Против правил

Маомао тяжело вздохнула, вытерев рукавом пот со лба. Работы было непочатый край. На улице, несмотря на столь ранний час, стояла жуткая духота, предвещающая вечерний дождь. Ещё раз вздохнув, Маомао подняла с земли корзину, полную вещей предыдущей хозяйки Алмазного дворца, направилась спешным шагом к кладовыми. Наложницы должны прибыть уже совсем скоро, потому девушка хотела успеть помыться, дабы не впечатлить дам дурными ароматами своего тела. Хотя… не будем обманывать, Маомао злорадно представляла, как верные подруги, зажимая носы, будут падать в обморок. Но как бы ни хотела её нечестивая душонка позабавиться, статус Маомао не позволял появиться перед господами в таком виде.

***

— Господин Лохань, рад, что вы все-таки смогли уделить мне время для разговора, — засиял Дженши и поприветствовал менее радостного стратега, ступившего в переговорную. — Ну, что вы, император, как я мог отказать вам в такой просьбе… — натянуто протянул Лохань, поклонившись новому правителю. — Разрешите присесть. — Конечно, — пропел Дженши и указал на одно из кресел, стараясь проявить все своё обаяние к отцу возлюбленной. Лохань неуклюже взгромоздился в кресло, поправляя монокль и готовясь к долгому разговору. — Я слушаю, Ваше Величество. — Я знаю, что у тебя есть дочь… — начал издалека император, наблюдая за изменениями выражения лица стратега, — она работает здесь служанкой. И проработает здесь ещё очень долго. Но ты ведь не хочешь, чтобы твоя дочь вечно была прислугой? — глаза мужчины сверкнули. Лохань сжал губы. — Не понимаю, о чем вы говорите… — Все ты понимаешь, — отрезал император, — ты понял тему нашего диалога задолго до него. Не зря же ты императорский стратег… — Лохань усмехнулся, откинулся на спинку кресла и потëр указательный и большой пальцы между собой, будто растирая в них что-то. — Понял, — кратко. — Ответьте, зачем вам неприглядная девчушка, больше напоминающая драную кошку, нежели женщину? — А зачем же тебе понадобилась проститутка Медяного дома? — напряжение в комнате росло с каждым сказанным словом. — Она покорила меня своей красотой и умом. — Травница сделала то же самое. — Маомао никогда не согласится стать вашей наложницей… — Уже, — звенящая тишина ударила Лоханя по вискам. Зрачки его расширились, а сердце забило, словно гонг. — Мне нужно только твое согласие, как отца. — Нет, — отрезал стратег, придя в себя и поднявшись с места. — Прошу меня простить, но меня уже ждут дела… — Лохань поклонился и без единого сомнения направился к дверям, не ощущая никакой угрозы. Дженши громко хмыкнул и растянулся в мерзкой улыбке. — Тогда я казню её сегодня в полдень за то, что она не выполнила свой долг и не спасла моего брата. Лохань замер. Тело пробило холодом. Голос юного императора был спокоен и холоден, будто и впрямь мог это сделать. Мужчина медленно обернулся и изучил взглядом юношу, нахально восседавшего на троне. — Вы слишком глупы, если думаете, что ваших сил хватит на это. — Моих сил не хватит, но ревности вполне достаточно. Если она не достанется мне, то её не получит никто, — Лохань кивнул. Секундный страх за дочь скользнул в его голове. Стратег видел юнца насквозь и знал, на что он способен. Самовлюбленный болван и впрямь мог убить возлюбленную лишь из позиции «раз не мне, то никому». — Я подпишу, но тогда я хочу знать, что судьба моей дочери не будет хуже продавшей тело куртизанки. — Даю слово императора, — растягивая губы в победной улыбке, просиял Казугецу.

***

Маомао вместе с остальными служанками уже больше часа стояла у ворот, ожидая первую наложницу. Из-за жары уже трое из них получили солнечный удар, многие жаловались на плохое самочувствие, но никто не смел сдвинуться с места. «Сколько ещё нам предстоит здесь торчать?» — Маомао взглянула на солнце через растопыренную ладонь, ловя яркие блики синевой глаз. И стоило ей только об этом подумать, как ворота заскрипели и начали открываться. Во дворце повисла тишина в трепетном ожидании первой из наложниц. Маомао прищурилась из любопытства, следя за приближающимся к воротам фигурам. Стоило наложнице перешагнуть порог, как к ней подбежали служанки, раскрывая над её головой зонт. Высокая фигуристая девушка шла гордо и раскованно. Каждый её шаг был отточен до идеала, а походка сравнима с цаплей. Длинные тёмные волосы, собранные в аккуратную прическу, отливали синевой. Металлическим блеском мелькнули серебряные шпильки в виде роз. Карие глаза, по цвету больше напоминающие лесной орех, бледная кожа и подкрашенные губы. Неспешно девушка подошла к Айко, останавливаясь перед ним. Взгляд её был высокомерный и будто бы надменный. — Это Аи, наложница Хрустального дворца, — травница дернулась, отвлекаясь от разглядывания новой персоны, и вслушалась в шепот Хоннян. — Она дочь одного из столоначальников, — Маомао кивнула, наблюдая за тем, как на голову Аи надевали уникальную роскошную диадему, символ ее нового статуса. С мимолетной грустью вспомнился образ доброй госпожи Лихуа. — Выглядит не слишком приветливо, — буркнула в ответ травница, провожая взглядом новую наложницу вместе со смотрителем и служанками. — Ходили слухи, что она третья дочь господина Бао Го, — голос Хоннян стал ещё чуть тише, — внебрачная. Поэтому жена господина Го недолюбливала ее, — Маомао свела брови, внимательно слушая женщину. — Странно, что это мне рассказываешь ты, а не Сяолань, — Хоннян подняла плечи. — То, что я говорю меньше других, не означает, что я знаю меньше, — Маомао хмыкнула. — Я запомню.

***

— Это ваши покои, госпожа Аи, — сообщил Айко, проходя вместе с наложницей в начисто убранный дворец. Женщина даже не стала осматриваться, отмахиваясь от прислужниц. Покорно поклонившись, служанки удалились с поля зрения новой хозяйки. — Госпожа, вам нравится? Или, может, хотели бы что-то поменять в обстановке покоев? — тараторил смотритель. Женщина с тяжёлым вздохом села на диван. Спина её была словно струна. Взгляд прост, но глубок. По одному виду было понятно, что женщина знает себе цену. — Нужно больше штор. Не люблю солнце, от него кожа не такая белая. И сообщите поварам, что я не переношу сладкое и цитрус, — глубокий, но такой женственный голос разрезал пространство зала. — Как пожелаете, — поклонившись. — А теперь, — махнула рукой теперь уже старику, — я хочу принять ванну и начать приготовления к вечернему празднованию… — старик поклонился новой госпоже и удалился вон, торопливо поспешив к воротам.

***

Ворота вновь отворились, служанки оживились. Маомао устало зевнула, досчитав до ста уже раз в пятый. Утомительное ожидание в течение нескольких часов накрывало с головой. Бессонная ночь. Рабочее утро. Она изрядно вымоталась. «Поскорей бы все кончилось, и я смогу завалиться в постель», — мечтательно прикрывая тяжёлые веки, думала дочь лекаря. — Смотри, Маомао, внимательно и запоминай, — вырывая девушку из дальнего странствования, зашептала Хоннян и незаметно кивнула на двух девушек. Маомао сразу оживилась, принимаясь осматривать дам с ног до головы, — это наложница Роу Ли, — обратила она внимание на первую из девушек. Слегка прищурив взгляд, Маомао пыталась уловить эмоции наложницы. Молодая девушка с пышными формами, что превышали, наверное, по объему формы госпожи Лихуа вдвое, если не втрое, была облачена в лиловое ханьфу, расшитое золотом. Золото явно было ей к лицу, ведь такого же цвета пряди спускались из элегантной прически новой наложницы Роу. Голубые глаза и слегка округлые черты лица были такими нежными. Несмотря на габаритные объемы тела, девушка была миловидна и добра. В глазах не было страха или гордости. Нет… В них отчётливо отображались вольность и уважение к своему положению. В отличие от Аи, Роу элегантно присела и позволила надеть на себя диадему Гранатового дворца. Теперь она новая «чистая подруга» Его Величества. «Судя по её поведению, она многое видела», — провожая взглядом статный силуэт Роу вместе со служанками, размышляла Маомао. Тонкие пальцы травницы ухватились за подбородок. — А что насчет неё? — кивая на силуэт следующей роскошно одетой, но странно жалко выглядящей девушки, шепнула травница. — Ох, это Ки Ван, дочь недавно погибшего столоначальника. Сейчас во дворец её отправили старшие братья, — ответила Хоннян. Травница лишь кивнула. Хрупкая. Девушка была высокая, ростом примерно с Дженши, но на вид казалась даже тоще, чем Маомао. «Видимо, её отец был важной персоной, раз такую неприглядную в главные наложницы заделали», — скользнув взглядом по неестественно белым и жидким волосам, думала Маомао. Она была настолько бледной, что кожа её сливалась с белым ханьфу, и только лишь изумрудные глаза, обрамленные белыми ресницами, давали понять, что девушка жива. Новая «добродетельная подруга» своей пугливостью напоминала Лишу. Но в отличие от Ки, Лишу ещё ребенок. И не пристало главной наложнице трястись, как осенний лист, когда на её голову надевают диадему Алмазного дворца. Айко, наклонившись, что-то шепнул девушке, та кивнула в ответ и зашагала за стариком. «Таких пугливых я еще точно не видела…» — Ну что, Маомао, пойдем, у нас еще куча работы, — похлопав по плечу травницу, вздохнула Хоннян. Они направились в Нефритовый дворец. — Показательные танцы состоятся уже сегодня, неужели мы не будем ждать новую хозяйку нашего павильона? — безучастно спросила травница, нагоняя женщину. — Айко сообщил, что наложница уже во дворце и прибудет в покои в течение дня. — Хм… «Странно все это. Хотя… может, император решил повысить одну из приглянувшихся ему низкоранговых наложниц?»

***

— Как вам ваши покои, госпожа? — поинтересовался Айко, стоя посреди зала вместе с наложницей Роу, что безучастно рассматривала свой новый дом. — Хотели бы вы, может, что-то поменять? — Ох, милый Айко, эти покои чудесны, — словно плывя, Роу прошлась по залу и остановилась у холодного камина, — ведь, если я не ошибаюсь, именно в этих покоях жила самая первая наложница императора? — обернувшись, с лёгкой улыбкой спросила она. — Да, здесь жила наложница Аодуо, госпожа Роу, — ответил евнух. Девушка кивнула. — Тогда я не хочу здесь ничего менять, — вновь обернувшись к камину, прошептала чистая подруга. — Тогда с вашего позволения я вас покину. — Как угодно.

***

Дверь скрипнула, Айко вошел в покои Алмазного дворца. И едва ли успел мужчина шагнуть за порог, как стайка служанок чуть ли не сбила его с ног, что-то щебеча. — Тише, дамы! Прошу вас успокоиться и рассказать мне, что произошло, — поднимая ладони и быстро успокаивая женщин, сообщил смотритель. — Господин Айко, беда, — защебетала главная служанка, — госпожа Ки не прекращает плакать с того момента, как вы спровадили её в покои!.. Госпожу не радуют ни фрукты, ни песни, ни даже наряды, подаренные императором, — на одном дыхании пролепетала служанка. Евнух утвердительно кивнул и направился в покои новоиспеченной наложницы. Короткий стук, тихое: «войдите». — Госпожа Ки, — поклонился Айко сидящей на краю большой кровати наложницы. По бледным щекам лились слезы. Рядом с девушкой сидели на полу служанки, пытающиеся её успокоить. — Вы чем-то расстроены госпожа? Вы только скажите, кто вас обидел, и наш великий правитель казнит паршивца, — служанки вмиг затихли, ощущая угрозу, повисшую в комнате. — Скажите, Айко, насколько стар наш повелитель? — лишь выдавила из себя добродетельная Ки. — Наш император ещё молод и полон сил. — Тогда это все, чем вы мне можете помочь, — шмыгнув покрасневшим носом, прошептала Ки. — Я могу ещё чем-то вам помочь, госпожа? — Нет, ты можешь идти, — она поднялась с кровати, — могу я принять ванну в одиночестве? — Все, что пожелаете, госпожа. — Наложница кивнула, а евнух поспешил покинуть комнату, попутно словив одну из служанок дворца: — Глаз с неё не сводите. Если утопится, мы все головы на плахе оставим, — зашипел он на ухо. Женщина испуганно закивала.

***

— Вы уверены, что принимаете верное решение? — осторожно начал Гаосюн, стоя подле императора в переговорной. — Смеешь усомниться в моих решениях? — любяще смотря на мужчину, спросил бывший Дженши. — Никак нет, — закачал головой евнух. — Я еще никогда не был так близок к ней… Своей мечте… Можешь ты себе представить, как я взволнован? — губы растянулись в блаженной улыбке. Бывший кронпринц всю жизнь получал все, что хотел, даже если это было не что-то, а кто-то. С юных лет ему прививали вседозволенность. Сейчас же это может обернуться бедой. Парень помешан на травнице, первой, кто отказала ему. И единственной, судя по всему. Девушке не придется даже стараться для того, чтобы стать императрицей. Будет достаточно лишь наследника, и место подле Казугецу ей обеспечено. — Жду не дождусь нашей встречи с ней, — мечтательно произнёс император, опуская острый подбородок на кулак. Не успел Гаосюн тяжело вздохнуть, как в комнату вошёл смотритель. — Вы звали меня, повелитель, — наклонившись даже ниже, чем положено, прохрипел евнух. Император оживился и выпрямился на троне. — Да. Все наложницы прибыли? — Трое наложниц готовятся к вечеру. — Замечательно, — кивнул, — наложница Нефритового дворца сейчас на территории двора. Хочу, чтобы ты как можно скорее отыскал её и объяснил, что от нее требуется. — Прошу, скажите мне имя госпожи, — скрепив руки в замок позади себя, попросил Айко. — Дочь императорского стратега Лоханя — Маомао, — Дженши растянулся в радостной улыбке, ощутив разливающееся по венам тепло. Гаосюн прикрыл глаза и покачал головой. — Могу я приступить к работе? — получив положительный ответ, Айко удалился. В комнате повисла тишина. Вдруг хохот, почти зловещий, разрезал воздух. Казугецу заливался смехом, сидя на троне, щеки его порозовели, а глаза-сапфиры заблестели. — Я подарю травнице все земли мира! Положу к её ногам все золото страны! Дарую сыновей! И все это будет только её! Мое сердце и тело будет принадлежать только ей одной! Губительное, тяжелое чувство осело в глубине души евнуха от слов своего хозяина. Он безошибочно понимал, что Дженши и впрямь сделает все это ради Сяомао. Но стоит девчонке раз ошибиться, и сладостный рай возле императора превратится для неё в ад. В голове внезапно всплыли воспоминания того, как Казугецу в пятилетнем возрасте играл в саду и нашëл там воробья. Птица была слаба, и императрица разрешила ребенку оставить его себе. Принц каждый день играл с воробьем и ухаживал за ним. Даже имя ему дал — Дженши. Вот только спустя время птица захотела на волю, и как бы ребенку ни объясняли это, он не хотел ничего об этом слышать. В один из дней Дженши выпорхнул из клетки, вылетев в покои принца. Казугецу был сильно этим расстроен. Спустя пару истерик воробья словили, Дженши вновь оказался в клетке, только вот Казугецу больше не относился к нему с тем трепетом и любовью. Принц не кормил птенца пару дней, а после вновь стал относиться к нему, как к другу… но как и свойственной любой пернатой Дженши вновь попытался упорхнуть. На этот раз все закончилось куда печальнее. Со словами «никто не смеет убегать от меня без моего разрешения» принц поставил клетку на окно, где всегда было пекло. Ни воды, ни еды ему не давали. Воробей умер в мучениях прямо на этом окне. Страх, что со строптивой Сяомао могло случиться то же самое, не на шутку пугал.

***

Нефритовый дворец все еще пустовал, хотя время давно перевалило за полдень. «Сейчас бы опробовать какие-нибудь лекарство на себе, чтоб хоть немного взбодриться…» — травница потерла израненную руку, которая достаточно давно не беспокоила. В последние дни для экспериментов времени было как-то мало, но вот-вот все изменится. «Переворот в стране уже произошел, потому скоро Дженши начнет выполнять мои требования. Хотя… давно я не наблюдала этого павлина во дворце. Да и на его месте теперь другой? Не мое это дело, впрочем…» — пожав плечами, Маомао продолжила вытирать и так чистую полку для книг. — Госпожа Маомао. «Чего? Это что еще за обращение?» Изображая на своём лице что-то наподобие удивления вперемешку с омерзением, Маомао обернулась к Айко. Он учтиво поклонился, держа в руках деревянную шкатулку, хорошо ей знакомую. Позади смотрителя собрались все служанки Нефритового дворца. — Господин Айко, обращайтесь ко мне просто Маомао, — поклонившись в ответ, прошипела травница. Ее сердце отчего-то гулко забилось. — Прошу меня простить, госпожа, но я не смею так к вам обращаться. «Госпожа? Перегрелся, что ли?» — У вас какое-то дело ко мне? — решив не акцентировать внимание на данном обращении, спросила Маомао. — Ах да, — евнух неторопливо подошел к столику, поставил шкатулку и открыл, — хочу передать вам это, — держа в руках диадему госпожи Гекуе, произнес смотритель. Маомао выронила тряпку, отпрыгнув от мужчины на добрые пару метров. — Вы перегрелись поди, господин Айко! — прошипела она, стиснув зубы. — Эта вещица, что у вас в руках, должна принадлежать добродетельной подруге! — Так и есть, госпожа Маомао. — Ну и при чем здесь я?! — Вы новая хозяйка Нефритового дворца, госпожа Маомао. Все тело онемело. Служанки затихли. «Неужто сон страшнее кошмара? Я! Наложницей! Да нынешней император кретин поди!» Евнух сделал к ней шаг: — Позвольте мне… — Нет! — отрезала она и уперлась спиной в стену. — Прошу меня простить, госпожа. Я позволил себе вольность, — он положил украшение обратно в шкатулку, — я оставлю диадему здесь. Разрешите удалиться, — девушка кивнула, не отрывая глаз от уходящего евнуха. — Госпожа, — служанки в унисон поклонились новой госпоже, вогнав травницу в оцепенение. — Прекратите! Я вам не госпожа! Я… — Госпожа Маомао, теперь, когда диадема была передана вам, — Хоннян трясущимися руками достала из шкатулки то, из-за чего сердце Маомао защемило, — то владение Нефритовым дворцом и всеми нами переходит к вам… Хоннян медленно подошла к до смерти перепуганной травнице, вжавшейся в стену. Маомао впервые в жизни ощутила себя настолько напуганной и растерянной. — Наша драгоценная супруга… — женские руки подняли диадему над головой травницы, замершей на месте, — наша госпожа… — диадема аккуратно приземлилась в изумрудные волосы, — теперь вы — новая хозяйка Нефритового дворца! — отступив от теперь уже наложницы императора, старшая служанка склонилась перед Маомао.