Mamma mia

Ужасно шумно и громко было в столовой на перерыве между третьей и четвертой парой. Целые толпы галдящих первокурсников ходили туда-сюда, путаясь в таком большом помещении. Джонатан стоял у прилавка и долго и внимательно смотрел на содержимое полок; возможно, потому что он снова не выспался, а возможно, потому что его правый глаз все еще отказывался сотрудничать с телом, и чтобы сфокусироваться на чем-либо приходилось тратить сил намного больше, нежели обычно. В добавок ко всему, вокруг глаза расплывалась лилового цвета гематома, которую иногда помогала закрашивать Ханна — девушка Энцо; но это не сильно придавало Сантосу уверенности. Последние две недели он ходил, спрятав часть лица за отросшей челкой, лишь бы никто не глазел и не задавал лишних вопросов. Стоило парню лишь на толику секунды уйти в себя, как вдруг кто-то, незаметно подойдя сзади, ткнул его пальцами под ребра. От неожиданности Джонатан дернулся и почти подпрыгнул, автоматом зарядив «нападающему» локтем в живот; сразу же после этого Сантос скрестил руки на груди, словно пытаясь защититься от второго такого нападения. — Йонаш, ты совсем идиот или только наполовину? — произнес парень, когда «маньяк», задыхаясь от его удара, оперся на столешницу рядом. — Ну знаешь, мама мне всегда говорила: «Йонаши, если ты за что-то берешься, будь уверен в том, что сможешь довести это до конца». — Исчерпывающий ответ. Волек в ответ лишь насмешливо хмыкнул. Закатив глаза, Джонатан все-таки потянулся за мисочкой, которая приглянулась ему сильнее остальных; только стояла она высоко, и в попытке дотянуться парню пришлось встать на цыпочки. Но тут вдруг, даже не спрашивая, Йонаш сам взял миску с салатом, за которой тянулся Сантос, и поставил ему на поднос. Джонатан кинул на парня недовольный взгляд, скривившись так, будто его заставили съесть что-то очень кислое. Хотя щеки его, все же, самую малость налились румянцем. — Спасибо, но я вроде бы не просил помощи от двухметрового подъемника, — пройдя чуть дальше, Сантос положил себе еще и пакет сока. В этот раз, он взял его с нижней полки. — Не благодари, не благодари, я же знаю, какой ты стеснительный, Джонни. Было немного неловко; иногда постукивая по столешнице, Йонаш шел за другом, пока тот собирал себе импровизированный обед. Парень старательно молчал, хотя по лицу его откровенно читалось непреодолимое желание что-то спросить… Которое все же пересилило его, когда Джонатан немного подвис возле вторых блюд: — Как самочувствие, кстати? Стало лучше? Сантос фыркнул. — Ну, ментальная боль побеждает физическую, своего рода успех. Правда спать на боку невозможно, теперь только здоровый двухчасовой сон на спине, — парень снова потянулся куда-то глубоко за тарелкой, и, как только Йонаш попытался помочь, легонько ударил его по ладони. — Руки прочь от моей еды, Волек! Если так хочешь — бери себе. — Тц, да больно надо, мое у меня за столиком стынет, пока вы — мистер Сантос — тут определиться не можете, — Волек хихикнул, когда в ответ на эти слова ему прилетел слабый щипок в бок от Джонатана. — Артур, кстати, просил еще раз передать тебе извинения от Андреаса. Ему вправду очень-очень неудобно перед тобой. — Еще раз передай им всем, что все окей, и я ни на кого не обижаюсь, — взяв в руки поднос, Джонатан лишь кивнул Йонашу, мол, веди давай к своему столику, раз уж прилип как банный лист. Стол, за который присел Волек, был почти у самого выхода; постоянно проходящие мимо люди немного напрягали, но зато вокруг их было не так много. К счастливому стечению обстоятельств, за столом уже сидел Энцо, уплетая свой обед за обе щеки. Выглядел он ужасно уставшим и запыханным, будто бы все-таки решил сходить на физкультуру в этом семестре; когда вчера вечером перед сном Сантос со своим соседом обсуждали возможность появления Гианоли на данной паре, она казалась настолько призрачно невозможной, что Джонатан не придал ей значения. Думал, что Энцо сейчас, как обычно, лежит где-то в комнате и… ничего не делает. Может быть подбирает пароль к айпаду Сантоса, чтобы раздать себе интернет, потому что общажный «не грузит мою музыку, блин, Брайл, тебе что, жалко?!» Наконец-таки приземлившись за столик, парни отбили друг другу пять, поздоровавшись. — Что случилось в мире, что ты решил сходить на физру? — накалывая на вилку что-то похожее на фрикадельку, спросил у друга Джонатан. — Звонок от препода моим родителям, — Энцо все еще пережевывал остатки еды, поэтому ответ получился немного невнятным. — Оказывается за физру могут отчислить… — А вам разве этого не говорили в первый учебный день? — посмеялся Волек, отпив немного чая. — Да, нам тоже первым делом именно это сказали. Гианоли лишь достаточно громко произнес «бла-бла-бла» и швырнул в своих соседей по маленькому кусочку огурца из гарнира. Чтобы не умничали. В ответ Сантос кинул в Энцо несколько ломтиков капусты; на этом и было заключено перемирие. — Кстати, мистер Брайл, а вы идете на вечеринку завтра? — Волек допил чай и сложил ладони домиком, положив на них подбородок. Задав вопрос, он словно попытался прожечь парня взглядом. — А по мне не заметно? Две недели уже в костюме хожу, — фыркнул Джонатан, дернув головой так, чтобы челка точно прикрыла собой всю «неприятную» часть лица. — Бро… ты и в прошлом году не пошел, сказав, «я там никого не знаю». Так ведь и учеба кончится, а ты из общаги не выйдешь, — Энцо насупился, скрестив руки на груди. — Йонаш, ну скажи ему, скажи! Сделав самое серьезное лицо, Волек согласно кивал на каждое слово Гианоли и под конец перевел взгляд на Джонатана, который без особого энтузиазма ковырял свой салат, в ожидании конца данного действия. Не было ни сил, ни желания о чем-то спорить и ругаться. — Брайл, ты же знаешь, что я… — Йонаш запнулся и немного закашлялся, — то есть мы, с мистером Энцо, любим тебя любым. И… Если не пойдешь ты — не пойдем и мы! Гианоли резко подавился и бросил на Волека настолько искренне удивленный взгляд, словно что-то в их заготовленной речи пошло не по плану. В свою же очередь Волек умоляюще сложил руки и, не произнося вслух ни слова, одними губами повторял «Ну, пожалуйста, Энцо, ну пожалуйста…». — Ну, да, бро, факт. Если хочешь мы вообще… э… устроим вечер фильмов у нас в комнате. Такой, ну, хэллоуин интроверта — специально для тебя. Мысленно Йонаш похлопал Энцо за такую гениальную импровизацию. А Джонатан смерил своих друзей подозрительным взглядом. — Вы серьезно? А вам какой из этого плюс? — Ну… провести время с другом? — С лучшим другом, мистер Энцо, — улыбнувшись, Йонаш приобнял Сантоса за плечи. — Ну так что? Мистер Брайл, вы разрешите устроить в вашей комнате вечер просмотра отборнейших ужастиков? Под объятиями Волека, казалось, будто бы Джонатан сжался и стал еще меньше. Взглянув на лица друзей, смотрящих на него с такой откровенной мольбой в глазах, он недовольно цокнул и ответил: — Да черт с вами, ладно. Не отстанете ведь. *** Уже привычно постучав в дверь комнаты номер шестнадцать, Волек покорно ждал разрешения войти от хозяев. В этот вечер общежитие было очень тихим, практически спокойным; даже какие-то курящие у входа парни впервые спросили Йонаша: «А ты из какой комнаты?». Он уверенно сказал, что не говорит по английски, и проскользнул мимо них. В руках у парня шуршал пакет с разными сладостями и не только; не то, чтобы Волек хотел как-то особенно стараться ради маленькой дружеской вечеринки, но некоторые хэллоуинские обычаи пришлись ему по нраву с прошлого года. Одним из таких оказалось достаточно детское «сладость или гадость», которым он сам по себе не занимался, но довелось посмотреть со стороны как таким занимались дети. Очень весело, жаль, что Йонаш был уже слишком взрослым для такого… … А может и не слишком. За дверью послышался ленивый голос Джонатана, сказавший, что дверь открыта. Распахнув ее почти настежь, Волек зашел в комнату, практически прокричав: — Сладость или гадость, господа? Внутри оказался лишь один Сантос, который прикрывал рот рукой и, кажется, был готов рассмеяться. Во второй руке у него была кружка наполовину заполненная водой, а, судя по надутым щекам, вторая половина была в самом парне. Сделать этот глоток стоило Джонатану больших усилий, после чего он еще и закашлялся, параллельно смеясь. — Слушай, ну… — отдышавшись, парень вытер губы тыльной стороной ладони и поставил кружку на тумбу. — Твой костюм Йонаша Волека на самом деле очень страшный… могу отсыпать в твой мешочек парочку антидепрессантов, которые я планировал выпить после еды. — Ха-ха. Ты разве не видишь, что у меня на худи тыквы? Это хэллоуинский скин, между прочим, Мистер… — в комнате царил полумрак, поэтому Йонаш не сразу разглядел невероятный «костюм» Сантоса. — …Пират из фанфиков на а-о-три? — Ой, отъебись! Кинув пакет на кровать, Волек вдруг кое-что заметил. Кое-что значительное. — А где Энцо? Вышел что ли? — А, он на вечеринку пошел, — Джонатан пожал плечами, параллельно включая свой ноутбук. — Чего блин? Предатель, надо будет с ним провести серьезную беседу, — произнес Волек, падая на кровать вслед за пакетом. Не задев его, слава богу. — Слушай, ну если бы ты видел его прикид, то точно бы многое этому господину простил, — посмеялся Сантос. — Ты прикинь, бро реально нарядился как вампир… я завтра даже у Ханны фотки попрошу и тебе скину. Закончив разбираться с кучей проводов (а именно — выткнув их все из ноута, в надежде, что он продержится хотя бы час), парень упал на кровать примерно рядом с Йонашем, отодвинув шуршащий пакет от себя чуть-чуть подальше и положив ноут себе на колени. После этого Сантос бросил на друга вопрошающий взгляд. Интересный факт: Волек полулежал на кровати и, наверно, впервые за их общение с Джонатаном, Сантос смотрел на Йонаша сверху вниз, а не наоборот. Взгляд же этот означал только одно: «Чтож, мистер Волек, раз уж вы вызвались сегодня развлекать меня — показывайте программу». — Короче, смотри. Я помню, на какой-то из последний лекций, профессор Тан про итальянские ужастики рассказывал… «Ад каннибалов» вроде бы? Классика бессмертная, — Йонаш чуть-чуть привстал на кровати, чтобы лучше видеть содержимое экрана ноутбука. — Из всего, что говорил профессор Тан, ты запомнил только это? — фыркнул Джонатан, за что его ущипнули за бок. — Ауч! Давай что-нибудь более чиловое, для разгончика… Пятнадцать минут понадобилось этим двоим, чтобы наконец-то определиться с тем, что они бы посмотрели. Когда Йонаш что-то предлагал, Джонатану чаще всего фильм казался слишком жестким; ему не хотелось смотреть слэшеры или сплэттеры. В свою очередь Волек браковал любую паранормальщину, которую пытался продвинуть Сантос. В процессе эти двое чуть не подрались, когда Йонаш потянулся и попытался сам впечатать в поисковую строку название фильма, который он предложил, а Джонатан в этот почувствовал слишком сильное давление на свое личное пространство и попытался отодвинуться от парня вместе с ноутом. Но все же их выбор пал… на не самую ожидаемую картину. — Может… «Труп невесты»? — Волек уже практически сдался, когда произнес эту фразу. — О, ну, звучит хорошо, почему бы и нет. Йонаш даже оторопел от такого легкого согласия, но ничего не сказал, лишь поудобнее оперся на стенку и подушку, которую ему разрешил взять Сантос. Когда на экране пошла заставка, Джонатан вдруг поставил на паузу, коротко извинившись. — Я извиняюсь, но можно я буду не в моем шикарном образе? А то одноглазым смотреть как будто очень неудобно… — парень слегка поднял свою «пиратскую» повязку, потерев глаз. — А, да, конечно, давай я помогу. Не успев даже согласиться или отказаться, Сантос почувствовал, как Волек, привстав на кровати, уже потянулся к его лицу. Чтобы снять повязку и вправду нужна была чужая помощь: тонкие ленточки, на которые она крепилась, запутались среди густых кучерявых волос, и сам Джонатан наверно вырвал бы их вместе с доброй частью локонов. Йонаш же сделал все настолько аккуратно, насколько мог; позволив пару раз себе небольшой «хихик», видя выражение лица Сантоса, скривившегося от неприятных ощущений. Сняв повязку, Волек непроизвольно попытался заправить челку, падающую на лицо его другу, и как будто бы даже… подвис, смотря в чужие карие глаза. Но Джонатан снова сделал вид, что ничего не заметил; кинув повязку подальше, он вновь нажал «плей» на видео. — О, на итальянском недавно кстати тему поднимали про свадьбы и все такое, — вдруг сказал Сантос, когда на экране появилась сцена женитьбы. Но резко замолчал. Будто бы подумал, что сказал что-то очень неинтересное. — Так… и что там было? Профессор Тан начал на чистом итальянском рассказывать про свою жену, а-ля «Mamma mia, студенты, стоило мне увидеть профессор Хоанг в первый раз в моей жизни, как сердце само запело… o bella ciao, bella ciao, bella ciao…», — Джонатан засмеялся с этого чуть сильнее, чем Йонаш ожидал, и его это даже немного смутило. — Так и было, а ты продолжай пары прогуливать, — не так часто можно было увидеть, чтобы Сантос прямо смеялся. Не просто хихикал и не фыркал насмешливо, а именно смеялся. Но сейчас он был именно таким: смеющимся, практически сияющим. Джонатан лежал рядом с Йонашем, почти у него под боком, отобрав себе (в целом, без боя) подушку Энцо, и поглядывал на Волека из-под очков; тот же, в свою очередь, полулежал, подперев щеку рукой, то смотря в экран ноутбука, то поглядывая на друга, который постоянно выглядел так, словно сейчас уснет. — Так что там про женитьбу было? Очень интересно. — А, ну профессор Тан начал рассказывать за особенности итальянской свадьбы, а потом пошел расспрашивать у иностранцев, какие особенности в их стране, — ответил Сантос. — Мэттью сказал, что его мама на свадьбу надевала браслет в виде подковы — на удачу. А Оливер сказал, что раньше у них на свадьбу было принято наряжать дерево… — Знаю, знаю, было, не обманывает. — Странные вы… славяне. Йонаш усмехнулся и пожал плечами, мол, что есть то есть. — Меня, кстати, не спрашивали, но на Филиппинах запрещено разводиться. Интересный факт, — быстро проговорил Джонатан, снова нажав на плей. — Значит… как только я найду ту самую, я поеду с ней на Филиппины. Спасибо, Джонни. В ответ послышалось лишь насмешливое фырканье. И даже никаких возражений в сторону «Джонни», удивительно. Еле досидев почти до самого конца мультфильма, Сантос дважды чуть не уснул; каждый раз его будил голос Волека под боком, который как-то комментировал происходящее. В ответ Джонатан просто поддакивал тому, что произносил парень — беспроигрышный вариант. После этого Сантос настоял на том, чтобы посмотреть «Паразитов». Выслушав от Йонаша, насколько это переоцененный фильм, парень все равно запустил его, а Волек за свое «занудство» получил легонький щелбан. Но вот узнать, переоценен фильм или нет — не вышло; примерно на двадцатой минуте Джонатан попал в самую страшную ловушку, которую можно было бы описать так: «я прикрою глаза на минутку, ничего же не случится?» Случилось. Заснул. Стоит отметить, что Волек этого не заметил. До последнего он думал, что молчание Сантоса вызвано полной концентрацией на фильме; поэтому он и сам молчал. Хоть Йонаш и попытался вначале отмазаться от этого фильма, но по итогу он увлек и его самого; видимо, Джонатан что-то чувствует в этих ваших ужастиках… Но к сожалению и Волеку не суждено было увидеть финал и титры: продержавшись не много больше, может, минут сорок, он мирно засопел прямо рядом с Сантосом. На экране ноутбука продолжали сменяться кадры, а из тихих динамиков доносились музыка и голоса, пока парни спали; сквозь сон Йонаш, привыкший ночью обнимать одеяло, закинул свою руку на Джонатана, приобнимая его за талию. Сантос положил одну свою ладонь поверх руки Йонаша, а вторую попытался вытянуть, но уперся Волеку в грудь и так и оставил ее в этом положении. Ноутбук оказался вытолкнут на самый край кровати ногами, и возможно все везение Джонатана на ближайшие годы было потрачено на то, чтобы он не упал. Где-то на тумбе завибрировал смартфон Сантоса. Сообщение от Энцо. «Брайли я оставнусь у Ханны сегождня не жди» «повеселитесь там с Йонашем хихи <3»