Против правил

— Госпожа, прошу вас, — робко обратилась к Гекуе Хоннян, покачивая на руках Линли. Девочка весело перебирала выпавшую прядь из прически служанки, что встала сегодня раньше положенного. От того и волосы собрать в привычную прическу времени не было. С самого утра каждая служанка своей госпожи собирала вещи для ближайшего отбытия в монастырь. Потому все сегодня выглядели слегка растрепанными. Было так непривычно ощущать приближающееся одиночество. Мысль о том, что уже в ближайшее время Нефритовый дворец будет обживать другая госпожа, вгоняла в неприятные чувства, заставляла слезы собираться у самых краешков глаз. — Хоннян, мне срочно нужно написать письмо отцу до того, как я выйду за пределы дворца, — оторвавшись от монотонного занятия, отозвалась наложница. Женщина писала с самого утра, пытаясь собрать на бумаге подробности всего происходящего во дворце. Но выходило это из рук вон плохо. Гекуе то писала, то читала, сминая лист, и вновь писала до тех пор, пока на её столе не оказалось десять чисто написанных писем в родные края. В них она описывала политическую ситуацию во дворце и бесчестно врала о смерти дочери. — А еще я должна извиниться перед своей малышкой, — госпожа Гекуе неуклюже поднялась с кресла, поглаживая свой виднеющийся живот. Мать остановилась прямо перед служанкой, держащей Линли на руках, — моя маленькая девочка... — касаясь розовенькой щеки дочери, что сразу же откликнулась на прикосновение, промурлыкала Гекуе. Цепко хватаясь за ладонь матери и радостно взвизгивая, Линли будто отвечала. Девочка не понимала, что это последние часы, проведенные с матерью. Хоннян резко отвернулась, скрывая от наложницы свои слезы. — Мне так жаль, что нам приходится расстаться, — прикрыв глаза, Гекуе коснулась губами лба дочери. Этот жест был наполнен болью, смешанной с искренней материнской любовью. Маомао, все это время стоящая позади них с корзиной, наполненной грязным бельем, поджала губы. Кто знает, что с ними будет дальше. Маомао не могла понять боли наложницы как матери, но могла хотя бы примерно представить, как больно ей было. Если изменить жизнь дочери, укрыв ее во дворце, тем самым обеспечить ей безопасность, Гекуе могла, то жизнь второго ребенка была для нее загадкой. Малыш родится в монастыре и без должной медицинской помощи может погибнуть. Если даже это не случится, то ребенок обречен расти в монастыре. Родись это девочка, то Гекуе хотя бы могла надеяться на то, что она выйдет замуж и проживет счастливую жизнь. Но если это будет мальчик, то в раннем возрасте его отправят в военные колонии, где обучат всему самому важному. Гарантия того, что парень мог бы дожить до двадцати, была равна пятидесяти процентам. Для государства и нынешнего правителя сын покойного императора стал бы угрозой, потому убить его еще в юношестве будет вынужденной мерой. Когда же Гекуе вновь вернулась к своему делу, а Хоннян покорно стояла рядом, Маомао поспешила вынести вещи в прачку. Уже завтра в полдень наложницы покинут внутренний двор, а значит, в ближайшее время приедут новые. «Странно, конечно, рассуждать об этом сейчас, но ведь покушение Лаулань возымело успех. Иронично, что из-за одной маленькой женщины во дворце теперь происходит целый переворот. И неизвестно, чем он закончится», — в силу обещания, данного госпоже Гекуе, Маомао из-за малейшей оплошности могла лишиться головы. Да и Линли не осталась бы безнаказанная. — «Кто знает, какой по натуре будущий император... Может, наличие дочери прежнего императора он рассчитает как бунт и казнит принцессу вместе со всеми соучастниками...» — вздрогнув от ужаса, Маомао замерла. Это были слишком ужасные мысли даже для нее. Встряхнув головой, Маомао отправилась по своим делам, стараясь раствориться в работе и не думать о будущем.

***

Был глубокий вечер, но дворец все еще не спал. Склонив голову над бумагами, Дженши тяжело вздохнул уже в сотый раз, скользя взглядом по аккуратным иероглифам. — Господин Дженши, мне кажется, пора уже отдохнуть. Завтра вам нужно будет присутствовать на мероприятии как господин Кадзугецу, а не как управляющий внутренним двором, — устало застонав от услышанного, Дженши уронил свою голову на стол, перебирая пальцами края бумаг. Он морально устал от всего, что происходило вокруг. Смерть брата, отправление наложниц в монастырь, да еще и скорая коронация давили на черепную коробку с неимоверной силой. — Да знаю я, — буркнул он. — Как думаешь, после коронации я смогу утвердить травницу на роль наложницы? — Гаосюн дернулся, будто от удивления. Он знал, что будущий император задаст ему этот вопрос, потому заранее подготовил речь. Он надеялся убедить кронпринца в том, что эта травница, вскружившая ему голову, не годиться на роль наложницы, жены и уж тем более императрицы. — Господин Дженши, наложницы — это не только угодные вам дамы, но и политические инструменты. Мы-то с вами знаем о настоящем происхождении Сяомао, но не думаю, что совет одобрит на роль одной из главных наложниц дурнушку без рода и племени, — евнух испытывал к девчушке своего рода уважение и часто даже восхищался ею, но для политики она слишком юна. Да и сама Маомао не была бы рада стать одной из таких пешек. Умная не по годам травница старалась держаться от политики подальше и вовремя умела сделать глупый вид. — Не называй ее так! — злостно воскликнул Дженши, вскочив со стула. Тот грохнухся на пол от резкого движения. Слова евнуха не на шутку задели трепетные чувства парня к Маомао. — Простите, — покорно склонился перед господином Гаосюн, — но вы ведь и сами понимаете весь абсурд… — резко за дверьми раздался детский плач. Такой надрывистый и отчетливый, что даже показалось, будто кто-то издевался над ребенком. В комнате повисла тишина. Мужчины смотрели в глаза друг друга с немым вопросом: «Что во внешнем дворце делает ребенок?». Без промедления Дженши ринулся на выход, резко распахивая двери, чтобы застать негодяя врасплох и сурово наказать. Но мужчина тут же замер, уставившись на Маомао, нелепо улыбающуюся управляющему. Девушка стояла прямо в дверном проеме своих покоев, что-то неуклюжа пиная в глубь комнаты. Дженши чуть пошатнулся к ней, но она тут же выскочила навстречу ему, позволяя двери позади нее захлопнуться и скрыть источник звука. Гаосюн сложил руки на груди и прищурился, подозревая неладное. — Что здесь происходит? — постарался выдавить из себя всю строгость Дженши, но почему-то при виде улыбающейся возлюбленной это получалось плохо. Влюбленная улыбка так и лезла к ушам, заставляя краснеть в темноте ночи. — Бессонница. Вот решила прогуляться, — безэмоционально выдавила из себя Маомао. — Не слишком ли поздно для прогулок? — приподняв брови, поинтересовался парень. Маомао закачала головой. — Нет. Вечером тихо. Никто не мешает. Можно подумать о важных вещах... — Дженши кивнул, веря ее словам. Сейчас на всех навалилось слишком многое, и каждый стремился оторваться от привычной, гнетущей реальности, оказаться там, где тихо и спокойно. Там, где не нужно думать и принимать важные решения. Там, где человеческая жизнь стоит больше, чем простое «ничего». — Хорошо. Только обещай, что не будешь гулять слишком долго, — травница выдохнула, понимая, что все обошлось и павлин со своей нянькой ничего не поняли. Дженши улыбнулся на прощание, прежде чем развернуться и уйти. Евнух поклонился ей, вопросительно кивая в сторону двери, на что она лишь подняла плечи. Но даже после того, как Маомао развернулась, с облегчением направляясь к себе, Гаосюн продолжал внимательно следить за ней. «Еще бы чуть-чуть и все…» — и будто бы назло из ее покоев вновь раздался детский голос. Маомао замерла. — «Только не это!» — запаниковала она. — Ты тоже это слышала? — воскликнул почти ушедший Дженши, чуть ли не бегом спеша к источнику звука. «Дело плохо,» — думать времени не было, а действовать нужно было уже сейчас. Обернувшись в сторону спешивших к ней мужчин, Маомао рванула к управляющему. Набегу хватая парня за грудки и притягивая к себе, пока он все еще не понял ее намерения, впилась в его губы и замерла на секунду. Маомао сфокусировала все свои мысли на Дженши, стараясь вложить в этот вынужденный поцелуй всю себя. Аккуратно двинула губами, тут же вздохнув от того, как властно Дженши протянул ее к себе после секундного удивления, отвечая ей. Это был ее первый поцелуй, но уроки сестер без особых усилий позволили воспроизвести головокружительный эффект на парня. Слегка прикусив нижнюю губу Дженши, тем самым заставив его томно вздохнуть, Маомао хотела отстраниться. Но парень, будто озверевший от мысли обладания ею, смял одежду девушки, углубляя поцелуй и проникая в ее рот языком. Распахнув глаза, Маомао захотела прикусить его язык, но вспомнив о том, что не доведи она его до беспамятства, то все ее обещания леди Гекуе будут напрасны. Вновь прикрыв глаза и обвивая шею мужчины руками, Маомао позволила его языку проникнуть в ее рот и соприкоснуться с ее. Стоило только ему это сделать, как что-то приятное разлилось по телу. Незнакомое прежде, но такое манящее. Губы двинулись последний раз, а после Маомао оторвалась от Дженши, тяжело дыша. Сердце билось о ребра так сильно, что, казалось, ещё чуть-чуть и сломает их вовсе. Она боялась взглянуть в его глаза, потому опустив их, выскользнула из его рук. — Спокойной ночи, Господин Дженши, — он даже понять не успел, как всего за секунду травница сумела скрыться за громко хлопнувшей дверью комнаты. — Спокойной, — прошептал парень, краснея как мальчишка. Губы растянулись в улыбке, что не скажешь про Гаосюна, неловко отвернувшегося от господина. Все то время, пока будущий император с пристрастием целовал хитрую Маомао, он, не мешая им, старался понять, кого же так яростно скрывала травница у себя в покоях. Ведь если раньше она не подпускала к себе господина Дженши ни на метр, то сейчас в мгновение ока решила подарить поцелуй. Все это было слишком странно. Гаосюн знал, что после такого шанс объяснить влюбленному парню невозможность взять травницу в наложницы равен нулю. Увидел бы кто-то Дженши сейчас, точно бы подумал, что он заболел. Покрасневший, растрепанный, нелепо улыбающийся. Гаосюн аккуратно подтолкнул счастливого юнца в сторону его покоев, и тот покорно поддался, абсолютно забыв о цели своего визита. Сердце колотилось как бешеное, пока Маомао, прижавшись к двери, пыталась прийти в себя после произошедшего. «Я поцеловала его», — судорожно подумала Маомао, часто моргая и ощущая, как щеки наливаются кровью. — «Какой же глупый поступок! Он теперь будет лезть ко мне, будто слизняк к капусте!» — Извини, Маомао, Линли сложно уснуть без госпожи Гекуе, — зашептала Хоннян, сидя в углу комнаты и медленно покачивая принцессу на руках. Девушка резко вынырнула из своих мыслей. При виде спящей Линли она поняла, что этот поцелуй стоил ее спасения. Маомао выдохнула, осознав, что все закончилось, оторвалась от двери и прошла к старшей служанке, усаживаясь рядом. Почему-то от волнения захотелось расплакаться, но она лишь прикрыла глаза, давая себе время на принятие ситуации. — Ничего. Главное, что теперь принцесса в безопасности, — аккуратно приоткрывая личико Линли от пеленки, прошептала Маомао. Хоннян благодарно улыбнулась соучастнице, но улыбка эта была грустной. Ведь один неверный шаг и они обе лишатся головы. — Маомао, что у тебя с губами? — внезапно спросила Хоннян, хмурясь. Синеглазая резко вздрогнула, понимая, что теперь женщина внимательно изучает ее лицо, а точнее опухшие от долгого поцелуя губы. Маомао прикусила губу, отвернувшись и вспомнив, что ей пришлось сделать ради спокойной ночи. — Наверное от ветра потрескались... — Хоннян кивнула, но Маомао показалось, что на долю секунды заметила в глазах подруги по несчастью горечь понимания того, что произошло. Ведь голос Дженши она точно слышала, а сложить дважды два не составляет труда.

***

Полдень. Весь двор собрался увидеть момент, когда верные подруги и главные наложницы покинут дворец. Шум и гомон доносился отовсюду. Каждый хотел переброситься парой фраз о происходящем до того, как все начнется. Лишь Маомао стояла молча, безучастно смотря на каменную дорожку под собой. «Только бы все получилось», — чувство тревоги в последнее время сидело в груди слишком часто, будто хотело там поселиться навсегда. Принцесса сейчас была в ее покоях, в корзинке под кроватью, и видела дневные сны. И только судьба-злодейка знала, как скоро она проснется и даст о себе знать. Маомао не могла остаться с ней, ведь приметь кто-то ее отсутствие, заподозрили бы неладное, да и Гаосюн вчера, казалось, почти догадался о проделке госпожи Гекуе. Так что нужно быть осторожнее. Хоннян, как главная служанка наложницы, должна была нести принцессу на руках до самых ворот, потому тоже не могла остаться с принцессой. Время капало так медленно, сейчас, когда каждая секунда до пробуждения громкой и знающей себе цену Линли, была на счету. Маомао встревоженно подняла взгляд на ворота, откуда должны были выйти наложницы. «Что же они не начинают...» — подумала Маомао. Взглядом травница прошлась по присутствующим и вновь нахмурилась, не находя поблизости Дженши. — «Странно. Он должен здесь быть. Ведь именно он управлял гаремом императора», — в голове проскользнула странная мысль о том, что мужчина избегает появления на публике. Но ведь при отъезде Аодуо он был... — «Слишком все это странно», — взгляд метнулся на балкон, куда неспеша вышел будущий император. Маомао слегка прищурилась, наблюдая за тем, как мужчина, одетый в дорогой наряд, садился на трон. Лицо и волосы были скрыты от людских глаз. — «Где-то я его уже видела?» — но размышлять времени не было: ворота со скрипом отворились. Сердце затрепетало при виде трех наложниц, одетых в привычные дорогие убранства. Леди Гекуе и Лихуа стояли уверенно, всем своим видом показывая свою значимость, а вот юная Лишу, уже бывавшая в монастыре, стояла, словно опущенная в воду. Первой шагнула госпожа Лихуа со своими служанками. Женщина гордо смотрела вперед, не смея показать и толики тревоги. Следом за ней, не спеша, будто плывя, ступила госпожа Гекуе со своими служанками. Хоннян шла чуть позади нее, прижимая к себе достаточно большой сверток с «принцессой». На удивление Маомао женщина шла уверенно, будто и правда не была замешана в заговоре. Госпожа Лишу тоже засеменила за наложницами, теребя платье и склонив взгляд в пол. Картина трагичная. И Маомао держалась до тех пор, пока госпожа Гекуе не отдала свою диадему господину Гаосюну. Как только шкатулка захлопнулась, в груди что-то больно сдавило и по щекам покатились слезы. «Прощайте, госпожа Гекуе. Я обещаю, что исполню вашу просьбу даже ценой своей жизни», — ладони сжались в кулаки. Наложницы медленно, по очереди забирались в кареты, но уже без своих служанок. И вот он, рискованный момент, когда Хоннян придется оторвать от себя на секунду сверток тряпок и отдать его так, чтобы стражи ничего не заметили. «Ну, давай же!» Хоннян передает «Линли» в руки матери, и та одними губами шепчет: «спасибо». Дверь кареты захлопнулась. Прошло не больше пары минут перед тем, как служанки вернулись во дворец, а кареты тронулись в путь, навсегда забывая дорогу назад. Ворота закрылись, но облегчение все никак не приходило. Заметив, как будущий император поднимается со своего места и уходит, тем самым сообщая о том, что церемония окончена, Маомао срывается с места. Несется, не замечая ничего и никого на своем пути. Открывает дверь и выдыхает. В комнате тихо. Тихо подкрадывается к постели и опускается на колени, чтобы вытянуть из-под кровати корзину с мирно спящей в ней Линли. Дверь внезапно открылась. Маомао рывком заталкивает корзину обратно. — Это я, — успокоила ее Хоннян, проходя и опускаясь рядом с ней. — Все хорошо. Нас не заметили, — ладонь женщины по-матерински опустилась на плечо травницы. — Это только начало. Нам еще предстоит вывести принцессу в Медный двор. — Что?! — шепотом воскликнула Хоннян. — Ты хочешь отправить принцессу к куртизанкам! — Это единственное безопасное для нее место. — Начала объяснять Маомао, — когда все уляжется, я попрошу папашу забрать ее к себе. И тогда я выполню оба желания госпожи. Защитить и обучить всему, что знаю я, а точнее мой отец, — Хоннян скривилась, но нехотя кивнула, понимая, что вариантов больше у них и нет. — Но как ты выйдешь из двора? — искренне интересовалась женщина. — Я личная служанка господина Дженши, потому могу просить выходные хоть каждую неделю. Не думаю, что он заподозрит что-то неладное, если я внезапно захочу навестить папашу. — Хорошо, — кивнула служанка. — Всем приказано готовиться к завтрашней коронации. Я пойду, а ты сиди здесь, потом сменимся, чтобы не было подозрений, — в ответ Маомао лишь кивнула в след ушедшей. Девушка забралась на кровать, тяжело вздыхая и ощущая по телу неприятный зуд тревоги, от которого хотелось рвать на себе кожу до самых костей. «Как же на роль императора может претендовать больной?» — начала размышлять она, вспоминая все слухи о том, насколько болен брат покойного императора. — «Если он настолько слаб, что не покидал свои покои все те года, что жил во дворце, то насколько долго хватит его при правлении? Ведь он станет легкой мишенью для ненавистников и врагов. Видимо совсем скоро «новый» император уйдет на покой, и тогда на его место придется встать кому-то другому...» — тело будто пробило током от мысли близящегося развала государства.