ʙʟᴏᴏᴅ ʟɪᴋᴇ ʟᴇᴍᴏɴᴀᴅᴇ

— Мисс Оруэлл, что вы здесь забыли?       Гермиона подскочила и рухнула на пол, соскользнув с кресла. Макгонагалл на мгновение потеряла каменное выражение лица и отскочила на добрых два шага. Вспышка боли развеяла сон мгновенно. Гермиона скривилась и съежилась вся, поджав под себя колени, и была готова взвыть, но вместо этого глухо отозвалась в ковёр: — Сплю…что же ещё? — Вы время видели? — Макгонагалл хотела взять её под локоть, чтобы помочь встать, но Гермиона отмахнулась, — Я могу позвать мадам Пом… — Не надо. — Вы, должно быть, издеваетесь! Дамблдор просил меня присматривать, чтобы с вами ничего не произошло. Если вы истечёте кровью, это будет на моей совести. Давайте, вот так, — Декан ухватила её за локоть, — И к мадам Помфри.       По итогу, третий круг вонючих зелий, медицинских заклинаний и мадам Помфри, что еле сдерживала свою к ней неприязнь, заняли сорок минут. Отмыв от себя зелёнку и отвратительные — до чего же она это не переносила — прикосновения рук медика, отстирав кофту от крови тоже не в первый раз, Гермиона освободилась к обеду и подоспела, когда Слизнорт и Бёрджесс были увлечены вчерашней дискуссией. Вчерашний спор касался решения Визенгамота по делу одного мальчишки, племянника Саймона Уоргрейва — главы департамента Магического Спорта. — Ему едва за двадцать, — разъяснял ей суть дела Слизнорт, — Его обвинили в том, что он то ли испарил, то ли убил и спрятал своего дядю, Уоргрейва-старшего. Чтобы получить наследство, я говорю. А Профессор Бёрджесс утверждает, что вряд-ли тот мальчишка способен на такое заклятие. Понимаете, мисс Оруэлл?       Щедро намазывая на тост джем, Гермиона кивнула. — Нашёл же, старый пень, свободные уши, — подал голос Бёрджесс, — Не слушай его, девочка, — он отпил кофе, — Я знать не знаю таких заклинаний, что могли бы его прямо из зала совещаний, как он выразился, испарить.       Слизнорт возмутительно вжал голову в плечи: — Я пропущу это мимо ушей. У вас, Профессор, должно быть иное объяснение…       Не успел тот ответить, как Гермиона, замерев с тостом у рта, обратилась к Бёрджессу: — Он что…просто испарился? — Так говорят, — пожал он угловатыми плечами, — Там было много свидетелей, и все утверждали, что Уоргрейва что-то, грубо говоря, всосало в одну точку. Был и не стало теперь…а обвинили его племянника, тот только поступил на работу и тогда сидел рядом. Якобы кто-то видел палочку у него в руке. Но это больше похоже на бред, — добавил Бёрджесс и шмыгнул длинным носом, — Ладно, пойду хрустальные шары от пыли протру. Всего хорошего.       Профессор встал, забрал с собой кружку с кофе, держа её пальцами за ободок, и удалился. И только когда он ушёл, Слизнорт фыркнул: — Невоспитанный грубиян.       Она промолчала. — Мисс Оруэлл, а я знаю кого-то из ваших родственников?       Гермиона отпила чаю, поставила кружку и попыталась придать лицу дружелюбный вид: — Боюсь, что нет. Никто из моей семьи не прославился…к тому же я родом из Австрии, — поддержала она выдумку Макгонагалл.       Слизнорт сощурился. — Что ж, прискорбно, — передёрнул плечами тот, — В таком случае, вынужден откланяться…пойду, котлы протру.       Получив утром своё расписание, она только сейчас, плетясь из Большого зала по пустым коридорам, в него заглянула. Макгонагалл выбрала для неё всего пять предметов: Зельеварение, Защиту от Тёмных искусств (странное у той чувство юмора), Травоведение, Чары и Трансфигурацию. Гермиона, слегка вскинув брови от такой неожиданности, смяла расписание и сунула в карман мантии. До момента, когда приедут другие ученики, было как минимум часа четыре — хватит на послеобеденный сон. Ирония Макгонагалл была на куда высшем уровне: декан Гриффиндора выбрала те, и только те предметы, которые сдают для поступления в Аврорат.       До Распределения Гермиона валяла дурака в библиотеке, — и где только Дамблдор отыскал книги раннего Оруэлла? Спать она не рисковала, вероятность проспать и проснутся от голоса Макгонагалл была слишком велика. Стоило начаться учёбе, и у Гермионы будет уйма времени заняться крестражами. Во-первых, стоило как-нибудь — неважно, как — добиться расположения кого-то из слизеринцев. Дневник Тома Реддла и чаша Пенелопы Пуффендуй находятся либо в Гринготтсе, либо на руках у самых близких сторонников Волан-де-Морта. Единственный способ до них добраться — преимущество, что она вычленила из своего пребывания в Хогвартсе — знакомство с кем-то из слизеринцев, прямых потомков Старой Гвардии. Главное понять, у кого крестраж конкретно, а пробраться в Гринготтс и яйца выеденного не стоило. Во-вторых, нужно что-то сделать с Василиском. Его клыки — самый лучший способ уничтожения крестражей. Добыть зубы огромной змеи в кратчайшие сроки…было бы неплохо заняться и этим. По крайней мере, этот план — хоть какой-то план.       Гермиона снова уставилась перед собой с выражением задумчивой злости. Она вцепилась пальцами в серую обложку, захлопнула книгу и скривила губы. Нужно уничтожить крестражи в другое время — стоило подумать ей, как по читальному залу раздались шаги. Спешный стук невысоких каблуков — Макгонагалл. Она вышла из-за книжного шкафа в парадной мантии и остроконечной шляпе, к тому же в каком-то воодушевлении — Минерва слабо улыбнулась, а уже следом осознала, с кем будет говорить. И лицо стало непроницаемым. — Опять вы здесь? — вскинула она брови.       Гермиона села в кресло как положено и сложила локти на коленях. — Что-то не так, Профессор? — Вы не следите за временем, Луиза. И где ваш галстук?       В Больничном крыле, конечно. — Я могу за ним сходить, — предложила она, чтобы заполнить тишину. — Нет времени.       И правда, за окном сгущались сумерки и сильный ветер разносил холодный сквозняк по полу, отчего пламя свеч в торшере бросало причудливые отсветы на стены и их лица. По окнам шелестел моросящий дождь. Наверняка, ученики уже прибыли. Гермиона заложила страницу в книге, убрала её на полку и потушила огонь в торшере. Макгонагалл, дождавшись её у дверей, сказала: — Идите… вам туда, где стоит Профессор Бёрджесс. Я схожу за вашим галстуком.       В парадной мантии Бёрджесс ещё сильнее напоминал Кощея. Черты лица его были слишком острыми, глаза какого-то цвета, что и не понять, какого. Глубоко посаженные и пучеглазые. Он, перманентно сутулый из-за высокого роста, повернулся к ней и спросил: — Пойдёшь на Распределение?       Гермиона неопределенно пожала плечами: — Вроде тут так положено. — Понять не могу, — криво усмехнулся он, — Чего не подать еду сразу, а ждать, пока первокурсники сядут?       При этом, он заглядывал за приоткрытую дверь, ведущую в Большой зал через учительский стол. В коридоре шумно. Отдаваясь эхом по стенам, гул аплодисментов и голос Слизнорта, что называл по фамилиям первокурсников, очень отчётливо слышался там, где они стояли. Вот Слизнорт дошёл до середины алфавита, и Гермиона не знала, назовут её вместе с буквой «О» или представят отдельно. — Слышал, ты сдала все предметы на Превосходно.       Гермиона посмотрела на него отрешённо. — Вас Макгонагалл попросила тут стоять? — Она знала, что ты забудешь галстук, — вместо ответа сказал Бёрджесс, — Тебя назовут в конце. Видишь, они идут к столам своих факультетов, — Гермиона заглянула за дверь, — Не запутаешься, твой факультет тебе похлопает. — Так вот зачем они хлопают? — Ну да…а ты думала, что все дети знают какой цвет галстука к какому факультету относится?       Макгонагалл появилась под конец Распределения, бледная от злости и с её галстуком в кулаке. Бёрджесс подбоченился: — Я вам больше не нужен? — и скрылся за дверью, сев за учительский стол возле Флитвика.       Макгонагалл вцепилась в воротник рубашки Гермионы, быстро завязывая чёрный галстук на её шее. — Ты пыталась напасть на мадам Помфри? — придавая веса своим словам, Макгонагалл до удушья затянула её галстук, — Она сказала, что ты направила на неё палочку.       И голос её опустился до зловещего шёпота. Так Макгонагалл ещё никогда с ней не разговаривала. Оправдаться Гермиона не успела. Слизнорт, как мог размерено и методично заканчивал подзывать первогодок, и голос его, приглушённый прикрытой дверью, заставил Макгонагалл выпрямиться. — Это ещё не всё, — говорил он, и по залу прокатилось расстроенное «ох» голодных учеников, — В этом году с вами будет учиться прелестная девочка из Дурмстранга.       Зал погрузился в звенящую тишину.       Сердце сделало кульбит. — Оруэлл, Луиза.       Макгонагалл за плечи развернула её к двери, сказав напоследок: — Мы не закончили разговор, — и подтолкнула остолбеневшую Гермиону.       Если чему её и научили те четыре года в музыкальной школе, куда она ходила, скрепя сердце и кипя от злости, так тому, что, оказавшись на сцене, нужно выбрать одну точку на дальней стене зала и постоянно смотреть в неё. Так и поступив, Гермиона сначала запнулась о ступеньки, а потом налетела на дерь, уцепившись за ручку. Из зала послышались смешки. Следом, даже с такого расстояния углядев вытянутое лицо Филча и миссис Норрис у него на руках, поражённо замерла. — Присаживайтесь.       Он подскочил к ней, ухватил за локоть и заставил опуститься на стул, накрыв её голову распределяющей шляпой. Гермиона так и смотрела на Филча. Тот выглядел куда моложе, может, даже не был тем брюзгой, каким она его знала, но Гермиона догадывалась — выражение лица Филча как у всех в Большом зале — смесь отвращения и любопытства. — Мисс Оруэлл, — внезапно заговорила шляпа, вместо того, чтобы сразу определить её на факультет, — Словами не выразить, как я признательна Профессору Макгонагалл…       Голос слышала только Гермиона. — За то, — продолжала шляпа, — Что она сказала, на какой факультет вас отправить. Сама бы я…пожалуй, не взяла бы на себя такую ответственность… Если вам интересно, то я не вижу в вас никаких качеств. Она замолчала, а следом громко провозгласила: — ГРИФФИНДОР!       Никто не хлопал. Она отыскала глазами бледное лицо Филча. Миссис Норрис на его руках прижала уши. Никто не дрогнул, даже когда еда появилась на столах. Только молча поворачивались ей вслед незнакомые лица, будто ожидая подвоха. Сердце замедлило свой темп, когда она вцепилась в палочку под мантией. Пора валить отсюда. Всё же, Макгонагалл ясно дала понять, чтобы она старалась не вступать ни с кем в контакт. — Эй, ты куда?       Гермиона растерянно обернулась на голос. Девчонка за столом Гриффиндора со странным цветом волос, словно она попыталась их окрасить синькой, махнула рукой. Гермиона, сведя брови к переносице, пересилила себя и подошла к ней. Сидящие рядом дети вжали головы в плечи. Девочка была странной. Она улыбалась на силу и сама комкала рукава мантии в кулаках, пожалев. Давать заднюю уже поздно. — Дилл, подвинься.       Девчонка ткнула локтем мальчишку подле себя, и тот, вытаращив на Гермиону глаза, так пододвинулся, что второгодка на самом краю стола уцепился за товарища, чтобы не упасть. Девчонка втянула Гермиону за стол, светясь от гордости. — Одри Ларсон, — важнически представилась она и протянула руку. — Луиза, — отозвалась Гермиона.       Одри Ларсон хлопнула её по ладони и сморщила нос. — Чего представляешься? — она кивнула головой куда-то в бок, — Зырь, как вылупились. Мы твоё имя навсегда запомним, бойся.       И она рассмеялась. Никто не поддержал ее порыва веселья, а Дилл, полноватый мальчишка с лохматыми волосами, делал всё, чтобы отодвинуться от Гермионы. Постепенно про неё забыли, или она хотела так думать. Дамблдор встал из-за своего места, кратко поздравил всех с началом учебного года и пожелал приятного аппетита. — Ты внимания не обращай, — накладывая себе и ей какую только можно еду, советовала первогодка, — Тут все какие-то придурошные. А ты ничего… — тут она поставила два кубка с тыквенным соком, — Только зыришь ты так… ночью я не хочу тебя встретить, так и знай. — Ты хоть знаешь, что такое Дурмстранг? — спросил мальчишка напротив, попутно жуя гречневую кашу, — Моя мама говорит, что там учат тёмной магии.       Его соседка, девочка с веснушками, быстро закивала. — Вот-вот… — О Дурмстранге ничего доподлинно неизвестно, вообще-то, — вступилась Одри Ларсон, — А если в нем и учился Грин-де-Вальт, то это ничего не значит! К тому ж, Волан-де-Морт тоже учился в Хогвартсе!       Гермиона поперхнулась соком, пятикурсницы, сидящие чуть поодаль, перестали громко смеяться. Дилл пискнул, а девочка с веснушками отпрянула, закрыв лицо ладонями. Ничуть не смутившись, Одри закончила: — Это ж не значит, что все мы тут тёмные волшебники? — она пихнула Гермиону в бок, — Правду говорю, а, Лу?       Гермиона ничего не ответила. Откровенно говоря, она вряд-ли могла что-нибудь ответить. — Вот, дура, Тот-кого-не-называют сейчас придёт сюда! — вскричал мальчишка со стола Когтеврана.       Щёки Одри тронула пунца. — Бред несёшь! Хогвартс — самое безопасное место в мире! А Волан…       Гермиона хлопнула её по плечу: — Прекрати.       По итогу, разгорелся какой-то дикий спор о том, что таким грязнокровкам, как Одри, в Хогвартсе не место. Усмирял девочку и когтевранца Филч. Гермиона сгорбилась над столом, без аппетита поедая тост с маслом, и подпёрла щёку кулаком. Судя по той же реакции Филча, такие вот препирательства в этом времени настолько заурядная ситуация, что уж больно ему надоела. Не желая дожидаться, когда все закончат есть и Макгонагалл обязательно напомнит ей случай с мадам Помфри, Гермиона встала и была только рада, что так близко сидела от выхода. Улизнув из Большого зала, она едва не бежала к мадам Помфри и хотела лично принести извинения перед тем, как Макгонагалл заставит это сделать уже силой.       Только сейчас Гермиона заметила, что её руки дрожали, а пальцы были холодными-холодными. Галстук действительно стал красно-золотым. Она оттянула его на шее, когда грудь начало спирать от недостатка воздуха. Остановилась. Гермиона опёрлась ладонью о стену, согнувшись пополам. Желудок скрутило в узел, воздуха не хватало, сколько не дыши. На лбу проступала испарина, и ноги немели, становясь ватными. Гермиона дотянулась до палочки, припав плечом к стене. Каменный пол уходил из-под ног. Она осознала, что не знает, куда ведёт этот коридор. Зашла слишком далеко, чтобы вернуться назад. Точка невозврата наступила, когда шляпа опустилась на её голову — до этого Гермиона ещё могла сбежать. Палочка в руках раскалилась, энергия доходила до точки кипения, уничтожая самоконтроль. Сердце билось в грудной клетке, грозясь сломать рёбра и выпорхнуть наружу, а утонувший во мраке коридор плыл желтушными пятнами.       Вдох. Выдох.       Вдох… ещё вдох.       Не хватало, чтобы выдохнуть. Не хватало, хоть на стенку ползи. Суставы выкручивало, и только боль тянула её сознание на себе, туда, где мир иллюзий сменялся холодной трезвостью. Тишина сгущалась. Никого, рядом никого — повторяла про себя Гермиона как мантру. За гулом крови в ушах она не расслышала шагов. — Ты меня помнишь?       Гермиона отпрянула от стены. Голова не работала, она не отдавала отчёта своим действиям, в который раз вскидывая палочку, и в первый — выпуская из неё заклятие. Отдача прострелила плечо, грохот вернул ей рассудок. Сгусток синего пламени словно фейерверк осветил стены, и следом за ним вылетели стёкла из высоких окон. Всё это произошло в считанные секунды. Заклятие врезалось в стену, опалив кирпичи до черноты. Согнувшись в три погибели и прикрыв голову руками, в футах пяти от Гермионы сидела ученица. Куртка чёрная и копна красных волос над ней — Гермионе стало плохо от мысли, что это могла быть та девочка-первогодка.       Тишина.       Ученица, её ровесница, отняла руки от головы, медленно встала и покачанулась. Гермиона опустила палочку. В разбитые окна задувал сильный ветер, принося с собой дождевую морось. Она неприятно холодила кожу и оставалась в волосах росой. Ученица с рыжими волосами сделала глубокий вдох, смяв зелёный галстук на груди. Лицо незнакомое. Прямой нос, низко посаженные глаза и выражение такого искреннего удивления — даже не испуга, — тому, что осталась жива. Она вскинула ладони, показывая, что не держит палочку, и наконец выпрямилась. — Так вот ты какая… — она махнула рукой по направлению улетевшего в стену заклятия, — Если бы я не пригнулась, ты бы меня убила. Ты…ты почти меня убила.       Гермиона слышала её голос раньше. Она картавила. — Ты кто? И что от меня хочешь?       Девчонка пропустила смешок. Гермиона вскинула палочку. — Я ждала от тебя «спасибо», а не… Вот этого.       Ветер из разбитых окон трепал её волосы до плеч, она ладонями убрала их с лица и сощурились: — Даже по голосу меня не узнаёшь?       Узнавала. Но не могла никак вспомнить, где его слышала. — Это я тебя спасла, — криво улыбнулась она, — От чего или от кого, не знаю, но к Страуду привезла тебя именно я… Эй, алё! Я тебе жизнь спасла, а ты меня почти убила!       Гермиона отступила на два шага, когда девчонка попыталась к ней приблизится. — Вот как, — только и смогла сказать Гермиона, — Спасибо. — Пожалуйста. Маргарита Деркли, будем знакомы.       Гермиона с большой неохотой пожала протянутую руку. Маргарита резко потянула её на себя и прошептала прямо в её лицо, глядя глаза в глаза: — Я видела твою метку, — Гермиона ткнула палочкой ей в горло, — Никому я не скажу, не бойся.       Маргарита отпустила её руку, и Гермиона отошла на добрые три шага, не опуская палочки. — Не скажу, если поможешь кое с чем. — С чем? — Мой брат такой же, — она указала на своё предплечье, — как ты. Служит ему, в плане…я спасла тебе жизнь, если бы я не отвезла тебя к Страуду, ты бы истекла кровью. Нравится тебе это или нет, но ты поможешь. Мой брат пропал бесследно. Знаешь про Уоргрейва-старшего? Ну вот также…испарился.