Против правил

Не хотелось думать о том, что будет завтра. Почему-то было страшно. Последний раз ей было так страшно, когда в ее руки попал больной император. Как иронично. Сейчас она боиться абсолютно того же. Императора... Только если тот ее мог казнить, то от этого можно ожидать чего угодно. На автомате Маомао потерла шею, где еще днем Кадзуйгецу оставлял свои поцелуи. Может нужно было позволить ему продолжить. Да и с чего вдруг появилась эта проверка. Наверняка это из-за не наступающей беременности. Ведь он так помешался на ней. Кадзуйгецу не намного старше меня, так почему он так помешан на семье и детях? Не так я представляла себе свои восемнадцать лет. А как? Да никак, жила одним днем без планов на будущее. Нужно успокоиться. Подойдя к последней горящей свече, девушка затушила ее, задергивая шторы, погружая комнату во мрак. Прошлепав босыми ногами к кровати, девушка быстро вернулась под белоснежное одеяло. Умостившись под ним поуютней, Маомао выдохнула. Но сон почему-то не шел. Чувство тревоги липло, будто репей. Поворочившись еще какое-то время, наложница все же нашла удобную позу, начала потихоньку погружаться в сон. Чувство расслабления настигло внезапно, и из-за морального переутомления Маомао быстро погрузилась в сон.

***

— Ваше Вели... — Отправляйтесь спать, — гаркнул на служанок император, вихрем несясь в сторону покоев наложницы. С каждым приближающим его шагом он думал над тем, как будет вытряхивать из травницы правду. А может она будет молчать до последнего. «Вот сейчас и проверим», — остановившись перед дверью возлюбленной, парень немного помедлил, но злость взяла верх над ним. Плевать ему было, если она уже спит. Хотя по сути так все и было. Распахнув дверь, Кадзуйгецу попал в темную комнату. Из-за закрытых штор не было видно даже вытянутой руки. Злость накатила новой силой. Пока он переживает за нее и мучается в неведении, она преспокойно обманывает его и спит в этот поздний час. Закрыв дверь как можно тише, он запер ее на засов, сразу перекрывая пути отступления. Разувшись у входа, парень двинулся вперед к кровати виновницы его мук. Добравшись мелкими шагами до постели травницы, Кадзуйгецу присел на край, не издавая лишних звуков, давая глазам время привыкнуть к темноте. Посмотри кто на него со стороны, подумают, что маньяк какой-то. Да и пусть думают. Сейчас он сжимал челюсть, борясь с желанием схватить травницу за волосы и заставить во все сознаться. Он уверен, спросоня она бы рассказала ему все, хотя и догадывался, что на сопротивление она силы бы не пожалела. Когда же глаза привыкли к освещению и он мог четко разглядеть черты лица хозяйки дворца, гнев вновь нахлынул на мужчину с головой. Рука потянулась к ней, намереваясь разбудить как не наесть жестоким образом. Пальцы скользнули сквозь изумрудные пряди, сжимая их у нее на затылке, но, не достигнув пика, тут же расжались. Скользя к ее щеке, аккуратно поглаживая. Не мог он сделать ей больно, как бы сильно не хотел. Но ведь она это заслужила. Рука скользнула к шее, и пальцы дрогнули, обхватив тонкую часть тела. Сломать ее не составило бы ему труда. Стиснув зубы, император лишь погладил ее шею, вновь поднимаясь ладонью к щеке. «Может, если она не проснется, эта боль пройдет сама?» — Думал император, уже чуть заметнее потирая щеку любимой. — Папаша, — прошептала сонно Маомао, постепенно разлипая сонные глаза. Эти слова были не так важны, но почему-то мысль о том, что при пробуждении она думает об отце, а не о нем кольнуло в ту же рану. — Подумай еще... Травница, — голос Кадзуйгецу не был похож на тот, что обычно. Он впервые говорил с ней сквозь зубы. Будто раздраженный ее присутствием. — Ваше Величество, — Маомао как можно быстрее выпуталась из пут одеяла, принимая сидячее положение, попутно потирая уставшие глаза. На ней было ночное платье белого цвета. В ее стиле. Чем проще, тем лучше. Никаких излишеств. Он конечно догадывался, что Маомао одевала нарядные ночные хукато только в его визиты, но все же это был подарок, к которому она так похабно отнеслась. Как и к нему впрочем. — Что вы делаете здесь в такой поздний час? — Ото сна голос хрипел и звучал по истине возбуждающи. «Мне жаль, что это произойдет в таких обстоятельствах». — Скажи мне... Травница, — Маомао нахмурилась, понимая, что ей не нравится то, как мужчина делает паузы между предложением и ее прозвищем. — Ты же ничего от меня не скрываешь? — Маомао была уверена, что слышала скрежет его зубов. После сна мозговые извилины работали плохо. Она пару раз моргнула, пытаясь вспомнить, о чем могла солгать. — Ну же... Травница... Смелее. Ты же знаешь, что я тебя не обижу, — в подтверждение своих словам мужские пальцы наигранно ласково заправили часть волос за ушко, а после теплая, слегка шершавая ладонь опустилась на ее щеку. Маомао сглотнула, ощущая, как страх липнет к горлу. До нее наконец дошло, о чем он спрашивает. Но стоит ли ей отвечать. Если будет отрицать, то... Есть ли в этом смысл... Кадзуйгецу и так уже знает правду. — Я никогда вас не обманывала, — опуская голову, прошептала Маомао, тут же ощущая, как его пальцы смещаются с ее щеки на затылок. — Кроме одного случая, — подняв голову, девушка ужаснулась от того, как даже в ночи было видно фиолетовое пламя в его глазах. Он был зол. Не на шутку зол и опасен. Пальцы на затылке сомкнулись, но пока лишь слегка натягивая копну изумрудных волос. — Так расскажи мне... Травница. — Он внимательно смотрел ей в глаза. Желваки на его лице заходили ходуном. В комнате повисла гробовая тишина. Маомао понимала, что, чтобы сейчас не произошло, никто не решится ее спасти. Ведь император был всегда. И во всем. Прав. — Я... — «ссыкло». Подумала Маомао, ощущая страх во всем теле. Волосы на затылке сжались сильнее, заставляя схватиться за мужскую кисть руками. — Я... Точнее мы с вами не были вместе ночами, — на одном дыхание выпалила травница. Волосы на голове затянуло сильнее. — Да? Расскажи мне как это получилось... Травница? — С каждым его словом волосы на затылке сжимались сильнее, отчего Маомао впилась в его кисть ногтями. Но, казалось, ему на это было все равно. — В первую ночь я сварила отвар из трав... Хм... Чуть превысила дозировку, чтобы из успокаивающего чая получилось снотворное, — шипя от неприятных ощущений, выдала девушка. Какой толк уже был что-то скрывать, если он и так уже знает. — А в следующий раз? — Все так же раздраженно спросил император. — Тот же отвар в более сильной концентрации. Я нанесла его на волосы, тело и одежду... Ой... Вдыхая его пары, вы постепенно погружались в сон, — без лишних слов мужчина резко дернул ее на себя, заставляя их лица оказаться как можно ближе. — И для кого ты так тщательно пыталась сохранить невинность? — Со злостью прыснул Кадзуйгецу ей прямо в губы. Маомао распахнула глаза. Она подумать не могла, что он может подумать об этой ситуации именно так. — Отвечай! — Встряхнув наложницу еще раз, крикнул он. — У меня никого кроме вас нет! — Воскликнула Маомао, ощущая, как в уголках глаз начинают скапливаться слезы. «Не вздумай плакать! Не смей давить на жалость!» — Нет, говоришь, никого? — Маомао быстро закивала, жмуря глаза от боли в затылки. — Тогда ты докажешь мне это прямо сейчас, — взвизгнув от испуга, травница с бешеной скоростью оказалась под императором. — Сегодня без нежностей, — предупредил. Без лишних слов Кадзуйгецу впился в губы девушки диким поцелуем, не давая ей даже возможности опомниться, проник в ее рот языком, приступая к изучению пространства. Маомао решила, что раз уж учести не избежать, то лучше подчиниться и получать удовольствие по максимуму. Девушка двинула губами вслед за императорам, пытаясь поспеть за его движениями, на что получила укус за нижнюю губу. Боль разлилась по телу током. Не успела она придти в себя от укуса, как рука Кадзуйгецу скользнула по ее лодыжке, продвигаясь выше по коленке и рывком оперевшись о бедро, подняла ногу. — Знакомая поза, не правда ли. — Задыхаясь от животного желания заявил мужчина, тут же опускаясь к тонкой шее, оставляя там багровый след. — Именно в этой позе я возьму тебя сегодня, — от этой фразы внизу живота резко затянуло. Дженши никогда не позволял себе так выражаться при Маомао, но видимо эмоции взяли над ним верх. Рука скользнула ниже, а губы с новой силой врезались в ее. Мужчина, не жалея силы, сжимал тощие бедра будущей супруги, намереваясь оставить на них как можно больше синяков. Жестоко? Безусловно. Но так он говорил о том, что она принадлежит ему. Необъяснимо быстро обе его руки добрались до ее таза, рывком притягивая к себе, заставяляя их встретиться. — Господин... — Взвизгнула Маомао, отрываясь от поцелуя, сквозь который Кадзуйгецу улыбался, оголяя зубы. Ему безусловно понравилась такая ее реакция. — Ты ведь наврала мне про менструацию, — Маомао быстро закивала, опираясь вспотевшими ладошками в его грудь. — Бесстыжая девчонка, — тяжелая ладонь хлестко ударила по ягодицам, от чего девушка растерялась. Распахнула глаза, но бывший евнух даже не пытался оправдаться. Он лишь укусил ее ключицу, хватая за запястья, дергая на себя. Резкая смена положения заставила Маомао сесть. Она была рада темноте в комнате, ведь она могла не видеть его лица и этого зловещего взгляда, а он не мог видеть ее испуга, что с каждой минутой рядом с ним все больше сходил на нет. Крепкие мужские руки быстрым движением стянули с ее тела ночное платье, откидывая куда-то на пол и сразу же прижимая обнаженное тело к себе. На ней не было белья. Оно и к лучшему. Его руки собственнически скользнули по ее спине, притягивая к себе, сильнее заставляя оседлать его бедра. Маомао же все также упиралась ему в грудь ладонями, не зная, куда ей день руки, да и не разозлит ли она его своими действиями. Продумать план своих действий ей не дал партнер, снова меняя их позицию на прежнюю. Губы нашли друг друга, соединяясь во влажном поцелуе, больше похожем на зверство. Но рук мужчины Маомао на себе не ощущала. От этого становилось как-то одиноко. Она хотела было уже сама начать искать их, как поняла, что Кадзуйгецу, не прерывая поцелуя, быстро расправляется со своей одеждой. «Неужели это случится сейчас?» — Маомао перепуганно сжалась, когда мужчина все же оторвался от ее губ, чтобы стянуть с себя оставшуюся одежду. Девушка пыталась смотреть куда угодно: потолок, шторы, тумба, но только не он. Справившись со своей задачей, мускулистое тело мужчины нависло над Маомао, будто туча. Он ничего не делал, лишь глубоко дышал ей куда-то в челюсть. — Посмотри на меня, — рыкнул ей в ухо Кадзуйгецу. Травница нерешительно повернулась, смотря прямо ему в глаза. В глазах кипела злость и... Что же это? — Не смей отводить взгляд. — Чуть грубее, чем до этого отчеканил он, снова резко притягивая ее таз к своему, заставляя их встретиться. Маомао зажмурилась. — Что такое, травница? Он оказался больше средней лягушки, — утробно рассмеялся император. Маомао залилась краской. Какой позор. Почему эти слова подают сигналы в самый низ живота? Проведя вдоль нежных складок членом, пару раз мужчина отвел таз назад, и девушка зажмурилась, ожидая боль. Но вместо этого набухший нерв коснулись пальцы. Они слегка массировали нужный участок тела. Другая же рука сжала груди, по-зверски сильно создавая контраст. — Господин! Мх-н... Грудь... Больно... — сквозь зубы прошипела Маомао, хватаясь крохотными ладошками его руки, попутно выгибаясь от полученного наслаждения снизу. — Убери свои руки, — укусив тонкую шею, рыкнул мужчина, сжимая маленькую грудь еще сильнее, от чего в глазах начали скапливаться слезинки боли, смешанные с наслаждением. — Не могу... Пожалуйста... — Убери, иначе я сожму еще сильнее, — всхлипнула Маомао и все же через силу оторвала руки от него. Император не заставил себя долго ждать, отпустил часть тела, приникая к груди губами, принимаясь зацеловывать покрасневшие пятна. Попутно его пальцы приблизились ко входу, начиная свое погружение. Девушка стиснула зубы, но не издала ни звука, принимая размеренные толчки двух его пальце. Ощущения были спорными. С одной стороны хотелось податься на встречу, а с другой хотелось убежать отсюда как можно дальше и начать зализывать раны, будто кошка. — Прекрати! — Воскликнула Маомао, когда зубы его сомкнулись на израненой груди. Слезинка скатилась по щеке. Пальцы остановились, выходя из девушки, полностью размазывая ее соки по складкам. Мужчина не собирался тратить время на ее слезы, выпрямляясь над ней. Обхватив тонкие кисти, Кадзуйгецу закинул их себе на плечи, из-за чего травница сразу в них впилась коготками в попытке отомстить за боль. Император поморщился, зашипел, но ничего не сказал, раздвинул ее ноги шире и, как и обещал, поднял одну ее ногу как в тот раз. Маомао чувствовала, как его головка касается ее... Скользит вдоль складок, подавая приятные импульсы по телу, но все же страх переосилил ее. — Господин, пожалуйста... — зашептала она. — Будьте осторожны... Я вас прошу. — Голос дрогнул на последнем слове. Мужчина тяжело выдохнул, наклоняясь к ее лицу, прошептав ей прямо в губу. — Я не собирался делать это грубо. Я же не животное, — Маомао хотела верить его слова. — Давай договоримся, — Маомао быстро закивала. — Если захочется меня позвать, то зови меня Кадзу, — Маомао вновь кивнула, ощущая, как сейчас его губы касаются ее по-другому. Чуть более нежно чем в начале, но это не было любовно. Скорее сочувственно. Легкий толчок и Маомао взвизгнула в его губы, продолжая впивать в его плечи, но теперь уже сильнее. — Тише... — Вновь медленно качнувшись, с рваным выдохом успокоил ее Кадзуйгецу, чуть сильнее сжимая ее щуплую ножку. Он не прекращал ее целовать, равномерно скользя в ней. Не погружаясь глубже, но и не уменьшая темпа. Маомао не была уверена, что ей это нравилось, ведь неприятная боль внизу живота отвлекала, но то, как аккуратно, не смотря на гнев, с ней обращался император, отдавалось сладкой истомой по телу. Пару толчков и жгучая боль чуть утихла, но не прошла полностью. Немного расслабившаясь, девушка притянула мужчину к себе ближе, углубляя поцелуй. Император это воспринял, как согласие на дальнейшие действия и стал ускоряться. Дыхание начинало сбиваться, а сердца стучали в такт. Толчок. Слишком резкий. — Кадзу! — Выкрикнула Маомао, запрокидывая голову на подушку, ощущая жгучую боль. Не теряя возможности, Кадзуйгецу прильнул к открытой шее, а то, как Маомао дышала и выкрикивала его имя от резких толчком, сводило его с ума. — Кадзу! Помедленнее... Прошу, — слезы так и лились по щекам. Он этого не видел, но точно знал... Слышал ее голос. Император уже и так вдоволь насладился ее страданиями, потому сократил амплитуду движений до минимума. Аккуратно погружаясь, а после так же медленно выходя из совсем крошечной Маомао, мужчина закрыл глаза, ласково поглаживая тонкую талию. Они дышали друг другу в губы, дыхания попросту не хватало на поцелуи. — Кадзу... — Застонала Маомао, и это было лучшее, что он когда-либо слышал. — Я здесь, — все также сохраняя чувственный темп, выдохнул он, чувствуя, как весь гнев ушел из тела. — Я... Мх-н, — девушка выгнулась, как струна, и задрожала. Дженши притянул ее ближе к себе, на секунду останавливаясь, наслаждаясь тем, как его обманщица сжимает его внутри себя. Дождавшись, пока Маомао немного придет в себя, мужчина сделал еще пару толчков, и если бы не их первый раз, он бы вошел в нее сейчас до конца. Финал настиг его быстро и крышесносно, заставляя упасть лбом в ложбинку между грудей, что быстро поднимались и опускались. Ее кожа была влажная от пота, но от того не менее приятная. Немного отдышавшись, Кадзуйгецу перевалился рядом, прикрывая глаза. Давно он не ощущал этого чувства эйфории и опустошения. Приведя дыхание и сердцебиение в порядок, император повернулся к ней и тут же испуганно поднялся на локтях. Маомао лежала к нему спиной, свернувшись в колачик. Спрашивать о том, сделал ли он ей больно, было бесполезно, потому что и сам знал ответ. Сердце его рвалось на куски при виде нее. — Травница, — тихо позвал ее он, аккуратно касаясь виднеющегося позвоночника. — Вам понравилось? — Только и ответила она. — Повернись ко мне, травница. — Игнорируя ее вопрос, потребовал он, и почему-то она слишком быстро повиновалась, обернувшись к нему лицом. — Полностью, — и тоже с неестественной для себя скоростью выполнила она. «Неужели я ее сломал», — страшное осознание залегло змеей в желудке, заставляя конечности похолодеть. — Вам все понравилось, — все в той же позе эмбриона, но уже к нему лицом спросила Маомао. — Травница, — после того, что он с ней сделал, язык не поворачивался назвать ее по имени. Его ладонь коснулась ее влажной щеки. Плачет. — Очень больно? — Терпимо, — ответила она. Он кивнул, сгребая ее хрупкое тело в охапку. Как же иронично. Кадзуйгецу, император мира, хотел уберечь травницу от любого, а оберегать-то нужно от него самого. Он прижал ее к себе, накрывая их одеялом. Кадзу слышал, как время от времени Маомао шмыгает носом, но ничего не говорил. Просто лежал и обдумывал, а стоила ли эта ночь ее обмана. «Когда-нибудь этот все равно случилось бы», — ноющая боль внизу немного раздражала ее, но в целом, если не брать в счет грубое отношение, то все прошло не так плохо.

***

Маомао, выпроводив из своих покоев всех служанок, устало села на кровать. Взгляд был прикован к огромному сундуку, в котором лежали все пошитые для нее наряды. Пусть Хоннян и настаивала на помощь в переодеваниях, наложница была непреклонна. Травница была уверена, что все во дворце были в курсе произошедшего неделю назад. Это было сложно не заметить. На то было много причин. Явившийся за полночь император. Запертая дверь в покои наложницы. Крики и скрипы кровати. И тот взгляд служанок, когда, придя утром для замены белья, наткнулись на кровавое пятно на белой простыне. Никто ничего не сказал, но каждая из них задалась лишь одним вопросом. «Как такое было возможно». Плевать. Это совершенно не важно. В тот день, когда ее нарекли наложницей нефритового дворца, она знала, что рано или поздно этот день настанет. Благо ей хватило ума выпить перед ванной чай, что пили низкоранговые куртизанки, дабы предотвратить беременность. Правда шансы были не равны и биологические процессы не обманешь, но с того дня травница принимала этот чай утром и вечером, не пропуская ни дня. Было немного проще от того, что утром она проснулась одна. Маомао слышала, как Кадзуйгецу тихо встал ранним утром и покинул ее покои, но не решилась открыть глаза. Она не хотела с ним разговаривать. По крайней мере до тех пор, пока немного не придет в себя. Усевшись на мягкий ковер возле сундука, девушка быстро открыла крышку, принимаясь рассматривать пошитые для нее ханьфу. Неспешно подняв за плечи голубой наряд, Маомао решила начать с него. Поднимаясь на ноги, травница аккуратно сложила на кровати новое одеяние, принимаясь развязывать множественные слои своего халата. Она еще не успела переодеться в повседневную одежду после сна, потому переодевание проходило намного быстрей. А будь здесь еще и верные служанки, так Маомао и вовсе не пришлось ничего делать. Стой себе, как безвольная кукла, и жди, пока все наиграются в переодевания. Но она не хотела, чтобы они видели ее тело... Точнее то, что с ним сделал император... Халат соскользнул с плеч, держась лишь на локтях. В зеркале вновь отразилось ее скудное тельце. Все те же тощие бедра, плоская грудь, тонкая талия и синяки... Багровые пятна от его губ, красовавшиеся на ее шее и груди, даже не собирались исчезать. Пожелтевшие синяки от его пальцев на ее левой груди и правом бедре несчадно ныли, когда к ним прикасались. Одна из ягодиц была вознаграждена крупным синяком от его ладони. Рассматривая себя с каждым днем, кошечка понимала, что ведет опасную игру с диким тигром. Он был больше... Сильнее... Свирепей... Потому ей придется быть хитрее. Намного хитрее, чем раньше. Проворней и скрытней... Быстро сменив халат на новый наряд, Маомао обернулась к зеркалу, внимательно изучая изделие. Тонкий шелк был усыпан хрустальным биссером разных форм и размеров. К небесному цвету добавили еще слои из более светлого цвета и дополнили серебряными нитями и накидкой. Безусловно красиво, но не практично. «Мда... В таком наряде не поэкспериментируешь... » — подумала Маомао, крутясь перед зеркалом. Далее лежала накидка. Накинув ее поверх наряда, девушка поняла, что изделие выдалось достаточно теплым и хорошо подходило под любой наряд. Вновь заглянув в сундук, Маомао нахмурилась. Там лежало то самое ночное ханьфу и халат. Желание не то что мерить, даже доставать его не хотелось. Поэтому девушка быстро захлопнула злочасный предмет транспортировки, принимаясь за переодевания. «Надо бы наведаться в лазарет. Нужно немного побаловать себя травкой», — любовно приложив ладони к щекам, замечтала травница.

***

— Вам очень к лицу этот цвет, госпожа. — Любовно изучая строгий стан наложницы, прошептала служанка. — Да, — вертясь у зеркала во все стороны, выдохнула Аи. Ханьфу цвета вина хорошо сидело по фигуре наложницы. Вставки из белого и желтого шелка создавали контраст, а золотые нити добавляли образу величия. — Знаешь, сегодня мне приснился сон, — будто напевая, начала кареглазая наложница, не отводя взгляда от своего отражения. — В нем я была беременна, — нежные ладони коснулись плоского живота. — Такие сны снятся к чему-то хорошему, госпожа, — улыбнулась служанка, радуясь тому, что девушка впервые за долгое время была положительно настроена. — Да, — кивнула наложница, посильней укутываясь в бардовую накидку. — И танцевала. — Девушка резко обернулась, хватая служанку за руки, закручивая ее в танце. — Я танцевала с императором на нашей свадьбе. Уверена, это был вещий сон, — смеясь, произнесла наложница, выпуская ладони перепуганной от ее действий служанки. Все так же смеясь, девушка приложила руки к груди, остановившись у окна. — Я ведь стану императрицей? — Чуть задыхаясь, спросила Аи. — Конечно, госпожа, — быстро закивала служанка и девушка, широко улыбнувшись, продолжила смотреть в окно. — Император четко дал мне понять, что заинтересовался мной. Поэтому мы должны быть готовы к его скорому визиту, — Аи обернулась к служанке, игриво сверкнула глазами. — Прикажи прачкам пошить мне новые ночные ханьфу. Пусть шьют побольше и побогаче. — Как прикажете, госпожа. Ни одна из служанок не могла понять, чем было обусловлено хорошее настроение их хозяйки, но никто точно не хотел становиться поводом его ухудшения. «Неужели его величество считает меня привлекательной... » — Когда дверь за служанкой закрылась, Аи присела на диван, погружаясь в свои мысли. — «Его взгляд... Он сказал мне о многом. Я не противна ему, просто он не замечает моей красоты за этой заморашкой». — Взгляд опустился на тонкие пальцы, что теребили край одежды. — «Никто и никогда не любил меня. И теперь я не упущу шанс стать любимой, мама. Я стану императрицей ради тебя, чего бы мне это не стоило... »

***

— Мы и правду теперь как сестры! — Запищала от радости Ки, прыгая на радостях на Роу. Несмотря на свою худобу, Ки была выше наложницы гранатового дворца. Правда не на много, но все же выше. — Вот видишь, ткани хватило на нас двоих, — по-матерински поглаживая зеленоглазую девчушку по спине. — Это так здорово, — отскакивает от подруги Ки, принялась кружиться перед Роу. — Как думаешь, императору понравится наши наряды или он посчитает это детским поступком? — Резко останавливаясь, от чего ноги запутались в подоле белого платья, и Ки с визгом полетела вниз. — Ки! — Госпожа, вы не ушиблись?! — Главная служанка, что когда-то служила наложнице Лишу, поймала девушку под руки, но, не сумев удержать равновесия, упала на колени, позволяя Ки приземлиться на нее. — О, Небо, Ки, милая, все хорошо? — Присев на колени напротив испугавшейся хозяйки алмазного дворца, спросила голубоглазая. — Нет, все хорошо. Я бываю такой неуклюжей, когда дело доходит до императора. Спасибо, Канан, — служанка улыбнулась, кивая. С тех пор, как Маомао напугала ее, прошло больше года и даже наложница успела смениться, но вот страх за собственную жизнь был настолько силен, что теперь Канан не могла себе представить, как можно жить, не прислуживая госпоже верой и правдой. — Госпожа Роу, вам письмо, — одна из служанок мелкими шагами вбежала в зал, держа в руках маленький конверт. — От кого письмо? — Спросила Роу, поднимаясь на ноги и оттряхивая полы одежды. Ки тоже поспешила встать, принимая помощь самой верной служанки. — От господина Ронга Ли, — служанка прищурилась, изучая письмо. — Ронга Ли? — Роу резко побледнела, замирая на месте. — Да, — в неестественной для себя манере Роу подбежала к служанке, выхватывая из ее рук письмо. Конверт быстро упал на пол ненужной бумагой, а голубые глаза забегали по аккуратно выведенным строчкам. Девушка быстро задышала. Глаза наполнились слезами, тускнея. — Роу, что там... — Прием окончен. Уберите все здесь, — отдернув со своего плеча хрупкую ладонь Ки, Роу быстро зашагала в сторону своих покоев, а за ней следом и главная служанка. Нижняя губа Ки задрожала, смотря вслед уходящей горячо любимой подруги. — Госпожа, думаю, нам нужно отправиться во дворец, — тихонько позвала ее Канан. — Я думала, мы доверяем друг другу. — Всхлипнула Ки, понимая, что Роу так и не обернулась. — Все мы ошибаемся, Госпожа. — Нет, — воскликнула Ки, смотря влажным взглядом на служанку. — Ошибаться могут все, но не Роу. Может она... Она... Она просто не считает, что мне можно доверять? Наверное для нее я слишком не зрелая. Да, наверное все именно так. Роу уже девятнадцать. Ей попросту не интересно с семнадцатилетней слюнтяйкой, которая лишнего слова сказать боиться. — С этими словами Ки выбежала из гранатового дворца, захлебываясь слезами. — Госпожа Ки! — Следом бросилась и главная служанка, за которой неспешный шагом поволоклись оставшиеся три.

***

Стук. Еще один. Второй... Третий.. Треск! — Ого, Господин Кадзуйгецу, Вы сегодня просто непобедимы, — задыхаясь, произнес Басен, сидя на сырой земле в одних штанах и поднимая правой рукой треснувший по середине деревянный меч. — Не говори глупостей, — так же в попытке отдышаться согнулся пополам бывший Дженши. По его лицу и торсу стекали капли пота. От повышенной влажности разгоряченное тело красиво отражало свет кроваво-красного заката. — Просто сегодня ты меньше мне поддавался. — Чуть отдышавшись, Кадзу протянул руку «сопернику» и тот благодарно принял ее поднимаясь. — Господин Кадзуйгецу, вы же простынете, — как всегда ворча, выбежала из дома Суйрен, накидывая на плечи молодого мужчины теплое ханьфу. — Спасибо, Суйрен, — почтенно улыбаясь женщине, поблагодарил он. — И тебе, Басен, спасибо за тренировку. — Скрепляя руки в дружеском рукопожатие. — И вам, Ваше Величество, спасибо. — Господин, могу я с вами поговорить. Наедине, — выделяя последнее предложение, спросил, спустившись с веранды для зрителей, Гаошунь. Парень нахмурился, но все же кивнул, попутно прощаясь с сыном своего верного слуги. Пройдя в кабинет и удостоверившись, что дверь заперта, император сел за свой стол, откинувшись на стуле. — Хорошая выдалась тренировка. — Будто ни в чем не бывало выдал фиолетовоглазый. Гаошунь подошел на дозволительное растояние к столу владыки, складывая руки в рукава. — Господин, Басен прав. Последнее время вы будто сам не свой. Не хочу давить на вас и не смею пытать расспросами, но ваша излишняя агрессия и рассеяность нам ни к чему. — В привычной себе поучительной манере начал мужчина. — Басен часто поддавался мне и сегодня решил сделать то же самое. И не рассеянный я вовсе. — Надувая щеки, будто ребенок, закапризничал он, складывая руки на груди и отворачивая лицо от Гаошуня. — Не рассеянный? — Гаошунь поднял бровь. — Тогда вы помните, что через неделю стратег назначил вам встречу? — Когда назначил? — Распахнув глаза, переспросил парень. — Вчера днем вы подписали его письмо, — либо Дженши и вправду стал слишком рассеянный, либо Гаошунь бесчестно врал ему в глаза. Немного прищурившись и не заметив в лице мужчины изменений, Кадзуйгецу устало выдохнул, роняя лицо в сложенные на столе руки. — Что с вами происходит, Господин? — Ничего, — приглушенно послышалось со стороны парня. Как по-взрослому. Гаошунь тяжело вздохнул, качая головой. — Все дело в госпоже Маомао? — Кадзуйгецу искренне восхищался тому, как быстро его нянь привык к тому, что Маомао больше нельзя называть «Сяомао». — Она просто невыносима! Зачем она меня обманывала! Еще и так жестоко! Я же не хочу, что бы ей было плохо! Я просто хочу быть счастливым вместе с ней! — Все так же не поднимая головы, бухтел парень. — Вы изначально знали, что Госпожа Маомао не будет покорной девицей, делающая все по вашей прихоти. — Знал... — Ну тогда чего вы ноете. — Я не ною... — А может дело еще в чем-то? — Вот старый проворный евнух. Точно прознал уже про тот случай в покоях травницы. — Я был жесток с травницей. — Продолжал бухтеть Кадзуйгецу. — Что вы имеете в виду? — Всячески направлял воспитанника Гаошунь, не имея желания говорить за него. Все-таки мужчина знал, что сделал Дженши и хотел чуточку его пристыдить. — Я снасильничал. — На одном дыхании выпалил он. Его щеки запылали. Теперь император точно не покажется Гаошуню. Парнишка сейчас напоминал мужчине маленького вредного мальчика, каким он был еще в детстве. — Вы же понимаете, что это было не очень хорошо. — По-учительски строго начал Гаошунь. — Понимаю... — Прошептал парень. — Даже не смотря на то, что она ваша наложница и вы можете делать с ней все, что вашей душе угодно. — А что это ты меня отчитываешь! — Резко поднимая голову, воскликнул парень. Не смотря на резкое высказывание, он выглядел крайне смешно. Покрасневшее от стыда лицо и растрепаный хвост. — Я вообще-то император, не забыл? — Как же забыть, господин, — Гаошунь поклонился. — Но ведь вы же понимаете, что поступили неправильно. — И тут парня прорвало: он поднялся изо стола и закричал что есть силы. — Я не хотел! Просто гнев заполнил меня! Я не знаю, что на меня нашло! — Слезы покатились по его щекам. — Она бы уже все равно никуда от меня не делась! Зачем я к ней пошел! Я сделал ей больно, Гаошунь! — Он зарыдал, будто маленький мальчик, даже не пытаясь утирать слезы. — Я не могу смотреть ей в глаза после того, что сделал! Я ведь ничем не отличаюсь от тех мужчин, что хотели овладеть ей в квартале удовольствий! Она наверно презирает меня... И ты... — Сейчас перед Гаошунем стоял не император. Перед ним стоял маленький Кадзу. Стоял и плакал, желая поддержки. — Ты тоже меня презираешь? — Конечно нет, Господин. — Он развел руки и парень, как и в далеком детстве, влетел в тело учителя. Мужчина обнял его, чувствуя, как мальчишка задыхается от слез. Пусть сейчас для всех он великий и могущественный император, сын своего отца, но для него и Суйрен он навсегда останется ребенком. И даже сейчас, злясь на юного и не зрелого Кадзу за его не приемлемое поведение, Гаошунь не мог выбрать, кому сочувствовать больше. У него всегда был приоритет в виде фиолетоволосового мальчишки, похожего на прекрасную деву, рожденную небом по имени Кадзу. — Я должен перед ней извиниться, — хныкал парень. И Гаошунь понимал, что сердце его рвется на части. Сейчас у императора и строптивой наложницы не может быть нежных чувств. Они оба были упрямы и на редкость вспыльчивы, но тем не менее любовь Кадзуйгецу не позволит их путям разойтись. Как бы Маомао того не хотела. — Разумеется.