Кто мы на самом деле

Бабушка выплыла из кухни словно яркое красное солнце, встающее с рассветом. Глаза Жирар наполнились слезами осознания, что перед ней стоит единственный близкий ей человек. Сложный, непонимающий её человек, с которым у неё состоялось множество бесплодных разговоров, ясно показавших, какая меж ними мировоззренческая пропасть. Тем не менее, они органично вписались в жизнь друг друга, когда остались вдвоём. - Уже 7 часов, долговато ты из школы шла. У соседей залаяли собачки, и бабушка переключилась с причитаниями на них, а Жирар всё стояла и смотрела на неё, на дом. Это больше не то место, где любое её переживание выслушают и обсудят. Жирар и сама уже совсем другой человек. В чём-то Кихотао был прав - она постоянно прячется в книгах. Там люди знают, чего хотят, они что-то делают, куда-то стремятся, может, долго на что-то решаются, но всегда безошибочно делают выбор. Лишь оно заставляет её всегда выбирать книги - незнание, кто она такая, и что ей самой делать. Неприятно признавать, но это осознание, которому он поспособствовал, тянет её туда, где де Реналь верил, что она может что-то исправить. Будучи нерешительной, она не хотела больше тратить ни минуты на сомнения. Не раздеваясь, она вбежала в свою комнату, похватала нужных вещей, повертела в руках упаковку прокладок, задумавшись о том, как же всё-таки в подземье течёт время и влияет на её организм, и всё-таки взяла их. Сделала глубокий вдох, собираясь с силами, потому что управлять своими чувствами она не умеет, и если расплачется, то проиграет. - Тебе нравится начальник полиции? Только честно и без лишних слов. Пожалуйста. Бабушка ответила не сразу. Подумала и произнесла лишь одно чёткое: - Да. - Хорошо. Я за тебя рада. Надеюсь, и ты порадуешься за меня. Я, правда, была всё это время у парня и сейчас возвращаюсь к нему. Я хочу двигаться дальше. Бабушка просто оцепенела от таких заявлений. Не упуская момент, Жирар пустилась наутёк. Резкие движения привели бабушку в чувства, она завопила, но Жирар уже не слышала. Прямо за дверью её ждал Кихотао. Она прислонилась синой к жестяной стене, пытаясь отдышаться и успокоить сердце. Кихотао осматривал свои владения. - Я много думал. О себе, об "эксперименте". Сплошное религиозное лицемерие. Кажется, я сам поверил, что я бог, наслаждался страхом и трепетом людей передо мной, но в глубине души продолжал восхищаться человеческой жизнью. Кихотао смотрел в небо на огромных летающих существ. - Это оккули. Они пожирают всё омертвевшее. Я так жалок. У меня есть лишь моё подземье, да и то уже разваливается. Никогда не думал, что одна девушка сможет открыть мне глаза. - Есть люди, чья роль в этом гораздо значительнее моей, - она кивнула на стоящего вдалеке де Реналя. - Тем не менее, я думаю, по большей части, ты пришёл к этому сам, но долго пытался принять. Резким порывом он заключил её в объятия. - Здесь уже началась эрозия. Воды забвения начали подмывать основы этого места, оккули начали поглощать частички подземья. Внутри неё словно все органы закрутились в узлы от страха. Его родина, его дом, его единственное пристанище вот-вот исчезнет?... - Подожди, - она отпрянула, - ты меня обманул. Позвал жить в место, которого скоро не станет. Это... Она запнулась, видя, как он превращается в настоящего себя. Её злило всё это. Она же поверила ему, а он что вытворяет? Ведёт себя как ребёнок, хоть и находится в этом жутком теле. Он оттолкнулся от земли и полетел в сторону замка. Жирар пребывала в шоке. - Знаю, с ним очень сложно справиться, но его милосердие и сострадание перекрывают всё. Она физически ощущала, как её мысли путаются, хотелось орать от абсурдности всего происходящего, от отсутствия в её голове даже крупицы понимания. - Этот субъект... - Не злись на него, прошу. Так господин без конца проходит череду перерождений. - А он может что-нибудь объяснить, просто сказать словами, а не творить кучу разных вещей, втягивая в них меня? - Боюсь, он так не привык. Если хочешь успеть задать ему свои вопросы, тебе нужно в замок, ибо скоро он начнёт провозглашать очередное новое начало. - В смысле... он станет кем-то другим? - Он вечно куда-то неудержимо стремится, и из-за этого же в итоге чахнет. Де Реналь подошёл к ржавой жестяной двери и с гулким звуком отворил её. - Или к нему, или наверх, решай сама. Маска де Реналя заострилась, стала более треугольной и вытянутой к подбородку. В этом было что-то милое, трогательное и трагичное. - Что будет с тобой? - Все мы здесь являемся лишь тенями своих жизней. Исчезнуть не страшно. Он втолкнул её в тёмное пространство и со скрежетом захлопнул дверь. Она хотела выйти к нему, но во тьме не могла нащупать двери. Слёзы текли из глаз по человеку в маске, о котором она совсем ничего не знала.