ʙʟᴏᴏᴅ ʟɪᴋᴇ ʟᴇᴍᴏɴᴀᴅᴇ

— Допустим, я вам верю… Присаживайтесь.       Дамблдор, в белой мантии, в золотом сиянии лучей закатного солнца, облачённый в пелену молчаливой доброты, указал на кресло с высокой спинкой. Словно сошедший со страниц детской сказки, мёртвый волшебник оживлял, обволакивал в голубизну своих глаз призрачный мир вредноскопов, солнечных часов, жемчужных зелий и высокого неба цвета клубники. Он был совсем рядом, руку протяни, а всё равно не достанешь. — Я постою.       В мгновение этот мир затрещал диссонансом, словно по ошибке вычеркнули бемоль или уронили кружку на малую октаву. Покатился и накренился, золотая клетка с фениксом закачалась, птица пробудилась и захлопала крыльями, желая взлететь в кровавое небо и запеть прощальный реквием.       Замерло солнце, прислушался вредноскоп. Он загудел протяжнее, громче, настойчивей… Голубизна глаз задохнулась, вспыхнула словно молния и погасла, остановившись на ней. Этот мир раскалывался, разбивался волнами о коралловый риф и тихо тлел в её чёрных, лишённых блеска глазах, молчаливо глядящих на Директора. Вредноскоп затрещал пуще прежнего. Дамблдор скосил на него глаза: хрустальная сфера потемнела, заволокло дымом смутные тени, и устройство умолкло, так и оставшись почерневшим и растерянным. — Это…интересно, — снова сказал Директор, борясь с повисшей тишиной.       Он вынул из неровной стопки бумаг чистый пергамент и сел за стол, взяв перо. Стал писать. Медленно, аккуратно, изредка поглядывая на девчонку перед ним из-под седых бровей. Она стояла неподвижно, с пустой безмятежностью на лице. Портреты в тяжёлых рамах, что спиралью смещались вверх до потолка, поворачивали свои нарисованные головы, перешёптывались, то и дело оставляя холсты пустыми, отбросив чопорные изъяснения и заглядывая друг другу через плечо. — Вечно приводит сюда каких-то оборванцев! — кряхтела старуха в остроконечной шляпке поверх седых волос, — Чего уставилась?       Первым бросалось в глаза лицо этого человека. Так иронично похожа на эльфа, воспеваемого кельтами в легендах — красивого, бледнолицого, с острыми ушами и чёрными глазами. Медленно растекалось по этому лицу розовое небо, тяжёлые тени залегали в провалах глазниц и щёк. Она склонила голову, отвечая на пристальный взгляд Директора, и вторая половина её лица, спрятанная в тени косых лучей, осветилась солнцем. С синяка под левым глазом, скользнув по счёсаной щеке и сбитой переносице, он оценивающе оглядел её одежду, не сомневаясь — чёрная, чтобы скрывать пятна крови на ней. Но несоразмерно большая, поношенная и грязная; широкие джинсы порваны на коленях, подолы их срезаны — наверняка, этими лоскутами перевязывали открытые раны.       Много ли нужно доверия этому человеку? Дамблдор вспомнил первую фразу, что она произнесла, войдя — удивительно, каким способом? — в его кабинет.       Я знаю, как убить Тома Реддла.       Такими были её слова. И твёрдая уверенность в них заставила Дамблдора невольно встать с кресла, оторваться от дел насущных, связанных с началом учебного года, и вглядеться в неожиданного посетителя.       Убить Тома Реддла. Горько на вкус.       И метко, в самое сердце — попадание лучше некуда, пробирая импульсом чего-то неясного…чего-то, похожего на заветную цель. Избавиться от назойливой, противной, свербящей в мозгу мысли, даже вопроса: а есть ли иной способ уничтожить Волан-де-Морта, как если не убить? — Объяснитесь, — Дамблдор принял её негласное предложение, — Кто вы, откуда, и зачем пришли именно ко мне?       Она сделала шаг к нему, лицо оставалось таким же безмятежным, словно она была всего лишь фантасмагорией из его сна, чем-то необыкновенным — всё в ней противоречило и одновременно перекликалось со смыслом её слов, что Дамблдор вслушивался в каждое, подгоняемый этим странным ощущением всё ближе и ближе к самой сути. — Не вижу надобности отвечать на первые два вопроса, пока вы не услышите ответ на третий. Я пришла к вам, потому что вы единственный, кого Том Реддл боится. Вы — хорошее, и моё единственное преимущество перед ним и, насколько мне известно, вы тот, кто сильнее всех хочет от него избавиться.       Дамблдор покачал головой. — Боюсь, избавиться — не то слово. — Вы всё правильно услышали.       Напротив, утро Дамблдора выдалось поистине хорошим. Ведь он уже достаточно стар, чтобы подобное замечать. Начиная от чашки чая и заканчивая письмами от родителей, что к началу учебного года всегда в красках описывали то, чего не хватает Хогвартсу в общем и ему, Дамблдору, в частности — всё в этом дне обещало быть таким, как надо. Как обычно. На обеде он всерьёз озаботился прочностью столов в кабинете Зельеварения, исходя из рассказа матери одного пятикурсника — якобы в прошлом году из-за шаткой ножки зелье пролилось из котла и испортило его мантию. Профессор Слизнорт, однако, не подтвердил и не опроверг этого замечания. Дамблдор заручился его обещанием проверить каждый стол до единого. Следом, после обеда, вернулся в кабинет. Дамблдор не сказать, чтобы сохранил утреннее воодушевление. Писем от родителей осталась тугая стопка и его обрадовала одна циничная мысль — родители-маглы в большинстве своём не пользуются совиной почтой. Иначе стопка была бы в два раза шире.       Он снова вернулся в кресло, поставил на стол кружку с чаем из можжевельника, и взялся за перо. Казалось, фантазия и вдохновение, с какими он отвечал родителям каждый год, в Дамблдоре неиссякаемы. Но это было далеко не так. Кончик пера завис над пергаментом. Директор смежил веки.       Но как раз в тот момент, когда солнце уже клонилось к закату и близилось время ужина, его прервали. Камин в дальнем углу его кабинета ожил. Вспыхнуло зелёное пламя, облизывая каминную решётку и стены вокруг. Столп пепла взметнулся в воздух.       Тогда тут и появилась чудна́я — грубо, фамильярно, но Дамблдор иного слова не отыскал — девчонка. На вид не старше двадцати, копна волос топорщится, с лицом безучастным, как у манекена. Он от удивления встал на ноги. Она подошла к нему ближе, тогда веки её дрогнули, а губы разомкнулись — девчонка сказала, что знает способ убить Тома Реддла и молча стала следить за его реакцией.       Дамблдор опустился обратно в кресло и рассудил здраво: во-первых, в Хогвартс и через сеть летучего пороха невозможно попасть со злым умыслом в мыслях. Во-вторых, вопрос, почему она пришла именно к нему, казался излишним. Орден Феникса потому и создан был, ибо вопрос, как избавиться от Тома Реддла, интересовал очень многих.       Дамблдор на мгновение действительно поверил. Как никак, судьба преподносит свои дары порой самым необычайным способом. Он сощурился, не отыскав в глазах напротив подвоха, и сказал: — Мой ответ прост: я должен выслушать ваше предложение перед тем, как соглашусь на него.       Она повела плечом. — Буду думать, что вы согласились избавиться, — не дав места его возражениям, она продолжила, — У меня есть основание полагать, что Том Реддл создал крестраж.       Дамблдор против воли поднялся с кресла. Во второй раз. Лицо его стало непроницаемо, лицо же девчонки оставалось безмятежным. — Выслушайте мою историю, Профессор, и тогда, — она то ли сделала паузу, то ли запнулась, — Тогда вы сможете объективно посмотреть на моё предложение.       Дамблдор повторно указал ей на одно из кресел напротив его стола и снова улыбнулся: — Мне будет проще, если вы сядете.       На этот раз она села. Как-то даже неестественно ровно, распрямив плечи и почти не дыша. Дамблдор тоже вернулся на своё место и взялся за перо. — С вашего позволения, я буду записывать, — предупредил он, не уточнив, что именно будет записывать. Наверняка, если судьба решила настолько круто изменить свой ход именно сегодня, нельзя упускать ни единого слова, что сорвётся с губ чудной девчонки. — Я твёрдо убеждена, что Том Реддл создал крестраж. И не один.       Несколько лет назад мой друг был сильно обеспокоен тем, что происходит здесь уже немало времени. Его приводили в ужас те деяния, что совершал Волан-де-Морт и его сторонники… Скажем так, мы хорошо понимали, что не сможем одолеть Волан-де-Морта, — глаза девчонки замерли неподвижно, — Мы искали один способ за другим, как бы достать его…мы знали, что его влияние не меньше, чем сила. Моего друга это выводило из себя…знаю, вам может быть непонятны его чувства, но я и не прошу их понимать. Напротив…я сказала ему, что одолеть Его своими силами у нас не выйдет, и он вскоре согласился со мной. Я предложила пойти окольными путями и отыскать слабости Волан-де-Морта — что-то, что могло хотя бы намекнуть нам, в каком направлении стараться.       На самом деле, и тут мы ошиблись. Не буду вдаваться в подробности, лишь скажу, что на мысль о крестраже нас навело неожиданное преимущество Волан-де-Морта. Преимущество, некая способность, как если бы невероятная удача, а именно то, что он всегда был в центре событий и сколько бы ни гибло вокруг него, он оставался жив. Понимаете, Профессор, мы уцепились за это. Суть в том, что такие как он — те, кто имеют непомерную власть и, пусть даже силу, достаточно умны, чтобы не попасться.       А он попадался и не раз. Даже мы, оторванные от событий, смогли узнать его имя. Но его действия не смягчились, политика не была направлена на сокрытие его личности. А значит, даже зная его в лицо, мракоборцы не смогли бы его убить. — Вы хотите сказать? — нахмурился Дамблдор, перестав писать, — Что вас смутило его… — Бесстрашие, — нашлась со словом девчонка, — Его уверенность: то, что он ни капли не изменил вектора своих действий. Верьте или нет, но мы оба чувствовали, что кто-то, вроде Волан-де-Морта, никогда бы не жертвовал осторожностью. Чтобы держать эту власть в своих руках, он не мог быть настолько беспечным. Он должен был заручиться самой прочной гарантией, что его планы будут исполнены в точности, и что он доживёт до абсолютно чистокровного общества. — И эта гарантия — крестраж? — поднял брови Дамблдор, улавливая суть чужого рассказа. — Крестраж — сильно сказано, — отрезала она, — Пальцем в небо, если честно. Но и времени у нас было достаточно, чтобы проверять теорию за теорией…о крестражах мне и моему другу стало известно не так давно. И мы тут же начали узнавать о теме поподробнее…в какой-то момент мы решили, что игра стоит свеч, и отправились проверять эту теорию. Сама суть сотворения крестража отвечала личности Тома Реддла…скажем так, он не чурался убийств и был достаточно силён, чтобы создать даже несколько…       Она замолчала, опустила помутневшие глаза себе под ноги, о чём-то задумавшись. Словно отыскав на его ситцевом ковре ответы, девчонка продолжила: — Мы ничего не знали о Томе Реддле, кроме его имени. Ни как он выглядит, ни о его родителях, друзьях и прочем…только факт, что он ни того, ни другого не имел, сдвинул нас с мёртвой точки.       Дамблдору показалось, что она слукавила. Но права требовать от её рассказа большего ему не представлялось: то, что она рассказывала, было правдивым и не лишённым логики, а найти, в чём именно нестыковка, пока оставалось невозможным. Судьба решила сыграть с ним дурную шутку. Определённо. Дамблдор совершенно поменялся в лице, и спросил совсем не то, что было нужно: — Что послужило причиной ваших…ранений? Я могу узнать хотя бы это? — прибавил он, склонив голову. Девчонка подняла на него глаза, не менее странные, и, словно не заметив его слов, медленно сказала: — Эта мысль о крестра… — Я задал вопрос, — оборвал её Дамблдор. — И вы получите на него ответ, когда я закончу. Если не хотите знать, чем закончится мой рассказ, то перейдём сразу к делу. Но мне показалось, что разъяснения будут не лишними.       Дамблдор потёр переносицу. Смешанные чувства одолевали его. С одной стороны, он ощущал правду, даже не пользуясь легиллименцией, ведь тогда рисковал оборвать доверие чудно́й девчонки к нему. С другой — то, о чём она говорила, казалось невероятным.

Немыслимым.

…только потому, что он сам ни раз засыпал и просыпался с теми же мыслями, тернистый путь которых вёл к тому, о чём она сейчас говорила.       Однако, не это его насторожило. Она вела себя так, будто знала его. Но даже найдя эту нестыковку, Дамблдор не смог объяснить невиданное ощущение, застрявшее комом в горле. Несмотря на безграничное терпение, которое показывала девчонка, он решил его не испытывать: — Хорошо, я готов выслушать всё, что вы задумали мне рассказать.       Девчонка продолжила: — Мы узнали, что он убил своего отца, когда отправились по местам, где были совершены, скажем так, необычные преступления: люди якобы умирали от сердечных приступов, до этого будучи здоровыми. Что, если это не действие непростительного заклятия?       Тогда план казался размытым, но вскоре мы узнали о смерти одного мужчины и его родителей. Если вам будет угодно, перейду ближе к сути: так мы вышли на пропавший перстень Мраксов и поняли, что это его крестаж. По моим соображениям, он находится где-то в районе деревни Литтл-Хэнглтон, имя того мужчины было Том Реддл…старший. Семью, вероятнее всего, убил его сын, а перстень — очень дорогую вещь, сделал крестражем посредством их убийства. — И вы…я всё равно не могу понять, как вы поняли, что перстень — это крестраж? — нахмурился он. — Да никак, если бы после этого открытия Том Реддл со своими приспешниками не схватил меня и не обвинил в краже какого-то предмета, который он решил не называть.       Она сказала это до того прямо и просто, что Дамблдор удивился — они говорят об одном волшебнике или о двух разных? — Я могу лишь предположить, что перстень Мраксов — его крестраж. Также я уверена, что у него их несколько — ведь иначе для чего Волан-де-Морт схватил меня и пытался узнать, украла я его вещь или нет, если перстень мы не трогали? Какая-то иная вещь, что ему принадлежала, была украдена, и он, подозревая, что я знаю его секрет — опять же, это предположение — вынудил меня её искать. Я не буду оправдываться. Если вам интересно, я согласилась отыскать то, не знаю что, ценой собственной жизни — я дала Непреложный обет.       Тут девчонка вытянула к нему правую руку и закатила грубый рукав кофты по локоть. Дамблдору хватило одного взгляда на изуродованную кожу её предплечий и въевшуюся в неё Чёрную метку, чтобы получить ответы на недавние вопросы. Он прикрыл глаза, потёр переносицу и откинулся на спинку стула — впервые он выражал свои эмоции настолько прямым образом. — Мне удалось сбежать, — она спустила рукав и изогнула губы в кривом подобии улыбки, — Я могу рассказать, как, если вам интересно…это и послужит вам ответом на ваш вопрос. — Не нужно, — вставил Дамблдор, переведя взгляд от её лица на бескрайнюю благодать чёрного озера, которую было видно сквозь высокие остроугольные окна его кабинета. Солнце укрылось за сенью Запретного леса, бросив последние, кроваво-красные лучи на синюю гладь, едва осветив безликие сумерки.       Дамблдор почти позабыл, что его внимания ждёт странный человек напротив, засмотревшись на умиротворение природы. Как давно он не был на солнце, не купался в его лучах, и как давно не чувствовал запаха цветов, просидев всё лето в своём кабинете? Пожалуй, самое время проветриться. — Вы пришли ко мне, потому что теперь Том Реддл ищет вас? — он нехотя отвернул лицо от окна, — Вы дали Обет и теперь желаете отыскать крестраж…но не было ли условием Обета, что вы должны принести его непосредственно его владельцу?       Внезапно девчонка хохотнула, обнажив зубы. — Я не понимаю, что смешного? — нахмурился Дамблдор. — Ну что за бесстрашие? — со странным весельем спросила она, — Том Реддл не боялся моего предательства, потому что мнит себя бессмертным и всесильным — лучшее доказательство того, что крестражи существуют. Именно его уверенность в собственном могуществе помогла мне сбежать. Когда он заставил меня дать Обет, одна его преспешница тоже спросила его, должна ли я доставить ему его вещь. И знаете, Профессор, что он ответил? То, что к тому моменту я хоть костьми лягу, но принесу её по своей воле.       Мне лишь свезло сбежать до наступления этого момента…скажем так, рано или поздно я действительно могла бы сделать всё, чтобы исполнить клятву. Но вы не беспокойтесь за меня. Я пришла вам сказать, что знаю, какие ещё предметы могут хранить в себе его душу…пока я была в его рядах, я многое выяснила. Боюсь, что у меня нет времени вдаваться в подробности, но теперь вы смело можете записать всё, что я вам скажу. Профессор, пожалуйста, — попросила она, — запишите и проверьте всю информацию, которую я вам дам.       Дамблдор решил так и поступить. В словах девчонки не было ни лжи, ни свирепой уверенности. Пускай он не собирался ей доверять, но она вошла в Хогвартс с благими намерениями. Иначе быть не могло.       Он записал под её диктовку несколько предметов, и подчеркнул только три из них, как самые верояные. — Том Реддл очень гордится своим «чистокровным» происхождением и тем, что он змееуст, — объяснила она выбор последней вещи, — Думаю, что медальон — для него ценная вещь. А значит, вполне себе может быть крестражем.       Когда они закончили, наступил вечер. Его феникс спал, портреты бывших Директоров устали перешёптываться, и только вредноскоп всё гудел и гудел, нарушая тишину. Дамблдор поднялся со своего места, обошёл стол и взмахом руки зажёг все свечи в кабинете. Девчонка пристально за ним следила, будто ожидая от него…чего-то. Дамблдор больше с ней не заговорил. Он вынул из складок мантии палочку, вслед за ее взмахом открылась фарфоровая ниша с Омутом памяти, и он, раздумывая над словами нежданного гостя, стал поочерёдно перемещать свои мысли в жемчужную гладь Омута.       Что у него было на руках? Только подтверждение его собственных догадок от человека, что только чудом спасся от Волан-де-Морта…или от человека, что нашёл способ проникнуть к Хогвартс, задумав дурное.       Но тогда зачем ей наводить Дамблдора на ложный след? Если девчонка действует по чьей-то указке, зачем ей так рисковать? Зачем она показала метку Верховному чародею Визенгамота? Не с тем ли, чтобы отыскать у него защиту и получить гарантию, что детище её и её друга не умрёт вместе с ней?       Не отрываясь от своего занятия, Дамблдор спросил: — Где ваш друг? — Он мёртв, — раздался голос за его спиной, — Не нужно его жалеть, он бы предпочёл смерть тому пути, по которому пошла я.       Он направил ленту мысли, в которой хорошо запечатлел её лицо, в Омут, и вернулся за свой стол. Девчонка непрерывно следила, как он берёт чистый пергамент и начинает методично писать. Она поняла, что его посетила новая идея, и поднялась с кресла, неустойчиво покачнувшись. — Вам не плохо? — осведомился Дамблдор. — Я могу идти? — девчонка подбоченилась, — Я найду к вам дорогу, когда смогу выяснить что-нибудь ещё. Он удивлённо поднял голову. — Вы собираетесь продолжить поиски, несмотря на угрозу?       Она помедлила. Или замешкалась, если эти слова как-то на неё повлияли. — У меня осталось не так много времени. Если Волан-де-Морт, вместо того, чтобы меня убить, вынудил искать, значит он видел во мне того, кто действительно найдёт…и я найду, Профессор, и помогу в этой войне всем, чем смогу.       Дамблдор замер и окончательно принял своё решение: — Сядьте и выполните то, что обещали в начале — расскажите кто вы и откуда.       Она вернулась в кресло и сухо ответила: — Откуда я, говорить не буду, и если хотите честности, своё настоящее имя я не назову.       Многого Дамблдор и не ждал от Пожирателя Смерти, что посмел предать своего хозяина. — Сколько вам лет? — задал он безобидный вопрос. — Восемнадцать. — Сколько вам осталось жить…какой срок вам дал Том Реддл на поиски? — Я умру через четыре месяца.       Дамблдор снова поднял на неё глаза. Мало времени. Но если Том Реддл был уверен в том, что девчонка найдёт его крестраж, значит…значит она знает больше, чем говорит. Дамблдор закончил писать письмо, отложил перо в сторону и сложил ладони перед собой в замок. — Вот что получается, мисс, — улыбнулся он, — Вы — мой единственный источник информации, позарез мне необходимый… Вы знаете достаточно, умеете, я думаю, тоже. У вас мало времени, но вместе, — он выделил это слово, — Мы, думаю, успеем отвратить вашу смерть. — К чему вы клоните? — она поменялась в лице, её тёмные брови съехали к переносице. — Всё просто: я не допущу вашей преждевременной смерти, — сказал Дамблдор кротким тоном, — А чтобы её не допустить, я не могу отпустить вас…у вас есть родственники? — Нет, — нехотя ответила она. — Друзья, может…к которым вы можете пойти?       Она промолчала. — Вам не нужна моя жалость и помощь, я могу это понять…но ваше пренебрежение к своей жизни, которая гораздо ценней, чем вам кажется, может помешать нашим общим планам.       Взгляд её уже не был таким мутным. Она опустила глаза в ситцевый ковёр. — Что вы хотите предложить? — Я рад, что вас всё устроило, — улыбнулся он, — Я не знаю, где вы учились магии. Не знаю также уровня ваших способностей, но с учётом нашего…необычного положения, хочу предложить вам остаться в Хогвартсе. Под моей протекцией, разумеется. Тут Том Реддл вас не достанет.       Она слушала, на этот раз не задавая вопросов. — Вы будете говорить всем, что приехали из Дурмстранга, — продолжил он, — Моего заместителя я предупрежу о том, кто вы…и, пожалуй, медика тоже. Я не ограничиваю ваших действий, — быстро сказал Дамблдор, — Но прошу посоветоваться со мной, когда вы соберётесь предпринять что-либо. И…придумайте себе имя.       Он встал из-за стола, запечатав письмо без имени восковой печатью. — Вы будете зачислены на седьмой курс Хогвартса, — она опасливо протянула ладонь за письмом, — Все нужные книги моя заместительница вам выдаст…и не беспокойтесь, я доверяю ей, как себе.       Она странно посмотрела на письмо. — Что в нём? — То, что вам понадобится для учёбы, — улыбнулся Дамблдор и вернулся в кресло, — Сейчас я позову свою заместительницу и она всё устроит.       Дамблдор проследил за её реакцией и пустил Патронуса к Профессору Макгонагалл.