Глава XIII. Самообман
24 ноября 2024 г., 08:43
Ещё до того, как Тэхён открывает глаза, он понимает — слишком рано. Можно и поспать. Один выходной, а потом опять бесконечный поток работы. Он успевает прогнать в голове список дел на неделю, прежде чем открыть глаза и вспомнить главное: он уснул с Чонгуком под боком.
Тэхён поворачивает голову и тут же находит глазами профиль Чонгука, тот сопит в абсолютном умиротворении.
Да, он нагло наебал сам себя, решив, что после тяжёлого дня будет в состоянии после душа что-то там сделать. Он помнит, как они целовались, помнит, как прижимал Чонгука к себе, и помнит непередаваемое ощущение уюта. Чонгука просто приятно сгребать в охапку и лежать. Он усмехается сам себе.
Грозный мистер телохранитель. Они так и уснули, едва натянув одеяло.
Тэхён подпирает голову рукой, повернувшись набок, и смотрит на Чонгука. Оказывается, это интересно — смотреть на того, кто нравится, пока тот спит.
У Чонгука мерно вздымается грудь, и кажется, что тот вовсе не собирается просыпаться. Тэхён не знает, сколько он смотрит на Чонгука, но в какой-то момент не удерживается: слишком соблазнительно выглядит оголённая рука. Он чмокает осторожно плечо Чонгука, чуть трётся носом.
Как же Чонгук приятно пахнет. Это не объяснить. Странно, как о Чонгуке ему интересно знать интимные вещи. На самом деле ему хочется многое спросить. Это про него каждая собака знает: и какой мудак, и какой герой, и какой душка, и какой гондон.
А про Чонгука, кроме данных из агентства, он толком ничего не знает. Знает лишь любимое аниме, получается, и что тот не так чтобы умеет пить.
— Ты чего? — хрипло произносит Чонгук, и Тэхён ощущает, как в его волосы зарылись пальцами.
— Хочется, — просто говорит Тэхён, продолжая затем выцеловывать руку Чонгука.
Тот вдруг переворачивается лицом к нему, прерывая его, и сгребает в охапку.
— Я хочу спать, — доносится глухое куда-то ему в шею.
Хватка у Чонгука железная, как и полагается, не выбраться. Тот держит намертво, и Тэхён расслабляется. Когда Чонгук сам льнёт — это не шутки. От такого не отказываются.
— Сколько времени? — вдруг спрашивает Чонгук.
— Не знаю, часов шесть…
— Значит, лежи.
— И что, даже не засобираешься быстренько домой? — тихо говорит он Чонгуку на ухо.
— Не хочу.
— Осторожно, а то скоро признаешься, что я тебе нравлюсь.
— Ты мне нравишься. А теперь замолчи, — и, видимо, для того, чтобы добавить вескости своим словам, Чонгук ещё сильнее сжимает Тэхёна в объятиях, заставляя его надсадно вздохнуть.
***
Они едят на полу в гостиной то, что Чонгук заказал из своей любимой доставки, потому что, цитируя самого Чонгука, «у тебя шаром покати, скоро желудок так к позвоночнику прилипнет». Тэхён согласен: иногда жизненно важно не просто поесть, а поесть вкусно, не думая о том, что всё это придётся сгонять в зале. — Расскажи, какими ты представлял свои отношения, когда был юным? — спрашивает Тэхён, наблюдая за Чонгуком. Чонгук ест с аппетитом. Хмурится даже на еду. Это кажется Тэхёну забавным. Приятно смотреть, хотя это кажется странным и необъяснимым. Чонгук просто ест рис с мясом. И всё. А он видит в этом свой особый шарм. — Никакими. Я думал только лишь о том, что являюсь позором семьи. — С чего ты взял? — хмурится Тэхён. — Отец однажды дал понять, что он думает о таких, как мы. Я никогда не расскажу ему. Никогда не расскажу маме. — Это и не их дело, в общем-то, — согласно кивает Тэхён. — А ты? — тот даже есть прекращает, Тэхён замечает неподдельный интерес в чёрных глазах. — Я раньше думал, что во мне очень много любви. Что я хотел бы заботиться о ком-то. Но ключевое тут: раньше. Но на самом деле, если ты собрался ревновать, то не стоит. Этот вопрос я давно для себя решил. Если партнёра что-то задевает, я не буду этого делать. — А если ты не можешь этого не делать? — Значит, мы расходимся и не ебём друг другу мозг. В конце концов, это просто выгодные отношения для обеих сторон. — И много у тебя было таких партнёров? — хмыкает Чонгук. — Много, — он задумывается, припоминая череду любовников. — Правда, ты единственный, кто не ожидает денежного приза. И единственный, кого он не хочет тут же отослать от себя подальше. А не вести все эти разговоры. — Я не алчный. И с тобой здесь я точно не из-за твоих денег. Поверь, если бы у меня был выбор, если бы я мог хоть немного управлять собой, то я бы тебя не выбрал. — Обидно, — издаёт смешок Тэхён. — И всё же ты здесь. Нет, не обидно. Он Чонгука понимает. Он бы сам себя не выбрал. Тэхён думает о том, что Чонгук из тех, кто жаждет серьёзных отношений. Чтобы до старости. Чтобы сидеть и вспоминать ошибки молодости. Тэхён хочет стать такой ошибкой молодости Чонгука. Пусть хоть иногда вспоминает потом, сидя со второй половиной картинно у камина, как крутил роман с капризной кинозвездой. — Я здесь, потому что хочу тебя. И я здесь потому, что на мгновение мне показалось, что мы делим похожую боль. Твоя праздность меня не впечатляет. Не впечатляет твоё вызывающее поведение. Скорее, меня привлекло то, что ты так тщательно оберегаешь. Не даёшь никому видеть. — Это мы обсуждать точно не будем. — Почему? — Потому что я хочу лёгкости. Я не хочу обмена травмами. Я хочу о них забыть. — Вытеснение — это нездоровый способ. — Меня это не ебет, как ты понимаешь, — он пожимает плечами. — Если хочешь — будь со мной. Мы можем неплохо проводить время вместе. Я буду верен тебе, как ты хочешь. И ты всё ещё можешь передумать в плане денег… Он замечает, как у Чонгука ожесточается взгляд. — Я едва сдерживаюсь, чтобы вновь не вмазать тебе. Не пытайся вписывать меня в свои системы. Меня они не интересуют. Ни твои деньги, ни слава. — А что тебя интересует? — он смотрит с интересом. Чонгук выглядит мягко и мило в шортах и футболке, которые он тому выдал. — Просто ты. — У тебя отвратительный вкус на мужчин, ты в курсе? — Радуйся, — и продолжает есть как ни в чём не бывало, — у тебя он зато отличный.***
— Мне нужно побыть без тебя. Нужно ехать домой, — произносит Чонгук, помогая убирать после их трапезы. — Зачем тебе быть без меня? — хмурится Тэхён. — Тебе плохо тут? Со мной? — Нет, — задумчиво говорит он. Ему не плохо. Ему, на удивление, спокойно и хорошо. Тэхён, когда не пытается быть мудилой, очень приятный и открытый. — Тогда оставайся. Возможно, Чонгук всё не так представлял. Хотя, возможно, и сам Тэхён ожидал чего-то другого. — Просто оставаться? — Лично у меня одно желание: включить какой-нибудь тупой фильм и завалиться в кровать. — Разве тебе не нужно в зал сегодня? — Есть один минус в том, что ты знаешь моё расписание, — Тэхён цокает и закатывает глаза. — Сейчас ты не на работе. Чонгук раздумывает об этом пару секунд. Да, он не на работе. Поэтому, когда Тэхён включает какой-то сомнительный триллер, он просто ложится рядом на кровати и прижимается к тому всем телом, льнёт. Тэхён обнимает его в ответ, поглаживает плечо. Удивительно, что объятия Тэхёна одни из самых лучших в его жизни. Ему нравится, как тот всегда обнимает в ответ, не делает это слабо или так, будто это одолжение, словно только Чонгуку вдруг понадобился физический контакт. Он ведь так может привыкнуть. Привыкнуть к чужой нежности, ласке, к тому, что всегда есть кто-то рядом. На самом деле, Чонгук представлял, что Тэхён тут же потребует секс. Потребует, чтобы Чонгук продемонстрировал ему весь спектр своих способностей. Но всё складывается так, что Тэхён ни на чём не настаивает, а сам Чонгук инициативу не проявляет. — Почему мы до сих пор не потрахались? — спрашивает Чонгук, без интереса наблюдая за фильмом. — А ты торопишься? — тот поворачивает голову, смотрит с интересом, будто не сам Тэхён при любом удобном случае говорит о том, как его хочет. — На этом, вроде как, должны строиться наши отношения, — задумчиво тянет он. — Я подожду, пока ты сам проявишь инициативу. Когда захочешь, тогда всё будет. Может, мне немного интересно, насколько твоего терпения хватит, — тот вдруг нависает сверху, глядя хитрыми карими глазами, пушистые чёрные кудри красиво обрамляют лицо. Чонгук всё время забывает, что между ними восемь лет разницы. Иногда Тэхён выглядит особенно озорным и почти юным, а иногда, когда злится, реальный возраст видно на лице того. Он смотрит снизу вверх, а в голове крутятся разные мысли. Одна хлеще другой. «Почему я в тебя влип?» Чонгук притягивает Тэхёна за шею к себе, вовлекая в поцелуй, заставляет того полностью перенести свой вес на него. Тэхён не тяжёлый. Держит форму, чтобы хорошо выглядеть в кадре. Тэхён целует его мокро, до ушей доносятся влажные звуки и где-то на периферии отголоски фильма. По тому, как Тэхён целует его, как прижимается, Чонгук понимает, что они не остановятся. Плевать на фильмы, условности и что они ходят вокруг да около, делая вид, что общее желание — это ничего такого. Обычное дело. Нет, не обычное. Чонгук убирает из-под головы подушку, чтобы та не мешалась, отпихивает её подальше. Тэхён задирает его футболку, гладит живот. Он мажет по пухлым губам языком, сам пробираясь руками под футболку Тэхёна, поглаживая нежную тёплую кожу. Тэхён задирает его футболку максимально вверх, и Чонгук приподнимается, они разрывают поцелуй, чтобы он мог снять футболку. Он помогает Тэхёну сделать то же самое. И так они вновь оказываются кожа к коже. — Ты меня просто с ума сводишь, — шепчет ему в губы Тэхён. Ему странно это слышать и немного смущает, потому что он не понимает. Он, честно, не понимает, что в нём такого, что может Тэхёна именно сводить с ума. Чонгук может объяснить простые понятные вещи, типа похоти, но то, как ведёт себя с ним Тэхён, не совсем вписывается в это плотское понятие. — Чем именно? — Тем, какой ты, — тот приникает губами к его шее, выцеловывает, вылизывает. Чонгук чувствует, что уже возбудился, он ощущает, как Тэхён трётся своим членом о его, выбивает из него первый надсадный стон, когда особенно ощутимо впивается в кожу шеи. Засос. Взрослый почти сорокалетний мужчина поставил ему засос только что. Он решает слишком много об этом не думать, ведёт руками по спине Тэхёна, спускается на ягодицы, сжимает, тот, почувствовав это, трётся ещё раз более ощутимо о его возбуждение. Чонгук ненавидит сейчас шорты и бельё и ненавидит, что не может просто раздвинуть ноги, чтобы Тэхён наконец уже вставил в него свой член. Он стонет от бессилия, и только лишь от одной мысли. От мысли, как будет приятно впиваться в эти ягодицы пальцами, когда Тэхён будет его трахать. Этот мужчина делает его безвольным. Всё в Ким Тэхёне заставляет его стать податливым, почти послушным. Он сам себе удивляется. Работа — это работа, там он не терпит компромиссов, но вот так, когда они только вдвоём, ему хочется, чтобы Тэхён вёл. Чтобы Тэхён делал всё, чего сам хочет. Мучил сладкой пыткой, показывал, как желает его. — Я хочу кончить, — позорно хрипло произносит он. — М? А… — Тэхён отрывается от его груди, поднимает на него взгляд. — Да-да, — тот торопливый и взъерошенный. Жадный. И это тоже возбуждает. Тэхён стягивает с него шорты вместе с бельём чуть вниз, тяжёлый член с истекающей головкой прижимается к низу живота. Чонгук расфокусированным взглядом замечает, что Тэхён так же и свои шорты кое-как стягивает. — Иди сюда, — требует Чонгук, притягивая Тэхёна обратно. Он вновь мокро того целует, чувствуя, как Тэхён крепко сжимает его член. Он мычит тому в рот. Слишком. Это всё слишком. Чонгук делает то же самое. Становится жарко от близости и оттого, что они оба гонятся за удовольствием. Чем быстрее становится движение руки Тэхёна, тем беспомощнее он себя ощущает, тем сильнее и откровеннее ему хочется того целовать. Почти кусать. Он скулит, когда чувствует подступающее жгучее ощущение внизу живота. Ещё немного, и напряжение достигнет своего пика. До его ушей доносится низкий стон Тэхёна, и это, кажется, последнее, что он улавливает перед оргазмом. Тэхён вновь впивается в его губы и стонет прямо ему в рот, он чувствует, как на его живот и руку выплёскивается горячая сперма. Кажется, что мир онемел, в ушах стоит писк. Он валится на спину, и Тэхён заваливается на него сверху, он своей грудью чувствует, как сильно бьётся сердце. Так же сильно, как его собственное, которое он теперь слышит отголосками где-то в ушах. Мир пока не хочет возвращаться, и Чонгук даёт им немного времени. Просто немного времени не думать ни о чём, а лежать, наслаждаясь тем, что в эту данную секунду на самом деле ничего не важно, кроме них двоих. Если бы Чонгук мог, он бы этот момент переживал бы множество раз, пока не надоест. — Я обожаю то, какой ты строгий, когда мы на работе, и то, какой нуждающийся наедине со мной. Не меняйся, — бубнит Тэхён куда-то ему в шею. Если бы ещё Чонгук знал, что это значит. Он ведь играть не умеет. — Я — это я. Другим я быть не умею и не хочу, — лениво произносит он, не открывая глаз, перебирая чистой рукой кудри Тэхёна, который уткнулся ему куда-то в шею.
