Прошу, полюби..

Протерев глаз салфеткой, лежащей на прикроватной тумбочке, Найтмер раздраженно швырнул её в дальний угол комнаты. Голова раскалывалась, отзвуки прошлого снова настигали сознание, больно разрывая хрупкое настоящее. Мысли путались, туманя рассудок. Найтмер помассировал виски. Его взгляд вновь остановился на Киллере. Мирно вздымающаяся грудь мальчика выделялась на фоне сморщенного от неприятного сна лба. Наверное, ему снится кошмар. Снится что-то, что вызывает неподдельный страх, ужас… Может, сейчас в его голове проносятся события прошлого, скрытые от чужих глаз. Неизвестные, неясные — то, что заставляет Киллера раскалываться на куски, разбиваться без надежды на то, что вновь окажется собран воедино. Он беззащитен. Один, маленький и несчастный. Найтмер тихо стискивает зубы, прикусывая щеку изнутри. Поджав губы, он ощущает, как кровь густым потоком, с жаром прилила к низу живота, и между ног что-то начало настойчиво пульсировать. Пройдясь рукой по волосам, он резким движением откинул их назад, открывая скрытый всё это время за чёлкой глаз. Навязчивый голос в голове аккуратно шепнул: — Он похож, — послышался хриплый мужской бас, пронёсся где-то глубоко в сознании, и Кошмар тут же начал озираться, проверяя комнату на наличие людей. Никого не было. — Блять, таблетки! — нервы постепенно сдавали. Найтмер начал судорожно копаться в тумбочке в поисках лекарств. Достав баночку, он заглянул внутрь и понял, что она пуста. — Сука... — мужчина становился все нервознее. Он резкими движениями отпихивал от себя ненужные блистеры таблеток, перебирая все, что находилось в тумбе. — Ты же знаешь, что от меня никуда не деться, — следом послышался тихий хохот. Мужской хриплый голос разносился эхом в пространстве. Или Найтмеру только казалось, что чужой голос отдаётся волной и заполняет пространство собой? — Заткнись, придурок! — обхватывая голову руками, процедил Мар. Глубоко вздохнув, он вскочил с кровати, пытаясь успокоиться. Мысли, словно загнанный в клетку зверь, метались в голове Кошмара. Одна бредовее другой, но так или иначе, всё вновь сводилось к Киллеру на кровати, к голосу в голове. — Прошло уже много времени и я давно научился не обращать на тебя внимании! — утробно прорычал молодой мужчина. Со стороны Найт выглядел как сумасшедший. Хотя... Почему же только выглядел? Врачи давно обозначили приговор для Найтмера. Все они как один твердили в голос: шизофрения. И Найт прекрасно знает, что это за болезнь и какие у неё могут быть последствия... — Да, но я все равно могу влиять на тебя. Посмотри же, у тебя уже колом стоит, — сказал голос. — Стоит увидеть кого-то хоть капельку похожего на него... — взгляд Кошмара опустился вниз. Действительно, внушительное возбуждение заставляло ткань джинсов становиться горкой и неприятно стягивает член, пульсирующий от желания. Раздраженно цокнув, Найт перевел взгляд на Киллера, аккуратно посапывающего в постели. Он лежал на белых простынях. Его бледная кожа отдаёт лёгкой синевой и делает всю фигуру невинной. Слишком чистой, непорочной. Губы Киллера слегка приоткрыты, и Найтмер не может не смотреть на них. Они манят к себе, зовут и заставляют член в штанах набухать. Фантазия сама подбрасывает яркие картинки жаркого секса, фантомные мольбы о пощаде. И, боже, у Найтмера не получается остановиться. Киллер зашевелился, переворачиваясь на бок. Молодой мужчина тяжело сглатывает, чувствуя, как возбуждение поглощает все его тело, проникает в каждую клеточку. Низ живота приятно скручивает от ощущений. Киллер может проснуться с минуты на минуту. — Ну же, когда тебя волновали чувства других? Мар почувствовал легкий ветерок у себя над ухом, и в ту же секунду хлопнул рукой по нему, оглянувшись за спину. — Ну, я... — было видно как он колебался, но его собственное тело, как магнитом, притягивалось к парню. — Что, "ты" ? Иди же, возьми то, чего ты хочешь. Возьми то, чего всегда хотел. Сильные руки, как под гипнозом, стянули с себя уже и без того порванную водолазку. В воздухе летал лёгкий запах возбуждения. Лёгкое напряжение, известное пока одному только Кошмару. Тьма комнаты казалась ему живой. Стены шептали, пол дышал, а в висках пульсировал чужой голос — настойчивый, как капающая вода: — Он спит… Ты же видишь? Это он. Он снова здесь. Пальцы больно сжимались в кулак, впиваясь ногтями в кожу, будто Найтмер пытался удержать хрупкую грань между можно и нужно. Но голос не умолкал, проникая глубже, сливаясь с его собственными мыслями, пока они не стали одним целым. Найтмер размеренно подошёл к кровати, вымеряя каждый шаг. Спящий парень казался почти нереальным — тень ресниц, полуоткрытый рот, беззащитно подставленная шея. Киллер - снизошедший до падальщика прекрасный ангел. Когда он рядом жизнь должна меняться, даже у последней твари, все должно становится лучше. Ангел дарует исцеление, укрывает божественным пером. Как жаль, что падальщик - прихвостень дьявола. Он сломает ангельские крылья. Запачкает их кровью и омерзительно вязкой слюной. Присвоит божественную невинность себе и только себе. И тогда ангел не улетит и останется с падальщиком на веки вечные. Падальщик забирает прекрасное, оставляя после себя только отвратительно обглоданные кости. Такова истина. Таков Найтмер. — Почему медлишь? — нашептывало что-то в самой глубине черепа, и реальность дрогнула. Первое прикосновение было почти нежным — он провёл тыльной стороной ладони по щеке, проверяя реакцию. Ничего. Только ровное дыхание. — Он не проснётся. Он никогда не сопротивлялся… — зашептал голос. Сердце с силой стукнулось о грудную клетку, когда дыхание Киллера не изменилось. Такое же размеренное, расслабленное и тихое. Хотелось наклониться чуть ближе, опуститься к чужим губам - понять дышит ли Киллер вообще. Уловить лёгкое вздох, поймать его своими губами, коснуться... Нежность испарилась столь же быстро, как и появилась. Её смыло волной жгучего желания и похоти. Голос взвизгнул: — Он снова уйдёт! — и что-то щёлкнуло. Пальцы впились в плечи, ногти вошли в кожу, и вдруг — рывок, сдавленный стон, запах пота и страха. Он не видел его. Перед глазами мелькали обрывки прошлого, лицо другого человека — улыбка, которую он когда-то пытался удержать, глаза, смотревшие сквозь него. — Вот так… Вот так он будет помнить, — бормотал Кошмар, но голос в голове перекрывал всё, превращая шёпот в хрип. Пальцы впились в ткань и резко дёрнули, оголяя чужие плечи, ключицы и грудь... Бледная кожа с яркими силуэтами голубых вен, веснушки на груди, причудливо обромляющие шарики сосков и ряд светлых волос от пупка уходящий далеко под резинку штанов. Найтмер наклонился, прижимаясь губами к шее и ощущая пульс под кожей. Такой же тёплый. Киллер слабо застонал во сне, но не открыл глаза. Желание застелало сознание - Найтмер уже не думал. Руки сами расстегнули ремень, стянули брюки, бросив их в сторону. Член болезненно ныл от превкушения. — Сделай это. Давай, стяни с него штаны. Сделай то, чего желаешь. Позволь себе, давай! Трахни его наконец! Он не сопротивлялся. Голоса ликовали. Когда мужчина заметил синяки и медицинские бинты, он нахмурился. — Ну, значит будет больно вдвойне, — констатировал Найтмер, и стягивал с мальчика штаны, тут же сбрасывая их на пол. Легким движением он развернул Киллера, укладывая на живот, и приподнял его задницу, сильно впиваясь в чужие бедра. Округлые ягодицы манили к себе, чуть приспущенные трусы открывали вид на слегка выпирающие тазовые косточки. Застыв на секунду, Найтмер навис над парнем жуткой тенью. Спустив с себя трусы, Найт оголил набухший от возбуждения член. Он болезненно ныл от желания, из головки каплями сочился предэякулят. Толстая венка, опоясывающая ствол, набухла от притока крови - все кричал о диком возбуждении, которое было необходимо немедленно утолить. Стянув с Киллера трусы до колен, Найтмер тут же прицелил член к входу. Сплюнув на руку, он небрежно поводил рукой по всей своей длине. Член податливо двинулся, отвечая на прикосновения. Раздвинув руками чужие ягодицы и особо не церемонясь, Кошмар грубо постучал членом по тугому кольцу мышц. Он на пробу толкнулся легонько, расслабляя колечко мышц, и когда член смог втиснуться в узкий проход, двинулся вперёд, рвано толкаясь в бедра Киллера. Мальчишка завосился, распахивая глаза от боли и ужаса. Тело напряглось в попытке вырваться, но это только разожгло ярость в властных руках. — Нет, нет, нет, он не имеет права… — твердили голоса в голове, и тогда Найтмер ударил Киллера по заднице. Раз. Два. Красные жгучие следы тут же пробудили сознание парня, а глубокий толчок вызвал крик. Чужие сильные руки были по всюду. Они с силой сжимали его талию, оставляя следы ногтей на вдавленной коже. Горячие губы ласкали шею и рвано спускались по спине, оставляя после себя мокрый блестящий след. Чужие зубы смыкались на его плечах, спине и шее, прокусывая кожу до крови. Киллер отчаянно заерзал, заныл и забормотал, пытаясь понять ситуацию. Руки потянулись куда-то вперед, пытаясь ухватиться за что-то и отползти настолько далеко, насколько это вообще возможно. Пальцы не слушались, стоны вырывались из горла, пока в его тело отчаянно вдалбливались, увеличивая темп. Тело еще не восстановилось после избиений отца и потому, движения выглядели довольно неуклюже, разбито. — Не рыпайся, будь хорошим мальчиком, — холодно сказал мужчина, надавливая рукой на поясницу. Что-то хрустнуло, и из горла парня донесся слабый хрип. На глаза начали наворачиваться слёзы. Кошмар наращивал темп. Двигался быстрее, рвано, грубее. Он впивался в чужие бедра с отчаянной силой, надеясь избавиться от сексуального напряжения. Вскоре темп стал беспорядочнее, руки грубо стягивали кожу на ягодицах Киллера, заставляя болезненно шипеть. Громкие стоны, полные боли, крики и шлепки кожу о кожу доносились в пустоте комнаты. — Больно...— дрожащим и хлюпающим голосом произнёс Киллер, вцепившись руками в одеяло под ним. Оно пропиталось потом и потому было влажным. В комнате ужасно душно, воздуха не хватает, хлюпающие звуки громко били по ушам, слишком больно. Киллер хотелось погрузиться с тишину. — Ничего, потерпишь, — пыхтя и наседая на него с особой жестокостью, прошептал Найтмер. Кошмар проявлял открытое безразличие. Ему было все равно, он продолжал с той же холодной ритмичностью вбиваться в тело парня. Резко усилилившаяся боль, выбила рваный вздох из лёгких. Слезы соленым ручьём текли по щекам. Тушка чувствовал, как что-то полилось по его ногам. Жжение не заставило себя ждать. Боль накрыла с головой. Слишком больно. Слишком мерзко. Кровь залила собой белые простыни, оставляя на постельном белье пятна. Их застирают. А Киллер останется грязным в чей-то истории желаний. Заметив что-то красное, Мар на мгновение замедлился и провел рукой по внутренней стороне бедра Килера. Раздраженно хмыкнув, он поднес окровавленную руку к лицу парня и сунул ему пальцы в рот заставляя того давится. Хищно улыбнувшись, Найтмер продолжил двигаться, пока чужие болезненные крики изрядно не надоели. Найтмер развернул парня на спину, при этом не выходя из него. Киллер тут же начал брыкаться, пинаться, на что мужчина угрожающе схватил его за лодыжки и с убийственной силой сжал. — Будешь дрыгать своими конечности - останешься без них, — холодно и безэмоционально произнёс мужчина, задирая ноги к груди парня. — Чего тебе стоит оказать мне небольшую услугу? Наконец, встретившись взглядами, Киллер окаменел. Бесчувственный взгляд человека, у которого явно не все хорошо с башкой. Вот что он увидел. "Успокойся Киллер, ты же любишь его, верно? Любишь..? Ты же не должен сопротивляться. Наверное... Не должен, ведь если любишь, то можно и потерпеть. Найтмер же просит... Почему просит... Почему... Я?" — бессмысленные мысли метались у него в голове, когда он почувствовал очередные толчки. Пот и кровь смешивались воедино вызывая не самый приятный запах. Лицо Найтмера перед ним было немного напряжённым, скованным. Зажмурившись, мальчик пытался забыть, где он находится, что и кто с ним это делает. Грубо, бесцеремонно, без толики жалости. — Найтмер, пожалуйста... — жалобно произнес Кил, когда босс приблизился, закидывая его хрупкие ноги к себе на плечи, сгибая его тем самым почти пополам. Взгляд мужчины опустился на член парня, что был предательски возбуждён и влажен: — Да ты как я посмотрю мазохист, — насмешливо оскалившись, произнес Найтмер и издевательски хлопнул по заду парня. — Зачем просишь остановиться, если на самом деле хочешь продолжить? — он явно издевался - садист. Мар тихо наслаждался страданиями парня. А голоса... Словно замолкли на какое-то время. И это было в разы приятнее его минутой слабости, обернувшейся жарким сексом. Вздрогнув, Киллер открыл глаза и посмотрел вниз. Шмыгая носом он начал мотать головой. — Нет.. Я... Мне больно... Не хоч-... — нытьё становилось громче и отчаяннее. — Да ты заебал, неужели так сложно удовлетворить своего босса молча? — рука Найтмера потянулась к лицу парня и сжала его щеки, от чего губы надулись аккуратным бантиком. В этот момент слезы парня смешались с негативом, который начал течь из его глаз, пачкая простыни. Цокнув и грубо отшвырнув его голову от себя, Найтмер ускорил темп, а когда донёсся очередной болезненный крик, вцепился в его губы проталкивая язык внутрь. Руками Киллер попытался оттолкнуть его за плечи, но Кошмар тут же остановил эти неуклюжие попытки, зажав его руки над головой. Поцелуй выглядел так, словно мужчина пожирал его. Найтмера не волновали мычания, всхлипы и уж тем-более то, с какой силой он вбивается в него. Ему было хорошо. Его тело пульсировало жаром, голоса, что так сладко шептали, наконец затихли. В сознании пред ним была лишь его угасшая любовь, что сломала его психику окончательно. Поджав губы Киллер вцепился зубами в одеяло, что назойливо лезло ему в лицо. Хлюпая носом, он не понимал почему любит этого монстра. Ненависть схлестывалась с любовью, как одинаково большие волны. Травмированный парень, что не видел нормального выражения любви, сейчас жался под мужчиной, который явно был не в себе. Сознание начало постепенно уплывать, но очередной болезненный толчок и укус за бок привели его в чувства. Парень даже не ожидал от себя такой реакции. Нога автоматически полетела Найтмеру в челюсть, а член выскользнул. Послышалось болезненное шипение. Парень сполз с кровати, и старательно зашевелил телом, стараясь побыстрее добраться к двери. И когда наконец спасительный выход показался перед ним, он подергал за ручку и понял, что она закрыта. Переведя испуганный взгляд на мужчину, он замер. Найтмер сидел на кровати, потирая рукой челюсть. Глаза были бешенными и словно наливались кровью от кипящей злобы. Проскрипев зубами, он медленно встал с кровати, начиная медленно идти в сторону Киллера. — Н-найтмер... Я... Прости меня... Я нечаянно, — начал он, прижимаясь к стене, но было поздно. Кошмар наклонился, хватая паренька за лодыжку и потащил его по полу к кровати. — Ты же любишь меня. Почему ты сопротивляешься? — холодно говорил он, сжимая руку на ноге парня, от чего тот заверещал. — Арон... Милый, ты же любишь меня, — он затащил Киллера на кровать и... Пощечина. Следомь удар, второй. Кровь. Запачканные простыни. Разбитая губа. Парень судорожно закрыл лицо руками. Кровь окрасила ладони. В горле неприятно засвербило - Киллер из всех сил глушил в себе истерику. — Прости, прости меня! Ябольше так не буду! Делай что хочешь только прости, прости, — голос надорвалмя. — Я не буду сопротивляться, я люблю тебя... — все тело дрожало от страха и боли, голос срывался из-за рыданий и всхлипов, превращаясь в бессмысленный шум. Глаза Кошмара снова затуманились. Подтянув парня ближе, он сунул в него член, после чего стал снова беспорядочно двигаться, пока не кончил. И так по кругу. Резкие движения, сбитый ритм, судорожный оргазм и хлюпанье спермы. Под конец второго раза, ноги Киллера разъехались в разные стороны и вяло лежали на кровати, без признаков движения, лишь изредка подрагивающие. Голова раскалывалась, а руки больше не могли хвататься за спинку кровати. Боль застилала глаза, выбивая из Киллера последние силы. В агонии боли и страданий, парень даже не заметил, что его называли чужим именем. Когда он наконец потерял сознание, Найтмер с ужасом отстранился, отсев на дальнюю часть кровати. Уперевшись локтями в колени, он провел руками по волосам. — Блять... — прошипел он. Из пустеющей глазницы, обычно скрытой за чёлкой, сочилась чёрная, густая жидкость, которая капала на пол. Встав с кровати, он с отвращением глянул на изуродованное тело Киллера и скривился. Хорошо, что ты убил Арона. Он вряд ли бы такое вытерпел, да? Или тебе уже все равно? — зашелестели голоса в голове. — Пошли нахуй, все! — огрызнулся он, доставая из тумбочки ключи и открывая дверь. Луна упрямо пробивалась сквозь плотные облака. Холодный ветер пробирался под самую кожу и не позволял согреться, не спасал даже табачный дым. В ту ночь он не спал, лишь стоял на балконе и выкуривал одну сигарету за другой.