Номер со звукоизоляцией

Лес сменился на достаточно ухоженные кустики и большие чёрные ворота, которые будто выглядят старше всего остального. Рен нетерпеливо вилял своим хвостом, отчего Стрейд раздражался, но почему-то ничего не говорил. Видимо настраивал себя на разговор с другими людьми, пытался не злиться, ведь если он начинал, то с большим трудом контролировал себя после. Лис был полон праздности, ожидания чего-то волшебного, чуда. Он как-то даже позабыл, что было с ним совсем недавно, конечно, ожоги ещё побаливали, но боль последние два года воспринималась как что-то должное, даже необходимое. Стрейд что-то сказал охраннику на входе и тот пустил их внутрь. Рена уже распирало от нетерпения, он первый раз в таком месте, его в первый раз взяли в отпуск, да ещё и в таком живописном месте посреди леса. Но конец осени не самое благоприятное время для отдыха — достаточно холодные дни, противный дождь, удивительно, что снег ещё не пошёл. Несмотря на это, Хана был бесконечно рад, к тому же скоро зима! Его любимое время года. Рен обожает снег, его покалывание на щеках, завывание ветра, запах мороза, а больше всего — Новый год, который Стрейд использует как предлог для пьянок. Хотя иногда он покупает и петарды, но Рен боится их после того, как они взорвались внутри человека на стриме маньяка. Отель выглядел достаточно большим — три этажа и будто какой-то винтажный вид, широкие окна, в которых было темно и ничего не видно. Стены пусть и казалось на первый взгляд белыми, на самом деле они были немного бежевыми и испачкаными на первом этаже. Видимо он специально выбрал такое место. На стоянке практически отсутствовали машины, а те что были, кажется принадлежали работникам. Стрейд быстро вышел из машины и буквально вытащил Рена за руку, поправляя ему свитер, чтобы ошейника не было видно. Взяв с переднего сиденья тонкий шарф он крепко обвязал шею мальчика, окончательно пряча все подозрительные синяки, шрамы. Холл был весь в коврах, наполненный мягким светом солнца, которое кое-как пробивалось сквозь осенние облака. Теперь на ресепшене была не милая девушка, а какой-то полуглохой старик — он не слышал даже громкий голос Стрейда. От этого Рен даже немного расстроился, ожидая опять увидеть милашку, которая хочет с ним познакомиться. Лис всё переживал, что если будет так сжимать бумажку, то написанный на скорую руку номер, совсем нельзя будет прочесть. Но разжимать ладонь нельзя. Ни на улице, ни здесь не было ни единой души. Это место было так одиноко — пыль на полках, нетронутые журнальчики и карамельки, которых Рен уже набрал пару штук себе в карманы. На стене висело парочка чучел животных — жутковатые, их пустой взгляд выглядел также как взгляд Стрейда. Спустя полчаса они наконец-то получили ключ от номера. — Тут толком ничего не изменилось за последние лет двадцать, нет, почти тридцать! — сказал Стрейд, ностальгически осматривая обои с рисунками. Они направлялись на третий этаж, предварительно захватив сумки из машины. — Нам достался тот же номер, что и мне когда-то в детстве. — он весело улыбнулся, проворачивая ключ в замочной скважине. Дверь со скрипом открылась. Стоял запах глаженных простыней, хлорки, а из окна просачивался аромат леса, сырости. Панорамное окно возле двуспальной кровати было закрыто жалюзи, поэтому в спальне был полумрак. Действительно большой номер, Стрейд вывалил за него крупную сумму, Рен был в этом уверен, в глубине души он боялся, что каким-то образом ему надо будет расплатиться за это. — Я ещё доплатил за звукоизоляцию, помнишь? — Стрейд кинул вещи внутрь, приобнимая лиса за плечи и ведя его внутрь. — Так что, наслаждайся отпуском и кричи сколько хочешь. — у Рена пошатывались ноги от внезапного страха, от близкого дыхания Стрейда, от его садисткого тона, от громкого звука закрывающейся двери позади. Мужчина в какой-то момент сжал его плечи ещё сильнее, но потом также внезапно отпустил, будто отрывая себя от десерта, желая оставить его на потом. А холод в теле всё ещё заставлял стоять на месте как вкопанный, даже когда Стрейд включил телек и поднял жалюзи. — Поверь, тут действительно тихо. Когда мои родители трахались тут всю ночь на пролет, никто им и слова не сказал. — он открыл банку пива, вальяжно расслабляясь на таком же белом, как и кровать, диване. — Не то, что эта шлюха, которая лезет не в своё дело, да? -Да. — будто механично ответил он, совершенно не раздумывая. Такая чистая комната и интерьер сильно контрастировали на его фоне, Рен думал, что это только ему так казалось. Он не мог не воспринимать его не запачканным кровью. Каждый раз, когда тот трогал его, казалось, что и на нём остаётся липкое мерзкое ощущение. Лис осмотрел свои плечи, действительно боясь, что он покрыт кровью. Он дотронулся холодными пальцами до какой-то корки — так засхыет кровь, она всё это время была на его свитере. Уже давно засохшая, коричневая, постепенно отваливающаяся. Боже, какая мерзость, трудно было поверить, что никто даже не обратил внимания на это. — Можно я помоюсь? — нервозно спросил он. — Ага, только не запирай дверь как в прошлый раз. — Ответил Стрейд не поворачиваясь, продолжая отдыхать. Рен чуть ли не вбежал в ванную, когда почувствовал, что ошейника снова нет, немного переводя дыхание. Он захватил с собой из портфеля свой любимый шампунь с запахом фиалок, гель для душа и уже старую мочалку. Рен торопливо стянул с себя свитер, тревожно осматривая узоры, которые были сложно распознать из-за налипшей и засохшей жидкости. Другое освещение дало понять, что это вовсе не кровь, а та грязь, которая осталась на нём в ту самую противную ночь. Ему даже стало неловко от своей глупости и забывчивости. Множество одинаковых белых полотенец уже были в ванной комнате на пластиковых полках. Стеклянная дверь ограждала квадратную ванну, которая отчасти напоминала Рену о своей жизни в Японии. Хорошо, что был душ, пусть Стрейд не так часто ругается насчёт того, что лис моется долго, но когда он внезапно заходит и выключает воду или топит пару секунд — то это сильно пугает. Он не имел права сейчас трогать щеколду, но приметил небольшое окно под потолком возле ванны. Сразу вспомнился тот неудачный побег, когда на нём не было ошейника. Это было наивно, даже через чур. Рен поёжился от неприятных воспоминаний и просто представил, что дверь закрыта. Торопливо кинув все вещи в одну кучу, но спрятав номерок под тумбу раковины, молясь, чтобы Стрейд не увидел его, Рен задвинул стеклянную дверь, — он заслужил это, он может же хоть немного расслабиться, хотя бы сейчас. Он не верил, что дальше может быть что-то хорошее, поэтому наслаждаться надо сейчас, пока есть хотя бы такая возможность, ведь дальше он явно надоест Стрейду и тот оставит его. Оставит жестоко, оставит его одного истекать кровью в холодном месте или придумает чего похуже. Он знал это, был в этом уверен. Конечно, эти отношения не приведут ни к чему хорошему, только к его скорой смерти, но по крайней мере он хотя бы один раз в своей жизни может почувствовать себя любимым, хотя бы так, хотя бы по больному. Кое-как разобравшись с душем, он ополоснул тело, пытаясь отмыть всю «грязь», которую он даже сам не видел, но явно чувствовал. Горячая вода обжигала кожу, но хотелось согреться, поэтому лис лишь немного прокрутил ручку крана в сторону холодной воды. Рен схватил мочалку и гель для душа, стараясь как можно сильнее очистить себя везде, несмотря на то, что было уже больно, что кожа уже красная. Хотелось убрать ту липкую пленку, которая оставалась на нем после прикосновений Стрейда — содрать с себя кожу, вот, что казалось единственным правильным решением. Вся голова и хвост теперь отдавали дорогим шампунем, который тот выпросил. Но выходить совсем не хотелось. Розоватая плитка ванной была такой свежей, невинной и приятной на вид, что возвращаться в эту темную комнату на диван к жестокому мужчине было равно выползанию зимой ранним утром из-под одеяла. Нет, уж лучше он сделает вид, что ещё не закончил. Лис выключил душ и начал наполнять ванную, сидя в ней. Давно хотелось помыться как следует. Можно подумать, что нет никаких похищений, маньяка, и что этот садист не является твоим самым заботливым человеком в жизни. Тишина ванной комнаты, эхо капающей воды заставляло забыть все те ужасы, которые происходили в подвале, всё, что было с ним. Это просто страшный сон. Лёгкая улыбка скользнула по лицу лисёнка, когда тот представлял себе свою другую жизнь. Но сразу же спала, когда тот заметил переферичкским зрением тёмное пятно, которое быстро передвигалось. Фу! Таракан! Рен кое-как нащупал рукой увесистую бутылку шампуня и кинул в насекомое, которое к счастью лиса не успело увернуться. Ну и гадость, даже в такой чистой комнате не отпускают мысли о всяких гадостях. Внутренности таракана остались на любимом шампуне, который чудом не расплескался. И на этой милой розовой стене, он испортил её, это больше не свежий розовый оттенок, ведь её так сильно омрачает жалкий и никчёмный труп насекомого. Теплая вода успокоила его, даже погрузила в небольшой сон, но Рен проснулся от звука захлопывающейся двери ванной. Это явно был знак, что пора заканчивать. Лис потарапливался вылезти из воды. Вытерая тело и иной раз осматривая изувеченное, исхудавшее тело, недовольно вздыхая, взгляд упал к исчезнувшей кучке грязных вещей. Ничего, кроме ошейника. Стрейд точно издевался над ним. Это проверка или что? Рен боялся, что если он не наденет его, то мужчина точно разочаруется в нём. Он обязан добровольно лишить себя свободы, уже в какой раз. Щелчок на шее, такой знакомый и уже трезвонящий в голове. Лис с облегчением вздохнул, когда нашел номерок под тумбочкой, Стрейд не искал там. Парень был смущён тем, что ему нужно было выходить без одежды в полотенце, оставляя мокрые следы на деревянном полу. Телевизор был выключен, а мужчина будто испарился. Неужели он просто оставил Рена одного? Нет, всё не может быть так просто. Это точно какая-то шутка, издевательство. Быть совершенно одним без одежды ну очень смущало, было стыдно, когда Стрейд сам ушёл от него, это всё кажется нереальным. Надо было лишь взять себя в руки, может, он просто не заметил его? — Стрейд? — эхо и свой же звонкий голос напугали его. Ответа не последовало, номер совершенно пуст — в какой угол не глянь, напуганному и воспаленному разуму мальчишки виделся его крупный силуэт, но стоило сфокусироваться на нем хоть на мгновение, как он пропадал. В любом случае мужчина мог зайти в любую минуту, просто так терять время нельзя было. Да и ходить голым при нём тоже не лучшее решение. Порывшись в вещах своего попутчика он выцепил, на удивление, белую рубашку, которая кажется совсем им не носилась. Выбирать дальше он побоялся, так как был шанс получить по лицу даже за это. Это выглядело нелепо, конечно, но, выбирать не из чего. Какое-то время он просто ждал, но так хотелось сделать хоть что-то, пока он мог. Стационарный черный телефон на тумбе выглядел так, будто он только для звонков по отелю. Но попробовать имело смысл, Рен дрожавшими, от предвкушения, пальцами ввёл номер. Гудки. Он чуть не подпрыгнул, когда услышал их, боясь, что прямо сейчас ворвётся Стрейд и прямо на месте убьёт его. Голос на другом конце трубки мягко ответил. — Алло? Кто это? — её голос был достаточно нежным, но не лишенным какой-то врождённой строгости, будто у учителя начальных классов. Лис завилял хвостом, жутко обрадованный тем, что может поговорить с ней. — Алло! Это я! Тот парень из мотеля, ты дала мне свой номер утром в кафе! — Он старался говорить как можно тише, но восторг что он испытывал был сильнее. — А, у тебя ещё рыжие волосы? — В отличие от Рена, девушка была так спокойна, что парню даже стало неловко. — Да, да! Меня зовут Рен кстати, а те- — Парень не успел договорить, так как она перебила его сразу же, видимо, как точно убедилась кто это. — С тобой сейчас всё хорошо? — Неожиданный вопрос немного выбил Рена из себя и он замешкался. — Где ты? — Девушка напряглась и исчезло всё её спокойное состояние, что было до этого. — Что? Я не знаю точно где, но мы сейчас в одном отеле, я узнаю название. А, со мной всё хорошо. — Лису было неприятно врать ей, по необходимо, он скривился от того, что она наверное, продолжает думать, что он страдает от какого-либо расстройства. — Я Алисса. Скажи сейчас только честно, этот дядька, который всё обнимал тебя, у вас с ним всё нормально? Просто тогда, мне прям страшно за тебя стало. — Как мило, она и правда переживает за него? И что, прямо сейчас ей всё рассказать? Чтобы она что? Ужаснулась, повесила трубку и вызвала полицию? Разве она ожидает услышать чистосердечный ответ: «Нет, он маньяк и похитил меня довольно давно, садист и извращенец, а я кстати уже не предпринимаю должных попыток сбежать, так как я боюсь одиночества и того, что он убьёт меня»? Она будет разочарована. — Ой Алисса. Красивое имя. Стрейд, он… — Рен мешкался, врать также бегло и на ходу, изворачиваться в диалогах он не умел. — Он мой…двоюродный дядя? Да, дядя, вот, отвёз меня отдохнуть, просто он ну… Как тебе сказать… — Лис не знал что сказать ещё, чтобы оправдать их странное поведение. — Ох, извини тогда. Я просто иногда становлюсь параноиком, если вижу что-то подобное. Просто- — Рен повесил трубку, испугавшись шума за окном, но зря — обычные ветви деревьев под силой ветра врезались в плотное стекло. Он расстроился, что так бестактно прервал разговор с Алиссой, а она вполне миленькая, добрая. Румянец расползался по щекам Рена и тот, как школьник заслонил руками лицо от смущения, пытаясь хоть немного успокоить юное сердце. В двери повернулся ключ, отчего Рен мгновенно перескочил на двуспальную кровать, пытаясь сделать вид, что всё это время только ждал Стрейда. Он же вошёл с каким-то контейнером и со своей обычной дружелюбной улыбкой, которая уже начинала раздражать. Его взгляд прошёлся по почти голому телу Рена, который пытался спрятаться и отдышаться от волнения, но трясущиеся руки и тревожное выражение лица выдавало его. — О, я думал ты уже хочешь свариться в ванной. — Стрейд немного усмехнулся и закрыл дверь за собой, протягивая пластиковый контейнер в руки мальчику. — Мне было лень тебя ждать, поэтому я сам сходил пообедать, взял тебе. — Ещё теплый обед обрадовал Рена и он крепко обхватил его ладонями, кое-как сдерживая себя, чтобы не начать есть прямо сейчас. — И твоя одежда…- Мужчина вновь пялится на открытые участки тела, ухмыляясь, будто довольный своей работой. — Она вся грязная и в твоей шерсти, поэтому я кинул её в прачечную. А ты, я смотрю, умеешь находить выход из ситуации. — Он возвышался над ним, и даже самые обычные фразы воспринимались как издёвки, особенно учитывая то, как много на самом деле Стрейд имеет власти над Реном. Лисёнок мог лишь молчать и иногда неловко улыбаться, пытаясь подстроиться под его слова. Раздался телефонный звонок, тот самый стационарный телефон. Рен дёрнулся и его сердце пропустило удар. В голове крутились самые разные и самые тревожные мысли, сейчас он узнает, сейчас он поймет, что он звонил этой девушке. Стрейд взял трубку и внимательно выслушал мужской голос на другом конце и грозно повесил трубку, разочарованно вздыхая. — Рен, какого хуя я теперь отелю должен ещё 5 долларов? — Стрейд раздражённо посмотрел на лиса, который сейчас почти порвёт диван тем, что впился в него когтями. Глаза бешено метались пытаясь придумать достойное оправдание, ладошки потели. — Я ещё раз спрашиваю, нахуя и кому тебе звонить?! — Стрейд быстро подошёл и схватил Рена за подбородок, грубо сжимая его. — Мама! Маме звонил! — От страха на глазах появились слезы, он не смел даже схватить руку мужчины. Рен почти выкрикнул это, зажмурив глаза, боясь его реакции. Но хватка лишь ослабла. — Попробуй блять только сказать что-то полиции, ты ведь считаешься соучастником, помнишь? — Он наконец отпустил его, толкая в грудь так небрежно, будто он какая-то вещь, этого в любом случае хватило, чтобы он упал на мягкую кровать. — Я и не думал сбегать, правда. Я просто действительно скучаю по ней. — Рен привстал на локтях и прикрыл рубашкой бедра. Отчасти это было правдой, только вот номера её он не помнит. Мужчина обратил внимание на его ошейник, и хмурое выражение лица стало чуть расслабленнее и нежнее. — Чёрт с тобой, ешь уже. — Стрейд опять уселся на диван, подзывая питомца к себе. Лис почти рефлекторно подорвался и схватил еду. По телевизору крутили какой-то фильм двухтысячных. Стрейд допивал очередную банку и прижимал к себе Рена, который с большим аппетитом ел бутерброд, иногда запивая тем же пивом, если мужчина отвлекался или иногда засыпал.