Против правил

Мужчина не спеша шел по саду вдоль потухших огней дворца. День выдался тяжелым. В целом как и несколько предыдущих. Сейчас было тяжелое время для войск, что остались без помощи стратега, убитого горем. Как бы император не хотел принимать этот факт, но без безумца Лоханя страна подвергалась опасности и нужно как можно скорее вернуть стратега на законные боевые позиции. Странно, но от чего-то Гаошуню было спокойно на душе. То ли от того, что подопечный наконец-то стал больше окунаться в работу, все реже заводя разговоры о Сяомао, то ли от того, что он просто устал и мозг больше не мог переносить столь тяжелые моральные нагрузки. Неважно. Главное сейчас просто насладиться внутренним покоем. — Гаошунь, — голос Айко окликнул его излишне громко. Мужчина обернулся, встречаясь взглядом со смотрителем, медленно ковылявшим в его сторону. — Айко, что заставило тебя так поздно бродить по улицам дворца? — привычно вежливо спросил евнух, когда старик поравнялся с ним. — У меня есть пару вестей из покоев наложниц. — Начал он, продолжая путь в компании правой руки императора. — Говори. — Император хочет посетить покои наложницы Аи и, если мои слова имеют для него вес, то я бы рекомендовал ему посетить ее уже сегодня. Данная ночь гарантирует нам зачатие наследника. — Это не нам решать. Его Величество сам решит, когда будет время для посещения покоев леди Аи. — Не спорю, но тянуть нет смысла. Рано или поздно он все равно окажется в покоях всех наложниц. — В твоих словах есть смысл, но против воли императора мы не пойдем. Если хочешь, можешь зайти к нему на прием завтра, — остановившись возле своих покоев, ответил Гаошунь. — Я зайду завтра в семь, — кивнул Айко, на что Гаошунь медленно моргнул, давая понять, что запомнил его просьбу и время визита. — Доброй ночи, Гаошунь. — Доброй. Старик направился дальше, пока евнух, чуть прищурив глаза от темноты, чувствовал глубокое недоверие к данной персоне. И дело было даже не в нем самом, а в его действиях. Было чувство, что он был звеном длинной цепочки, которая в дальнейшем будет стягивать шею всей империи.

***

— Фух, думаю, на сегодня все, — поставив кисть обратно в стакан, выдохнул император, покручивая плечами от усталости. — Да, вы сегодня славно потрудились. — По-отцовски нежно ответил Гаошунь. — Правда сейчас должен подойти смотритель Айко. Он хотел с Вами переговорить, — видя, как юноша поднимается и уже намеревается покинуть кабинет, сказал мужчина. — Уверен, что это не официальная встреча и его интересует лишь мой юношеский максимализм, не позволяющий спать с другими наложницами, — весело рассмеялся бывший евнух, все также направляясь к выходу. Сегодня, как ни странно, император был в наилучшем расположении духа, от чего Гаошунь мог предположить, чем занимался его подопечный поздней ночью. Мужчина растянулся в мягкой улыбке, размышляя над тем, что Сяомао хоть и юна, но не глупа, раз так быстро смирилась с положением вещей. — Как насчет выпить со мной вина? — Самостоятельно открывая дверь, спросил император, все так же улыбаясь. — Но как же господин Айко, Ваше Величество? — Выйдя и закрыв за ними дверь, спросил Гаошунь. Парень лишь хмыкнул. — Разговор продлится не дольше пары минут, так что, я думаю, мы можем поговорить об это и на улице, — Гаошунь кивнул. — А вот и сам смотритель, — удивленно подняв брови, выпалил мужчина, замечая старика, неспешно идущего к ним. — Добрый вечер, Ваше Величество. — Поклонившись, поприветствовал Айко, на что оба мужчины лишь кивнули. — Докладывай в кратце, что у тебя за дело, которое не требует отлогательств? — Не меняясь в лице, спросил бывший Дженши, и старик быстро начал рыскать по карманам, приговаривая «сейчас-сейчас». Оба мужчины уставились на него с легким непониманием на лице. — Вот, — найдя то, что искал Айко, протянул голубой мешочек императору. Мужчины подозрительно переглянулись, и Гаошунь взял протянутое, раскрывая завязки. — Это чай, — принюхавшись к содержимому, ответил Гаошунь. — Этот чай — подарок госпожи Аи для вас, император. Только его нужно приготавливать особым образом, чтобы как можно лучше почувствовать чайный вкус, — Кадзуйгецу задумчиво кивнул, забирая мешочек себе. — Кто может нам его приготовить, Гаошунь? — Принюхиваясь к сладкому аромату, что был очень похож на дорогостоящий шоколад. Мужчина было дело уже хотел ответить, но его перебил смотритель. — Этот чай из краев Госпожи Аи и только она может его умело заварить, — Гаошунь нахмурился, внимательно изучая выражение лица ненавистного ему старика. — Хорошо, тогда передайте госпоже Аи, что мы ждем ее в приемной моего дворца через два часа, — смотритель кивнул. — Ваше Величество, может, не нужно? — Шепнул Гаошунь. — Да, ладно тебе. Ты же тоже, как я, устал. Выпьем, раслабимся, а после для тонуса тела насладимся чаем, — потряся мешочком перед его носом, в тон ему ответил Дженши. Мужчина тяжело вздохнул, отступая на шаг. — Как знаете.

***

Алкоголь брал уставшие тела без сожаления. За некоторое время двое опустошили порядка трех бутылок сливового вина и хохотали, будто давние друзья. Сейчас мужчин интересовало ровным счетом ничего. Они весело проводили время вместе. Кадзу расселся в одном своем шелковом халате с влажными волосами на диване. Он изредка поедал фрукты и по большей части пил. Гаошунь сидел справа от него и лишь по приказу императора после второй бутылки вина бывшая нянька принял душ, так еще и натянул на себя один из халатов Императора. — А тебе идет, Гаошунь. — Румяные щеки и неразборчивая речь выдавали состояние парня. — Хочешь, я сделаю тебя старшим советником? Ты будешь получать намного больше! — Гаошунь улыбнулся, качая головой. — Нет, Ваше Величество, — отхлебнув еще немного из стакана, сказал он. — Я хочу к семье, и вы это прекрасно знаете, — Кадзу резко поник, смотря на своего самого верного друга, который больше не смотрел на него, пытаясь что-то найти в почти пустом стакане. — Простите, мне кажется, я выпил лишнего. Я, пожалуй, пойду. Гаошунь поставил на стол стакан и поднялся с места, как вдруг рука императора схватила его за плечо. — Я не могу отпустить тебя навсегда, выплачивая при этом жалование. Пока у меня нет сына, я не могу отпустить тебя. Ты и сам это понимаешь, — голубые глаза встретились с сливовыми и настал момент, когда оба поняли, в какой безвыходной ситуации они находятся. — Но я могу дать тебе недельный отпуск. — Казалось, Гаошунь перестал дышать. — Это большее, что я сейчас могу сделать для тебя. — Спасибо, Ваше Величество, — Кадзу улыбнулся. — Ты можешь уехать сразу после нового года, — мужчина кивнул. Было видно, как он пытается убедить себя, что это не сон, и спустя столько лет он наконец-то сможет увидеть свою семью. Пусть ненадолго, но это было и в правду большее, что он мог получить сейчас. — Ваше Величество, могу я войти, — Аи не дождалась ответа, входя в приемную с подносом, на котором был серебряный сервиз. Будь мужчины трезвые, может быть, и пресекли данное поведение наложницы, но сейчас им бы собрать глаза в кучу. Она была одета в почти что прозрачное ханьфу из нескольких слоев. Слои начинались от белого и заканчивались темно-синим. На поясе красовался изящный усыпанный драгоценными синими камнями пояс. И куда же без декольте. Сегодня оно было даже слишком глубоким. Волосы были собраны лишь одной шпилькой, а на лице присутствовал достаточно парадный макияж. — Я пожалуй пойду спать, — произнес Гаошунь, своим опытным взглядом сразу понимая, к чему приведет этот вечер. — Ну уж нет. Ты выпьешь чаю со мной, — силой усаживая мужчину на место, сказал он. Стоит ли упоминать о том, что лицо наложницы в этот момент исказилось до неузнаваемости или лучше промолчать? Не знаю. Аи приступила к чайной церемонии, делая всё медленно и почти что завораживающе. Дженши не отрывал взгляд от её рук, что быстро перебирали чайный набор, а вот няньку не покидала мысль, что что-то здесь не так, но по причине того, что алкоголя в его крови было достаточно, собраться с мыслями он никак не мог, потому просто смотрел в стол, показывая свое уважение. Прошло не больше пары десяток минут, прежде чем чашки были наполнены и мужчина сделал первый глоток. Сладко. Даже очень, при учете, что в чай не добавляли мед. Второй. Он зажмурился, ощущая, как с тела сходит напряжение. Третий и финальный, после которого все стало ясно. «Мерзость». — Он и сам не понял, про чай или о наложнице были его мысли, что смотрела на его обезумевшее лицо с самодовольной ухмылкой. Гаошунь взглянул на воспитанника, что откинулся на спинку дивана, тяжело дыша и краснея. Времени было мало, поэтому он учтиво поклонился, насколько позволяло ему равновесие, и быстро покинул приемную. Он видел, как Гаошунь покинул комнату. Но все это было так размыто. Перед глазами все вертелось из-за выпитого алкоголя, а тело словно обуял пожар от этого чая. Кадзу слишком поздно понял, что с чаем что-то не так, но сделать уже ничего не мог. Тело раслабилось, а еще... Телу хотелось женщины. Во рту пересохло, но стоило его замыленному взгляду найти строгое, но такое привлекательное лицо Аи, как по подбородку, будто у животного, побежала слюна. Ощущалось это странно. Телу хотелось отбросить все и быть с Аи, а вот в голове будто кричал второй Кадзу. «Травница! Беги, идиот, пока не поздно к травнице!» Он хотел крикнуть ей, чтобы та шла вон, но язык не поворачивался. Перед глазами у него была мирно спящая травница, что надеялась на его верность. И хотела бы знать, что он так же, как и она, спит в своей постели. И ему хотелось оказаться рядом с ней. Лечь под одно одеяло... Обнять худощавое тело руками... Прижаться... Он замотал головой. Нет, хватит. Уже слишком поздно для такого. — Ваше Величество, у вас вот тут, — острым коготком Аи показала в сторону губы, где стекала слюна, но он уже не слышал. В ушах звенел пульс и хотелось только одного. Но он сжал кулаки, умоляя небеса, чтобы никто из них не двинулся. — Можно я.... — Она поднялась, а он молча наблюдал, как она будто подплывает к нему. Хищная Грациозная Страстная Маомао так никогда не двигалась, но в отличии от Аи, его девочка не вызывала в нем некое отвращение. Аи потянулась к нему рукой, почти касаясь бархатной кожи. Он отвернулся, перехватывая тонкую кисть. — Не трогай. — Рыкнул он, ощущая ладонью ее кожу, от чего халат в области паха стал приподниматься. Парень зажмурился в попытке игнорировать это низкое чувство похоти. Не страсти, не любви, а именно блядское чувство похоти. Было видно, как Аи растерялась в эту секунду. Её ореховые глаза забегали по красивому профилю, пытаясь понять, где она просчиталась и что могла сделать не так. — Я ведь хотела просто помочь, — теперь уже наклоняясь грудью на уровень его лица, нежно сказала Аи. Всего на секунду поддавшись искушению, он мазнул взглядом по груди, вновь сравнивая ее с Маомао, но этого замешательства ей хватило, чтобы вывернуть кисть и прижать его руку к одному из полушарий. Кадзу выпрямил ладонь, хотя животные позывы молились сжать и поцеловать. — Прекрати, Аи, этот бардак! — Вновь зарычал он, пытаясь оторвать руку от груди девушки, но та будто случайно потеряла равновесие от его резких движений и повалилась на него. Прижимаясь всем телом к нему. Глаза встретились, и он увидел, как ее зрачки расширились, а на щеках появился невинный румянец. — Ой, прошу прощения, я сейчас, — попыталась она оправдаться, намеренно делая вид того, что запуталась в собственном платье и не может подняться ежесекундно. Дженши затрясло, голова начала нещадно ныть, а тело кинуло в агонию и хотелось только одного «спасения» из этого ада, длинною в вечность. — Сиди уже, — грубо отозвался Дженши, аккуратно поглаживая ее округлые бедра. Девушка улыбнулась, чуть потеревшись об его пах, заставляя императора выдохнуть и откинуть голову назад. Он пожалеет об этом. Всего секунда и Аи принялась обсыпать бархатную шею императора поцелуями, оставляя там пометены. Его руки собственически обвили ее талию, чуть сжимая. «Прости, травница». — Он обязательно отмолит прощение у любимой. Будет ползать у ее покоев, будто безликий раб, и ждать, когда она наконец-то сможет его простить. А что если не сможет? Тогда он сделает себя евнухом, и на этом закончит свою карьеру самого красивого мужчины. Ведь он принадлежит только травнице. Весь и полностью. Поцелуи ее спускались все ниже, пока пальцы не коснулись пояса. — Стоять. — Девушка замерла. Дыхание ее участилось, а губы покраснели от долгих ласк. Она томно взглянула в его глаза, ожидая увидеть в них желание, но тут же изменилась в лице, замечая в них лишь безрассудную злость и не понимание происходящего. — Раздевайся. — Аи пару раз моргнула. — Может, вы мне поможете? — Чуть наклонившись к нему, спросила она, закусывая пухлую губу. Его глаза наполнились фиолетовым огнём, а со лба скатилась капля пота. Кадзу почти рычал от ее глупости. — Сама, — ради достоверности мужчина вовсе убрал с ее талии руки, ставя их на диван. Почему-то только сейчас наложница начинала понимать, что опаивать императора афродизиаком было слишком плохим решением. Девушка закусила губу, ей было обидно и больно, что ночь, о которой она мечтала, сейчас проходит именно так. В грубости и невзаимности. — Я пожалуй пойду, добр... — Куда ты собралась? — Будто хищный зверь, зарычал ей на ухо Кадзуцгецу, больно схватив ту за волосы на затылке. Аи ухватилась за его руки в попытке унять боль, но не сильно, чтобы не вызвать у него еще больший гнев. — Пустите, пожалуйста... — Схватившая его за руку воскликнула Аи, в уголках глаз которой скопились слезинки обиды, но Дженши даже не обратил на это внимания, направляя свой взгляд на полную грудь. Как он и думал, она была сильна лишь там, где можно говорить, когда же дело доходило до действий, сбегала, будто трусливый пес. — Не ты ли первая завязала эту нечестную игру? — Быстрые пальцы развязали ее пояс, бесстрашно распахивая его. Аи инстинктивно захотела прикрыться, но Кадзуцгецу без слов заломал ее руки за спину, связывая их там поясом за запястье. Теперь девушка была в его власти. На лице все еще был возбужденный румянец, но вот в глазах таился страх. Особенно это было видно, когда парень вновь обратил своё внимание на пышную и быстро вздымающуюся грудь, то ли от страха, то ли от возбуждения. Она была красива и достаточна умна, но все же Аи не расчитала свои силы и попала в лапы хищного зверя, что теперь мог сделать с ней все, что его душе угодно. — Я, но я не хотела так, — сжимая губы, пролепетала она, пытаясь вырваться. — Пустите, пожалуйста, я вас умоляю... — Нет. — Он нежно поцеловал ее за ушком, проникая тонкими пальцами под белье. Аи томно вздохнула и напряглась, чувствуя, как мужчина поглаживает ее под бельем. — Твоя основная обязаность сидеть во дворце. — Два пальца на удивление легко скользнули в нее, но девушка выгнулась, зашипев и зажмурив глаза. Боль острой иглой кольнула внизу живота, — ублажать меня. — Второй толчок более резкий, теперь она чуть ли не вскрикнула, поднимая лицо вверх. — И рожать наследников. — На этот раз он просто вышел из нее, не став продолжать. Аи выдохнула, ощущая жжение внутри, но не успела она даже понять, как сильные руки императора очень любезно опустили ее на себя. Аи замерла, закрывая глаза и пыталась выровнять дыхание. — Ах, небо это, ммм... — Парень откинул голову, сжимая ее ягодицы, заставляя опуститься ниже. — Стойте! Больно! Я! — Ее визг раздался эхом в пустом помещении. — Тише, — замурлыкал, словно кот, император, чувствуя, как она дрожит в его руках и сжимает его внутри. Сейчас в нем играло две мысли. Первая пожалеть бедную девушку и дать ей насладиться первым разом или же наказать за столь радикальные методы власти над ним. — Тебе просто нужно смириться, что лучше уже не будет. — Тёмная сторона избалованного мальчишки взяла верх, заставляя девушку снова и снова насаживать на него и вскрикивать от боли. — Ах, — парень упорно толкался в хрупкое тело, постепенно наращивая темп. Руки исследовали ее, но он ни разу не подумал о том, что хочет сделать ей приятно. Хотелось преподать ей урок, что хорошим наложницам следует ждать своей очереди, а не пытаться подобрать власть к рукам самостоятельно. Аи бессильно уткнулась носом в шею императора, стискивая зубы. Она прокляла себя и его, а еще чертову Маомао, которая каким-то образом околдовала императора. Она чувствовала, как слезы льются по ее лицу, пока Кадзуйгецу ритмично входил в ее тело. Он не зверствовал, просто брал ее без нежности и ласки, было душевно больно. Ведь первая ночь этой дурнушки и императора была сто процентов наполнена нежностью. Она представила, как Дженши ласкал Маомао и подумала, как бы было хорошо оказаться на ее месте. Аи всего на секунду предположила, как же он мог целовать ее губы, кусать шею и... Девушка выгнулась и натянулась как струна. — Кадзу! — Ей было достаточно представить его нежным, чтобы получить удовольствие, а ему... Он представлял Маомао. Еще один грубый толчок и он прижал Аи к себе, сильнее замирая. — Господин Кадзуйгецу, — тяжело дыша ей в шею, пробормотал он. Аи кивнула, тоже пытаясь отдышаться. — «Кадзу» я для мамы и погибшего брата. — Наконец ее руки на свободе. Аи смотрит на них и закусывает губу. Пояс натер кисти, кое-где были даже видны порезы от острых граний камней. — Это будет тебе напоминанием о том, что бывает, когда ты хочешь обмануть тех, кто хитрее и сильнее тебя. — Он обхватил ее кисти, потирая в ласковом жесте. Аи наклонила голову, всхлипывая, и слезы потекли по ее щекам с новой силой. — Я хочу домой. — Вытирая слезы тыльной стороной ладони, прошептала она. Император кивнул, понимая ее чувства, что не говори, а дворец это тяжкая ноша. Аи было всего восемнадцать, и она пыталась пройти в его постель любой ценой. Но вот вопрос: сломается ли она после этого или будет дальше идти по головам так же уверенно? Дженши молча завязал ее платье, встал с дивана, а после, взяв ее за руку, в полной тишине вышел из покоев. Перед глазами все еще туман, но по привычной тропе он быстро довел Аи до дома, отдавая служанкам. «Уложите ее спать», — что там происходило дальше, он не знал, но крик ее был слышен даже на улице. Мерзко. Грязно. Он не стал возвращаться. Направился туда, куда вели ноги. Минуя слуг, заглянул уже в холодную купальню, смывая с себя следы произошедшего. Он оправдал себя тем, что это рано или поздно случилось бы, но ведь пытался это остановить. Нет, он безхребетный мудак, падкий на женские тела. Он тер себя щеткой до тех пор, пока на коже не появились кровавые ссадины. Только тогда он остановился и, натянув халат, направился в спальню. Тихонько забрался под одеяло и ещё несколько минут решался ее обнять. Он чувствовал себя предателем, когда уткнулся в её волосы и вдохнул душистый аромат трав. Хотелось рыдать от боли. — Прости меня, — прошептал он, прижимая Маомао к себе сильней. — Если вы не прекратите ëрзать, я Вас выгоню, господин Кадзуйгецу, — сонно проворчала кошка, на что он широко улыбнулся. — Хорошо.

***

— Ммм... — Стиснув зубы, жалобно простонал император, жмуря глаза от назойливой боли в висках. Парень зажмурил ещё сильнее глаза и провел языком по сухим губам. Во рту была пустыня, не иначе. Ему потребовалось долгих несколько минут, прежде чем он открыл глаза, радуясь тому, что в комнате было темно. — Проснулись, — откуда-то издалека послышался хлопок двери, и Кадзуйгецу медленно перевел заторможенный взгляд на вошедшую в комнату Маомао. В её руках был поднос с графином и стаканом. — Лучше бы не просыпался, — жалобно проскулив, парень раскинул руки на кровати, вновь закрывая глаза. Судя по звукам, травница поставила на прикроватный столик поднос и налила в стакан воды. — Выпейте. Уверена, сейчас вас мучает жажда, — Дженши неуклюже приподнялся на локтях и быстрым движением осушил стакан. — И не боитесь, что это может быть яд, — хмыкнула она, забирая стакан и ставя его на место. Кадзу вновь повалился на кровать, как мешок, облегченно выдыхая. Хотя бы одна проблема из двух была решена. — Из твоих рук и яд выпить не жалко. — Игриво улыбнувшись, приоткрывая один глаз, ответил он. Маомао закатила глаза. «И как у него после такого еще хватает сил флиртовать». — Про себя фыркнула Маомао, подходя к окну, намеренно резко оттергивая шторы в разные стороны. — Травница! — Взвизгнул парень, резко переворачиваясь и утыкаясь лицом в подушку. — Это вам за ночное пробуждение, — деловито отряхнув руки, направляясь к нему, ответила Маомао. Дженши наигранно захныкал в подушку. — Ты меня не ценишь, — глухо отозвался он, все еще не вылезая лицом из мягких оков. — Я ценю вас, как полагается любой наложнице, — девушка мягко опустилась на кровать с другой стороны от него. Дженши, словно ребенок, украдкой взглянуть на нее одним глазом, а после полностью повернул лицо в её сторону. — Хотелось бы, чтобы я значил для тебя намного больше, чем просто император, — Маомао продолжила просто на него смотреть, что теперь делал и он сам. — Ты уже одета. Который час? — Уже обед, — парень кивнул. Теперь он внимательно изучал её лицо, она совсем немного поправилась и повзрослела с момента их первой встречи, да и волосы стали куда длиннее. С каждым годом она становилась лишь краше. Дженши неосознанно подмечал, что очень бы хотел увидеть её в старости. Он часто представлял, как спустя многие десятки лет они будут сидеть на веранде императорских покоев, оба седые и немного ссутулиные, но все те же. Они бы пили чай и смотрели, как в саду играют их внуки. — Что вы так улыбаетесь? — Ничего. — Поднявшись на локте и приблизившись к ней, он аккуратно заправил длинную челку ей за ухо. — Красивая ты. — И вновь этот бесчувственный взгляд в ответ. — Не красивей вас, господин Кадзуйгецу, — мужчина резко рассмеялся в голос, притягивая травницу к себе за шею, впиваясь в её сладкие губы. Она ответила. Как делала это всегда. Не касалась его руками, но и не отталкивала. В его груди разливалось томящее чувство любви каждый раз, когда он прижимал её к себе все сильнее, но... Он резко отскочил от нее, оттергивая руку, будто от горячей кастрюли. Глаза судорожно забегали по веснушчатому лицу. Маомао замерла, поджав опухшие губы. Для нее такое поведение бывшего евнуха было в новинку. — Что-то не так? «Не так! Черт бы его побрал, не так!» — Перед глазами быстро замелькали картинки обнаженной Аи и чувство вины затмило сладкое чувство спокойствия. Дженши резко принял сидячее положение, закрывая красное от стыда лицо руками. — Господин? — Неуверенно позвала его Маомао. — Прости, Травница. — Голос дрожал, а руки резко стали влажными. — Умоляю тебя, прости меня. — Он не смог повернуться к ней и взглянуть в её чистые глаза после того, что он сделал. — Мне не за что вас прощать. — Спокойно ответила она. Маомао уже знала, о чем он говорит, но не хотела отвечать ему сама. — Есть, я... — Кадзу поднял на девушку влажный взгляд и, не отводя его, продолжил. — Я был этой ночью с наложницей Аи... — Я знаю. — Что? Кто тебе сказал? — Внезапно опешил он, но Маомао лишь беспечно ткнула тонким пальцем ему на плечо, где красовалось несколько темных отметен. Дженши взглянул на них, а после вновь обратился к ней. — Тебе противно? — Маомао покачала головой. — Ненавидишь? — Она вновь покачала головой. — Тогда, что ты чувствуешь? — Ничего, — парень заметно помрачнел, и девушка поспешила оправдаться. — Вы не моя собственность. Рано или поздно это бы произошло и, если вы сейчас хотите продолжить начатое несколько минут назад, я буду не про... — Прекрати! Прекрати воспринимать это как должное! Я люблю тебя, неужели ты не чувствуешь ко мне того же! — Встряхивая её за тощие плечи, закричал он в голос. В его глазах с каждой секундой её молчания гасла надежда, а слезы наполняли глаза. — Ваше величест... — Молчи. — Он медленно отпустил её плечи, поднимаясь с кровати. Выпрямившись, он натянул на себя халат, завязывая тугой узел на нем. — Я думал, что спустя столько лет ты всё же испытываешь ко мне какие-то чувства, Травница, — Маомао закусила губу, смотря на его строгий профиль, пока он озвучивал ей свои мысли. — Прости, что ошибся в твоих чувствах и прости, что предал свои. — Девушка сжала простынь в кулак. — Но я больше не смогу тебя отпустить. Не после того, как ты провела со мной ночи и подарила надежду, — он ушел. Ей не было обидно за другую женщину. Она не считала это даже изменой, понимая и принимая свое положение. Но боль почему-то стягивает её тело от мысли, что она может его обидеть. Она точно его не любит. Привязалась. — Аи скоро станет матерью и тогда нам будет проще, — выдохнула она, намереваясь провести остаток дня, занимаясь травами.

***

Руки тряслись до сих пор, а тело не слушалось. Хотелось и плакать, и кричать одновременно. Аи не знала, куда делось ее природное самообладание и почему сейчас она никак не может прийти в себя. Ту физическую боль, которую ей причинил император, нельзя было сравнить с моральной. Ей было страшно, грязно и противно. Она представляла это по-другому. Ожидала его нежного и любящего, а он... Он не оправдал ее надежд. Быть может, это ее вина, ведь император не заставлял думать ее о себе хорошо. — Госпожа Аи, может вы хотите есть? Вы сегодня совсем ничего не ели. — Тихо спросила одна из служанок, что всю ночь слышала, как Аи в голос рыдала у себя в покоях. — Нет. — Шепотом ответила она, прижимая ноги к груди, сидя на диване и утыкаясь в колени лицом. Ее темные волосы скользили по спине, закрывая обзор на заплаканное лицо девушки. — Просто оставьте меня в покое. Ее было не узнать. Тихая, загнанная в угол, словно котенок. Сейчас Аи была похожа на простую девушку. Служанка закусила губу, кивая и покидая ее покои. «Почему мачеха и сестры не говорили мне о том, как это бывает больно. Внутри все болит и мне кажется ещё чуть-чуть и меня разорвет от физической и моральной боли. Неужели я не заслуживаю тепла, как эта девица из публичного дома! Что я делаю не так?» — Аи неуверенно поднялась на ноги, ступая босыми ступнями в сторону купальни. Взгляд был красный, а вид измученный, будто ее всю ночь пытали. — «Я докажу ей, кто истинная госпожа, а для кого место на прачке».

***

Травница беспечно шустрила в своей маленькой мастерской, смеясь каждый раз настолько зловеще, что даже проженные годами мужчины-евнухи вздрагивали. — Да ты к тому же и безумна, дочь куртизанки, — «Аи» Маомао даже не подумала обернуться, замирая с ножом в руке. Наложница, брезгливо оглядываясь, ступила в обитель сумрачного гения. Погляди кто-нибудь на нее сейчас, не поверил бы, что всего час назад девушка чуть ли не шаталась на ногах от истощения. — Не думала, что такое нравится нашему повелителю, — хмыкнула Аи. Маомао продолжала молчать, ощущая, как спину прожигает ореховый взгляд. — С такой неприглядной внешность... — Закусила губу синеволосая. — Небось отпаеваешь императора, чтобы попасть в его властные руки. — Не привыкла пользоваться вашими методами, госпожа Аи, — выпалила Маомао, чуть обернувшись на непрошенную гостью, что в миг побледнела. — Глупости несешь. — Отмахнулась Аи. — Уж мне ли не узнать этот сладкий запах афродизиаков, что разили от его величества сегодняшним утром. — Начиная медленно двигать ножом по какой-то траве, протянула она, ещё больше издеваясь над Аи. — Пусть так, но ты должна мне помочь, — Аи скрепила руки в замок в попытке унять их дрожь и, чуть помедлив, сказала. — Мне нужно успокоительное. — С какой стати мне вам помогать? — Теперь госпожа хрустального дворца полностью обернулась, перед этим стащив со стола тряпку, принимаясь вытирать ей руки. — Я плохо себя чувствую и мне нужна помощь. — Обратитесь к врачу. Я всего лишь аптекарь и дочь куртизанки. — С этими словами Маомао окончила разговор и вернулась к работе. — Я заплачу, — не унималась Аи. — Я императорская наложница, думаете, мне нужны деньги? Глупый ход неосторожной наложницы, но Маомао знает, что ей действительно плохо. Девушку потряхивало и цвет кожи бледный. Наверняка ей досталось за столь смелую выходку по отношению к «Дженши». Маомао выдохнула и направилась к своим полкам. Ну не могла она отказать в помощи, тем более зная, какой он в гневе. Она достала две стеклянные колбы, а после протянула их Аи. — Это хорошее средство для успокоения. Пейте их каждый день перед сном и будет вам спокойствие, — Аи забрала бутылки, недоверчиво взглянув на них, а после молча развернулась и ушла. «Высокомерная курица». — Мерзко скривилась Маомао, возвращаясь к своим столь важным делам, от которых ее отвлекли.

***

Свежий порыв ветра колыхнул одежду мускулистого мужчины, что остановился у ворот медяного дома, уверенно сжимая в руке мешок с серебряными монетами. Оставались считанные минуты до исполнения жизненно важной цели и Рихаку был не намерен терпеть тоску одиночества дольше положенных десятка минут. Потому решительно шагнул навстречу открывшемся ему дверям прямо в руки ласковой и так горячо любимой Пейрин.