Утопленные воспоминания

      — Нет, Марго, не подходи, — одернул Марлоу свою собаку, которая очень хотела приблизиться к другому псу в нескольких метрах от них.       Не то, чтобы он был сильно против общения Марго с другими собаками, проблема была в другом — он не хотел…       — Ой, у вас очень красивая собаня! Какой она породы?       … общаться с их хозяевами.       — Это борзая, — пробормотал себе под нос Марлоу.       — Это девочка? — вновь задала вопрос хозяйка добермана. Марлоу быстро кивнул, пытаясь избежать диалога, и сделал аккуратный шаг в сторону. Но хозяйка добермана уже приблизилась к ним настолько, что ее пес, радостно потявкивая, подбежал к Марго и начал обнюхивать её. Та, виляя хвостом, начала обнюхивать его в ответ, выглядя очень счастливой.       Марлоу бросил на них взгляд и вздохнул, теперь уже не мысленно. Пусть пообщается с другим псом. Ей ведь это интересно.       — Сколько ей лет? — спросила хозяйка, подойдя чуть ли не вплотную к Марлоу.       — Ей семь лет, — ответил он, стараясь незаметно отползти назад и не смотреть ей в глаза.       — Она очень красивая! Такая белоснежная, будто бы олицетворение зимы!       Ну, конечно, её же почти каждый день купают и расчесывают.       — Спасибо… У вас тоже милая собака, — он внимательно посмотрел на добермана с лоснящейся шерстью, радостно прыгающего рядом с Марго.       — Спасибо! А вы часто здесь гуляете? Наши собаки ладят друг с другом.       Марлоу быстро ответил:       — Не часто.       Она внимательно посмотрела на него и, кажется, наконец-то поняла, что он не хочет с ней говорить. Молча подозвала добермана и аккуратно отцепила ему поводок, давая волю порезвиться. То же сделал и Марлоу, и стоило ему отсоединить от ошейника поводок, Марго вырвалась из его рук, бросаясь в погоню за псом.       Собаки, повизгивая, вращались вокруг высоких деревьев так быстро, что Марлоу пришлось несколько раз моргнуть, чтобы у него не закружилась голова. Он смотрел на собак, прыгающих среди кустов, лишь краем глаза, а сам скользил взглядом по улице, на которой они стояли в тени деревьев, разделяющих тротуар и дорогу. Старая застройка, шестиэтажные дома пастельных цветов. Он зевнул.       На одном из фонарей у дороги висели круглые часы, и Марлоу зацепился за их стрелки взглядом: оставалось около получаса до того момента, как придет его племянник. И он аккуратно заметил:       — Нам пора идти, — он бросил взгляд на хозяйку добермана. — Марго, пойдем, — теперь он обратился к своей собаке и та, нехотя отойдя от добермана, поплелась за своим хозяином.       — До свидания! — сказала хозяйка добермана ему вдогонку.       — До свидания, — буркнул Марлоу, ускоряя шаг.       Иногда он жалел о том, что его собака не была маленькой, как он изначально хотел. С ней не нужно было бы гулять дважды в день. С ней не нужно было бы вынужденно контактировать с другими фелинами. Впрочем, это не отменяло того, что свою послушную, умную, и понимающую Марго он очень любил.       Марлоу быстрым шагом подошел к широким дверям своего высоченного дома. Распахнул их и придержал до того момента, как собака зайдет в подъезд, после чего последовал за ней, услышав, как за спиной громко хлопнули тяжелые дубовые двери.       Прохлада и чистота встретили его. Блестел лакированный пол из светлого дерева, не было ни пылинки на почтовых бежевых ящиках. В ящике Марлоу обнаружились лишь пара бумаг об оплате счетов, несколько рекламных объявлений и три газеты. Квитанции оказались в кармане, а остальные бумаги обыденным жестом полетели в урну.       Лифт быстро поднял Марлоу к дверям квартиры на последнем этаже. Стоило открыться двери квартиры, как Марго тут же вбежала внутрь. Марлоу открыл рот, чтобы нервно окликнуть ее, с ужасом в глазах смотря на то, как ее грязные после прогулки лапы приближаются к бирюзовому ковру без единой пылинки.       Но собака остановилась в нескольких сантиметрах от ковра и плюхнулась рядом с ним.       Смотрела умными глазами и преданно виляла пушистым длинным хвостом.       — Молодец, Марго, — выдохнул Марлоу, снимая пальто и вешая его на крючок у входа в квартиру.       Несколькими минутами позже собака с уже вымытыми лапами и животом с разгону залетела на диван, едва не перевернувшийся под её весом. Марлоу, улыбаясь, вздохнул, вышел из ванной, сел на корточки перед вытянувшейся на диване собакой, развалившейся на боку. Марлоу потер руками и начал чесать ее ближайший бок:       — Кто хорошая смешная собака? — он, смеясь, неистово теребил ее длинную шерсть. Та, выглядящая очень довольной, повернулась к нему брюшком, и он начал его чесать: — Ну кто такая замечательная собака-бабака?       В дверь позвонили. Собака тут же сорвалась с дивана и бросилась ко входу, неистово лая. Марлоу начал аккуратно подниматься, чтобы не почувствовать боли: когда он быстро вставал, к его мышцам будто бы прикладывали каленое железо. Еще один настойчивый звонок в дверь. Марлоу наконец встал и произнес:       — Я иду, Кай.       Дверь легко распахнулась перед посетителем.       — Дяд… Марго! Марго, привет! — он бросился чесать собаку, которая, в свою очередь, пыталась лизнуть ему лицо и поставить передние лапы на плечи. Марлоу стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за тем, как взаимодействуют его собака и племянник. Тепло наполняло его сердце.       Когда собака оставила племянника в покое и развалилась на ковре, Марлоу подошел к племяннику и повесил его куртку на вешалку. После этого племянник обнял его:       — Я так рад видеть тебя, дядя! — улыбнулся ему племянник. Марлоу потрепал его по волосам:       — И я тебя, Кай, — он искренне улыбнулся в ответ, но вскоре его лицо приобрело более серьезное выражение.— Как успехи с интервью?       — О, все восхитительно! — и в этот момент у Марлоу отлегло от сердца. Кай что-то узнал.       Они перешли на кухню и сели за маленький круглый стол напротив друг друга. Марго прибежала к ним и разлеглась у ног Марлоу. Но затем Марлоу, вспомнив, резко обратился к любимому племяннику:       — Хочешь что-нибудь?       — Нет-нет, я прогулялся в кафе после работы, — улыбнулся племянник.       — А конфет?       Кай заговорщицки посмотрел на Марлоу.       Тот, поняв взгляд, резко поднялся, чтобы поставить чайник. Настолько резко, что его спину будто бы что-то прострелило и в глазах потемнело. Он, зажмурившись от внезапной боли, споткнулся о развалившуюся у стола собаку и едва не упал. Племянник тут же напугано подлетел на стуле, желая помочь дяде, но Марлоу жестом остановил его, указывая сесть. Племянник, смотрящий одновременно с жалостью и испугом, молча сел на стул. Секундой позже мучения Марлоу закончились, и он спокойно подошел к плите, включая огонь под чайником, а затем — к буфету и, встав на цыпочки, выволок рукой из верхнего ящика большую коробку с конфетами.       Сам он не ел конфет, ему было важно следить за своим итак слабым здоровьем. У него был страх, что помимо боли в мышцах, у него появятся и другие проблемы… Пусть хотя бы с желудком все будет в порядке. Но хоть он и питался исключительно полезной пищей, его фигура не становилась стройнее из-за малоподвижного образа жизни.       Конфеты он хранил для своих родственников: сестры и племянника, что иногда заглядывали к нему. Они обожали сладкое, а для него, Марлоу, было удовольствием видеть счастье на их лицах, ощущать, что он делает для них что-то хорошее.       Член его семьи радостно и с аппетитом принялся поедать конфету за конфетой, не дожидаясь чая. Марлоу же, скрестив руки, внимательно сверлил взглядом чайник, который кипятился на конфорке, включенной на полную мощность. Там, в теории, было немного воды, и скоро она уже должна была начать бурлить.       Он смотрел на синие, вперемешку с оранжевыми, языки пламени под чайником. Слишком сильный огонь, он это понимал. Чайник может повредиться от такого резкого перепада температур… Или его покрытие может потрескаться. Или потемнеть.       Но Марлоу был не в силах ждать. Пусть он выглядел так же, как и всегда — отстраненно и спокойно, внутри него бурлил интерес, словно вода в злосчастном чайнике. Что узнал его племянник? Его разрывало от любопытства. И надежды, что тот нашел даже гораздо больше, чем дядя просил.       — Тат вот, гофоря об интевью… — произнес Кайл, и Марлоу резко отвернулся от чайника. Племянник сразу решил приступить к делу. О, это было хорошо. Кай промямлил, еще не прожевав шоколадную конфету: — сначава я рассказу о позитифчике.       — Только попей чаю сначала... Не до конца понимаю, что ты говоришь.       Марлоу быстро налил кипятка в кружку, в которую насыпал чаю, стараясь скрыть подрагивающие руки. Волнение перемешивалось в его теле с интересом. И нервное возбуждение одолевало его.       Поставил две кружки на стол и сел напротив Кая. Племянник поглотил последнюю конфету, шумно запил чаем и заявил:       — О позитивном…       Марлоу приготовился внимательно слушать, во все глаза уставившись на племянника. Сначала Кай нашел номер телефона клиента, которому понравились услуги Эверетта Вистерии, в телефонной книге по имени и фамилии, а затем позвонил ему. Дэвид Кларк довольно быстро взял трубку и, узнав об интервью, пригласил к себе домой Кая. В назначенный день Дэвид радушно встретил его у квартиры. В гостиной Кай достал записную книжку и начал конспектировать слова восторженного клиента.       Клиент не помнил, как прошел сеанс. Но рассказал, что стирал память о школьной травле, воспоминания о которой мешали ему даже во взрослой жизни. Иногда в самых разных ситуациях в его голове всплывали агрессивные высказывания его одноклассников, заставлявшие опускать руки. Он принял решение, что так больше жить нельзя.       А потом Дэвид начал свой рассказ об Эверетте, о его волшебных фиолетовых глазах с узкими зрачками.       — Он в самом деле маг! — воскликнул он.       Упомянул, что у них было несколько приемов, но ни один из них он не помнит. В конце каждого сеанса Эверетт предлагал клиенту забрать кассеты с записью его голоса.       — Записью голоса? — переспросил Кай.       — Да. Типа нужно говорить вслух о том, что думаешь. А то ненароком собьешься с мысли, подумаешь о чем-то не том и все, забыл нужное. К тому же, именно по записи голоса можно будет вспомнить забытое. Забыл, забтый, уф, аж язык заплетается, а ведь о важных вещах говорю. Я вам сейчас рассказываю про настоящее волшебство, понимаете? — его лицо светилось восторгом.       — Понимаю, — кивнул Кайл, а сам думал, что перед ним сидит какой-то безумец. На пару секунд Кай задумался, что еще бы дядя Марлоу хотел спросить у этого клиента. Вопрос стремительно всплыл в его голове:       — У вас есть эти записи?       — Нет. Мне они были не нужны. Я оставил их у Эверетта, а тот отнес их в какое-то помещение, которое открывал ключом. Поблагодарив за радушие, Кай рассыпался в любезностях, поднимаясь из-за журнального стола. Пообещал опубликовать отзыв в популярном журнале, если, конечно, редактор пропустит.       — Конечно, пропустит! Каждый должен знать удивительного мага Эверетта! — заявил клиент.       Кайл попрощался и пошел по лестнице. Никакого редактора не существовало, но об этом Кларку было знать не обязательно.       — Что касается клиента с негативным отзывом… Тут все поинтереснее, — заявил Кай, откусывая конфету и запивая ее чаем.       Марлоу с интересом придвинулся к Каю, внимательно слушая.       Телефон клиента, который с ног до головы облил Эверетта письменными помоями в газете, Кай нашел аналогичным образом. Джозеф Янг с еще большей радостью согласился на интервью.       — Я на все готов, лишь бы все узнали об этом шарлатане! — заявил он громогласно в трубку. — Куда мне подъехать?       С Джозефом Кай встретился в кафе. И Янг без предварительной болтовни, даже еще не сев за стол, начал говорить:       — Знаете, сколько я денег потратил? Знаете?       Посетители кафе посмотрели на них с тревогой. Каю на секунду показалось, что это он виноват в беде Янга и уже начал нервно прижимать уши к голове, тогда как Джозеф, полный мужчина, плюхнулся на стул:       — Что вы хотите узнать? Я готов вам рассказать все.       Кайл спокойно выдохнул. Посетители кафе вернулись к еде. Сначала, по горячим следам, Кай узнал про деньги. Стоимость оказалась около семи тысяч весок. Кай задумался, что это даже больше месячной зарплаты продавца. После чего решил спросить про сеанс и про то, каким был кабинет. Клиент тут же начал оживленно рассказывать:       — Ну, я, значит, сидел за стеклом, а он, этот… Вистерия сидел передо мной. Не за стеклом. Но то есть за стеклом, но это я был за стеклом. Поняли?       — Да… — Кай понял не до конца, но его все равно перебили.       — И смотрел, я должен был смотреть ему в глаза весь сеанс. Вы видели его? Нет? Знаете, какая у него рожа жуткая? Вытянутая как у лошади… И глазища. Такие странные глазища. Неживые будто. И вот в них я должен был смотреть! Представляете?       — Нет, я его вживую не видел. Но верю, что рожа у него та еще, — Кай попытался подстроится под стиль речи клиента, чем вызвал одобрительную улыбку Джозефа. И с еще большим энтузиазмом он продолжил рассказ, злобно размахивая руками, пытаясь совладать с эмоциями:       — Сижу я и смотрю ему в глазища, чето там говорю-говорю, он слушает, я говорю-говорю, десять минут прошло, и он говорит — вставайте! И знаете, что? Ничего не сработало. Идиотизм да и только, и как я в это поверил… Деньги он не возвращает после сеанса, говорит, что часть сеансов кончается ничем и это нормально. Сказал, что я недостаточно внимательно посмотрел ему в глаза. Недостаточно внимательно!       — Вот он засранец, — кивнул Кай.       — Да-да, а я вам о чем? — сказал поддерживающе Джозеф, смотря Каю в глаза с возмущением.       — К слову… Возможно это личный вопрос, но о чем вы стирали память? Джозеф с неохотой сказал:       — Это личный вопрос. Пойдет ли моя фамилия и имя куда-то в журнал?       — Нет, конечно. Анонимное интервью, — уверенно заявил Кайл, пытаясь выглядеть искренним.       — Тогда…       Он осторожно, с гораздо меньшим энтузиазмом и с печалью во взгляде, рассказал о том, что стирал память о своей возлюбленной, что ушла от него пару лет назад, улетела в другую страну. Он не мог без нее жить, каждый день скучал по ней. Решился стереть о ней память.       Кай сочувственно поддержал его. Клиент благодарно улыбнулся, тон речи его изменился:       — Надеюсь, мое интервью поможет открыть фелинам глаза на правду об этом мошеннике.       — Непременно, — ответил уверенно Кай.       Кай поднялся из-за стола первым и отправился к выходу из кафе, заплатив денег за молочный коктейль, который он пил до прихода клиента. Уже когда он шел по улице, услышал быстрые шаги за спиной и обернулся. За ним бежал тот озлобленный на Эверетта клиент. Кай остановился и дождался, пока тот нагонит его. Джозеф, добравшись до Кая, тут же произнес, задыхаясь:       — Постойте…       — Стою.       — Возможно, — он сделал глубокий вдох, — вам поможет еще кое-что. Я спросил Эверетта, зачем ему нужна стеклянная дверь. А этот тип сказал, что во время стирания памяти фелины временами безумеют и становятся опасными. Потому и нужно такое огромное стеклище. Во-от. Может быть, это тоже подпортит ему репутацию.       — Определенно подпортит, — улыбнулся Кай, — спасибо вам.       — И вам, — ответил Джозеф, пожимая Каю руку. И пошел в обратном от него направлении.       — Тебе, — Кай протянул синий блокнот Марлоу, — я почти все наши диалоги записал.       — Спасибо. Ты очень… очень помог мне.       Он, скрипящим разумом пытающийся проанализировать устную информацию, благодарно принял блокнот Кая и с легкой тревогой пролистал его. Марлоу раньше помогал племяннику с учебой, и даже в старшей школе подчерк Кайла не отличался читабельностью. Но в этот раз дядя выдохнул с облегчением: фразы клиентов в нем были написаны почти слово в слово каллиграфическим подчерком: вероятно, Кайл старался, чтобы дядя смог разобрать текст.       — Прекрасная работа, Кай, — улыбнулся он. Кай тоже растянул губы в довольной улыбке.       — И тебе спасибо за множество вкуснейших конфет, — сказал он. Марлоу бросил взгляд на опустевшую конфетную коробку. Надо будет купить еще таких же, раз племяннику понравилось…       — И все-таки, — вдруг, прищурившись, произнес племянник, резко приблизив лицо к дяде и смотря хитрым, впивающимся взглядом, — что ты задумал?