Против правил

Дни шли быстро. Маомао даже не замечала, как солнце заходило за горизонт. Работы было много. Не только физической. Уход за императором требовал железных нервов. Каждое ее действие тщательно проверялось главной служанкой и ее помощниками. Это изрядно бесило молодую травницу. Маомао глубоко ошиблась, решив, что слуги императора намного доверчивей и снисходительней, чем у его наложниц. Служанки Сына Небес были в тысячи раз назойливей тех, что прислуживали госпоже Лихуа. Перед тем, как подойти к сыну Неба, Маомао требовалось не менее десяти минут, чтобы показать все свои отвары охраняющим покои евнухам. Ей здесь не доверяли. Смотрели как на оборванку. А чего она ожидала? Уважения? За что? Каждый сироп, что она наливала в ложку, заставляли пробовать сначала служанку. И только спустя какое-то время, не заметив никаких изменений состояния дегустатора, позволяли напоить им императора. Было смешно наблюдать за тем, как молодая женщина тряслась от страха, каждый раз поднося к сухим губам ложку с сиропом или чашку с отваром. Маомао искренне упивалась данным зрелищем, заставляя Юймин, главную служанку императора, смотреть на травницу с неподдельным ужасом. Маомао, часто сидя у постели императора, задумывалась о том, почему такая прекрасная женщина как Юймин была всего лишь служанкой. Высокая фигуристая девушка, может, чуть старше госпожи Лихуа, строптивая и знающая себе цену. Почти идеальный характер для наложницы. Девушка наверняка была из важной для государства семьи, раз занимает должность служанки самого императора. Светлые волосы, зеленые глаза. Она не была похожа ни на одну из девушек двора, так почему же Юймин не смогла стать хотя бы среднего ранга наложницей? Неважно. Это не ее дело. Маомао устало вздохнула, отвернувшись от протирающей пыль с деревянной двери Юймин. Взгляд ее вернулся к лицу императора. Ныне здоровый мужчина после недели пребывания в коме значительно сбросил вес. Лицо его осунулось, а мышцы слабели с каждым днем, но состояние его было стабильным. Это радовало. «Не очнись он в ближайшее время, и ждет меня казнь. Радует лишь то, что на языке будет яд», — прикрыв глаза, травница представила, как язык покалывает от яда. Тело начинает неметь. Мысли путаются. Девушка заскулила от разочарования, приоткрывая глаза и понимая, что это всего лишь ее маньяческие фантазии. — Что ты себе позволяешь? — Маомао резко обернулась на грозный тон Юймин. Женщина была чем-то разгневана. Травница свела брови, внимательно изучая напряженную позу служанки. Она уперла руки в бока, держа в правой руке влажную тряпку. Взгляд был скверный, будто ей сказали что-то непристойное. — Оглохла?! — Нет, — просто бросила девушка. — Я не понимаю, о чем вы меня спрашиваете, — хмыкнув, поднимая хрупкие плечи в незнающем жесте, Маомао отвернулась. Ладонь потянулась ко лбу бледного правителя, проверяя температуру. — Думаешь, я не слышала, как ты мечтаешь о его Величестве? — Маомао замерла, сглатывая ком в горле. Ладонь оторвалась от горячего лба мужчины. «Неужто она подумала, что я думала об императоре?» — пробежавшись быстрым взглядом по больному императору, девушка скривилась. — «Это каким нужно быть извращенцем, чтобы мечтать о больном человеке? Фу...» — Я о ядах размышляла, — безразлично буркнула Маомао и поднялась со своего места, смачивая тряпку в травяном настое. Тщательно выжав, положила на широкий лоб императора. — Не видела я еще людей, скулящих по ядам, — стиснув зубы, отчеканила Юймин и снова принялась за работу. «Как-то слишком резко поднялась температура. Значит, пошел воспалительный процесс», — сжав между тонких пальцев подбородок, размышляла Маомао, слушая служанку вполуха. — А вот девиц, заглядывающихся на императора, видела много, — Маомао вновь обернулась на служанку, беспечно натирающую дверь до блеска. — Он не в моем вкусе. «За такие слова и повесить могут...» — слишком поздно пронеслось у травницы в голове. — Да? И кто же во вкусе дурнушки вроде тебя? — с издевкой спросила Юймин. Эти слова ни капли не задели Маомао. Она намеренно создавала образ неприглядной простушки для своей же безопасности, так что звучало это больше как комплимент. Маомао сложила руки в рукава, утыкаясь взглядом в открытое окно, за которым были видны служанки и евнухи, занимающиеся своими делами. — Я девица из простого люда. После окончания службы я отправлюсь в Медный двор, где выйду замуж за того, кто предложит за дурнушку вроде меня приличную цену. Так что выбирать не приходиться — бесцветным голосом изрекла травница, только сейчас понимая, насколько несчастной она может стать уже в ближайшее годы. Отслужить Маомао осталось десять месяцев, а она так и не нашла клиентов для Медяного двора. Потому вся отработка сумм будет лежать на ней. «Да, бабуля точно не упустит шанса продать меня подороже». — А все же? — голос служанки смягчился. Юймин с грустью смотрела на Маомао, больше не пытаясь ужалить посильнее. Девушка нахмурилась. Раньше Маомао никогда не задумывалась об этом. Почему-то только после вопроса служанки всерьез это заинтересовало. — По правде говоря, — Маомао полностью повернулась к девушке. — Я не думала об этом. В любом случае во внутреннем дворце выбирать не из кого, — фыркнула травница, возвращая свое внимание к императору. Юймин поправила собранные волосы, отстраненно следя за действиями Маомао, что пыталась влить в горло императора нечто коричневого цвета. Одна из служанок проверяла этот сироп пару часов назад, так что все в порядке. — Это так печально, — теребя в руках пыльную тряпку, отозвалась зеленоглазая. — На самом деле мне все равно, — буркнула Маомао, укладывая императора на постель и принимаясь промакивать салфеткой испачкавшиеся мужские губы. — Разве ты никогда не мечтала о мужчине? Не представляла себе, каким он должен быть? — Нет. У меня есть дела поважнее этого, — складывая все аккуратно в свою корзину, ответила Маомао. — Видимо, ты еще слишком юна, чтобы понять «это», — устало вздохнула служанка, подходя к окну. Посмотрев в него пару секунд, девушка принялась вытирать пыль и на нем. — Может быть.

***

За неделю состояние императора значительно ухудшилось. Он стал с невероятной скоростью сбрасывать вес, дыхание было едва уловимо, а температура не сбивалась ни одним из снадобий Маомао. Все это складывалось к одному. Приложив ладонь к императорскому лбу, Маомао тревожно вздохнула. Температура все еще была. Это было предвестником беды. Из-за ухудшения состояния императора Маомао часто оставалась на ночь, не отходя от него ни на шаг. За сутки травница могла поспать не больше двух часов, и то отрывками по десять минут. Под глазами появились синяки, руки часто тряслись, а сил иногда не хватало даже для того, чтобы встать. «Еще пару дней без сна и казнь для меня будет не актуальна...» — устало произвело сознание, смеша свою хозяйку. Впервые Маомао устала настолько, что была готова сделать все, что угодно, лишь бы ей позволили поспать хоть немного дольше, чем сейчас. «Судя по состоянию императора, его организм настолько ослаб, что яд, попавший в пищевод, вполне способен его убить уже в ближайшие дни», — волоски по всему телу встали дыбом от чувства приближающегося конца не только императора, но и самой Маомао. — «По законам сразу за смертью императора последует моя смерть». Маомао раньше никогда не страшила смерть. Ведь это должно было быть что-то внезапное. А сейчас травница ощущала, как смерть наступает ей на пятки. Будто затаившись в углу комнаты, за спиной, насмехаясь над позорным концом ее жизни. Страшнее всего было то, что деться от этого было некуда. Дверь за спиной скрипнула, привлекая внимание синеглазой. Неспешно в комнату вошёл Дженши в компании Гаосюна. — Здравствуй, травница. Как обстоят дела? — как-то слишком весело произнес «евнух». Гаосюн учтиво кивнул девушке, приветствуя ее. Маомао поднялась со стула. Ноги затряслись, но показывать свою слабость перед управляющим было для нее унизительнее всего на свете. Сложив руки в рукава и поклонившись, Маомао старалась по максимуму скрыть свой разбитый вид от любопытного взгляда гостя. — Здравствуйте, господин Дженши, — мужчины остановились в нескольких шагах от нее. — Хороших новостей у меня нет, — управляющий резко помрачнел. — Что это значит «нет хороших новостей»? — сделав шаг к травнице, бросил он. Маомао спрятала аккуратный носик в ткань рукавов, прикрывая глаза. — То и значит. Мои знания бессильны. В ближайшее время император умрет, — выражение лица всегда сияющего от радости мужчины осунулось. Кожа стала бледной. Губы задрожали. Маомао впервые увидела Дженши таким. Таким напуганным. Это было так странно. Его не пугало покушение на собственную жизнь, но за жизнь императора он боялся так, будто это могло разрушить его собственную. — Ты уверена в этом? — Да, — после молчаливой паузы мужчина кивнул, выпрямляя каждый позвонок до хруста и перемещая свой взор на больного. — Господин Дженши, — позвала его девушка. — Я не имею права вас об это вновь просить, но казнь в любом случае для меня неминуема. Прошу казнить меня ядом. Хотя я покорно приму любой ваш выбор, — мужчина резко дернулся, хватая Маомао за плечи. Травница испуганно ойкнула. Слезящиеся тусклые турмалиновые глаза мужчины встретились с уставшими аметистовыми. Мир замер. — Никто не умрет. Я не позволю этому случиться, — Маомао не успела даже ничего ответить, как «евнух» со скоростью света покинул покои брата. Маомао, все еще находящаяся в шоке от странных слов Дженши, взглянула на Гаосюна, качающего головой. — Не обращай внимания, он последние дни сам не свой, — Маомао кивнула. — Тебе бы отдохнуть, Сяомао, — замечая синяки под глазами девушки, изрек он. Маомао вновь кивнула, не желая тратить силы на лишние слова. После Гаосюн удалился из комнаты, оставляя травницу работать. Евнух достаточно быстро догнал Дженши, ровняясь с ним. Оба шли в тишине. Парень смотрел себе под ноги, из последних сил сдерживая предательские слезы. Он не просто так доверил брата травнице. Дженши верил в её силы и до последнего надеялся на выздоровление брата. Управляющий на автомате открывает дверь, проникая в свои покои. Падает на диван, сжимая виски и жмуря глаза. — Господин Дженши, — голос Гаосюна звучал уважительно, но при этом твердо. Парень поднял на него глаза, в уголках которых собирались слезы. — Мы можем верить в лучшее, но готовиться к худшему будет куда логичнее, — юный наследник престола закачал головой, не желая верить в услышанное, утирая слезы ладонью. — Она справится. Я в неё верю, — голос дрогнул. Парень отвернулся от своего собеседника в попытке спрятать слезы, покатившиеся по красивому лицу. Гаосюн тяжело вздохнул. — Сяомао сама подтвердила, что бессильна… — Не верю! — как ребенок взвизгнул Дженши, кусая кулак. Взрослый парень с повадками ребенка. Гаосюн прикрыл глаза. Он знал, почему его подопечный так реагирует. С самого его рождения каждый внушал мальчонке о его бездарности, и только мать верила в него. С малых лет господин Кадзуйгецу обучался всему, но учился без особого стремления, веря словам окружающих. Но этот бездарный мальчишка оказался не так глуп, как оказалось. Примерно с пятилетнего возраста Кадзуйгецу начал замечать умиляющиеся вздохи служанок и сладостные речи от евнухов, что нередко путали его с девочкой. Именно в тот момент он понял, как красив. И начал эффективно этим пользоваться. Все сходило маленькому мальчику с рук за одни его милые глазки. Но Кадзуйгецу никогда не хотел быть императором. Несмотря на свою красоту, парень был слишком скромен, оттого не разделял с братом желанием владеть целым гаремом. В возрасте семнадцати лет кронпринц четко решил для себя не занимать эту должность ни при каких обстоятельствах. И вот сейчас эти обстоятельства случились, обрушились градом на его голову. — По словам Сяомао императору осталось недолго. Две наложницы беременны, а принцесса слишком мала. Вы должны занять место вашего брата, — Дженши всхлипнул, закрывая лицо руками и начиная рыдать, как ребенок. — Господин Дженши… — Нет, — быстро качая головой и вытирая опухшие от слез глаза, прошептал он. — Я не могу, — пролепетал принц. Мир рушится прямо перед его глазами. Сыпется сквозь пальцы, будто песок. Дженши каждую ночь засыпал с мыслью о флегматичной травнице. Она так крепко поселилась в его мыслях, что мужчина не знал, куда себя деть, поздней ночью мечтая уткнуться носом в её волосы. Дженши грезил мыслями о побеге вместе с Маомао из дворца. Представлял, как спустя пару лет они бы жили в небольшом домике на окраине страны. Маомао занималась бы лекарствами, помогая соседям в недугах, а он бы работал в поле. И каждый вечер дома бы его встречала любимая травница, пахнущая травами и уютом. И дети. Двое. Мальчик и девочка. Он хотел, чтобы у него было две маленькие травницы и сын. Чтобы, смотря на них, он понимал, что сделал когда-то правильный выбор. Но случись так, что император покинет этот свет, и мечты Дженши так и останутся всего лишь мечтами.

***

Маомао сглотнула, впервые боясь войти в покои управляющего. Тело покрывала дрожь. Разум заполнялся тягучим страхом. Сделав глубокий вдох и выдох, Маомао все же нашла в себе силы отворить дверь и войти. Нос уткнулся к рукавам, кланяясь «евнуху» и Гаосюну. — Вы хотели меня видеть, — Дженши стоял у окна, смотря пустым взглядом вдаль. Все в нем было привычным. Красота. Одежда. Повадки. Прическа. Лишь изысканное украшение с обсидианом на поясе окунало травницу в трагедию с головой. — Ты освобождена от всех дел на сегодня, — мужчина даже не обернулся к ней, продолжая смотреть в окно. Маомао пару раз моргнула, пытаясь понять, правильно ли расслышала господина. — Можешь идти, — резко бросил он. Лекарь вновь поклонилась, молча покидая канцелярию бывшего евнуха. Сердце мощно било об грудь, заставляя дыхание сбиться, будто от бега. Маомао направилась к себе, замечая повсюду красные от слез лица служанок и евнухов. Император умер вчера вечером. Прожил всего три дня после разговора с Дженши. Радовала девушку лишь безболезненная смерть правителя. Узнав о трагедии тем же вечером, леди Гекуе почти сошла с ума. Она кричала. Швыряла вещи. Слезы лились из ее глаз рекой. Даже евнухи не могли удержать ее от разрушения покоев. Женщина молила о смерти. Кричала в голос о желании лечь с императором в одну могилу. И лишь Линли, внезапно заплакавшая от криков матери, заставила Гекуе вырвать малышку из рук Хоннян и бессильно рухнуть в постель, прижав к себе дитя. Женщина плакала, свернувшись в калачик, поглаживая дочь по голове и напевая колыбельную. Но, казалось, пела она не для утешения дочери, а для самой себя. Глаза наложницы потухли, превратились из нефритовых в безжизненно-зеленые. Отталкивающие. Госпожа Лихуа, по рассказам других служанок, после молча села на кровать, выпрямив плечи. Взгляд ее пусто смотрел сквозь воздух, а по щекам побежали слезы. Поговаривают, что женщина просидела так всю ночь, не реагируя на просьбы служанок об отдыхе. Казалось, жизнь для нее потеряла смысл, приобрела серые краски. И даже ребенок внутри не грел в миг охладевшую душу женщины. Проще всего восприняла эту новость госпожа Лишу. Девушка проронила пару слезинок, сказав пару добрых слов об императоре, после чего отправилась спать. Осуждать наложницу было не за что. Император ее не посещал, да и она не питала к нему особой любви, будучи просто пешкой для государства. Травнице тоже пришлось несладко. Всю ночь, сидя в своей комнате, она размышляла о том, какой же будет ее смерть. Умрет она от сломавшейся с хрустом шеи во время повешения или, может, от острой боли во время отсечения головы. А может, господин Дженши смилуется и прикажет казнить ее цианидом. «Да, от цианида я бы не отказалась...» Сегодня будут похороны, на которые служанки вроде Маомао не были приглашены. Все были заняты дневными обязанностями. И она должна была приступить к привычной рутине, но Дженши дал ей выходной. «Странно все это. Может, решил дать мне перед смертью отдохнуть?» — задумалась Маомао, открывая скрипучую дверь и рухнув на кровать. — «Перед смертью не надышишься», — юная девушка всегда думала о том, что смерть ее настанет от передозировки яда в один из ее экспериментов. Но Маомао поняла, как сильно ошибалась на этот счет. Может, это последние часы ее жизни, и через несколько часов ее казнит уже новый император. Повернувшись на бок и сворачиваясь калачиком, Маомао, несмотря на усталость и ломоту в теле, продолжала думать. «Как там папаша? Не помер ли? Хотя сейчас думать надо о том, как бы старик не умер от вестей о моей смерти», — Маомао не переживала за бабушку и сестёр, зная, что те и без нее справляются, но вот старик... Его жизнь беспокоила девушку. У него ничего не осталось кроме нее, а если верить догадкам, то и Маомао скоро заберут из его жизни. — «Еще и принцесса. Что же будет с ней...» — тягостные мысли выматывали травницу. Веки становились тяжелее с каждой минутой, пока окончательно не закрылись, погружая служанку в сон без сновидений.