Я не прощаю(сь)

      Утром появляется и усиливается головная боль. Уилл выпивает таблетку, а мама смотрит внимательно, спрашивая, всё ли в порядке. Эл спит в их комнате; она так и не оправилась после ночной истерики.              — Ты не хочешь рассказать, что случилось? — спрашивает мама. — Между вами?              Уилл не знает, что отвечать.              Хоппер не спрашивает. Хоппер просит помочь на улице, и Уилл идёт за ним медленно, опустив голову. Кажется, или он действительно идёт на казнь?              Мама гладит по спине прежде, чем отпустить, а сама принимается готовить завтрак.              Хоппер просит перенести ближе к дому деревянные доски. Их привезли вчера и сбросили у дороги.              — Наверное, жить в доме со сломанной крышей — плохая идея, — говорит он больше себе под нос, чем Уиллу.              — Это дом в лесу, — бормочет Уилл. — Ему не поможет отремонтированная крыша.              Хоппер застывает и оглядывается. Он не подумал об этом раньше?              — Ты прав. Наверное.              Он выглядит неуверенно и тянет время. Доски перекочевывают ближе к лестнице, и Хоппер все-таки решается начать разговор, ради которого всё и планировалось:              — Эл так и не рассказала мне, что произошло, — говорит он. — Но она в жутком состоянии. Очень переживает из-за вас. Из-за Майка и… из-за тебя.              — Бедная девочка.              — Она будет в порядке?              Уилл ненавидит себя. Его голос дрожит.              — Ей нужно время, Уилл. Просто дай ей прийти в себя. Не настаивай пока на разговорах.              Хоппер неловко поправляет рубашку, манжеты, хотя с ними всё в порядке. Отряхивает одежду от пыли.              — И ещё я хотел спросить…              Сердце Уилла вот-вот остановится. Или разовьёт противоестественные скорости.              — Ты сам-то как? Ты… ты чувствуешь его? Этого Векну? Ты… ты можешь попробовать привести Эл к нему? Или… ты только скажи, если это опасно для тебя, то… никто не станет тобой рисковать.              — Что он скажет, когда узнает, что ты ею рискуешь, Уилл? Что ты заставишь проходить её через то, через что не смог пройти сам?              У Хоппера располагающий взгляд. Он сможет помочь. Он сможет защитить.              — Я не уверен, что в этом есть риск.              — Это Векна, Уилл. Он забирал тебя дважды. Джойс, твоя мама, очень сильная женщина, но… подумай о ней, прежде чем соглашаться на это.              — Он думает не о тебе. Он думает о твоей матери. О своей женщине.              В позе Хоппера — сомнение. Он наверняка помнит всё, что происходило с Уиллом в прошлые разы. Он знает, как тяжело переживала это Джойс. Он сам рисковал ради Уилла. Шёл за ним в Изнанку. Спускался в лазы под Хоукинсом.              — Джим…              Уилл должен рассказать ему. Должен признаться.              Это же Хоппер! Он был на их стороне, когда ничего не понимал. Он пробрался в морг, чтобы убедиться, что найденное в воде тело — настоящее.              — Да?..              — Между тобой и Эл он выберет её.              — Ты можешь рассказать мне всё, Уилл, — говорит Хоппер.              Уилл часто моргает, чтобы не начать плакать. Векна, какие бы гадости не говорил, прав в одном: Уилл хочет, чтобы Эл сделала то, что не смог сделать он.              — Д-дело в том, что… он…              Голос дрожит и срывается. Хоппер подходит ближе. Уверенный пристальный взгляд. Тяжелые руки, обнимавшие прежде. Заменившие когда-то отцовские.              Хоппер сможет помочь.              — Но сможет ли понять? Будет ли он смотреть на тебя без неприязни, когда узнает, что ты — слабак и трус, Уилл? Или… он станет относиться к тебе, как твой родной отец? Тот точно знал о тебе больше других.              — Уилл? — с тревогой зовёт Хоппер, но отвлекается на машину, которая подъезжает к хижине, жутко скрипя рессорами.              — Эй, Джим! — взволнованно кричит Стив, высовываясь из окна до остановки машины. — Ты требовал держаться возле раций, а сам?              Хоппер вынужден отвернуться от Уилла.              — Ну что ещё?! Я проверял их перед сном и всё было в порядке.              Стив уверяет, что пытался связаться с ними целое утро.              — Уилл, мы поговорим позже, хорошо?              Он хлопает Уилла по плечу, оглядываясь на бледного Стива, взъерошенного больше обыкновенного. Что-то во взгляде Уилла его, впрочем, тормозит:              — Если это срочно, пожалуйста, скажи сейчас.              — Расскажи, что не убил меня, когда была возможность. И поэтому рации перестали работать.              Стив пересекает разделяющее их пространство, слишком потрясенный, чтобы понять, что и здесь происходит что-то важное и не терпящее отлагательств.              — Нам нужно в больницу! — кричит Стив. — Нам нужно бояться не только Векну. Эти придурки сегодня избили Дастина. Они уверены, что он заодно с Эдди виновен в смертях ребят.              — Что еще за придурки?              — Дастин? — спрашивает обеспокоенная Джойс с порога дома. — Он в порядке?              — Он в больнице. Его избили утром у могилы Эдди. Он… он жив, но… это те дураки из баскетбольной команды. Их ищут, но, сам понимаешь…              У Стива трясутся руки, и Джойс пытается его обнять, чтобы успокоить.              — Какого хрена он вообще поперся на могилу Эдди в одиночестве?! — рычит Хоппер. — Я просил держаться вместе не только с рациями. Нужно их проверить. Уилл, ты… ты поедешь к Дастину?              Уилл слышит обращенные к себе слова. Как будто только сейчас понимает, где находится. Собственное имя из чужих уст кажется ругательством. Под пальцами — шероховатость дома.              — Уилл?              Хоппер теряется, видя что-то в лице Уилла.              — Стив сказал, что Дастин в больнице, ему помогут.              Стив сосредоточенно кивает, выворачиваясь из объятий Джойс.              — Милый, ты можешь поехать к нему, — говорит она. — Тебя отвезут, так? Вы… вы ведь поедете в больницу.              — Да, — разом говорят и Стив, и Хоппер.              Стив распрямляет плечи:              — Черт, я не подумал, что… с ним действительно всё в порядке. Его подлатают. Он уже ругался и учил меня жизни, поэтому, я уверен, что…              В больнице Уилл не может отойти от косяка двери. Кажется, будто стены сдвигаются и только он может держать их в вертикальном положении. Палата Дастина, к неудовольствию медперсонала, переполнена людьми. Мама Дастина вытирает платком слёзы и благодарит каждого пришедшего. Сам Дастин убеждает всех, что они зря разводят панику.              Его вид говорит об обратном: на голове бинты, на щеках и руках — синяки и ссадины, нижняя губа сильно рассечена и Дастин не может улыбаться, не кривясь от боли. Это уже не кажется непривычным. После смерти Эдди он стал гораздо меньше улыбаться.              Им вскоре удаётся прогнать взрослых. Эл уходит с Хоппером. В больницу дозвонился Оуэнс, но это — не телефонный разговор. Уходя, Эл бросает сочувствующий взгляд на пострадавшего и виноватый — на Лукаса. Больше она ни на кого не смотрит. Майк втягивает голову в плечи, Уилл дергается в сторону, позволяя ей пройти мимо.              Её кулаки крепко сжаты, будто она уже сейчас идёт на войну.              — Она сможет сделать то, чего ты не смог.              — Чувак, ты какого черта вообще поперся на кладбище в одиночку?              Дастин терпеливо и не в первый раз объясняет, что делает так с тех пор, как у Эдди появилась могила. Её уродуют каждую ночь. А он каждую ночь пытается убрать надписи и мусор.              — Потому что Эдди этого не заслуживает. Он умер за этот чертов город, а они… они думают, что он — убийца.              — Векна за это поплатится, — обещает Майк.              Как будто он может что-то сделать.              — Если бы они знали, Уилл…              Медсестра выгоняет их через пять минут, потому что Дастину нужен отдых, а не бесконечные разговоры с посетителями.              — Мы можем сделать это, — говорит Лукас.              У него под глазами — огромные синяки. Кажется, будто он месяцами не выходил наружу. Теперь, выходит, он будет делить свободное время между палатами своей девушки и друга.              — Сделать что?              — Мы можем убрать могилу Эдди, так? Он был и нашим другом тоже.              Уилл не знал Эдди. Но он не спорит. Он доверяет друзьям. Он не напоминает, что Хоппер просил держаться вместе. У них есть рации, в конце концов. Уилл проверяет, работает ли хоть одна из них, и сразу ловит сигнал. И они держатся друг друга.              По дороге к могиле Майк и Лукас рассказывают об Эдди. Выходит, тот был классным мастером игры, придумывал блестящие кампании, поддерживал каждого из них.              — И он учил меня играть на гитаре, — покраснев, говорит Майк.              На фотографии, которую он находит в рюкзаке, Эдди выглядит классным. Уилл понимает, как сильно Майк пытался походить на этого фрика-старшекурсника — той же прической.              — Он играл с ним, хотя отказывался играть с тобой.              Заткнись. Пожалуйста, заткнись.              — В ту нердовскую игру, которую год назад называл детской.              Тебе нечем заняться? Ты так и будешь шпионить за мной?              — И как странно меняется его взгляд, когда он говорит об этом Эдди. И он носит его фотографию в рюкзаке. Может, рядом с фотографией Эл? Или там нет фотографии его девушки? А есть ли у него твоя фотография, Уилл?              Заткнись!              — Уилл?              Майк осторожно сжимает пальцы на его локте.              — У тебя был такой отсутствующий взгляд…              Майк говорит растерянно и тут же убирает руку. Оглянувшись на Лукаса, который смотрит под ноги, чтобы не споткнуться о корни дерева.              Дурацкая идея срезать путь до кладбища через лес кажется дурацкой только теперь.              — Векна чуть не забрал Макс у могилы Билли, — говорит Лукас, указывая в ту сторону, где похоронен Харгроув.              — Представляешь, какие бы надписи оставляли бы на его надгробии люди, чьи близкие пострадали в молле? Если бы знали?              Майк шепчет и выворачивает шею. Они приходили на похороны, чтобы поддержать Макс. В тот день кладбище было переполнено, не хватало рабочих, которые копали могилы. Страшное время. Жуткое.              Хоппера тоже хоронили в тот день.              — А что бы сделали близкие тех людей, которых ты отдал на съедение демопсам?              Это был не я. Это была та тварь, которую ты отправил в меня вселиться.              — Так удобно творить зло и иметь возможность не брать ответственность…              Могила Эдди выглядит жутко. Уилл поджимает губы, стараясь не вникать в надписи, украшающие камень. Эдди не был виновен, но он останется в памяти этого города как больной ублюдок, калечивший и убивавший подростков.              — Никто не станет разбираться, кто прав, а кто — виноват.              Перевернутое ведро Дастина лежит совсем близко к могиле. Уилл замирает над ним. На секунду ему кажется, что он видит на пластике следы засохшей крови.              — Эй, — Майк тянет его за локоть вверх. — Ты резко побледнел. Ты… ты что-то почувствовал?              — Да вы только посмотрите, какая милота: наши старые друзья-сатанисты, да ещё так близки друг с другом.              Трое парней стоят вразвалку неподалеку. Они пьяны и перепачканы грязью. Едва держатся на ногах. Майк разворачивается к ним, резко одергивая руку и делая шаг в сторону.              — Это же Лукас, парни, — говорит один из парней. — Он был в том адском клубе.              — Клубе «Адского пламени», — тут же исправляет его Лукас. — Парни, это вы избили Дастина сегодня, здесь? Вы, блин, какого черта творите? Вас ищет полиция!              — Ты про своего дружка-сатаниста?! Какого черта нас должна искать полиция?! Вы, уроды-педики, виноваты в землетрясениях! В смерти Джейсона! Его тело до сих пор не нашли! Он ведь был в том проклятом доме, из которого ты выбрался со своей мелкой сестрой, Синклер!              У одного из парней — бейсбольная бита. Уилл следит за ним с расширившимися глазами. Неужели эти уроды били Дастина втроем?              — Никто не будет разбираться. Им нужна близкая и понятная жертва. Им нужно выместить свой страх.              Лукас делает несколько шагов к тройке. Он спокоен, его ладони разведены в стороны.              — Парни, вы ни черта не понимаете…              В руках другого баскетболиста мелькает нож.              — Им нужна подходящая жертва.              Помимо привычного холода на затылке Уилл чувствует размеренное дыхание. Векна так близко. Кажется, сделай Уилл шаг назад — и он впечается спиной в мощное тело.              Уилл делает шаг вперед, оказываясь рядом с Майком. И может почувствовать тепло его руки.              — А у твоего дружка есть ещё один близкий дружок, — тут же гыкает кто-то.              Майк прикусывает губу и сжимает кулак. Не отстраняясь, но все же убирая руки, сцепляя их на животе.              — Вы, придурки, скоро попадетесь на глаза полиции и ответите за то, что сделали с Дастином! — рычит Майк.              Трое против троих. Никто из них не додумался взять с собой хоть какое-то оружие. Уилл не уверен, что сможет драться. А у парней — и бита, и нож.              — Да они даже не узнают, кто в этом виноват. Мы посовещались с парнями. Джейсон был прав. Нехрен оставлять сатанистов в живых.              Они пьянее, чем Уилл думал. Глаза крайнего слева — ненормально расширены. Не только алкоголь, может, что-то посерьёзнее. И ещё… страх. Страх за уже сделанное. Страх перед наказанием.              — Парни, парни, — пытается увещевать их Лукас, смещаясь: ненормальный слева обходит его по дуге, — я же знаю вас, вы — нормальные ребята…              — Мы-то — да. А вот ты — сатанинское отродье…              — С друзьями-педиками.              — Тощий тоже в клубе… А третий… черт, он кажется смутно знакомым, но я его не помню.              Они рассредотачиваются, переговариваясь друг с другом так, будто находятся на баскетбольной площадке.              — Сейчас они вспомнят, кто ты такой. Вспомнят, что ты вернулся из мертвых. Что ты… фея.              — Слушай, а не Байерс ли это? Тот пацан, которого искали пару лет назад, потом хоронили, а потом…              Уилл сглатывает. Сжимает кулаки. Он так отвык от прозвищ! В Леноре его не называли так. Ни квиром, ни феей, ни педиком. В Леноре он был обычным. Братом полоумной Джейн.              — Ты не смог защитить её, свою сестру, когда она была так уязвима. На что ты рассчитываешь сейчас?              — …пидорские замашки, видимо, никуда не деваются. Эй, Байерс, ты подкачался, чтобы нравиться другим гомикам?..              Майк резко наклоняется к земле, чтобы подхватить ветку дерева. Какое-никакое оружие. Он бледный, кусает без остановки губы и пытается держать в поле зрения всех трёх противников разом, хотя двое точно собираются нападать на Лукаса.              Стоит признаться, что их дела плохи. Они никогда не были хороши в драках. Обычно они были теми, кого бьют. Лукас, может быть, справится. Но он — один. Парень, подходящий к нему нетвердой походкой, скорей всего обдолбан и вооружен ножом.              Уилл даже видит, как он замахивается, когда двое других переходят на бег.              — Так жаль. Сражаться с изнаночными тварями и погибнуть от рук этих…              Майк кричит что-то Лукасу, подпуская парня с битой к себе. Уилл застывает, растворяясь в бешеном взгляде последнего, огромного, который узнал его первым. Лукас пытается увернуться от ножа, но…              — Ты можешь остановить всё это.              Уилл сжимает кулак — не такой внушительный, как у противника, но отвлекается на жуткий хруст костей. Бита обрушивается на Майка, попадая по пальцам.              — Ещё пара секунд — и один твой дружок получит удар ножом в печень, а твоего любимчика ударят битой по голове. Они настроены серьезно, Уилл.              У Уилла и самого темнеет от боли — его со всей дури пинают в живот, потому что он отвлекся.              — У вас никаких шансов. Кто и когда будет вас искать?              Рация. У меня есть рабочая рация.              — Подумай ещё раз.              Что-то не так. Уилл сжимает кулаки. Его никто не ударил. Он чувствовал боль и падал из-за неё, но сейчас он в порядке. Майк замахивается жалкой веткой. Бита не коснулась его пальцев. Как и нож — Лукаса.              — Подумай ещё раз, Уилл. Или твои друзья погибнут на твоих глазах.              Хруст костей отчетлив, как и вскрик Лукаса. Как капли крови на его одежде. Как застывший взгляд оседающего Майка.              Чего… чего ты хочешь?              — Попроси меня помочь.              Это — плохая идея.              Уилл часто-часто моргает, пытаясь понять, что видит.              Картинка прыгает перед глазами. Баскетболисты то идут к ним, то уже добивают их. Боль в животе кажется вспышкой, пронзающей тело. Бита опускается на голову Майка. Лукас уворачивается от ножа, но пропускает удар кулака в висок.              — Попроси меня, Уилл. Иначе ты потеряешь их.              Рот наполняется кровью. Это после удара? Это Уилл прикусил щёку?              Майк рядом вскрикивает от боли.              Помоги… мне.              — Разве мама не учила тебя быть вежливым, Уилл?              Крови так много, что Уилл, согнувшийся из-за боли, вынужден открыть рот. Темные капли падают на землю.              Помоги мне… пожалуйста.              — Разве не нужно называть по имени того, кого ты просишь о помощи, Уилл?              Голос Векны кажется бархатным. Будто он — огромный кот. Уилл чувствует его пальцы, нежно касающиеся головы.              Раздробленные пальцы Майка больше не сжимают ветку. Сможет ли он играть после на гитаре?..              Пожалуйста, помоги мне, В-в… Генри.              — Хороший мальчик. Я, так и быть, помогу.              Лукас легко уворачивается от ножа, а в следующее мгновение его противника сносит с ног демопес. Ветку Майка, как и биту нападающего баскетболиста обхватывают лоснящиеся от слизи лианы.              Больше всех остальных не везёт тому, кто хотел ударить Уилла.              Сам Уилл, сплевывающий на землю кровь, не понимает, почему парень застывает над ним. Почему его ноги вдруг отрываются от земли. Почему он запрокидывает голову и орёт.              Крик наполняется бульканием и обрывается.              Из чужой грудины, между ребер, появляются уродливые когти. Лапы монстра вылезают до середины ладони, а потом плавно разъезжаются в стороны. Вместе с двумя почти равными частями придурка.              Уилл весь заляпан в чужой горячей крови. Не до конца осознавая происходящее, он выпрямляется, глядя в лепестковую часть демогоргона, только что спасшего его от очередного удара в живот.              Монстр возвышается над ним во весь рост. Пасть плотно сомкнута. Уилл впервые видит его так близко при дневном свете. Не знает, есть ли у твари глаза. Не знает, смотрит ли на него тварь.              — Уилл, — орёт Майк.              Уилл заторможено поворачивает голову на собственное имя, когда монстр испачканным когтём вонзается в его бок.              Векна целует его в затылок.              Уилл теряет сознание.