Номер со звукоизоляцией

Пока что можно было только осторожно подползти к нему и надеяться, что этим ты не спровоцируешь его. И, к счастью Стрейд просто грубовато притянул мальчишку к себе, обнимая так, как дети обнимают котов, не понимая, что делают им больно. Рен мялся по началу, сейчас говорить с ним было по-новому, он будто заново узнал его. Сухо, пытаясь не выдать себя, спросил. — Я видел ты сегодня смотрел список услуг, а мы ещё сходим куда-то? Стрейд молчал около минуты, продолжая трепать или гладить голову Рена. По телеку шёл старый фильм ужасов. Во время напряжённой сцены он будто специально ответил. — Бассейн. — громко и мрачно ответил Стрейд, Рен вздрогнул от этого куда больше, чем от резкой кровищи на весь экран. Мужчина засмеялся с его реакции и рукой придавил настороженные лисьи уши. Через полчаса Стрейд резко вскочил и выключил телевизор. — Рен, пей что дали и пошли. Тц… Я смогу выпить только, когда этот бестолковый придёт, но мне слишком мать его, скучно! — Стрейд размял плечи и толкнул лиса в ванную, чтобы тот выпил странный порошок. Ещё чего… Рен открыл банку, неприятный аптечный запах окутывал всю ванную комнату. Порошок за пару секунд оказался в кармане спортивных штанов, Рен вполне имел право отомстить, верно? За слезы Алиссы, за её сестру. Хотя тогда стоит наказать и себя. Он тоже причастен к её смерти. Пусть это и будет лишь маленькое непослушание, это хоть что-то. *** Бильярд был на третьем этаже, Дверь со скрипом открылась. Пустовато. Тускло, даже мрачно. Освещали комнату три небольшие лампы. на деревянной полке стояли кии, посередине стоял большой бильярдный стол с бархатной зелёной обивкой. Стрейд подтолкнул мальчишку внутрь. Лис застыл, осматривая комнату. –Мне кажется, у меня не получится — равнодушно пробурчал Рен. Мужчина проигнорировал его и взял кий, настроившись на любимую игру. — Ладно, выпьем когда получится…- пробормотал Стрейд. Он присвистнул и жестом подозвал к себе Рена, словно животное. -Щас научим тебя, kleiner Fuchs. — Лис подошёл. если честно, то ни играть, ни пить, ни тем более вникать в его пояснения и наставления не хотелось. Да, Стрейд подобрел, но разве Рен мог веселиться, пока Алисса давилась где-то там от горя?

***

–… А потом поиграем в пьяный бильярд! — мужчина что-то увлеченно объяснял до этого, но Рен был слишком погружен в свои мысли и переживания, чтоб слушать его — мальчишка забыл, насколько Стрейд не переносит игнорирование. Стрейд натирал кий мелом, а потом ударил им по треугольнику из бильярдных шаров. Приятный, но уж больно звонкий звук эхом раздался по комнате. –Твой ход. — Мужчина отошёл в сторону, наблюдая за питомцем, из-за полумрака он ещё больше походил на хищника. Рен взял кий и поставил его так, как ему показалось правильным. Он даже не попал по шару. Зато подзатыльник от Стрейда прилетел незамедлительно. — Тупица… Я кому объяснял? — Грозный, холодный голос послышался за спиной. Мужчина выхватил кий из рук «ученика» и натер кий мелом, после чего так же грубо вручил его обратно. — Ну давай, пытайся. Рен напрягся и разместил кий на костяшках двух пальцев. — Идиот! — Стрейд толкнул его голову вниз, ударив о бильярдный стол. — Мне реально объяснять заново?! Стрейд прижался позади, хватая запястье Рена и ставя их правильно. Он давил своим весом на мальчишку, которого такая поза смущала. — Поставь кий на костяшки пальцев и блять, наклонись ниже. — его властная рука отвела правую руку Рена к основанию кия. Это было очень болезненно — пусть и зашитая, но свежая рана давала о себе знать –, и, шипя, лис зажмурился. Стрейд издал еле заметный смешок. — Ты должен не бить по шару в лоб, немного правее, ага, вот так…– Стрейд направлял его, прицеливаясь так, как пока Рен не совсем понимает. — А теперь делай удар.– под его указкой шар легко попал в лунку. Рен на секунду позабыл о своей боли и непроизвольно завилял хвостом — получилось! Стрейд почему-то не спешил слезать с хрупкого тела. — Отложи кий — Рен прекрасно понимал к чему всё идёт. Становилось тошно. Стрейд грубо поднял Рена за хвост, заваливая его грудью на высокий бильярдный стол. Рен снова беспомощен. Дверь была открыта, за ней был только темный коридор, но все равно казалось, что кто-то вот-вот зайдет. Одно дело, когда твои жалкие попытки остановить это никто не видит и не слышит, но зная, что кто-то может наблюдать за этим… Это хуже трансляций, в которых участвовал Рен. Потому что там людям по крайней мере нравилось, они любили его, а может и нет, но он не видел осуждения. Но зашедшему сюда человеку будет мерзко — он посчитает Рена грязным, похабным идиотом, который ползает в ногах у какого-то мужчины. Он боится правды, боится, что все плохие саморазрушительные мысли окажутся правдой. Стрейд по животному стянул спортивные штаны со своего питомца. Рен пристыженно спрятал лицо в локтях, и сильно зажмурил глаза до звёздочек, пытаясь отвлечься от чувства его рук там. Он обхватывает его талию, бедра, ставит его так, чтобы было удобнее и плевать, что тазовые кости мальчишки упираются в стол. Мужчина всем весом облокачивается на парня, кладёт тяжёлые руки на его голову, окончательно придавливая его. На этот раз никакой подготовки, ему плевать, уже абсолютно плевать, Рен его раздражает, он больше не будет с ним милосердным, конечно. Лис царапает свои щеки, пытаясь отвлечься от этого мерзкого чувства давления там. Он кусает щеки, губы, впивается когтями в ладони, лишь бы не думать о том, как его рука гладит по груди и лбу. Эта боль сравнима с его ножом. Охотничий, всегда хорошо заточенный, но не в этот раз. Небольшое холодное оружие стало очень личным и интимным для Рена. Стрейд двигался, пыхтел и пытался сдержать стоны. Это звучит так нечестно по сравнению с сдавленным плачем и хныканьем, которого Рен стыдился и закрывал себе рот. Уже непонятно что издает такие отвратительные звуки. Мальчишка очень хотел, чтобы это была кровь, это лучше, чем смазка. В какой-то момент это стало невыносимо больно, особенно тогда, когда его с большей силой толкнули в бильярдный стол, Рен подумал, что тот достал свой нож и действительно насилует его тупым ножом. Очень хотелось кричать, поэтому он посильнее укусил свою руку, почувствовав очень знакомый вкус железа. Стрейд всё больше давил на плечи мальчика. Рен очень жалел, что не может сейчас вырубиться, хотя бы отвлечься. Мужчина в какой-то момент стал ещё более грубым, громким и всё больше пытался приблизиться к лицу Рена. Где-то на лестнице послышались неспешные шаги. Не видно, где конкретно был человек, но явно он всё слышал. Они переглянулись и Стрейд вышел из него. Рен дрожащими руками пытался заново натянуть на себя спортивные штаны, которые и так были ему велики. Стрейд недовольно застегнул ремень и вышел в коридор. Лис пытался рукавами злополучного свитера вытереть очень красное и мокрое от слёз лицо. Натягивал воротник обратно на ошейник, чтобы хотя бы издалека было сложно понять что это. Показался тот самый парень, который обещал придти. Он не смотрел в глаза Рена. — Я могу как принести напитки сюда, но вы можете выпить и в баре. — Он прятал глаза и сжимал губы. Рену стало очень стыдно, и он тоже отворачивался, не смотря в глаза работника. — Принеси нам двоим виски. И побыстрее, хорошо, приятель? -якобы дружелюбно попросил Стрейд, в его голосе слышалось столько злобы и раздражения, что даже человеку, который совсем не знает его настоящего, легко понять, что этот мужик сейчас ударит кого-то. — Конечно. -пробурчал парень и удалился обратно в темноту. Стрейд злобно передразнил его. — Блять, обломал меня, ублюдок. — Он достал толстую сигарету и затянулся, выдыхая облако дыма. Рен же был безмерно благодарен парню, хотелось сказать ему хоть что-то. Может быть даже что-то в своё оправдание, но что вообще ему сказать, ещё и при Стрейде?

***

Лис успокоился, не в первый раз, но каждый раз мерзко. Опять торопливые шаги и парнишка в мятой рубашке любезно поставил поднос с виски на небольшой столик в углу. И снова ушёл так быстро, не поднимая головы. Мужчина сел в кресло, которое будто было специально сделано для его крупного и тяжёлого тела. Для Рена оно большевато, неприятно просторное. Мальчишка пусть и сидит на отдельном месте, всё равно отодвигается от раздражённого Стрейда. Лис не любил горький алкоголь. Пиво, которое Стрейд покупал практически коробками — дешёвое, терпимое, потому что разбавленное и не настолько крепкое, как эти, должно быть, дорогие виски. Тяжело протолкнуть хоть один глоток дальше горла. Оно обжигает почти как спирт. Знакомый хлопок по штанам, который Рен также выучил. Не сложно понять, этот жест — то же самое, что и в дрессировке собак. " Ко мне.» И Рен сел, пусть и нехотя. Безуспешно, но он пытался быть почти невесомым, пытаться не сидеть на его коленях, отталкиваясь от земли на носках. Это всё бесполезно — он притянул его к себе. Дома сидеть так было обыденно, но здесь очень неловко. Стрейд выхватывает из рук Рена бокал. Снова трогая его, сначала через одежду, но поняв, что можно и не торопиться, так как торопливые шаги прекратились, начал проводить пальцами по холодной коже. Его тело больше не такое нежное и гладкое как два года назад, оно покрыто глубокими шрамами, шершавыми царапинами, оно имеет свой особый, памятный узор. Прикосновения становятся увереннее с каждой секундой отсутствия «мешающих людей». Стрейд грубо притягивает его за волосы к себе, целуя. Он прижался с полуоткрытыми губами к нему. Рен неохотно, дрожа, открыл рот, принимая поцелуй. Со временем даже лица становятся похожими. Они оставили друг другу шрамы на лице, у Стрейда бывают разбитые губы из-за того, что часто получает в лицо, но это ему даже нравится. Губы Рена чаще кровоточат и их приходится подшивать, несмотря на то, что за эту осень делать этого не приходилось, губы всё равно будто всё время в синяках. Любые поцелуи становятся болезненными. Рен не понимает от чего сейчас горят его щеки, если ему так больно и противно. Может от стыда, а может от злости и обиды, а может его прикосновения всё-таки тебе нравятся? Перестань оправдываться, ты просто жалкий, жалкий идиот! Ты ведь любишь его, да? Но тебе в любом случае должно быть бесконечно стыдно за всё, что ты испытываешь и эта боль очень даже заслужена. Но ты не потерпишь его жестокости к другим? У тебя есть жалость к невинным жертвам, желание помочь им. Но у тебя вовсе нет желания помочь самому себе. Но лишь потому что другим было что терять! Это ведь несправедливо по отношению к ним, а вот Рену терять было нечего. У всех есть семья, деньги, друзья и любовь. Они действительно не заслужили этой боли. Лис всматривается в тёмный коридор, моля о том, чтобы это унижение не увидели снова. Целоваться с кем-то и бояться, что это увидят, это, наверное, должно быть романтично, в такие моменты бабочки в животе должны щекотать тебя изнутри и ты должен пытаться не рассмеяться от того, как ты счастлив касаться губами своей первой любви. И вот идёт кто-то из твоих одноклассников, а ты легонько шлёпаешь её, а может и его, по плечу. Вы оба красные, убегаете, смущённые и счастливые. Нет, Стрейду нет места в этих фантазиях, не этот поцелуй, не это мрачное место, всё не так, всё не так, как хотел Рен. Это всё неправильно. Даже если ты будешь бить, царапать, мычать, умолять сквозь его рот, руки или чем он там может ещё тебя заткнуть, он не остановится. Он не торопится снимать штаны, значит этот ужас продолжиться ещё и в номере. Этот «работник-спасатель» никак не помог, ну разве он не мог подождать хоть чуть-чуть, пока не наступит кульминация? Зачем нужно было врываться? Чтобы растянуть мучения Рена ещё дольше? Никакой он не спасатель, такой же урод, такой же садист, но он просто смотрит и увеличивает чужие страдания. Дьявол.

***

В очередной раз Рен ждёт его. Снова в полумраке, не двигаясь, тревожно прокручивая в голове самые страшные сценарии, которые могу произойти. Стрейд вернулся с уже новой бутылкой виски, работник бегал ещё пару раз, а после заявил: «Либо берите сразу всю бутылку, либо пейте меньше.». Стрейд точно убьёт его, может не в этот раз, но точно убьёт, Рен знал это и даже посочувствовал «дьяволу». Ох. Эта ночь будет долгой. Можно даже сказать на сколько долгой. Стрейд заканчивает быстро, но хочет потом снова и снова. Снова и снова. Это всё занимает около 2 или 3 часов, а может дольше, на передышку у тебя есть полчаса, но тогда это всё займет 5 часов… И завтра всё будет тоже самое, снова и снова. Есть один способ. Один способ прекратить это хотя бы на одну ночь, хотя бы на пару часов отложить это. Порошок — его можно подсыпать в переполненные алкоголем бокалы, это не должно убить его, ведь Стрейд дал это Рену. Он же не может убить его, да? Да ведь? А если он и хотел, значит он имеет сделать в ответ то же самое. Решайся уже! Решайся! Иначе, этот кошмар за ночь будет повторяться снова и снова, снова и снова, пока он не уснет, а завтра всё будет снова и снова, снова и снова, снова и сн- — Рен, мой ход. — Стрейд отталкивает задумчивого лиса от стола и думает над ударом. Нет, это не твой ход! Если он увлекается игрой, то полностью отдаётся этому, не обращая внимания на то, что происходит за его спиной. Мальчишка знает это, знает его страсть и азартность, но всё же старается пробраться к тумбочке как можно тише и незаметнее. Руки дрожат, а всё равно лезут в карман, полностью наполненный белым порошком. Он растворяется без остатка в янтарной жидкости. Сердце хочет выпрыгнуть из груди из-за страха быть пойманным. Из-за резкого удара по бильярдному шару, Рен дёргается и чуть не рушит весь свой план, кое как совладав со своим хвостом, который мог задеть бокал. Трясущимися ладонями он держит свой виски так, как обычно держат горячий какао. Парень подходит к Стрейду и пьёт свой алкоголь, всё также морщась. Мужчина опять выигрывает, неудивительно. И победоносно выпивает весь бокал, не смотря на то, как на него смотрит Рен, то улыбаясь — жестоко, но с проблеском надежды в глазах, то тревожно — грустно и с желанием сказать что-то, даже выкрикнуть. Но ничего не происходит. Стрейд продолжает играть, несмотря на то, что выиграл, делает удар за ударом. Он пропустил ход Рена, но они оба уже этого не замечают. Спустя какое-то время мужчина хватался за бортики, перепил? Он отчаянно хотел сосредоточиться, но не мог. Реальность плыла больше, чем до того злополучного глотка. Каждое движение давалось с таким трудом. Хотелось спать. Узнал эффект, да? Догадался, что именно он сделал? Стрейд смотрел вяло, сонно, на лиса, который не находил себе места. Напротив медленного, тяжёлого и уже затуманенного взгляда мужчины, глаза Рена бегали, он странно оглядывался, как будто в поисках помощи. Даже если сейчас Стрейду сложно сфокусироваться на хоть какой-то вещи, то на своей любимой собственности легко получилось задержать взгляд и увидеть в нём эту ложь, предательство и насмешку, а самое заметное — животный страх. Убей его! Убей его, потому что он хочет убить тебя! Убить тебя и стать выше, чем ты, стать главнее. — Рен… Что ты блять сделал? — Стрейд быстро подошёл, сохраняя уверенный шаг, несмотря на головокружение. Он навис над сжавшимся от страха, лисом. — Стрейд прости меня, я думал… — Что ты блять сделал?! — Мужчина схватил его за ошейник и потянул вверх. Металл упёрся в кадык и дышать стало тяжело. — Я подмешал тебе тот порошок, который т-ты дал мне утром!.. — Рен отчаянно пытался сделать ещё один вздох, хрипло признаваясь в содеянном. — Убить меня хочешь, да? Мелкий ублюдок! Тебе не сойдёт это с рук! — Дома он бы орал так громко, что уши бы закладывало, но сейчас он сдерживал себя, хотя бы немного, всё равно громко. Словно специально вернулся «Дьявол». Хотя, может действительно специально, ведь при его появлении, Стрейд опустил еле дышавшего мальчишку. Рен плюхнулся обратно в кресло, видя, как мужчина, толкнув работника, растворился в темном коридоре. Плевать, что ты не отдышался, плевать! Он всё равно вскочил с кресла и несмотря на дрожащие, ватные, ноги, он ринулся за Стрейдом в темноту. Не только потому что от него нельзя отходить далеко, но и… Потому что ты искренне переживаешь за него сейчас, да? Вы оба хотите причинить друг другу боль, но вовсе не хотите смерти друг друга. Это и не глупо вовсе, наверное? Тусклый белый свет горел из полуоткрытой двери. Стрейд был в одной из незапертых кабиной туалета, в котором воняло хлоркой и даже тухлятиной. Рен с ужасом наблюдал как тот лезет пальцами в свою глотку, стоя на коленях. Никогда прежде он не видел его в настолько унизительной позе. Стрейд пытается вызвать рвоту? — Что ты делаешь?! Там было не так уж и много! Прости! Прости меня! Я хотел, чтобы ты уснул сегодня и не трогал меня больше! — Рен обнял его, также опускаясь на колени. Его одолевало чувство стыда, но вещи, сделанные его похитителем за эти года тоже крутились в его голове. — Идиот, я могу умереть из-за тебя! Это лекарство и оно было для тебя! Что, блять, по-твоему вообще не убивает, если это намешать с алкоголем?! Нахуя ты это сделал, мелкая тварь?! — Стрейд кричал и отталкивал от себя мальчика, который так отчаянно тянулся в объятия. Голос опять дрожал, снова из-за того, что смерть дышит в спину. Но на этот раз она не возле Рена, а возле него. — Да потому что я ненавижу тебя! Ненавижу всем сердцем! Я бы и правда хотел, чтобы ты сдох! Я сегодня очень хотел, чтобы ты умер! Сдохни! Сдохни! Сдохни! — это вырвалось у него это с предыханием, сдержанные слова, сдержанные подолгу чувства, которые выливаются из тебя словно желчь. Обжигают и тебя и его. Рен бил кулаками по его спине, хаотично ударяя. Его просто оттолкнули также сильно, как и обычно. Лис отошёл к раковине и закрыл лицо руками, пытаясь снова уйти от такой гадкой реальности. Собственные руки давно стали «домиком», в который всегда можно спрятаться и подавить те эмоции за которые тебя могут и убить. — Воды принеси. — чёткий приказ, как будто он сейчас не проталкивал руку глубже, пытаясь продолжить блевать. — Можешь отходить, я отключил ошейник. Вытирая слезы, Рен вышел из туалета и столкнулся с работником, врезавшись в его грудь. Стыдливо и тихо извинившись, лис поднял глаза на лицо парня, ожидая того, что тот будет ещё больше зол на него. Но хмурые брови были скорее не от отвращения, а от беспокойства. — Пожалуйста, м-мне нужна помощь! Он… Он отравился! Вода! У вас е-есть вода? — Рен протараторил, явно нервничая и из-за Стрейда и из-за недавнего позора. Брюнет поправил очки и схватил мальчишку за плечи, пытаясь чуть-чуть прервать уж слишком заметную дрожь. — Тихо… Боже, успокойся, всё будет хорошо. Вода есть в баре. Парнишка с трудом сейчас сдерживал свои уши, следовал быстрым шагом за работником, иногда спотыкаясь на ровном месте. — Вот, возьми-ка бутылку. Сейчас… — Юноша, не боясь запачкать форму отеля, практически ползал на полу, пытаясь что-то достать из далёкой нижней полки. — Вот… Он дал Рену парочку блистеров таблеток. — Это от отравления, там есть слабительные, ну и всякое… Твой… Ну, короче он сам разберётся. На обратном, таком же торопливом и тревожном пути, он, неожиданно для Рена решил поговорить. — А тебе кстати сколько лет? — О-оу? — его неожиданно вырвали из раздумий. — 19, но мне уже через два месяца уже 20… А вам? — Мне тоже 19… — Немного удивлённо ответил парень. Как раз-таки он выглядел на 19, даже старше. Как-то это нечестно, да? Ты уже так давно не имеешь контроля над своей собственной жизнью, а он и работает, и кажется хозяин сам себе. — Ты сюда приехал с… — С дядей. Странный он, хехе… Если честно, он так меня достал. — Ох, оно заметно… Я Рендалл, приятно познакомиться. — Рен. И лиса снова вырвали из приятной компании, заставляя быть рядом с Стрейдом. «Дьявол», гораздо лучше него, хотя бы на первый взгляд. Пахло омерзительно, но кажется он жив… Мужчина стоял возле раковины и пытался прийти в себя — всё-таки очищать желудок так больно. Рен отдал ему холодную бутылку в руки. — Как ты? — О, лучше некуда, а что? — выглядит болезненно. Это странно — ощущать себя сильнее него? Стрейд глотнул воды и вроде ему стало легче. Рен и правда надеялся, что тот не умрет. Хотя бы не сегодня.

***

Они устало ввалились вдоем в номер. Может, план Рена и сработал? Стрейд сейчас такой вялый и слабый, он точно не будет трогать его сегодня ночью. Эта ночь будет приятной, пусть и очень короткой. Мужчина прижал к себе Рена. Лис сейчас не боялся и забравшись под одеяло, примкнул к нему, укладывался на грудь и облегчённо вздыхал. — Что? Думаешь, тебе ничего не будет за это? — устало спросил Стрейд, голос нежный, не такой громкий и уверенный как обычно. — Прости меня, прости пожалуйста… — Рен гладил его тело, пытаясь вымолить прощение своим милым поведением. — Вы оба просто смотрели на меня сверху вниз. Я прикончу вас. — Пожалуйста не надо! Не трогай хотя бы его! О-он вовсе не смотрел на тебя сверху вниз, он переживал за тебя! Э-это всё я сделал! — Рен поднялся и просил прощение за всё это, опираясь на грудь мужчины. — Я виноват, не трогай его! Тебя же… Полиция… Тут не получится! — Я тебя не прощаю. — Стрейд повернулся на бок и потянул за собой Рена, обнимая его. Он быстро уснул. А лис, кажется, не сомкнет глаз до утра. Завтра его убьют. Убьют, ведь он вышел за рамки. И он не вспомнит о том, что ты «особенный», убьёт, н есмотря ни на что.