Восхождение Кицунэ

Сознание возвращалось медленно, рывками. Я видел над собой то Джуна, то того здоровяка. Кажется, меня куда-то несли… Окончательно очнулся я в койке. Голый. Здоровый. Ну, по крайней мере, ничего не болело. Встаю, оглядываюсь… Рядом лежит Джун. Одетый. Так. Пихаю парня в бок, тот раскрывает глаза, нелепо озирается. — Эм… Ничего не было! — кажется, поняв мой немой вопрос восклицает Джун. — А чё было? — Ну, я тебя вылечил… И Грега тоже. — Грег — это тот здоровяк? — Да… — А что с деньгами? — спрашиваю. — Кимчи и Грег нам всё отдали. Золотой, и мою ставку. — Надо же, какие честные ребята. — Да просто свидетелей было слишком много… Джун опять доказывает, что на деле умнее чем кажется. В общем, с моей лёгкой руки мы оба встали. Пришлось надевать испорченную во время драки одежду, другой-то не было. Одевшись, я спустился из комнаты в общий зал таверны, туда, где вчера и была «арена». И с большим удивлением обнаружил там вчерашнюю парочку — здоровяка Грега и его друга Кимчи. Они сидели за столиком в углу, завтракая. Кимчи махнул рукой, подзывая меня. Ага, щас. Сначала завтрак… Сделав заказ, мы с Джуном пошли к этим двоим и уселись напротив. Блин, как же с хвостом неудобно. Мне нужна новая одежда… — Ну и? — говорю я. Кимчи с Грегом переглядываются. — Я никогда не видел, чтобы на ступень знающего восходили прямо во время драки, — говорит здоровяк. — Ступень знающего? — спрашиваю. — Вы об уровнях познания? — спрашивает Джун. — Из какой деревни вы двое вылезли, что даже таких основ не знаете? — Кимчи, не бухти, — Грег несильно толкает напарника локтем. — Ой, да ладно… — Да, я говорю о ступенях постижения. Или уровнях познания. Суть та же. Они отражают степень владения тем или иным навыком. Первая ступень — знающий суть. Когда ты начинаешь не просто сражаться, а вкладывать частичку себя в каждое движение. Частичку своей сути. — Вон оно что… — киваю. Надо это обдумать. — В любом случае, у нас к вам деловое предложение, — говорит Кимчи. — И какое же? — Объединить усилия. — Ходить по тавернам и разводить самоуверенных молодчиков на деньги? Пожалуй, откажусь, — говорю я, — Мы не собираемся задерживаться в ничейных землях. А вашим промыслом заниматься на территории любой из фракций — нарываться на неприятность. — Ну, дело твоё, — жмёт плечами Кимчи. В общем, на этом мы и разошлись. Кимчи и Грег остались в таверне, мы же с Джуном отправились в путь. Для начала мне нужна была новая одежда. Затем — оружие. Ещё я бы не отказался от скакунов… У портного, наконец, я впервые увидел, как выглядит моя «человеческая» форма. Ну что я могу сказать? Кто бы не отвечал за мой внешний вид, постарался он(а) отлично. Всё очень порнографично. Хентайно даже. Сиськи большие, но не огромные. То же самое можно сказать про жопу, бёдра и губы. А так как талия узкая и животик плоский, выходят идеальные песочные часы. Мордашка симпатичная. Волосы — снежно-белые, как и хвост с ушами. Глаза изумрудного цвета… И я готов поклясться, что если слишком долго смотреть в их отражение, можно увидеть всполохи некропламени. У портного я обзавёлся длинным синим платьем. Глубокий вырез, и то, что оно внизу разделяло на две полосы, открывая боковую часть бёдер, меня совершенно не смущало. Ещё несколько платьев, таких же и парочку поскромнее, я купил про запас. Джун обзавёлся похожим чёрно-синим нарядом. Без выреза на груди, правда. Ещё мы закупились нижним бельём. У портного проторчали несколько часов, пока он всё подогнал под нас. Заплатили, на удивление, всего два серебряных. Наши финансы теперь насчитывали сотню меди, четыре серебрушки, и один золотой, вроде как менявшийся по курсу от полусотни до семидесяти серебряных. Остаток серебряных монет мы потратили на оружие. Местные товары приятно удивили своей дешевизной и качеством. За четыре монеты мы разжились: двумя приличными кинжалами, один из которых я едва ли не силком всучил Джуну; добротной глефой с одним лезвием для меня, и одним коротким мечом, который я изначально намеревался тоже отдать Джуну. Вот только целитель встал в позу и сказал, что ничего кроме кинжала не возьмёт. В итоге, он отдал мне пространственное кольцо из чисто практических соображений — в нём удобнее хранить оружие. И достаётся оно оттуда мгновенно, сразу в руку. После покупки оружия мы потратили почти всю медь, восемьдесят монет, на провизию. Вышло маловато, и мы пошли менять золотой… Выменять после битого часа препирательств с местными торгашами удалось на шестьдесят три серебряных. Тринадцать из них я в разных местах разменял в сумме на пятьсот девяносто меди, из которых две сотни мы потратили на дозакупку продуктов и готовых блюд, которые в пространственном кольце не остывали и не портились. Посмотрев цены на местных скакунов, я плюнул и сказал, что мы пойдём пешком. Джун не возражал. Десять серебра за самую дохлую клячу — это, извините, пиздец ёбаный нахуй. Я бы за этих лошадей не стал давать такие деньги даже будь у меня неограниченный запас золота. Потому что есть чёткая грань между сорящим деньгами богачом и переплачивающим за херню лохом, и вот эти блядские лошади явно находятся по лоховскую сторону оной грани. Итого с почти четырьмя сотнями меди, полусотней серебряных, и под завязку набитым пространственным кольцом, мы пустились в путь. Нашей целью стали земли секты Грозовой Горы. Вот уж не знаю почему, но Церковь Белого Пути, соседствовавшая с ними, меня не привлекала. Возможно, паладины в прошлой жизни нанесли мне психологическую травму своими беспричинными попытками меня упокоить. Земля им пухом. И вот, как говорится, идём мы себе, никого не трогаем. На привалах вечером я гонял Джуна, устраивая спарринги и заставляя учиться владеть кинжалом. Парень ныл, умолял его пощадить, кричал, говорил, что я ему всё отбил, но упорно раз за разом продолжал тренироваться и не пытался отлынивать или симулировать немощность. Чем заслужил в моих глазах толику уважения. Я бы, конечно, начал уважать его больше, если бы он делал всё то же самое без нытья и соплей, но, как говорится, тут уж не всем дано, и почти всем дано не сразу. Про собственные тренировки тоже не забывал. Спарринги с Джуном мне, конечно, ничего не давали, но я практиковался самостоятельно, вспоминания навыки из прошлой жизни и отрабатывая удары и стойки. Уровень «знающего суть» с мечом, глефой и кинжалом дался мне довольно легко. Как и с моими техниками. Вот чего у меня не получалось, так это нормально совместить техники и удары оружием. Некропламя приходилось сдерживать, чтобы оно не сожрало моё же оружие. Джун говорил, нужны специальные оружейные техники. Но мне казалось, что можно обойтись и без них. Что я пока просто чего-то не понимаю. Следующий уровень постижения, нечто большее чем крохи своей сути, маячил на горизонте. Но силуэт этого знания, или скорее понимания пока оставался слишком размытым. Мы шли уже несколько десятков дней. Дороги в «ничейных землях» были не везде, так что мы частенько шли по диким полям, холмам, вдоль ручьёв и рек. Останавливались чаще в укромных местах, разбивая лагерь и поочерёдно неся дозор. Один раз удалось переночевать в деревне, другие разы мы ночевали в дикой местности. Других путников встречали изредка, но всё же регулярно. Примерно раз в два дня. Расходились со всеми миром. И вот, на очередном привале, я вдруг резко проснулся с рассветными лучами. Интуиция кричала, что что-то не так. Внезапная тревога заставляла шерсть на хвосте вставать дыбом. Всем своим нутром я ощущал приближающуюся опасность. Угрозу жизни. Мы с Джуном словно два маленьких костерка, один ярче, другой тусклее, и на нас надвигалась буря, способная легко затушить нас ветром и льющей с неба водой. Гремел гром… Тряхнув головой и избавившись от наваждения, я выскочил из палатки. Джун крутил головой, держа кинжал наготове. В моих руках оказалась глефа. — Зверь. Сильный, — сказал Джун дрожащим голосом. Насколько же он сильный, раз меня от одного его присутствия так кошмарит? И откуда он взялся в этих «бедных» и «недоразвитых землях»? И вдруг, он появляется. Просто выскакивает тенью к нам из зарослей. Одного взгляда на него хватает, чтобы понять — это не «духовный хищник». Не та ступень развития, на которой находится моя звериная форма. Это следующий уровень… Что ж, за сохранность своей жопы я в человеческой форме уже дрался. Пришло время снова сразиться за сохранность жизни.