Вырастал цветок
10 декабря 2023 г., 13:13
Примечания:
Всем посылаю волны любви и объятия за отзывы! Держите главу, приятного прочтения))
Полторы недели прошли незаметно. Аэмора и Мэриан проводили каждый день вместе. Сидели в библиотеке, изучая задания для экзаменов и повторяя материал, выбирались на прогулки по окрестностям и в Хогсмид или подолгу разговаривали в гостиных, в Большом зале или на кухне. Четкого режима дня, как в учебное время, не было, а Филч вовсе отправлен на неделю в отпуск, поэтому ученики были вольны ходить по коридорам даже за полночь. Лишь бы не было шума.
Под конец праздников некоторая часть учеников возвращалась в Хогвартс, и среди них был Майкл. Мэриан была безумно рада его приезду, и тем же вечером, извиняясь перед подругой, ускакала на свидание к Черному озеру со своим благоверным. Аэмора же решила отдохнуть в гостиной за чтением, усевшись на этот раз не в излюбленной нише, а перед камином. Мягкое кресло, свет и тепло огня заставили ее расслабиться и погрузиться в сон.
Аэмора шла по ромашковому полю, старательно выбирая места, где не росли цветы. Светило солнце, в сочной листве деревьев щебетали птицы. По воздуху разносился аромат цветов и жары. Ветер обволакивал ее лицо, играл с волосами и подолом легкого цветочного платья. Впереди она услышала зов и подняла голову, чтобы увидеть того, кто позвал. Но солнце светило прямо в глаза, и даже козырек из ладони не спасал положения. Девушка шла дальше, навстречу, задевая руками нежные лепестки, и поле это казалось ей бесконечным, зов был так далек, и так высоко солнце.
Она вздрогнула, стоило в гостиной зазвенеть голосам. Оглядевшись, она увидела, что ото входа продвигались прибывшие ученики, а сверху спустились их приятели, чтобы поздороваться и спросить о проведенном отдыхе.
— Билл, Чарли, наконец-то! — радостно воскликнул семикурсник, приятель обоих братьев, подходя к ним. Аэмора спешно вскочила с кресла, бросая взгляд на лестницу в спальню, что была на противоположном конце гостиной, и тихо вздохнула.
Захлопнув книгу, она быстро прошла вдоль стены за спинами учеников, оставшись незамеченной. И только у самого поворота оглянулась, чтобы убедиться в успешности своих действий. Но не смогла двинуться, поймав взгляд Билла, отвлекшегося от разговора. Зрительный контакт продлился лишь секунду, но за эту секунду девушка поняла, что скучала по Уизли так же сильно, как и не хотела с ним пересекаться. Она, выдохнув, не подошла, не улыбнулась и не спросила с привычной открытостью о каникулах, братьях и доме. Только скрылась в тени лестницы, разъедаемая чувством вины и собственной нерешительностью.
А Билл еще несколько секунд смотрел в пустой проем, словно ожидая возвращения гриффиндорки.
ужасу радости обнаружила там Билла.
— Извини! — сразу поспешила сказать она, видя его поджатые губы.
— Ничего страшного, я выбрал неудачное место… Привет.
— Привет, — улыбнулась девушка. — А что ты тут делаешь?
— Жду Кроноса, надо кое-что обсудить.
Она понятливо кивнула и собиралась уйти, чтобы развесить форму в комнате для сушки, но Билл сказал до того, как она успела сделать шаг в сторону.
— Эми, я тебе кое-что приготовил. Немного опоздал, конечно, но… С днем рождения, — он протянул ей небольшую коробочку.
— О, спасибо… — она растерянно начала озираться, не видя поверхности, куда можно было бы положить вещи.
— Давай, я подержу, — предложил Уизли. И девушка, немного подумав, согласилась, протянув ему сумку и метлу. Прохладные кончики его пальцев едва коснулись ее фаланг, отчего Аэмора внутренне смутилась, но решила не показывать это. У нее и так сейчас будет повод.
Коробочка была упакована в блестящую светло-голубую бумагу с серебристой ленточкой. Зашуршав ею, Маккиф развернула обертку и открыла коробку. Внутри лежал браслет. Кожаная веревочка светло-коричневого цвета была заплетена в косичку, а в ее центре находилась небольшая розовая бусина. Аэмора улыбнулась, переводя взгляд сияющих глаз на Билла.
— Как это мило… Спасибо, Билл, — она захотела его обнять, но подумала, что после тренировки это могло ощущаться не очень приятным, поэтому протянула ему руку и пожала ее, накрывая сверху своей. — Это… очень ценно для меня.
Не обратив внимания на вышедших из раздевалки двоих гриффиндорок, которые впились заинтересованными взглядами в стоящих возле двери, Уизли тоже расплылся в улыбке и кивнул. В конце небольшого коридора он увидел еще один силуэт и пригляделся. Улыбка на его лице стала чуть уже. Разомкнув руки, Аэмора тоже обернулась, увидев подходящего к ним Ксандера. Тот, увидев долговязую фигуру рядом с девушкой, сначала замедлился, но все же как можно решительнее пошел вперед.
— Что ж, мне пора… — протянула Маккиф, на что Билл дважды кивнул. — Еще раз спасибо, я его буду носить.
Она спрятала браслет обратно в коробочку и удалилась по коридору навстречу Ксандеру. Оба вскоре скрылись за поворотом, а Билл стоял еще добрых пять минут, чтобы ненароком не пересечься с только что ушедшими гриффиндоркой и когтевранцем. Да и дожидался он вовсе не Кроноса.
***
Начиналась учеба, Хогвартс снова заполнился приехавшими с отдыха учениками и профессорами. Все с неохотой возвращались к учебному процессу. Казалось, что один Филч приступил к своим обязанностям с особым энтузиазмом, отловив в первую же неделю нарушителей режима. Благо, Аэмора оставалась все такой же дисциплинированной. Ни от Филча, ни от профессоров, ни от старосты она не получала даже каких-либо предупреждений. Последний ее беспокоил особенно сильно. И Мэриан это поняла сразу же, как бы подруга ни отпиралась. Ей трудно было не заметить, как Маккиф, едва завидев его в Большом зале или коридоре, скорее старалась покинуть это место. Или принимала такое положение, чтобы ему не было видно ее и наоборот. Райдер это хоть и не нравилось, и она пару раз даже предлагала Аэморе поговорить с Биллом, чтобы все окончательно понять. Но та упорствовала, находя каждый раз бесчисленное количество отговорок. Довольно весомых, между прочим. Мэриан счастье подруги беспокоило точно так же, как и свое собственное. Поэтому она старательно ее поддерживала, но в то же время старалась не давать слишком критическую оценку происходящему. Пару раз она даже порывалась самостоятельно, чтобы Аэмора не увидела, подойти к Биллу и попросить его вести себя более определенно, но одергивала себя в последний момент. Подруга говорила, что не любит, когда кто-то пытается решать за нее. Что интересно, Селестина Вудэм тоже ходила не слишком довольная. Иногда, вставая в коридоре в нужное место и навостряя уши, Мэриан слышала ее жалобы подруге на то, что Уизли никак не предлагает ей встречаться, и внутренне торжествовала. Но эту тему с Аэморой поднимать не решилась, считая, что той надо немного свыкнуться с потрясением. Ксандер после рождественского вечера надеялся на более активное развитие отношений между ним и Аэморой. Но этого не происходило. Девушка разговаривала с ним будто через силу, словно испытывала и тягу к общению, и одновременное отторжение. Он даже спросил об этом у лучшего друга — тот пожал плечами и обещал, что попробует узнать об этом у Мэриан. Однако тут девушка не дала однозначного ответа: лишь намекнула на то, что Аэмора не хотела с кем-либо иметь отношения. Февральские морозы выдались суровее обычного. Сугробы искрились радужным блеском, ночью ясный месяц блестел на небе, а утром восходило холодное солнце, чтобы дать иллюзию тепла тем, кто за природой наблюдал из окон замка, дыханием проделывая просветы в кружевах ледяных узоров. Аэмора укутывалась во все, что можно. Ходила с нахмуренными бровями, улыбаясь редко. И взгляд почти всегда был направлен в пустоту. Но только один день заставил ее вернуть себя прежнюю. День рождения Мэриан. Райдер так долго его ждала, была в таком предвкушении, что Маккиф всеми силами старалась поддерживать ее хороший настрой и, приходя в спальню вечером, посвящала все свободное время изготовлению подарка. Цветы Мэриан — пионы, такие же яркие, но в то же время нежные, как и сама девушка. И она ждала появления их у Майкла, а у себя — незабудок. И верила в то, что они предначертаны друг другу так же, как верила в это Аэмора. Их отношения развивались на глазах. Пусть шли не по прямой, встречали на своем пути преграды в виде столкновения мнений, различий в воспитании, но каждую они преодолевали вместе. Старались перебороть не друг друга, а возникшую проблему. Аэмора, глядя на них, будто сама расцветала. И даже почти не ревновала подругу к ее парню, если она проводила с ним чуть больше времени. Но Мэриан была чуткой, поэтому старалась уделять внимания двум важным для себя людям поровну. За что оба были ей благодарны. Утром Аэмора встала немного раньше обычного, взяла с собой подарочную коробку, обернутую в желтую бумагу с ярко-зеленым бантом, и вышла из гостиных, направляясь в Большой зал. Она знала точное прибытие Мэриан туда, поэтому, договорившись с Майклом, решила устроить сюрприз. Увидевшись и еще раз обговорив план действий, приятели встали по своим местам в ожидании подруги. Та оказалась в зале как раз в положенное время, и Аэмора едва не пропустила ее. Но вовремя догнала, подступив с Майклом с разных сторон и осыпав ту цветными лентами. От громкого возгласа «Сюрприз!» Мэриан сначала вздрогнула, но потом счастливо расхохоталась, видя перед собой лица друзей и крепко обняла каждого. А потом получила две красиво упакованные коробки и совсем растрогалась, едва не уронив слезу. Билл, сидевший за столом рядом с братом, смотрел на эту картину. Все трое: гриффиндорка, пуффендуйка и когтевранец — с улыбками до ушей остановились возле стола, и двое с интересом наблюдали, как именинница распаковывала подарки, и на ее лице читался неподдельный восторг. Мэриан горячо благодарила Аэмору, снова обнимая ее и показывая Майклу нарисованный на небольшом холсте своей портрет с пионами и незабудками, а затем с наслаждением разглядывала его сама. Глядя на счастливое лицо Маккиф и ее подруги, которые снова обнялись и над чем-то засмеялись, Билл улыбнулся сам. Сидящая напротив Селестина сперва подумала, что улыбка адресована ей, и как бы смущённо поправила волосы. А затем, получив легонький тычок в бок от подруги, проследила за направлением взгляда Уизли, с недовольством видя Маккиф и ее друзей. Смотря на то, как Мэриан благодарила Майкла за ее любимые сладости и книгу, Аэмора почувствовала чьи-то взгляды. Подняв глаза, она увидела смотрящих на нее однофакультетников. И каждый вызвал желание отвести глаза по разным причинам. Но Мэриан что-то произнесла, подошёл невыспавшийся Ксандер, и все уселись за один стол, начиная завтрак.***
Подруги шли из библиотеки с книгами в руках. На этот раз, до отбоя оставалось ещё приличное количество времени, и девушки занимали себя разговором, каким-то образом от темы маггловских устройств перейдя к теме парней. — Послушай, Эми, я очень тебя люблю и уважаю, — начала Мэриан. В ее интонациях Аэмора различила последующую фразу, заранее вздыхая, — но может хватит играть в прятки с Уизли? — Я не играю в прятки. — А на что это похоже? — вскинула брови девушка, воззрившись на подругу, недовольно поджавшую губы. — Я бы тебе и слова не сказала, если бы твоё состояние от этого улучшалось. Но ты пойми, во-первых… — Разговоры решают почти все, — продолжила в унисон с Мэриан Аэмора. — Вот именно! Во-вторых, я вижу, что ты из себя все эмоции давишь. А это не очень хорошо. В-третьих, я хочу тебе помочь, и… — Но мне не нужна такая помощь! — неожиданно вспылила девушка. — Пойми, Мэриан, мне просто нужно подождать. У меня никогда не складывалось все как надо нигде, кроме учебы! Да и то, ЗоТИ оставляет желать лучшего. А у тебя с Майклом все сразу сложилось и идёт так, как надо! Поэтому если хочешь помочь — просто оставь меня в покое! Мэриан, желая сделать шаг навстречу, остановилась. Аэмора тоже замерла, осознав, что сейчас сказала. — То есть, я не это имела ввиду… Я хотела сказать, что… Мне надо свыкнуться с этим. Я не могу ничего поделать. — Я поняла, — в голосе Мэриан чувствовалась обида. — Я больше не буду в это лезть. Спокойной ночи, Эми. Она развернулась и ушла дальше по коридору, чтобы спуститься по лестнице в гостиную. А Аэмора стояла и смотрела ей вслед, чувствуя, как начинало щипать нос и к горлу подступил ком. Она скорее завернула в башню с движущимися лестницами, чтобы оттуда пройти в свою гостиную. В голове звенели собственные слова, и к глазам начали подступать слезы. Что она наделала? Почему не смогла сдержаться и выплеснула свое недовольство на того, кто больше всех ее поддерживал? У Аэморы внутри саднило от чувства вины и злобы к самой себе. Если Мэриан не захочет с ней разговаривать, она будет иметь на это право. Маккиф виновата во всем сама. На негнущихся ногах она поднималась вверх по лестнице. Те, меняя положение, словно пытались ее запутать, осуждающе грохотали, а портреты изредка задавали какие-то вопросы в пустоту или почти безразлично обсуждали что-то друг с другом. Прокручивая прошедший разговор, Аэмора в своих мыслях корила себя все больше и уже не осознавала, куда шла. Ее неуклюжесть дала о себе знать: девушка запнулась о ступеньку, угодив другой ногой прямо в ловушку. Она никак не могла запомнить их расположение и часто страдала от этого. Нога съехала на бок, и левую лодыжку пронзило острой болью. Книги свалились на ступени, прокатившись вниз с жалобным перелистыванием страниц и стуком корешков. От боли и безысходности из глаз брызнули слезы, и из горла вырвался слабый хрип. Аэмора больше не могла сдерживаться и разрыдалась, усевшись над злосчастной ступенькой. Лодыжка адски болела, в горле от постоянных рваных вдохов начало першить, и в голове неприятно зазвенело. Больше всего Маккиф хотелось вернуться к их разговору с Мэриан, чтобы закончить его как надо. Но легендарного маховика времени у нее не было, поэтому приходилось пожинать плоды собственной несдержанности. Даже, по ее мнению, грубости. Послышались шаги, и девушка зажмурилась, прижавшись к перилам. Ее плечи продолжали дрожать от беззвучного плача, но теперь в голове появилась мысль о том, чтобы слиться с лестницей, чтобы ее не заметили или, не придавая никакого значения, прошли мимо. Но этого не случилось. Кто-то спустился немного ниже и остановился. Аэмора, не поднимая головы и не переставая жмуриться, думала о том, что если это была Селестина, то Маккиф можно считать самым удачливым человеком на свете. Но, к своему дальнейшему удивлению, она услышала, как кто-то поднял книги, собирая их в стопку, и тихо спросил: — Тебе помочь? Аэмора, нахмурившись, приоткрыла глаза. После продолжительной темноты все показалось ей слишком ярким и нечетким. Она вытерла слезы, находя взглядом подол черной мантии, в которую была облачена длинная фигура и внутренне мучительно простонала. Ну почему из всех учеников Хогвартса именно он? Билл присел на корточки, оставляя возле нее стопку книг. — Так помощь нужна? Девушка, не пересекаясь с ним взглядом, отрицательно помотала головой и стала активно просить уйти его в своих мыслях. Но Уизли не трогался с места, хоть и развернулся, будто собираясь уйти дальше. — Лестница холодная, Эми, — сказал он. Аэмора поджала губы и, опираясь на перила, поднялась на ноги, заметно перенося вес на правую ногу, осторожно наклонилась, чтобы поднять книги, и сделала аккуратный шаг наверх. Но тут же зашипела и согнулась, на этот раз прижимая книги к себе. — Эми! О Мерлин, ну и зачем ты так?.. — вздохнул Билл, забирая у нее книги. — Я отведу тебя к Помфри. — Не надо, я сама дойду, — сипло произнесла Маккиф, удерживаясь, чтобы не скривиться от всей ситуации. — Я вижу твою ходьбу. Погоди минуту, я сейчас. Оставив Аэмору стоять, Уизли взлетел вверх по лестнице и скрылся в коридоре. Девушка, продолжая всхлипывать, попробовала еще раз встать на больную ногу, и ойкнула, зажмурившись. Ну почему она настолько неуклюжа? И что там говорила Мэриан про очаровательность этого качества? При мыслях о подруге в голову снова пришел неприятный поступок Аэморы. И она, стараясь снова не впадать в истерики, развернулась, чтобы осмотреть, не шел ли по лестнице кто-то еще. К счастью, башня была пуста. Билл вернулся через несколько минут немного запыхавшимся. Спустившись на пару ступеней вниз, он внимательно посмотрел на Аэмору: — Я передал книги твоей соседке по комнате, они в сохранности. А тебя надо все-таки доставить в лазарет, — увидев раскрывшиеся губы, которые готовы были произнести какой-то аргумент против, Уизли поднял ладонь. — Даже не отпирайся. Я — староста, и ты в зоне моей ответственности. Он подошел к ней, поворачиваясь спиной и расставляя руки. — Запрыгивай. Осторожно. — А может?.. — По лестнице на своих двоих ты не спустишься, — обозначил Билл. Аэмора сделала глубокий вдох, глядя на облаченные в мантию плечи и спину, на пожар волос, спускавшийся по плечам. Билл выжидающе дернул плечами, и девушка, стараясь делать все максимально аккуратно, положила руки на плечи, затем закинула обе ноги поочередно и, слегка подтянувшись, зацепилась за свои локти, образовав кольцо вокруг шеи старосты. Волосы сразу щекотнули нос, и девушка тихо фыркнула, сразу ощущая запах какого-то травяного мыла и шоколада. Она поймала себя на несвоевременной мысли: для нее это был довольно приятный, даже родной запах. Но следом в голове роились другие. О том, что она могла ненароком задушить Билла, что ему, возможно, было тяжело. И, конечно, мысли о том, что подумают остальные ученики! Не каждый же день староста школы таскал кого-то на закорках. Сидя на спине, чувствуя под своими коленями чужие руки, находясь так близко к тому, кто был предметом ее неопределенных чувств, Аэмора ощущала неподдельное волнение и смущение. А когда Билл завернул в коридор, выйдя из лестничной башни, то видеть вопросительные взгляды попадающихся навстречу учеников ей было просто невыносимо. И она не нашла ничего лучше, чем опустить голову, спрятав лицо куда-то в сгиб плеча Уизли, и просто дышать. Приход в лазарет стал для нее настоящим облегчением. Мадам Помфри, как всегда находившаяся на своем посту, узнала свою частую посетительницу, сразу же скомандовала положить пострадавшую на кушетку, вытянуть ногу и освободить ее от всего лишнего. Уизли почему-то оставался в дверях, отчего и без того густо покрасневшая Аэмора после указания снять колготки вовсе стала пунцовой. Только сейчас задумавшийся о чем-то Билл сообразил, что вел себя не очень вежливо, поэтому быстро отвел глаза и отошел в коридор. После непродолжительного осмотра медсестра заключила: — У тебя разрыв связок, милочка. Ноге нужен покой, сегодня-завтра полежишь здесь с холодным компрессом, попьешь отвар, а после посмотрим. Билл! — она повернулась к двери. Парень появился через секунду с вопросительным видом. — Раз уж ты здесь, будь добр, отнеси девочку на свободную кровать. Оставайся пока босой. Последняя фраза была адресована Аэморе, которая, кивнув, постаралась не демонстрировать своего беспокойство от предстоящего «перелета». Билл же, еще сильнее подогревая это чувство, ободряюще ей улыбнулся и снова подставил спину. Взяв в руку ботинок и колготки, Маккиф, пыхтя, снова взобралась на старосту и едва не вздрогнула от касания ладони обнаженной тонкой кожи под коленями. Только оказавшись на жесткой койке она смогла спокойно выдохнуть. Она спешно оправила подол юбки и мантию, прежде чем Билл повернулся. И, переборов себя, на этот раз посмотрела в глаза. — Спасибо, Билл. Парень лишь развел руками, несколько смущенно улыбаясь. Ему столько всего хотелось спросить, столько всего хотелось сделать! У самого сердце стучало быстрее — глупо было бы отпираться. И из-за своей неспособности понять, что же он по-настоящему к Аэморе испытывал, он не мог ничего сказать. Ничего, кроме: — Все в порядке. В конце-концов, я должен о вас заботиться. Завтра навещу тебя, теперь отдыхай. К койке быстро прошла мадам Помфри со всем необходимым в руках. — Спасибо, Билл. А теперь все, мне надо заняться пациентом. — Конечно. До свидания, мадам Помфри, — на это женщина что-то промычала, кивая головой, полностью увлеченная процессом приготовления компресса. — До завтра, Эми. — Пока… — вымолвила девушка, провожая взглядом удаляющуюся спину.***
Аэморе снова снился тот же сон. Летнее ромашковое поле, жара и ветер, и чей-то зов, до которого она никак не могла дойти. А утром она обнаружила себя не в своей спальне, а на жесткой койке в прохладном лазарете. В голове сразу замелькали свежие воспоминания, а также неприятное осознание того, что в выходной день она не могла выспаться в более мягкой кровати. Единственный плюс она видела в том, что была отрезана от остальных учеников. Солнечный свет, отражавшийся от ширм, занавесок и белого постельного белья, резал глаза. Шевелиться вовсе не хотелось — было слишком прохладно и неприятно касаться ненагретой части кровати. Но у мадам Помфри с утра пораньше были другие планы. Она совершала обход. В лазарете, кроме Аэморы, находились еще несколько студентов. Знакомый когтевранский ловец, с которым она сражалась на матчах, лежал с перевязанной рукой. Девочка со знакомым лицом, приобретшим зеленоватый оттенок, и еще пара несчастных с проблемами разного характера. Мадам Помфри настигла ее первой, и Маккиф пришлось сесть, отодвигая конец одеяла. Нога выглядела не очень хорошо: лодыжка стала в полтора раза больше и покрылась лиловыми цветами синяков. Аэмора с ужасом представила себе то, как могла выглядеть ее нога без спасительного отвара и компресса. — После еды выпьешь снадобье и полежишь как минимум до обеда. Кивнув, Маккиф снова легла на уже остывшую постель и поежилась. Помфри продолжила осмотр пациентов. День тянулся медленно и уныло. После завтрака, принесенного прямо в лазарет, Аэмора отведала гадкой настойки, но однако почувствовала улучшение в состоянии. Ближе к полудню, когда она уже глохла от громкости собственных мыслей в почти гробовой тишине лазарета, двери в палату распахнулись. Навстречу быстро продвигалась… Мэриан? Удивленная, даже взбудораженная и все еще немного обиженная подруга остановилась возле койки Аэморы. Та встретила ее удивленным взглядом, садясь. — Привет, — глухо сказала Маккиф. — Привет, — эхом ответила Мэриан, будто растеряв половину энергии. Они одинаково запальчиво начали: — Послушай, я… — В общем, мне… И сразу умолкли, хмыкнув и опустив глаза. Райдер жестом показала, что готова выслушать. — Мэриан, я хочу тебе сказать, что вчера поступила неправильно. Мне за свой поступок стыдно, и я прошу у тебя прощения, — на последних словах она снова опустила глаза, пряча за вздохом слезы в голосе. — Я тебе то же самое хотела сказать, — улыбнулась пуффендуйка, усаживаясь на край кровати. — Прости, если я лезла не в свои дела. И заранее прости, если буду продолжать это делать. Я такой человек, — повторила она произнесенную вчера Аэморой фразу. Маккиф распахнула руки, и подруга с готовностью приняла ее объятия, спокойно выдыхая. — Значит, мы друг друга простили? — несмело спросила гриффиндорка. — Конечно. Тем более, ты знаешь, как я не люблю обижаться, — улыбнулась ей подруга, потрепав по нерасчесанной макушке. Ее взгляд обрел привычный блеск, и это принесло Аэморе такое облегчение, что даже дышать стало приятнее и менее трудно. Райдер встрепенулась. — Фух, гора с плеч! А то полночи не могла уснуть. Как твоя нога, кстати? Аэмора молча откинула одеяло, и подруга протянула сочувствующее «О-ох…». — У мадам Помфри просто чудодейственные отвары, — сказала Маккиф, заправляя одеяло обратно: босой ноге сразу стало холодно. — Скорее выздоравливай! Надеюсь, ощущается это менее болезненно, чем выглядит. Кстати… Она понизила голос, наклоняясь чуть ближе. — Я еле выпросила у Помфри больше времени, чтобы обсудить с тобой насущный вопрос, — глаза загорелись азартом и жаждой объяснений. — Половина Хогвартса галдит о том, что вчера сам староста школы доносил тебя на руках до медпункта! Увидев, как подруга отвела взгляд, Мэриан поспешила уточнить: — Ничего не подумай, мне всего лишь интересно выяснить детали! — Я понимаю, — кивнула Аэмора. — Но, во-первых, тащил он меня на спине. Во-вторых, я отказывалась. — Ты бы видела лица других дам во время обсуждения, — с трудом удержавшись от злодейского хихиканья, выдала Райдер. Маккиф хмыкнула, думая о том, что Мэриан всегда оставалась собой. И хоть эта тема гриффиндорке не нравилась, она почувствовала внутренне удовлетворение. — Мэриан, время! — напомнила мадам Помфри, заглянув в палату. — Иду, мадам! — девушка встала с койки и снова повернулась к подруге. — О! Чуть не забыла! — она вытащила из кармана лакричные палочки и апельсиновый леденец в упаковке. — Чтобы лежать было веселее. — Мэриан, ты просто чудо! — разулыбалась Аэмора, еще раз приглашая подругу в объятия. — Спасибо! — с видимой уверенностью улыбнулась та. Но по ней все же было видно, как приятна такая искренняя благодарность. — Сюда что, пол-Хогвартса придет? — послышался недовольный голос Помфри. Девушки повернули головы к выходу, с неподдельным удивлением замечая стоящего в дверях Билла. Медсестра стояла за ним, но даже при маленьком росте умудрялась выглядеть строго. — Мэриан, время вышло, давай! А то дел никаких нет, только вас караулить! И, что-то бормоча, удалилась. — Ну, я пойду, — спешно повернувшись к подруге, произнесла Райдер. Уловив мольбу и волнение в глазах Аэморы, она ободряюще ей подмигнула. — Поправляйся, милая. Навещу тебя вечером! — Спасибо… — кивнула девушка, провожая взглядом подругу и переводя его на Билла. Нехотя или, наоборот, с удовольствием, она не смогла определиться. Одетый в свои черные джинсы, футболку и зеленый вязаный кардиган, даже с наспех заделанными в низкий хвост волосами, Билл умудрялся выглядеть представительно и уютно одновременно. Он с узкой, но искренней улыбкой приблизился к койке девушки. — Привет, Эми, — привычно поздоровался он. Аэмора постаралась улыбнуться не нервно, выговорив ответное приветствие. — Как себя чувствуешь, как нога? — Все хорошо, спасибо. По крайней мере, по сравнению со вчерашним, — кивнула девушка, подбирая к себе здоровую ногу и обхватывая ее в одеяле. Казалось бы, диалог на этом завершался. Но Билл разомкнул сцепленные за спиной руки, являя небольшую книгу в красном переплете с золотыми узорами и каллиграфичными буквами. «Сборник английских сказок». На лице Аэморы засиял восторг, который даже не перекрыло смущение. Она разулыбалась, принимая из рук Билла свою книгу. Закладка находилась на середине, чуть-чуть виднелись узоры сказочного леса. Девушка и не вспомнила о том, что обычно оставляла ее в середине страниц, а не ближе к краю. — Билл, это… Спасибо! — она провела пальцами по корешку, снова ощущая рельеф узора. — Но откуда? — Я попросил твоих соседок по комнате. Сам когда-то лежал в лазарете, тут довольно скучно, — он усмехнулся, дотрагиваясь рукой до шеи. — Решил, что тебе это понравится. — О, не то слово, — закивала Аэмора, оставляя книгу на тумбочке. Скучная мебель сразу будто заиграла по-новому. — Еще раз спасибо. — Эми, я хотел тебе сказать… — он пододвинул табурет, стоявший неподалеку, и сел на расстоянии, позволявшем сохранять дружеский настрой беседы. Маккиф внимательно посмотрела на него, стараясь не выдавать своего волнения. Хотя, для нее это было крайне трудно. — Хотел извиниться. Девушка вскинула брови: ее голубые, и без того вечно удивленные глаза стали еще больше. Она надеялась, что речь пойдет не про бал. Про все, что угодно, но только не об этом. — За то, что я не проявил должной заботы, — он немного понизил голос, чтобы не дать остальным случайно услышать его речь. — Я видел, что с Рождества тебя что-то тревожит, но… повел себя эгоистично и даже не поинтересовался. Маккиф вздохнула, выпрямляя ногу, замотав головой: — Пожалуйста, не извиняйся! — она подалась вперед, выставляя ладонь, и затараторила, постоянно уводя куда-то глаза. — Ты же ни в чем не виноват. Тем более, у тебя, как у старосты, много дел, и если за каждым учеником следить и о каждом заботиться, ты только этим и будешь заниматься… — Я ведь говорю про это не со стороны старосты, а как друг, — он наклонил голову набок, сделав небольшой кивок. — И, может я что-то не так понял, но мне показалось, что ты расстроена по моей вине. Аэморе захотелось кивнуть, признавая правоту. Но ей категорически не нравилось это «по моей вине». Ну в чем он был виноват? В своих чувствах к Селестине? К тому, что был добр к самой Маккиф, из-за чего она успела привязаться к нему по-иному? Не по-дружески? Поэтому девушка снова замотала головой, отрицая. — Это не так. Просто произошло совпадение, и я ни с кем, кроме Мэриан, не хотела общаться. На лице Билла промелькнула слабая облегченная улыбка, но, как показалось Аэморе, все же не слишком довольная. — Но мы же все еще друзья? — девушка приподняла уголки губ вверх, наклоняя голову и заглядывая в глаза Уизли. Тот, закивав, улыбнулся чуть шире. — Конечно, Эми, конечно, — он несколько секунд смотрел в ее поблескивающие глаза, выдохнул и поднялся с табурета, ставя его на место. — Что ж, мне пора. Выздоравливай, мы тебя ждем. — До встречи, — благодарно кивнув, сказала Аэмора. Билл напоследок ей улыбнулся и повернул к выходу из лазарета. Девушка наконец смогла спокойно вздохнуть и лечь на спину, задумчивым взглядом упираясь в потолок. Она не услышала фразы, которой перебросились лежащие поодаль пациенты: — А что, у вас староста каждого навещает? — Не знаю, ко мне он не приходил.***
Март зазвенел хрустальными каплями, срывающимися с крыш и карнизов. Морозы перестали сковывать землю, и снег постепенно сходил. В воздухе чувствовался запах весны, запах новой жизни. А еще запах предстоящих экзаменов, от которого на ушах стояли не только пятикурсники, но и преподаватели. Аэмора днями из книг не вылезала, стараясь запомнить все, что нужно. Вроде как, выходило неплохо. Скоро, с приходом тепла, возобновятся тренировки по квиддичу, и отдыхать можно будет вовсе только во сне. Занятия по ЗоТИ с Биллом продолжались весь февраль, но в марте, скорее по настоянию Маккиф, прекратились. Точно так же, как и уроки рисования. Но переживать об этом времени не было. В какой-то степени, Аэмора была рада возобновлению дружбы с Биллом (которая, по правде говоря, официально и не прекращалась), но ей не то чтобы нравилась висевшая в воздухе неопределенность, невысказанность при каждой их встрече. Уизли будто по-другому вел себя, и Маккиф это списывала на то, что он не мог понять, как выстраивать взаимоотношения с Селестиной. Последняя проявляла удивительное терпение, ведь после редких прогулок не получала долгожданное предложение начать встречаться. И обсуждала это с подругами. И питала неприязнь по отношению к Аэморе, с которой, на ее взгляд, Билл проводил даже больше времени. Но открытые вопросы было задавать не в ее стиле, а на известные «крючки» Уизли все никак не хотел подцепляться. В конце концов Селестина стала раздражительнее обычного и с трудом сдерживалась, чтобы не рявкать даже на задающих вопросы любопытных подруг. Поход в Хогсмид был глотком свежего воздуха. Мэриан и Аэмора держали путь в городок, за ними на середине пути увязались Майкл и Ксандер. И если первый проявлял к своей избраннице вполне понятный интерес, то второй, стараясь каким-то образом сблизиться с Маккиф после продолжительного затишья, у той вызывал вопросы. И напряжение. Но о своем недовольстве она говорить не решилась, чтобы не обидеть его без причины. Четверка завернула в «Три метлы» и сразу заняла широкий стол недалеко от входа. Майкл и Ксандер уточнили желания подруг и встали в длинную очередь за заказами, а в это время Мэриан придвинулась ближе к Аэморе. — Ты очень натянута. Тебе неприятен Ксандер? Маккиф вздохнула, поджав губы, и прищурилась. — Не неприятен, а просто… — она глубоко вздохнула, — просто он мне не нравится. Мэриан на пару секунд отвела взгляд, а затем снова вернула его подруге. — Понимаешь, я даже сначала обрадовалась, что у нас как-то все начало получаться. Он ведь вежливый, обходительный, но… Я не могу. Я воспринимаю его только как хорошего друга. И не знаю, как сказать ему, чтобы он не делал… — она неопределенно повела рукой, — вот этого всего. Спустя пару секунд молчания Райдер слабо улыбнулась, как бы поддерживая растерянную Маккиф. — Я тебя понимаю. У меня была такая же ситуация. Только со мной. Знаешь, пока я не поступила в Хогвартс, то параллельно с обучением магии дома ходила в маггловскую школу. Там мне понравился один мальчик. Очень понравился. Он был такой, знаешь, — она прищурилась, смотря куда-то вверх и вправо, — правильный. Очень галантный, вежливый, умный. И шутил неплохо. И даже начал проявлять ко мне знаки внимания! Я тут подумала: ну все, это мой час! Набралась смелости, призналась ему в нужный момент… А он сказал мне, что заигрывал со мной из скуки. И меня в качестве девушки не рассматривал. На последних словах она скорчила лицо, передразнивая его. Аэмора в ужасе закрыла рот рукой. — Мне жаль, Мэриан! — Да брось ты! — отмахнулась девушка. — Это все в прошлом, во-первых. А во-вторых, я его не виню. В конце концов, то, что я ему не понравилась, не делает его плохим человеком. Но отказать можно было более тактично. И в-третьих, у меня все сейчас складывается как надо. Маккиф улыбнулась и поблагодарила подругу объятиями. Мэриан как всегда была права. В конце концов, из-за того, что Аэмора аккуратно объяснит свои чувства, точнее их отсутствие, мир не рухнет. Наверное. Но сделает она это точно позже. В более благоприятной обстановке. Девушки переключились на другую тему и провели время за обсуждением чего-то отвлеченного до прихода парней. Вскоре на столе оказались кружки сливочного пива и четыре черничных кекса на тарелке. Ребята увлеченно стали о чем-то беседовать и просидели в кафе до глубокого вечера, а затем вернулись в Хогвартс. Однако Мэриан и Майкл решили немного задержаться, пообещав, что успеют догнать, поэтому Аэморе и Ксандеру пришлось идти вдвоем. Почти всю дорогу царило молчание. Весенние поздние сумерки начали укрывать небосклон, в вышине которого уже перемигивались звезды. Засиял белесый серп месяца. Пахло свежестью и мокрой землей. Аэмора иногда, навострив уши, слышала, как прерывалось дыхание Лабеля, будто он собирался что-то сказать, и ждала, чтобы слова наконец вырвались, но этого не происходило. Маккиф чувствовала тяжесть в грудной клетке, уже предвещая чувство вины, которое захватит ее после того, как она скажет все, что хотела. Она раз за разом старалась напомнить себе, что упрекать себя здесь совершенно не за что, но сердце все равно стучало быстрее в предвкушении неприятного эпизода. Они вошли в замок, поднимаясь по лестницам, храня молчание и совершенно забыв о Майкле и Мэриан. Возле развилки они остановились, отойдя к окну. — Аэмора… — Ксандер… Они начали разговор одновременно, одинаково смущенно засмеялись и перевели взгляды в разные стороны. Девушка кивком головы показала свое внимание. — У меня есть к тебе разговор, — он замолчал, пару секунд посмотрел на Аэмору и снова отвел глаза. У него в груди что-то затрепетало от волнения и эйфории, до дрожи в кончиках пальцев. У нее — от сочувствия и желания поскорее убежать. — Я долго об этом думал, и пришел к выводу, что… Ты мне нравишься, Аэмора. В ее голове будто что-то лопнуло, заполнило нутро жалостью и злостью на себя. Она стояла с широко открытыми глазами, которые начали покрываться глянцем слез, и ничего не могла даже вымолвить. Не зная, как дышать, как говорить. Как выразить то, что на самом деле лежало у нее на душе. Внутри нее все разрывалось от сочувствия к нервно перебирающему пальцы парню, часто и тяжело дышавшему. — Я не прошу у тебя ответа, я просто считаю, что ты должна знать. Аэморе становилось плохо от мысли, что она могла перечеркнуть все одной фразой: «Ты мне нравишься, но как друг». Она ни за что бы не хотела услышать ее от того, к кому могла бы прийти с тем же светлым и всепоглощающим чувством любви, которое в ней расцветало. Она встречала неправильных людей на своем пути, которые причиняли ей боль. И как тоскливо становилось от осознания того, что Аэмора сейчас была тем самым неправильным человеком. — Я… — попыталась выдать она, но голос предательски задрожал. Она из последних сил держалась, чтобы не начать плакать и не испугать и без того напряженного Ксандера. — Я не могу ответить сейчас. Я не определилась, Ксандер. Он быстро закивал головой, с внутренним ужасом замечая, как глаза у девушки чуть заметно покраснели. — Конечно, я все понимаю. Я буду ждать твоего ответа. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Развернувшись, Аэмора торопливо пошла по коридору к гостиной. Глаза начали зудеть, но слезы так и не сорвались, застывая где-то на подходе. Девушка, едва завернула за угол, сделала глубокий вдох и выдох, успокаивая себя и стараясь воззвать к голосу разума. Она просто думала об этом слишком много, очень устала, поэтому и повела себя столь эмоционально. Ей просто требовался отдых. Почувствовав себя лучше, она отправилась в гостиную. Ей требовалось хорошо выспаться. Завтра снова будет долгий день.***
Наступила пятница, двадцатое число. А это значило, что у Аэморы будет самый радостный день за последний месяц. Ее день рождения. Она встала немного позже обычного, позволив себе проваляться в кровати лишние десять минут. К своему удивлению, получила от соседок по комнате и еще нескольких сокурсников поздравления, а затем спустилась в Большой зал. Она была в предвкушении — какой сюрприз устроят ей друзья? Перебирая в своей голове многочисленные варианты, она вошла в помещение и сразу окинула его взглядом. Толпа учеников рассаживалась за столы, но своих она не могла разглядеть. И только когда в голове появилась мысль развернуться, за ее спиной послышался голос: — Сюрпри-из! Обернувшись, Аэмора с удивлением увидела перед собой Мэриан и Майкла с гигантской красной коробкой почти во весь рост и Ксандера с букетом ромашек. Ее лицо начало почти светиться от удивления и восторга. — С днем рождения, Эми! — выкрикнули все трое, привлекая внимание едва ли не половины Большого зала. Некоторые даже привстали с мест от любопытства: что же находилось в огромной коробке? — О-о, спасибо! — она поочередно крепко обняла каждого. — Это от нас, — Ксандер, стараясь держать лицо, вручил ей букет, перевязанный голубой лентой. Аэмора с наслаждением вдохнула запах цветов. — Они чудесные! Но откуда? — Майкл смыслит в неувядающих цветах, — с гордостью произнесла Мэриан, взглянув на улыбающегося когтевранца. — А теперь смотри, что здесь! Она указала на коробку. Аэмора с трепетом подошла к ней, развязала золотистый бант, сняла крышку и чуть не задохнулась от восторга: на белой оберточной бумаге лежала метла. Новенькая. Деревянная. Метла. Прижав обе руки ко рту, она засмеялась, почти визжа от радости. Позади прокатился удивленный шепот. — Мерлиновы кальсоны! — видя перед собой гладкое древко, аккуратные веточки и гравировку, она замотала головой. — Быть этого не может, я сплю! — Нет, милая, это не сон! Это «Нимбус-1700» специально для ловца Гриффиндора! Тем более, сегодня у вас первая тренировка! Рассыпаясь в благодарностях, Маккиф сгребла всех в охапку вместе с ромашками, смаргивая слезы радости. — Но как вы ее достали? — На самом деле, мы это сделали еще на Рождество, — признался Майкл. — Мэри сказала мне, что ты давно хотела ее. В зимний сезон на метлы действует скидка, мы понемногу сложились, и вот… — Вы просто чудо, ребята! — девушка обвела взглядом всех троих. Мэриан довольно улыбнулась, Майкл даже приосанился, а Ксандер отвел взгляд. — Спасибо вам огромное, это… Это одно из лучших событий моей жизни… — Мы рады, что ты счастлива, милая Эми, — лучезарно улыбнулась Мэриан. — Ну, давайте завтракать! Уроки никто не отменял. — А жаль, — вздохнул Майкл. Так, положив букет с ромашками и метлу, друзья уселись за стол.***
Мэриан была права: сегодня должна была состояться первая тренировка сборной Гриффиндора. По мнению мадам Трюк и капитана сборной, погода была достаточно теплой, чтобы начать занятия. Аэмора вышла из раздевалки полной энергии, которую дарила ей новая метла. Ей не терпелось поскорее опробовать ее в деле, почувствовать наконец после долгого перерыва ветер, запутавшийся в плаще и волосах, почувствовать силу и простор воздуха. Кронос Рич поздравил девушку с днем рождения и новой метлой, а затем начал тренировку. Все происходило, как и до Рождества: отработка маневров, полетов. Вратари защищали кольца, загонщики отбивали бладжеры в цели, а ловцы — ведущий и пара запасных — выполняли прохождения импровизированной полосы препятствий на скорости. Аэмора была в восторге от «Нимбуса» и его скорости. Когда наступил небольшой перерыв и члены сборной летали в свободном порядке, девушка устремилась вперед, наворачивая круги по полю и подлетая высоко, набирая скорость, от которой у нее свистело в ушах. После резкого снижения у нее немного кружилась голова, но все это было ничем по сравнению с чувством эйфории и адреналином, гонящим кровь по венам. Тренировка прошла великолепно, и все члены команды, включая самого капитана, вернулись в раздевалки в хорошем настроении. Бекки Купер, одна из действующих загонщиков, с озадаченным видом вошла последней. И, на секунду вынырнув из размышлений, оповестила свою подругу, охотницу: — Там возле двери Билл Уизли отирается, — почти буднично произнесла она. Аэмора едва заметно вздрогнула, застегивая кофту на молнии, и не смогла не перевести взгляд на лица девочек. Которые почему-то посмотрели на нее в ответ не очень доброжелательно. Она, тихо вдохнув, закинула на плечо сумку с формой, взяла метлу и вышла из раздевалки, молясь, чтобы его не было. Распахнув дверь слишком широко, девушка тут же услышала сдавленное «Ау!», и ее лицо вытянулось в осознании действия. Сразу же закрыв ее, Аэмора посмотрела в ту сторону, откуда доносился звук, и к***
Начинался апрель. Волнение всех старшекурсников Хогвартса было почти физически ощутимым. Ученики пропадали в библиотеках, посещали дополнительные занятия, постоянно готовились. Почти ни у кого не было времени на что-то кроме учебы, приемов пищи или сна. Аэмора чувствовала себя несколько опустошенно, но старалась выкраивать время для встреч с Мэриан. То же самое делала и подруга. Они, когда выдавались менее загруженные часы, сидели в Большом зале за учебниками, иногда совмещая обед и учебу. Обе были порядком вымотанными, но старались дарить друг другу заботу и тепло, чтобы общение выдавалось только в радость. Дополнительная нагрузка — тренировки по квиддичу. Пусть матч Гриффиндор-Когтевран должен состояться только в конце третьей недели мая, Кронос все свободное от учебы время посвящал придумыванию новых стратегий. Через месяц Пуффендуй должен сыграть против Слизерина, поэтому и сборная Барсуков готовилась усиленно. Мэриан, хоть и была запасным игроком, тоже посещала все тренировки, чтобы в случае чего не подвести команду. В общем, на взводе под конец учебного года были все. Почти ни с кем, кроме лучшей подруги, Аэмора не общалась. Случались лишь короткие разговоры с Майклом, когда они пересекались, с Биллом или Ксандером. О последнем Маккиф все еще беспокоилась, так как не могла заставить себя дать однозначный ответ. Она прекрасно видела его ожидание, тяжесть неопределенности, но не могла представить, как будет говорить это в лицо. Девушка могла бы написать письмо, но это казалось ей просто нечестным и неуважительным. Даже каким-то мелочным. Поэтому она продолжала неосознанно тянуть время. Но, проснувшись однажды утром, Аэмора поняла, что подобное продолжаться больше не могло. Эти мысли весь день роились в ее голове, заглушая все остальные. Ведь если она по-настоящему уважала Ксандера, то должна была это сделать. И вот, наконец представился подходящий момент. В четверг у Гриффиндора и Когтеврана всегда было окно в середине дня. Поэтому девушка, отправившись в Большой зал, надеялась, что найдет Ксандера. Она не ошиблась: тот сидел рядом с другом за книгой по нумерологии и находился в задумчивости. — Привет, Майкл, Ксандер, — она улыбнулась парням и перевела взгляд на последнего. — Можно с тобой поговорить? Не здесь. Она заметила, с каким волнением он кивнул, переглянулся с другом, ободряюще подмигнувшем ему. Когтевранец поднялся с места и проследовал вместе с девушкой к выходу из Большого зала. Коридоры были наполовину пусты, и подростки некоторое время шли в молчании, преодолевая поворот за поворотом. В конце концов Аэмора вздохнула, повернувшись к окну и глядя на зеленеющую природу. — Я правда, не знаю, как начать об этом говорить, — призналась она, чувствуя, как тяжесть в груди мешала ей дышать. Ксандер оперся бедром на каменный подоконник, внимательно ее слушая и потирая от волнения пальцы. — В общем, Ксандер, я много об этом думала и решила, что… Что могу дать тебе однозначный ответ. Аэмора уже злилась на себя из-за того, что ограничивалась общими и растянутыми фразами. Но, сделав наконец глубокий вдох, посмотрела в глаза шестикурснику: — Ты очень хороший человек, один из самых лучших, кого я встречала, — она едва ли не со скрежетом зубов видела, как в его взгляде что-то начинало тускнеть от осознания. — Я не могу представить себя твоей девушкой. Для меня ты очень хороший друг, Ксандер. По его частому морганию и поджатым губам Маккиф поняла, что он ждал другого ответа. А Ксандер думал о том, что подсознательно к этому готовился. — Прости меня, пожалуйста, — как можно мягче произнесла девушка. Ее голос едва слышно задрожал. — Я не могу ничего с этим поделать. — Конечно, я… Я понимаю, — он кивнул, переводя до ужаса пустой взгляд в окно. В нем клокотало разочарование, обида. И они захлестывали с головой, перекрывая смирение. Тихое пламя внутри разрасталось до размеров пожара, который он изо всех сил сдерживал. — За тобой уже наверняка кто-то давно ухаживает. Билл Уизли, например. Он не смог скрыть едкость в голосе и даже дал себе мысленный подзатыльник за такую реакцию. Но голос разума был заглушен все тем же огнем отвергнутых чувств. — Это не так, — на удивление твердо, с долей удивления и обиды, сказала Аэмора. Она сама задышала чаще, и внешний кончики ее бровей поползли вверх. — Пожалуйста, не говори о том, чего не знаешь. — Но это видят все! — он старался отвечать спокойнее, но все же не удержался от восклицания. — Как ты думаешь, почему он не встречается с Вудэм? — Потому что ему нужно время для серьезного шага, — упорствовала девушка. — Ну конечно! Ты отрицаешь очевидное, а я очень наивен, раз на что-то надеялся. И сейчас выставляю себя полным идиотом, говоря об этом! — он запустил руку в светлые волосы, взъерошив обычно аккуратную прическу. — Да и во мне уж точно больше решительности, чем в том же Уизли. — Прекрати! — не выдержала Аэмора. Ее глаза от негодования стали еще ярче и светлее. Она сделала шаг вперед, поднимая голову и глядя прямо на когтевранца, немного опешившего от такой реакции. — И не смей больше ничего говорить об этом. Поджав губы, она быстро пошла по коридору и вскоре скрылась из виду. Ксандер глубоко вздохнул, закрывая руками лицо. — О Мерлин, я все испортил… Где-то за окном весело щебетали птицы.
