Против правил

— Госпожа Лаулань, скажите, вы навещали императора прошлой ночью? — ритмично проговорил Дженши, глядя прямо в глаза молодой девушке перед ним. Сидя в уверенной позе, она всем своим видом показывала превосходство над Дженши. Разговор был сухой и напряженный, оставляющий горьковатый осадок на языке. За окном давно стемнело, от чего допрос имел еще более омрачающую ауру. Наложница приподняла подбородок, смотря на мужчину своими хитрыми янтарными глазами, пропитанными чрезмерным самомнением. По словам травницы, именно Лаулань была убийцей императора, но ее уверенные движения и непоколебимое спокойствие заставляли задуматься. — Прошлой ночью я была в своих покоях и не покидала их с вечера, — ее голос был уверенным, а осанка гордой, будто на допросе была не она, а сам «евнух». Легкий, непринужденный взмах ресниц и речь продолжила литься звонкой мелодией из тонких губ. — Вы только ради этого позвали меня к себе в столь поздний час? — раздраженно процедила девушка, скрывая свое недовольство от управляющего и его помощника. Гаосюн стоял у стола господина, холодно смотря на подозреваемую. Наложница была по натуре строптива и нагла, но в сравнении с травницей, с которой Дженши приходилось работать каждый день, это казалось легкой качкой перед штормом. — Конечно нет, — засиял Дженши в надежде обворожить девушку и вывести на чистую воду. Взгляд Лаулань сверкнул, говоря о воздействии «любовных чар», но она тут же сделала поверхностный вдох, часто моргая. — Я бы рекомендовал говорить вам только правду, Госпожа Лаулань… — мужчина облокотился на локти, перенося тяжесть тела на руки, скрепленные в замок. Почти незаметно для присутствующих ровесница травницы сглотнула. Такая, казалось бы, мелочь не должна волновать его, но сложившаяся ситуация заставляла изучать каждое отходящее от стандартов действие наложницы. — Мне нечего от вас скрывать, — голос не дрожит. Дыхание не участилось. Нет лишних движений. Неужели Маомао ошиблась? Мысли вертелись в голове, будто смерч. От напряжения на виске мужчины проявились вены. Его внимательный, хмурый взгляд изучал каждую деталь в поведении Лаулань. Только вот она не подавала ни единого признака виновности. Если это вправду не она и травница ошиблась, то выйдет очень плохо. Утром должна произойти показательная казнь убийцы. Однако если Лаулань ни при чем и перо попало в покои императора случайным образом после визита к наложнице, то… придется казнить Маомао за клевету, чтобы удержать двор под контролем. «Только не Маомао…» Значит, выбор был только один. Идти на риск. — Тогда скажите, зачем вы отравили императора? — не сводя взгляда с наложницы, шепотом отчеканил Дженши. Лаулань дрогнула, будто попытавшись отскочить от него, но тут же отвернулась, возвращая себе былое хладнокровие и равнодушие. Дженши хмыкнул. В её ложь больше не верилось после замеченного страха в глазах. — Что!? Да как вы смеете клеветать меня в таком поступке! — сквозь зубы прошипела наложница, краснея от ярости. Дженши улыбнулся, выпрямляя спину в идеальной осанке. — Это всего лишь вопрос, не стоит так нервничать, — губы медленно двигались, а голос лился бархатом, точно он вел не допрос, а светскую беседу за бокалом хорошего вина. — В каком он состоянии? — хорошо отыгранное переживание сработало синхронно с шагом в сторону Дженши. Лаулань хорошая актриса. Если бы не Маомао, давшая след на новую наложницу в гареме, то он, скорее всего, даже и не подумал на нее. Хорошо отработанные техники и уловки наверняка стоили ей кучу времени. Но для чего это ей? Неужели она готовилась к этому дню? Если это так, то вся семья Лаулань — предатели. — В тяжелом. Яд проник в его тело и слишком быстро распространился… — в том же тоне ответил Дженши, не сводя взгляда с роскошной одежды девушки. Как и говорила Маомао, преимущественно желтый цвет и перья в головном уборе. Хоть девушка и любила менять стили своих нарядов, некоторые элементы всегда оставались неизменны. Жёлтый цвет и перья были ее отдушиной. — Неужели вы думаете, что он отравился фруктами? — прикрывая рот рукой и превосходно отыгрывая тревогу, пролепетала девушка и сделала еще пару коротких шагов к Дженши. «Жуткие создания эти женщины…» — Я ничего не говорил про фрукты, госпожа Лаулань, — ступор. Наложница замялась на секунду, но этого хватило, чтобы понять, как сильно она облажалась. — Разве нет? Вы же сказали, что яд попал внутрь, — быстро моргая, скороговоркой, не типичной для высокоранговых наложниц, протараторила Лаулань. Дженши откинулся на стул, закидывая ногу на ногу в своем привычном жесте. Он уже ощущал победу на кончиках пальцев вперемешку с жгучей ненавистью к убийце брата. Пусть император не был с ним особо близок, он все еще оставался для Дженши старшим братом. — Да, но я не упоминал, как именно яд попал в его организм... — глаза девушки забегали. Дыхание участилось, но она все еще вела себя уверенно. Евнух мельком взглянул на Гаосюна. По выражению его лица осознал, что обман и хитрость в поведении юной наложницы заметил не только он. — Всего лишь совпадение, — показушно расправив узкие плечи, фыркнула Лаулань и задрала аккуратный носик вверх. Дрожь в теле прикрывала искусственная уверенность. — Это вы тоже считаете совпадением? — с полным безразличием в лице Дженши вынул из кармана то самое желтое перо, показывая его Лаулань. Девушка пригляделась, хмыкая и поднимая плечи в незнающем жесте. «И что?» — говорил непонимающий взгляд янтарных глаз в ответ на представленный ей «экспонат». — Его нашли в покоях императора сразу после покушения. Девушка резко налетела на стол Дженши, намереваясь вцепиться острыми когтями в глотку «евнуха», будто зверь, сорвавшийся с цепи. Путь преградил Гаосюн, схватив обезумевшую наложницу в крепкие тиски. Дженши даже не дрогнул, продолжая безмятежно крутить в руке перо и наблюдая за вырывающейся наложницей. — Вы когда-нибудь чувствовали себя третьей лишней?! Осознавали, что недостойны быть среди наложниц! Как бы я не привлекала его внимание!.. Император посещал лишь госпожу Гекуё и госпожу Лихуа, а я всегда была запасным вариантом… Да что там, он даже внимания не уделял мне толком! — кричала девушка, вырываясь из хватки евнуха и не обращая внимания на горячие слезы. В глазах ее не было страха, лишь боль от неразделенной любви и предательства. Она не боялась последствий. Было странно осознавать, что её не подготовили к жизни в гареме. Незнание сломало. Маомао была права, как и всегда. Всему виной ревность Лаулань. — Вы же понимаете, что совершили преступление против Сына Неба и всей страны? — спокойно процедил Дженши после того, как девушка чуть успокоилась. Лаулань резко подняла взгляд на евнуха. — Я ни в чем не виновата, — весело улыбнувшись, выпалила Лаулань. — Ваша вина полностью доказана, — продолжил мужчина, не обращая внимания на льющиеся слезы по лицу наложницы и наглую улыбку. Выглядело достаточно жутко. — И что же ты сделаешь мне, никчемный евнух?.. — прыснула она истерично, заливаясь звонким смехом. По спине Дженши побежали мурашки. «Неужели любовь может довести человека до такого состояния?» — Прикажу публично казнить на рассвете, — поднимаясь из-за стола, ответил Дженши, ощущая на себе колкий взгляд Лаулань. Она следила за каждым движением мужчины, шагающего к ней. Он безмятежно вертел в пальцах пёрышко, не обращая на девушку никакого внимания. — Нет у тебя таких прав, чтобы казнить наложниц императора, — рывок. Девушка попыталась вырваться из хватки Гаосюна вновь, когда Дженши замер перед ней, продолжая вращать единственную улику между пальцев. — Вы полностью правы, госпожа Лаулань. У меня нет таких прав, — Дженши растянулся в приветливой улыбке, встречаясь с наложницей взглядом. — Но вот у господина Кадзуйгецу есть. Девушка задрожала, когда Дженши медленно поднял руку, втыкая в её волосы перышко.

***

Маомао стояла позади госпожи Гекуё, ожидая начала казни. Девушка с самого вечера была сама не своя от мысли, что из-за её теории впервые кого-то казнят. И только небо знает, была ли она действительно убийцей или же просто жертвой обстоятельств. На казнь в качестве прислуги взяли только Маомао. Хоннян осталась с принцессой Линли, а другие заняты уборкой. «Дико от того, что даже беременных наложниц заставили явиться на столь омерзительную процедуру. Хотя по-другому быть и не могло. Покушение на императора», — уткнувшись носом в рукава, Маомао рассуждала про себя в попытке отстраниться от происходящего. На солнечных часах над площадью было без пяти пять. Вокруг места казни собрался практически весь внутренний двор, включая чиновников и военных. «Вот только павлина не видно», — подняв взгляд синих глаз с деревянного пола, девушка принялась изучать присутствующих. — «Гаосюн здесь, Рихаку. А его нет. Неужто избегает появления перед высшими чинами?» Галдеж среди присутствующих прекратился. Все погрузилось в напряженную тишину, пока в центре перед всеми собравшимися выходил евнух, ведя следом за собой закованную в цепи Лаулань. Девушка выглядела изможденной. «Скорее всего, она провела бессонную ночь в темнице». Несмотря на это, девушка шла с гордо поднятой головой, не смея показывать слабость ни на миг. Поступок, достойный уважения. Даже перед лицом смерти Лаулань не сломилась, приближаясь к плахе. Лицо Гекуё выражало лишь омерзение. Рыжеволосая добрая девушка не могла найти в себе силы посочувствовать человеку, покусившемуся на жизнь любимого мужчины. Лаулань опустилась на колени перед плахой. Беззвучные слезы потекли на камень с засохшей кровью. Девушка не брыкалась и не сопротивлялась прикосновениям стражи. Знала, что назад пути нет и спасать её некому. Евнух развернул пергамент, начиная читать речь, написанную господином Кадзуйгецу, пока палач, подняв острый топор, подошел к девушке. Маомао через силу заставляла себя смотреть на то, что происходило по ее вине. Речь была закончена. Топор занесён вверх. Лезвие сверкнуло. В последний момент травница все же зажмурилась. Послышался тупой стук, обозначивший неминуемую смерть преступницы. Из-за нее погиб человек. В горле встал ком рвущегося наружу сожаления, но Маомао сумела его проглотить. Гекуё, будто бы побывав на чаепитии, легко поднялась со стула и направилась в сторону Нефритового дворца. Ее ничуть не тронула казнь. Маомао поразилась стойкости своей госпожи. Ей было всего двадцать один. На вид хрупкая, будто хрусталь, но внутри твёрдая, как камень. Понятно, почему именно она стала любимицей императора. Такая многогранная личность не могла не вызывать интереса. А если еще учитывать ее красоту… Неторопливыми шагами девушки добрались до дворца и вернулись в покои госпожи. Маомао остановилась у входа, не забывая своего места, а Гекуё прошла к своему креслу, поглаживая незаметный под одеждой живот. — Как он, Маомао? — нежно, с легкой ноткой усталости вперемешку с тревогой спросила она. Маомао выпрямилась, заметив зашедшую Хоннян вместе с принцессой. — Я видела его лишь вчера, но беспокоиться не о чем. Император поправится, — Гекуё кивнула, принимая в материнские объятия радостно лепечущую дочь. — Я буду верить в скорейшее выздоровление нашего императора, — поглаживая по рыжим волосам дочь, проговорила Гекуе. Линли была копией матери, и только турмалиновые глаза выдавали чин ее отца. — Маомао, — голос девушки заметно поник, заставляя травницу сделать неуверенный шаг ближе, чтобы не упустить важную информацию от госпожи. — В случае внезапной смерти императора мы все отправимся в монастырь. Я с таким устоем смирюсь, но вот Линли, — глаза матери наполнились грустью, смотря на засыпающую на ее груди дитя. — Как только она подрастет, ее наверняка выдадут замуж за первого встречного. «К чему это она?» — Маомао напряглась, бегая глазами от печальной матери к покорной Хоннян, опустившей голову в пол. Хоннян, видимо, уже знает, о чем будет просить госпожа. Вид ее был отстраненный. — Я не могу просить тебя об этом, зная, чем все может кончиться. Но если ты даруешь мне согласие, я навсегда останусь твоей должницей, — травница свела брови вместе, хмуря лоб от раздумий. Гекуё прикрыла нефритовые глаза, выдыхая через тонкие губы. — Возьми Линли к себе в подмастерье. Обучи её всему, чему только можешь. Пусть она будет здесь служанкой. По крайней мере, во внутреннем дворе моя малышка будет в безопасности, — тело свело, будто от ледяной воды, Маомао показалось, что ее глаза вот-вот вылезут из орбит. «Это безумие! Здесь почти каждый видел принцессу хотя бы раз. Будет проблематично спрятать ее от чужих глаз. А если обман раскроют? Ох, покатится моя голова по эшафоту вслед за Лаулань…» — Хоннян будет тебе помогать, — продолжила девушка. По ней было видно, что она не пеклась о своем будущем, но вот за дочь боялась больше всего на свете. Настоящая мать. — В связи с ситуацией доверять здесь я могу только вам. — Я сделаю все, что будет в моих силах, — склоняя голову перед наложницей, отчеканила Маомао, — однако будем молить Небеса, чтобы император выздоровел… «Госпожа Гекуе многое для меня сделала, я не могу ей отказать. Да и по статусу служанка такой привилегии не имеет…» — Спасибо, Маомао, — только и успела прошептать девушка, прежде чем двери распахнулись, и в покои вошел Гаосюн, поклонившись наложнице. — Прошу простить меня за внезапное вторжение. Господин Дженши желает видеть Маомао. «Еще бы», — зашипела её внутренняя кошка. — Конечно, — отдавая спящую принцессу в руки Хоннян, ответила хозяйка Нефритового дворца. Было видно, что она устала и ей требовался отдых. Гаосюн и Маомао синхронно поклонились, покидая покои. Маомао внимательно изучала носочки обуви, выскакивающих из-под подола юбки. Следуя вслед за Гаосюном, она крутила в голове обещание, данное хозяйке. «Надеюсь, император встанет на ноги, иначе мне придется выполнить уговор. Только Небо знает, чем всё обернется. Вся жизнь гарема сломается, а бедная принцесса... Жить с мыслью, что у тебя в прошлом было всё, тяжелее любой ручной работы в будущем...» Гаосюн остановился, открывая двери и пропуская травницу внутрь. Девушка нахмурилась, думая, что взрослый евнух вновь оставит их наедине, но Гаосюн, закрыв за собой дверь, встал позади нее. Дженши попивал чай в приемной. Взгляд его был пустой. — Вы хотели меня видеть, — поклонившись из приличия, произнесла Маомао. «У меня дел невпроворот, а он сидит и пьет чай. Так еще и кота за хвост тянет…» — отхлебнув из чашки, Дженши поставил ее на стол, поднимаясь. Травница выпрямилась, следя за его движениями. Он подошел к ней на расстояние вытянутой руки и замер. «Странный он какой-то сегодня…» — Я хотел поблагодарить тебя, травница. Без тебя мы бы не смогли найти преступника так скоро, — протянув руку, мужчина поправил ее челку, вглядываясь в синие глаза. «За такое не благодарят». — Рада быть полезной, — отвернувшись от его прикосновений, буркнула Маомао. Дженши вздохнул, прикрывая глаза от ненавязчивого аромата трав, распространяющегося по комнате. Казалось, она так много проводила времени с лекарствами, что этот запах впитался в ее кожу. Ему так хочется прильнуть к тонкой шее, вдохнуть глубже. Мужская рука привычно легла на хрупкое плечо. Знает же, что она стряхнет ладонь, но мимолетное касание было ему необходимо. — Травница, я хочу, чтобы ты наблюдала за лечением императора. — Что?! — Дженши убрал руку с ее плеча, вкладывая руки в рукава. — Это слишком большая ответственность, господин Дженши. Да и я не врач, а простая девушка, увлекающаяся травами, — прокашлявшись, продолжила Маомао. — Я верю в тебя. К работе приступишь завтра, а на сегодня у меня все, — усевшись на свое место, радостно проговорил он. Маомао затрясло, будто от разряда током. «Лыбу тянешь, а мне головой, значит, за императора отвечать! Ух, напыщенный индюк!» — Разрешите идти, — поклонившись, спросила Маомао, изо всех сил скрывая раздражение. —Да, иди.