь наречь его "душнилой", но ощущение чего-то неправильного остановило ее. И она замерла, прижавшись спиной к партам позади — с этого ракурса преподаватель её не увидит. Секундой позже в ее голове мелькнуло осознание, что весь лекторий замолк. Джеффри намеревался сесть, приподнявшись с парты, но Рейлин положила ему ладонь на спину и надавила, удерживая. Встретившись с недоуменным взглядом из-под нахмуренных бровей, она молча другой рукой погрозила ему пальцем, как бы показывая: "Не двигайся". Спустя мгновение раздался не громкий, но различимый в тишине голос профессора:       — Все с последних парт после лекции показывают свои конспекты… И спящие коллеги с четвертого ряда тоже.       Джеффри после этих слов снова попытался привстать, но Рейлин кинула на него настолько испепеляющий взгляд, насколько она могла из себя выдавить. Джеффри же смотрел на нее то ли с неприязнью, то ли с равнодушным смирением. В сердце Рейлин неистово заклокотало: "Я тебя, придурок, спасти пытаюсь!" — хотелось ей закричать от обиды.       — Продолжим, — сказал Линн Элиот, и послышался скрежет мела о доску. Рейлин убрала свою руку, которой давила на рубашку Джеффа. Тот поднялся, не глядя ей в глаза. "Какой же он неблагодарный!" — возмущенно подумала она, смотря, как его взгляд заскользил по рядам. А потом он повернулся к Рейлин и прошептал с извиняющейся улыбкой:       — Мне подумалось, что мы на четвертом ряду.       — Но мы-то на третьем, — ответила она, вздохнув.       Джефф кивнул и его улыбка стала еще чуточку ярче:       — Благодарю тебя.       — Обращайся, — улыбнулась Рей игриво, — Гроза преподов к твоим услугам.       Джеффри вздрогнул в коротком смешке, а затем его взгляд вновь вернулся к доске. В установившейся тишине была возможность разобрать часть слов из речи Линна Элиота, поэтому троица замолчала и продолжила писать конспект. В конце лекции Джефф быстро, скинув вещи в портфель, поднялся и исчез. Лукас же пошел на первый этаж за документами, желая сходить один. Так Рейлин вышла из университета без попутчиков, пусть и в окружении сотен студентов. Как же много их было! Совсем не как в ее лицее, где она почти всех успела запомнить за два года обучения. Впрочем, чем больше знакомых, тем лучше.       Казалось, что вокруг все еще лето. Рейлин, чью шерсть приятно грели лучи осеннего солнца, радостной походкой, почти прыгая, приближалась к трамвайной остановке неподалеку от университета. Но потом она вспомнила про ситуацию с профессором и на секунду ей показалось, что безоблачное голубое небо вдруг потемнело. Вдруг Линн Элиот настолько усложнит жизнь, что будет трудно справиться с предметом? Ее начало одолевать дурное предчувствие…       "Прочь негативные мысли, дочь", — услышала она голос отца в голове. И Рейлин доверилась этому голосу, ведь было не за чем беспокоиться. В начале, в первый день, можно не понять лекцию. Тем более, предмет, преподаватель по которому неистово бубнит куда угодно, но не в сторону слушателей. В дальнейшем понимание обязательно придет к ней, как и всегда, а отношения с Линном Элиотом будут сглажены прилежной учебой.       Рейлин замерла у остановки и, обернувшись в обратную сторону, увидела красный трамвай вдалеке. Она, не отрываясь, смотрела на него, будто бы ее взгляд мог его ускорить. А ей так не терпелось оказаться дома и рассказать любимому отцу о куче полученных впечатлений от первого дня в Университете. Быть может, и он на этот раз поведает что-нибудь интересное про своих клиентов.