Против правил

— Ты уверена в этом? — Он внимательно изучал её взгляд, чуть поглаживая тонкую талию, пока Маомао, держа руки на его плечах, боролась с мыслями о том, как же сильно слепит её глаза закатное солнце. — Не совсем. У меня очень мало сведений, — молодой мужчина кивнул. — Могу я отправиться к императорскому стратегу. Там произошло одно занимательное дело, в котором мне следует разобраться, — Кадзуйгецу тяжело вздохнул, роняя голову между грудей девушки. — Что у вас там происходит? — Несдержанно выпалил он. — Да ничего особенного, — слишком весело отозвалась девушка, поднимая плечи. — Просто решила проведать осеменителя. — Да... Тактичности тебе не занимать, — скривившись, пробубнел Кадзу. — Пока не скажешь зачем, я тебя не отпущу. — Травница закатила глаза, ощущая неприятный привкус на языке от чувства повиновения. Он её хозяин, как бы грубо это не звучало, но так оно и было. — Одна из проституток, которую он выкупил, скончалась неделю назад очень странным образом. Она наглоталась камней го, — послушно ответила девушка. — Я правильно понимаю, ты думаешь, что это как-то связано с покушением? — Не знаю, — вновь подняла плечи она. — Но лишняя информация не помешает. — Ты права, — парень оторвал голову от тела возлюбленной, вновь посмотрел ей в глаза. — Ты можешь поехать завтра, но при условии, что не отойдешь от охраны ни на шаг. «Охраны? Ах да, я же теперь любимица императора и будет много желающих посмотреть на меня». — Надеюсь, вы не пошлете со мной целую делегацию, — прищурилась Маомао. — Пару евнухов...

***

«Пару евнухов! Да павлин издевается! Двое военных и двое евнухов, так еще и Гаошунь с Хоннян! Как будто не наложницу везут, а драгоценные камни. Таким составом даже принцессу Линли не охраняли». — Шипела про себя Маомао, сидя в карете в компании главной служанки и евнуха. — «Кстати о принцессе... Как она там? Нужно будет наведаться в Медяный дом, когда все поуляжется». Кареты прибыли быстро, но вот выйти из них было ещё той задачей. Травница не привыкла к такому вниманию, особенно к охране. Теперь она понимала, почему статные девицы такие медлительные. Потому что охранники, идущие в переди и расталкивающие зевак, что сбежались на вид императорских карет, как мухи на... Ну не важно. Шли жутко медленно. За ними шла Маомао, а сразу за ней Хоннян с Гаошунем и замыкали сей караван евнухи, не позволяющие приблизиться к наложнице сзади. Впервые Маомао чувствовала облегчение, когда попадала в чужой дом. Тишина и покой, хотя зеваки и пытались взглянуть в окна в попытки узнать, что здесь забыла императорская семья, но их довольно быстро распугала хозяйская прислуга. — Все же решила прийти, — полулёжа на столе промямлил Лохань. В доме пахло спиртным и мужчина выглядел очень дурно. Казалось, ещё немного и он отключится. — Сколько ты выпил? — Приближаясь к столу, спросила Маомао, оставляя сопровождающих за спиной. Хоннян с Гаошунем переглянулись, будто ожидая чего-то плохого. — Чуть больше стакана, — указывая на посуду у себя в руке, ответил Лохань. Его вид был разбит. Он не был похож на вчерашнего уверенного в себе мужчину. — Где она, — не акцентируя внимания на больном отце, спросила дочь. — Там, — неуклюже тыкая пальцем в сторону резной двери, сказал он, вновь потянувшись к стакану. Не теряя времени, девушка направилась к цели, но, услышав топот ног, на мгновение остановилась. — Гаошунь и Хоннян пойдут со мной. Остальные сторожите дверь. — Как бы она не хотела побыть в одиночестве во время раследования, но Гаошунь ведь доложит о неповиновении Маомао и тогда её уже никто и никуда не отпустит. Дверь открылась, и в нос ударил сладкий запах разлагающийся плоти, заставляя зажмуриться. «Что можно увидеть через неделю после смерти человека? Наверное уже ничего», — подумала Маомао, проходя в темную комнату, куда не поступал свет. Травница распахнула занавешанные окна, тем самым открывая не самую приятную картину зрителю. Хоннян прикрыла губы ладонью в попытке справиться с рвотным рефлесом, а Гаошунь лишь отвернулся. «Тело опустили в воду, тем самым замедляет процесс разложения, но для чего? Неужели Лохань ждал, когда я приду?» — Она медленно подошла к деревянному сооружению с водой, где лежал охладевший труп её матери. Все также в пятнах и бинтах, но теперь её сопровождал еще и трупный синий цвет. Маомао огляделась, понимая, что находилась в большой и светлой спальне, в центре которой лежал труп. «Понятно теперь, чего он так упивается. Увидев любимую в таком состоянии, каждый бы слетел с катушек», — Маомао потянулась к лицу женщины, что всего пару десятков лет назад была прекрасной принцессой Медяного дома. — Госпожа Маомао, лучше не трогать. Вы можете чем-нибудь заразиться, — осторожно наставил девушку воин, пока Хоннян в попытке прийти в себя отвернулась от хозяйки. — Все хорошо, я вымою руки в спирте, — пальцы все же коснулись леденящую живую кровь кожи, осматривая её лицо. Лицо было чистым, но вот почти чёрные пятна на челюсти и шее говорили о физическом воздействии. «Как будто кто-то её душил, а после заставил открыть рот. Или может наоборот». — Размышляла Маомао, скользя взглядом по рукам женщины. — «Ногти аккуратно подпилены. Значит, ты не сопротивлялась. Похоже тот, кто заталкивал в тебя камни, был тебе знаком», — девушка поднялась, стряхивая с рук воду. — Пусть евнухи похоронят её на заднем дворе, — приказала наложница, покидая «покои» погибшей вместе со слугами. Гаошунь не медля отдал приказ приехавшим с ними мужчинам, а Хоннян побежала искать спирт. Там, где ещё пару минут назад сидел пьяный стратег, уже лежал полумертвый мужчина. Знал же о своей непереносимости и все равно заливал до последнего. Видимо боль была невыносима. Подойдя к отцу, она без единого зазрения совести осмотрела руки мужчины и лицо. Ничего не обнаружив на них, девушка отошла, задумываясь. — Госпожа, ваш спирт, — протягивая флакончик с прозрачной жидкость, улыбнулась милая девушка на вид не старше её самой. Тёмные волосы и глаза. Мягкие черты лица и округлые формы делали служанку писаной красавицей. — Благодарю, — Маомао опустила взгляд, дабы взять флакончик из рук девушки, но не успел пузырёк оказаться в руках наложницы, как она заметила краснеющее пятно на руке служанки. — А ну как. — Что вы делаете! — Без стеснения и приличий Маомао задрала рукав одежды, наблюдая на теле красные пятна. Прямо как у её погибшей матери, — Отпустите! — Вырвав руку и задернув рукав, воскликнула девушка. Взгляд служанки был напуганный, будто её уличили в чем-то постыдном. Все в комнате затихли, и лишь храп Лоханя разряжал напряжённую отмасферу. — Она тебя укусила, так ведь? — Бестактно задала вопрос Маомао. — Кто? — Невинно хлопая глазами, переспросила девушка. — Та проститутка, которую ты накормила камнями го. Она ведь тебя укусила? — Выражение лица девушки изменилось. Она вмиг побледнела, а на глазах выступили слезы. И уже через секунду она опала на пол, рыдая то ли от стыда, то ли от раскаяния. Маомао смотрела на сей спектакль, безучастно ожидая рассказа убийства. — Простите меня! — Взмолилась она, начиная ползти к ногам хозяйки нефритового дворца. — Моя семья не богата... — Она все ползла, пока один из стражников не пнул её в другой угол от Маомао. Кошка в недоумении покосилась на мужчину, но ничего не сказала, понимая, что теперь это в порядке вещей. Она неприкосновенна. Служанка всхлипнула от боли в животе, а после продолжила. — И моя семья надеялась, что если я буду хорошо работать на господина Лоханя, то вскоре я смогу стать для него не просто служанкой, — прижимая колени к груди и зажимаясь в угол, лепетала девушка, захлёбываясь слезами. — Господин даже пару раз позволял мне касаться его, но ничего не заходила дальше мимо лёгкого флирта. А тут появилась она! — Девушка метнула тёмный взгляд на дверь, ведущую в покои мертвеца. — Больная и безжизненная. Господин будто с ума сошёл, прыгая вокруг неё, словно мальчишка. Дорогие подарки, одежда, внимание... Все это доставалось ей... Этой дуре, что не обращала на это все внимание, часами сидя в углу и играя в го. — Голос служанки дрогнул. — А когда меня приставили к ней, чтобы я за ней следила, я попросту не смогла на неё смотреть. Эта глупая женщина не боялась никого, потому, когда я попросила её открыть рот, она покорно согласилась, но потом стала уворачиваться. Тогда мне пришлось заталкивать камни насильно, из-за чего она поцарапала зубами мне пальцы и теперь... — она начала задирать подол платья и рукава, показывая всем пятна. — На теле стали появляться пятна... Скажите, это лечится? — Тихо спросила девушка. Маомао сложила руки в рукава, медленно ступая к бедняжке, забившейся в угол. — Вы же мне поможете, — в глазах промелькнула надежда, когда травница чуть наклонилась. А после щека девушки загорелась огнём от хлесткой пощечины. — Эта глупая женщина была моей матерью, — выпрямляясь, заявила травница. — Пусть она сошла с ума и уже не была столь красива как когда-то, но она была человеком. И хотела жить так же, как и ты, — сквозь зубы отчеканила голубоглазая. — Госпожа, простите! Я искуплю свою вину! Обещаю! Только помилуйте! — Взмолилась служанка, хватаясь за ноги наложницы, на что Маомао скривилась, отступая от мерзкого объекта. — Пусть господин Лохань решает, что с тобой будет, — процедила она, присаживаясь на стул напротив отца. — А теперь иди приведи себя порядок. — Девушка быстро как только могла вскочила на ноги, выбегая из комнаты. — Принесите мне таз воды и оставьте нас наедине, — исполнение приказа не заставило себя долго ждать, и уже через минуту перед девушкой стоял таз, до краёв наполненный водой, а слуги покинули её. Правда не далеко. Они остались стоять под дверью, это было понятно по тени из-под двери. Маомао тихонько поднялась со стула, притягивая к себе тяжёлый таз. В нём было её отражение. Аккуратно накрашенные лицо, элегантная прическа, украшения, одежда... На мгновение ей показалось, что в ответ на неё смотрит не она сама, а её двойник, рождённый не в квартале удовольствий... Ну да ладно. Обращать на эту мелочь лишнее внимание не хотелось, потому, с усилием подняв таз, травница опрокинула его, выливая содержимое на собеседника. — А!? Что?! — Мужчина очнулся из предсмертного состояния, выпучивая синий взгляд на мерзавку, что посмела так грубо выдернуть его из беспамятства. Не смотря на не собранный взгляд, Лохань все же сумел проследить за движениями дочери, беспечно садящейся напротив него. — Могла бы быть и понежнее. — Снимая моноколь и начиная вытирать его от воды сухим подолом одежды. — Ни к чему эти нежности, — сложив руки перед собой, бесцветно ответила она. — Сам сознаешься или подтолкнуть? — Серьезно спросила Маомао, наблюдая за тем, как отец одевает монокль. — В чем? — Так же серьезно спросил мужчина. — Не притворяйся, — понизив голос, дабы никто не мог её услышать, настаивала Маомао. — Это ведь твоих рук дело? Подставил все так, будто всему виной помешавшаяся на любви служанка и сошедшая с ума женщина. Хитро, да вот только не все так гладко как всегда... — Наложница сузила глаза. — В этот раз ты решил закончить дело, вмешавшись самостоятельно... — Расскажи, как все было, — зловеще улыбаясь и привычно щуря глаза, подначивал Лохань. — После выкупа Фенсянь не смогла привыкнуть к новому месту, ведь именно поэтому в комнате, где было её тело, были плотные зановеси. Так она чувствовала себя в безопасности, но этого было недостаточно. Новая обстановка подкосила женщину, и та несомненно пыталась покончить жизнь самоубийством, начиная глотать камни. Конечно, это все происходило при тебе и ты не раз пытался её остановить. — Лицо мужчины помрачнело. — Я уверена, она что-то тебе сказала, ведь иначе бы ты не решился на такое... — Теперь лицо помрачнело и у самой травницы. — Тогда, воспользовавшись влюбленностью служанки, ты стал подталкивать ту на то, на что сам никогда бы не решился... — А может мне и впрямь приглянулась Лимей? — Называя имя служанки, спросил он. Не отрицал всего, что она говорит, лишь давал больше информации для рассуждения. — За десятки лет никто не смог покорить сердце стратега, а тут, найдя любимую, решился гульнуть со служанкой? Это даже звучит абсурдно, — фыркнула Маомао, поднимая бровь. Лохань кивнул. — Вы лично натолкнули Лимей на убийство Фэнсянь, но вы не учли того, что девушка испугается и после первой же попытки, в которой женщина её укусит, сбежит. Тогда уже вы зашли в комнату и продолжали начатое, но теперь уже Фенсянь, доверяя тебе, проглотила каждый камень, который ты ей давал, пока один из них не перекрыл ей дыхательные пути... — Превосходно, — отозвался мужчина, вводя дочь в тихий ужас. Лицо стратега было таким ужасно бледным и жутким, что, казалось, он был живым трупом, а слезы и опухшие красные глаза создавали болезненный вид. — Хочешь узнать, что она сказала мне? — Дрожащими губами произнёс стратег, девушка даже не шелохнулась. — Она прошептала мне на самое ухо: «Маленькая кошечка». — Окончание фразы оборвал хрип, смешанный с рыдания и истерическим смехом. — Так она называла тебя в своих письмах, пока придумывала имя. Она писала мне о том, как ты любила играть с пером, привязанным на нитку, будто кошечка... — «Да, таких подробностей я точно не знала...» — Она помнила тебя. Пусть молчала и не любила так, как мать любит своё дитя, но она помнила о тебе даже на грани своего безумия! — Голос сорвался на рваный крик. — Услышав это от неё, я понял, что не могу оставить тебя у этого извращенца императора! «Так вот оно что. Стратег попросту помешался на сохранности своей семьи. И так как любимая женщина по его понятиям уже была в безопасности, то он посчитал своим долгом спасти из плена меня. Надо же, как можно извернуть одно слово так, чтобы погубить любимую, которую искал годами ради спасения неблагодарной дочери». — Хмыкнула про себя Маомао, наблюдая за сложившимся пополам страдальцем, часто сотрясающимся от громких рыданий. — «Погодите-ка...» — Она обхватила пальцами подбородок, задумываясь. — «Он сказал: спасти дочь от извращенца императора? Может ли быть так, что и покушение на Кадзуйгецу готовил сам стратег? Вполне. Терять бедолаге уже нечего. Лишившись рассудка, он собственноручно убил любимую и ради «спасения» меня теперь пойдет на все». — Ты хочешь убить императора? То, что произошло на приёме, твоих рук дело? — Тихо спросила Маомао. — А чьих же ещё, — хрипло засмеявшись, ответил Лохань. — Уверен, тебе бы точно понравилось, что я ему приготовил. — Чуть успокоившись, произнёс мужчина. — Зачем ты подстроил все так, чтобы я поняла намерения о покушении? — Все должно было выглядеть так, словно кто-то неумелый строит нападение. Так я отвёл бы от себя подозрения на какое-то время. Ведь если бы я хотел сделать это быстро, то на троне бы уже сидел кто-то другой, а моя голова валялась в мешке. — И ты не собирался убивать его на этом приёме или следующем. Ты бы выждал момента, когда все бы расслабились и тогда нанёс бы победный удар, — понимая ход мыслей отца, продолжила наложница. Мужчина кивнул. — Все же как ни крути, гены берут своё и мой блестящий ум достался тебе не зря, — растягивая губы в улыбке, произнёс Лохань, заставляя Маомао содрогнуть от омерзения и подняться из-за стола. — Уверена, у тебя есть еще не один запасной ход и козырь в рукаве насчет того, как свергнуть императора, но учти, что после того как ты воплотишь в жизнь хотя бы один из них, моей жизни придет конец. Меня отправят в монастырь и заставят жить по уставу и, поверь, я это умею, но вот сумеешь ли ты жить, зная, что по твоей вине погибла Фэнсянь и родная дочь до конца своих дней будет гнить в месте хуже ада. — Лохань лишь раскрыл рот от удивления. Маомао, не оборачиваясь, вышла из комнаты, оставляя убийцу в одиночку со своими мыслями. «И я еще безумный гений... По сравнению с этим живым дьяволом, я милейшее создание»

***

— Ваше величество, вы меня вызывали, — поклонившись, входя в новую канцелярию Кадзуйгецу, что была в разы больше и богаче обставлена чем прошлая. — Да, тебе что-то известно о покушении? Узнала что-то от стратега? — Сидя за своим столом и привычно сложив руки в замок, опустив на них голову, уточнил император. Маомао чуть помедлила, раздумывая над ответом. — Ну? Чего умолкла? — Поторопил нетерпеливый парень, не обращая ни какого внимания на подошедшего к нему Гаошуня, вставшего рядом. — Есть пару зацепок, но к делу они никак не относятся, — бросив быстрый взгляд на беспечного евнуха, ответила Маомао. — Докладывай. — «Будто снова служанка. Аж по телу мурашки пошли». — Моя мать и впрямь скончалась, но не своей смертью, её убила служанка стратега, — ответила травница. Не зря же она разыграла правдоподобное обвинение прежде чем выпроводить всех из покоев. Хотя девушка была уверена, что Гаошунь все слышал и знал. — Мне очень жаль, — искренне произнес парень, меняясь в лице. — Не стоит. Проститутка не может стать настоящей матерью, так что я ничего не чувствую к ней, — Маомао лгала, сама того не понимая. Слова уродца задели что-то живое в ней. А может Фэнсянь и впрямь пеклась о ней? Да какая разница, если её все равно уже нет. — Стратег убит горем, потому и не появился на приеме, — парень кивнул. — Есть что-то ещё, что ты можешь нам рассказать? Нет зацепок конкретно по делу? — Неунимался бывший смотритель гарема. — Нет. Пока ничего, — была ли это ложь во благо, Маомао не знала. Но одно она понимала точно: если казнить стратега, стране не поздороватся и настанут тяжкие времена войны и голода. — Уверена? «Да что ж ты дотошный-то такой!?» — Тело зарябило от раздражения. Девушка кивнула, улавливая понимающий взгляд голубых глаз. Этот старый евнух точно догадался, почему она прикрывает Лоханя. Это была не доброта и не сочувствие, а простое здравомыслие. После её заявлений Лохань ещё долго будет думать над тем, решаться ли на убийство, так что пока император находился в безопасности. — Хорошо, — качнув головой, ответил парень. — Я могу идти? — Конечно, ступай, — Маомао поклонилась и как можно скорее покинула компанию императора. — То, что она сказала, правда? — Не оборачиваясь к евнуху, спросил Кадзуйгецу. — Да, Ваше Величество, — парень кивнул. Возможно он не верил травнице по какой-то причине, но вот в Гаошуне он точно не сомневался. — Хорошо, — зачем-то повторил император, хотя знаком уже и так дал понять, что принял ответ слуги. — Какие у нас на сегодня планы? — Обернулся к евнуху и лучезарно улыбнулся парень. — Совет просил о встрече с вами. — Бывший Дженши вновь улыбнулся, поражаясь памяти мужчины. — Что-то еще? — Нет, на сегодня больше ничего нет, — ответил Гаошунь, наблюдая за императором, что весь день ходил и сиял ярче солнца. Неужто примирение с Сяомао так его веселило. — Отлично. Тогда давай поскорей закончим с этим и навестим вдовствующую императрицу, — весело поднявшись из-за стола, протороторил Кадзуйгецу. — Как пожелаете, — Гаошунь шагнул вслед за парнем, незаметно улыбаясь. Все же намного приятней смотреть на здорового и счастливого ребенка, чем на серую массу. Шаг за шагом император в компании верного слуги направлялись в сторону императорского совета, что обычно не высовывал нос понапрасну. С момента коронации прошло всего ничего. Но изменения уже были заметны даже невооруженным взглядом. Служанки больше не поднимали глаза на прекрасного мужчину, не томно вздыхали и уж тем более не звали к себе на ночь. При виде молодого господина каждая опускала взгляд, пытаясь поклониться как можно ниже. Кадзуйгецу несомненно нравился такой расклад вещей, ведь теперь ему не нужно отбиваться от каждой попавшей под влияние его «чар» девушки. Быстро пройдя по внутреннему двору и пройдясь по высоким ступеням, император и его помощник оказались в храме совета, где их встретили низким поклоном десятки пожилых мужчин. Кадзуйгецу поприветствовал их кивком, усаживаясь на свое законное место. — Я вас слушаю, — изъявил свое внимание император, направляя взгляд на высшего советника, что верой и правдой служил еще его отцу. — Ваше величество, — мужчина еще раз поклонился. — С момента коронации прошло уже четыре месяца, — бывший Дженши вздохнул, подавляя свое недовольство. — И путём сбора данных совет выяснил, что вы не посещаете трех главных наложниц. Есть ли на то политические причины или вам неугодны выбранные фаворитки? — Парень беспечно взглянул на всех присутствующих прежде чем дать ответ. — Нет нужды переживать о политических разногласиях, а уж о внешних данных и речи идти не может. Просто сейчас моей душе угодно коротать ночи с госпожой Маомао, — делая акцент на последних словах, ответил парень, мило улыбаясь. Казалось, его настроение никто не мог испортить. — Ваше желание для нас закон. Вот только страны наложниц в негодовании. Боятся, что не угодили сыну Неба. — Продолжил мысль мужчина. — Разве это моя проблема? Решайте вопрос так, как этого требует ситуация, но можете передать от меня, что каждая из наложниц ничуть не хуже прекрасных дев с гобеленов, — советник кивнул. — Слушаемся. — Если на этом все, то я вас покину, — собираясь уже было подняться со своего места, объявил император. — Совет обеспокоен наследником престола, — выпалил все тот же старик, останавливая парня, поднявшегося со своего места. — У вашего отца было двое сыновей. Один из которых погиб после семи лет своего правления. Наследники предыдущего императора погибли еще в младенчестве, а дочь находится в монастыре. В связи с этим совет обеспокоен тем, что спустя четыре месяца госпожа Маомао все еще не в положении, — советник выдал все на одном дыхании, и только сейчас Кадзуйгецу напрягся. Он примерно понимал, что предложит совет и боялся этого больше всего. — В связи с тем, что при плановом осмотре у госпожи не обнаружили патологий, то совет настоятельно просит вас посетить покои еще одной наложницы на этой неделе. — Вы смеете мне приказывать? — Прищурив глаза, спросил парень, ощущая, как по венам разливается гнев. — Просим нас простить, господин, но по дворцу уже ходят слухи о вашем недуге. Это подрывает авторитет страны и вас в целом. И данное решение было принято единогласно, — продолжил мужчина, заметно нервничая. — Смеете сомневаться во мне? — Не в коем случае, ваше Величество! Но, поймите сами, наследники империи нужны и если госпожа Маомао не способна родить здорового наследника, то это вполне может... — Довольно! — Рык раздался на весь зал. — У империи будут наследники. Можете в этом даже не сомневаться, — Кадзу медленно шагнул в сторону советников, грациозно приближаясь к ним с каждым словом. — Пусть не сейчас и не через год... Но на трон взайдет только наследник, рожденный и воспитанный императрицей Маомао. — А что если... — А если это будет не так, то каждый из вас по очереди лишится головы прямо в её покоях. Чтобы каждый понимал, на что способен Кадзуйгецу в порыве злости, — на лбу старика проступила испарина, а глаза забегали по красивому лицу императора, когда тот оказался в опасной близости от его лица. — Твоя голова полетит самой первой. Тебе это ясно? — Почти ласково спросил он, и мужчина закивал словно болванчик. — Ваше Величество, нас уже заждалась госпожа Айши, — спасение пришло откуда не ждали. Гаошунь деликатно напомнил сыну о матери и тот отступил от советника, что забыл как дышать. — А я уже совсем и забыл, — вновь светло улыбнувшись, ответил парень, отстраняясь от старика. — Надеюсь, мы друг друга поняли. — Мужчина низко поклонился в спину правителя, а как только за ним закрылась дверь, упал на колени, трясясь от пережитого ужаса.

***

Из покоев вдовствующей императрицы доновились еле слышные голоса. Они долго говорили. Беспечно за чашкой чая и сладостями. Парень большую часть времени слушал, пока мать рассказывала свои мысли о каждой из наложниц. По словам мудрой женщины на роль матери наследников больше всего подходили Роу и Аи, но если бы пришлось выбирать между ними, выбор пал бы на золотоволосую красавицу. — Почему именно она? — С тихим звоном ставя чашку в блюдце, поинтересовался император. Женщина подняла плечи. — Все просто. Она из важной политической семьи. Отец Военноначальник, старший брат успешный воин и будущий наследник своего отца. Да и в свои годы Роу очень мудрая, спокойна, что немало важно для матери будущего наследника, — беспечно ответила Айши. «Да что ж все привязались-то к этим двоим» — Аи тоже не глупа, да и гены хорошие. Сразу видно, что крепкая и сможет выносить не одного принца. Только вот не хочется возле тебя видеть грязное пятно в виде внебрачной дочери господина Бао Го. Даже несмотря на её близкое родство с Лихуа, эта девица навсегда останется лишь пешкой, — Кадзу поморщился от столь строгого мнения матери. Айши он уважал, но ровно с той же силой и боялся, вспоминая материнские взгляды на ушедшего в мир иной отца и бабку. — Ты права. Но совет по каким-то причинам все равно выбирает ее, — продолжил дискуссию император. Мать кивнула. — Потому что им приходится выбирать между ней и Маомао, — отчеканила она. — Ты прости меня, сынок, но как бы ни была умна и привлекательна Маомао, не забывай, что по сравнению со всеми тремя наложницами она лишь дворовая кошка. — Не говори так, — в тон ей ответил парень. — Я понимаю, что у тебя к ней чувства, но не теряй голову. Думай о будущем. — Маомао дочь стратега и в ней безусловно есть эти качества. И, согласитесь, от мудрой матери не может родиться глупцов. А с помощью своей хитрости она убережет от покушений каждого нашего ребенка, — продолжал защищать любимую он. — Это не меняет того, что она пришла к нам из публичного дома. И с таким хлипким телосложением она, да помогут небеса, выносит одного ребенка, — ответила Айши, смотря на сына. — Мне и одного будет достаточно, — сквозь зубы прыснул он. — Повторюсь: не теряй голову. Выбери наложницу. — На меня со всех сторон давят с этим наследником, — схватившись пальцами за переносицу, выдохнул он. — Неужели это самое важное в правлении? Почему никто не интересуется торговлей или армией? Почему вас всех интересуют лишь дети? — Я слишком быстро потеряла сына, маленькую внучку и двух неродившихся внуков. И я больше не хочу никого терять. Поэтому и прошу задуматься об этом, Кадзуйгецу. — Прикасаясь губами к краю чашки, закончила императрица. — Я обещаю вам, что мое правление будет долгим, — Айши на мгновение улыбнулась, кивая. — Это хорошо. Но не обещай того, в чем не можешь быть уверен, — на мгновение в гостиной повисла тишина. — Что скажете по поводу Ки? — Решил разрешить обстановку Кадзу, интересуясь у матери. — Я бы хотела взглянуть на того, кто выбирал ее на роль наложницы. Худющая, стеснительна, длинная, там даже ухватиться не за что. — Возмутилась женщина, морщась. Император прыснул со смеха, удивляясь ее брезгливости. — Смех-смехом, а наложницу надо бы поменять, — закачала она головой. — Я подумаю над этим. — Смеряя свой смех кашлем, ответил Кадзуйгецу. — Подумай, — строго отчеканила мать. — Но я хотела тебя видеть не за этим. — Слушаю, — отхлебывая горячий чай, отозвался брюнет. Женщина выпрямилась в спине и прочистила горло, будто готовясь к сложному разговору. — Я покидаю дворец уже завтра вечером, — парень кивнул. Он и до этого знал время отбытия собственной матери. — Ты у меня уже взрослый мужчина, старшего сына и вовсе нет. Единственный человек, роднее которого у меня больше никого нет, это Линли. — Ты же знаешь, что она уже четыре месяца находится в монастыре вместе с госпожой Гекуë, — прищуриваясь, проконстатировал факт красавец. — Знаю. Там же сейчас гниют и мои двое внуков, но если гадания верны, то это мальчики. И из уважения к тебе я не прошу для них свободы... — Свободы? — Переспросил он, хмурясь от непонимания. — Я хочу забрать Линли к себе. — Бывший Дженши опешил от услышенного. — Я увезу ее к себе во дворец и воспитаю как подобает нашей семье, а после шестнадцатилетия выдам замуж. — Вы с ума сошли? Я не могу вам этого позволить! — Кадзуйгецу, я понимаю твой страх, но Линли — девочка и не сможет занять престол. К тому же если поставить на ней клеймо раба... — И разве вы пойдете на это? Пойдете на то, чтобы испортить жизнь любимой внучки ради правления сына? — Если такова цена ее свободы, то да. Прошу тебя, Кадзу, я увезу ее далеко. Воспитаю так, чтобы она боялась даже голову на тебя поднять. Только прошу, позволь забрать ее из того адского места. — На глазах женщины появились слезы, и Кадзуйгецу взвыл, закрывая лицо руками. Перед глазами замелькали моменты беременной наложницы, счастливого брата и племянницы. Маленькой девочки, что была ни в чем не виновата. Ее смех, глаза и эта приятная тяжесть на руках, когда он поднимал ее, били по сердцу. Он по ней скучал. И хотел бы ее вернуть во дворец, но он боялся, что это может обернуться ему бедой. Не зря же из покон веков женщин отправляли в монастыри, а мужчин убивали после окончания правления каждого из владык. — Прошу вас, император, — сердце разорвалось на куски. — Поклянись мне, что когда ей исполнится пять лет, то при мне оклеймируешь ее, а в шестнадцать выдашь замуж. И клянись, что не скажешь Линли о ее происхождении никогда ни при каких обстоятельствах. — Я клянусь тебе. — Нежно улыбаясь, подтвердила Айши его слова. — Могу я забрать ее завтра? — Да, я отправлю за ней экипаж ранним утром.