Как прогулять экспедицию.

Серебристые снежинки падает с неба и выполняют красивый танец, нежно и плавно кружа и извиваясь. Извилистая дорожка, ведущая к местной замëрзшей реке, заполняется непередаваемой красотой белизны, окружающей вокруг, когда идущие шаги и громкий хохот прерывает столь умиротворяющую атмосферу. Группа учеников, тепло одетых и обутых, направляется прямиком к густому лесу на экскурсию — и ни для кого не секрет, что это класс Мисс Симиан. Ребята радостно щебечут в своих группах, парах и бодро шагают, не останавливаясь. Одна из таких компаний, состоящая из братьев Уоттерсонов, шагает в тишине в отличие от других. — Чëрт, заманали с этими штуками. Только вышли, а я уже хочу свалить в общежитие. — неудовлетворенный целями сегодняшнего дня бубнит Гамбол и скрестил руки на груди, вверх которой покрывает легкая куртка, а под низом — шерстяной свитер. — Да ладно, Гамбол, не кипяшуй так! Я уверен, что всë пройдëт интереснее, чем ты думаешь. — радостно подбадривает Дарвин и старается не отставать от всего класса, внимательно оглядываясь одновременно и на него, и на старшего брата. — Интереснее для меня будет только сон на скрипучей кровати. — И снова необычно неловкая тишина. *** Придя на место назначения, многие ученики направляются в разные стороны и бегают туда-сюда с целью изучить данную местность. — Чееерт… — Облокотившись на ель, Гамбол медленно скатывается вниз и садится в летних джинсах прямиком на холодный снег. — Я спать хочу. — Гамбол, хватит ныть! Из-за тебя у меня весь позитивный настрой портится. —Дарвин недовольно хмурится и подходит прямиком к своему старшему брату, быстро скорчившему рожицу и высказывающему всë своë возмущение одним лишь видом. Младшенький же замечает вдалеке компанию девчонок, которые мило смеются и фотографируют пробегающее мимо существо — белочку. — О, какая красивая! Гамбол, смотри! — Парнишка радостно хлопает в ладоши и ухает, подбегая к милому животному. — Гамбол! Беги сюда! Цокнув, ответа не последовало, так что Дарвин лишь раздраженно закатывает глаза и уходит в более плохом настроении, но окончательно не отчаивается. — Взял и убежал. Тоже мне, будто я белок никогда в жизни не видел. Пока весь класс расходится по разным местностям, Гамбол равнодушно оглядывает округу и замечает ещë двух своих одноклассников — Джо и Тобиаса, которые с таким же настроем идут сюда. — Пиздец конечно. — Ярко-голубая помада сверкает в руках последнего, не торопящегося идти сюда. — Боже, у меня руки холодные. Гамбол навостряет уши и прислушивается к парням поблизости затаив дыхание, и в этот момент ладонь в перчатке Уилсона тянется прямиком в карман приятеля. — Э-э-э, ты чë делаешь? — Он недоуменно и несколько смущенно смотрит на идущего рядом Тобиаса, который возмущенно цокает. — Типа? — Он укрепляет хватку и слегка постанывает от тянущего вниз на землю холода. — Да пошли они нахуй короче, отчëт ещë составлять какой-то. Давай лучше обратно пойдëм? К тому моменту, как Уоттерсон замирает, раздается явно неприветливое обращение, направленное к нему: — Привет, гандон. Он снова недовольно морщится, смотря на своего недруга перед ним и внимательно задумавшись: — «Его губы такие треснувшие…» Гамбол внезапно раскрывает рот, но не может ничего сказать, а лишь растерянно ахнуть. В его голове выстраивается легкий план того, как пропустить дурацкую экспедицию с дурацкими одноклассниками. — Слышь, Тобиас… Отойдëм? Упомянутый в возмущении поднимает бровь и выглядит всë также уверенно, хотя его явно интересует в чëм дело. — Ладно, пошли, только быстро. Джо же остается в недопонимании сего и пожимает плечами вслед этим двум, уходящим в знакомое место. *** — Я сказал «быстро», а ты меня тащишь в какую-то залупу уже несколько минут. — Твердо подмечает Тобиас и отдергивает своë запястье от сильной хватки врагодруга. — Бля, заебал, иди нахуй. Он пытается уйти, но внезапно его хватают за капюшон куртки. — Послушай. Ты же тоже не хочешь слушать эту дичь от нашей обезьяны, да? Да. Так чего ты хочешь? Слушаться свою старшую сестричку и ходить за ней по пятам, помирая со скуки и голода? Нет, ты этого не хочешь, как и я не хочу таскаться с Дарвином и радостно лепетать от одной увиденной снежинки на земле или прочей ахинеи, так что давай прогуляем? Уилсон на секунду впадает в глубокие размышления и вскоре выходит из них, побежденно поднимая две ладони в знак «капитуляции». — Уговорил, это справедливо. Но, блять, чем мы займëмся? — Он самодовольно хмыкает, и после этого его снова начинают тащить за собой. — ДА ТЫ ХУЙЛО ТАКОЕ, ОТПУСТИ! — Во-первых, надо сначала дойти до общежития, во-вторых, взаимно. Диалог очень содержательный и интересный, но длится недолго, и вот спустя пятнадцать минут гробового молчания, прервающимся лишь тяжелыми вздохами, парни прибегают в свою общую комнату в небольшом общежитии. — А-а-а… — Тобиас сразу уваливается на свою скрипучую койку и прикрывает глаза. — Капец… Гамбол же не сводит с него хищный взгляд и снимает теплую куртку, отбрасывая на пол в кучу постороннего белья и садясь рядом. — Снимай куртку и вали сюда. — Со всей своей серьёзностью говорит старший и присаживается рядом. Тобиас вновь цокает, но послушно выполняет требовательный приказ. — И? Он не успевает ничего сказать далее, как тут неожиданно чувствует приближающееся к себе вплотную теплое тело. — «Б-блять, он такой холодный…» Лëгкая дрожь по телу и блаженство мигом проходят, отдаваясь мурашками и еле слышным стоном, когда ладони в перчатках без пальцев сжимают чужие предплечья, и голова тянется к грудной клетке напротив. — Что за… — Удивленные глаза Уилсона резко расширяются, и его колена касается что-то необычайно твёрдое. Ему даже стыдно признаться в дальнейшей веще, но это выходит, пускай и не так уверенно как обычно. — У тебя… У тебя встал на меня? Сердце будто останавливается у обоих, и Уоттерсон рвано выдыхает, пока их глаза медленно и осторожно спускаются вниз по телу друг друга. Проходит минута и ещë одна, когда ладонь неторопливо касается настоль интимного места. Резкий крик вырывается из уст Гамбола, беспомощно утыкающегося лбом ко лбу Тобиаса. — Завались, мусор… — Уже менее удивленно ворчит он, но неожиданно ощущает грубую хватку за волосы, которая прижимает прямо к месту выше колен. Щеки моментально краснеют, и губы слегка дрожат, касаясь чужого бугорка в джинсах. — Я сдерживал себя уже несколько часов… — Пальцы бесцеремонно врываются в запутанные кудрявые пряди чужих волос ярких цветов, пока их обладатель растерянно сглатывает и пытается вырваться, но ничего так и не выходит. — Чëрт, я так хочу тебя вытрахать. — Смотря, кто ког… Эй, что?! Отпусти! — Из-за непонятной слабости, возникшей так неожиданно, удаëтся только тихо мямлить и банально сопротивляться, особенно тогда, когда локоны сгребают в жестокую руку с такой силой. — Ммм… Остается сдаться, и вот дрожащая ладонь нехотя тянется к молнии и ремню — поочередно, медленно. — Давай, сучка. Оскорбление отдается в ушах в полной мере, и нижнее бельë оттягивается, оголяя вид на новый объект перед собой. Тобиас неуверенно обводит взглядом его всего и легким движением языка проводит по головке, но тут же берëт полностью под давлением резкого движения ладони по отношению к своей голове и томительного стона. Грязные слова так и выходят изо рта Гамбола, который сейчас со всей дури вдалбливает недруга в свой член и громко, так нахально постанывает, одинаково возбуждая и себя, и другого. Мелкие крупинки слëз скапливаются у глаз и скатываются вниз по щекам пассива, пока тела неохотно прижимаются друг к другу и трогают, но это не выглядит ласково — всë такая же мощная упрямая цепкость за уже растрепанные волосы и сдирание кожи острыми ногтями, а потом ещë и резкий толчок на кровать. Несмотря на то, что этот ад длится буквально несколько минут, Тобиас успевает вымотаться и оттолкнуть от себя приближающегося сверху Гамбола, на что тот недовольно рычит. — Если ты выкинешь ещë одну похожую штуку, то я сделаю более непростительные вещи. — За этой весьма действующей угрозой следует рука, стянувшая брюки и нижнее белье Уилсона и отбросившая ее на пол. — О, лять… Раскосые глаза внимательно наблюдают за стояком перед собой, и ладонь уже более нежно прикасается к нему. Немного завистливо, но по другой части вполне себе восхищенно парень шепчет: — У тебя неплохой… Эм… — Слова будто застревают в горле и лучше решают посидеть там, чем выходить наружу, пока напарник возмущенно хмыкает и вытирает наступившие слëзы. — Да, лучше, чем у тебя! Так что, м-может быть, поменяемся ролями? — И тут-то выясняется, что Тобиасу не противны все эти моменты, но и не приятны, хотя попробовать он хочет, и тут же следует жесткое: — Нет. Разразительный вскрик, который, кажется, слышит весь лес и пугается этого, а после чего более частые и тяжелые вздохи под такт быстро бьющегося сердца. Гамбол так неожиданно входит во всю длину с помощью своего органа, даже не растянув, и его собеседник старается сдержать истерику в пределах своей головы, которая так и взрывается от навязчивых мыслей: «Зачем я сюда пришел с НИМ?!», «Почему он это делает?», «И почему именно со мной?» Особенно последний вопрос безнадежно допытывает мозг, заставляя разрыдаться от безысходности. Сопротивление бесполезно, как говорится, а еще то, как Уоттерсон резко отдергивает ослабевшую руку жертвы — тем более, и Тобиас снова останавливается и хватается пальцами за подушку, на которой покоится затуманенная и недумающая голова, ожидая, когда всë закончится, и прерываясь между всхлипами, невнятым бормотанием и довольно долгими стонами во всю дурь. С тем же немассивные ноги Тобиаса напряженно лежат на плечах Гамбола, который придерживает их ещë и двумя своими костлявыми руками, продолжая входить-выходить в чужое, такое удивительно чувствительное тело. Приняв более удобную позицию и положив одну ладонь на чужое бедро, приподнимает его, и активчик щедро раздаëт своему недоприятелю несдержанные толчки, на что тот лишь беспомощно мычит. Весь смысл покидает этих двоих, ужасающий соблазн соприкасает их друг с другом, будто молоток, который забивает гвоздь в доску. Такая нелюбезная хватка за уже засаленные пышные волосы и хищный взгляд, смотрящий напротив и ожидающий, когда будет что-то большее, чем банальное бездействие — Гамбол, не похожий на себя, довольно бурно и удовлетворенно проявляет грубую иницацию, пока Тобиас в страхе зажмуривает глаза и пытается сдерживать поток бурлящих и сжигающих душу эмоций, но не получается. Ясная картина лица напротив возникает перед Уоттерсоном: выгнутые в растерянности брови; губы, кожу которых отчаянно кусают кончики зубов, и неуклюже спадающие с захвата повязки вокруг головы прекрасные пряди волос. Жалко, что приходится так поступать, но сейчас не время для этого — юношу только взбодряет этот провокационный вид, и из-за этого он не даëт передышке ни себе, ни его отчаявшемуся напарнику, хотя через пару секунд нехотя выходит. — Поднимись-ка. — Требовательно проговаривает Гамбол и сам же приподнимает к своей грудной клетке уставшее тело, подрагивающее от таких страстных неожиданностей и резкостей. Старший цокает, схватив свой член и чужой, которые нетерпимо прикасаются друг к другу, и начиная быстро надрачивать, дабы слегка развеяться. Будто разряд проходит по всему телу, и теперь Тобиас утыкается в шею Гамбола, держа его свободную руку и неосознанно сжимая еë, но она тут же направляется к бледной коже, и ногти пальцев, словно когти самого орла, несильно вцепляются в неë. На предплечье появляется достаточно видный след и привычного цвета алая кровь, текущая из образовавшегося увечья, на что исходит лишь нешумные всхлипы и желание бороться против всего, что происходит в данный момент, но страх его мигом прикрывает. Гамбол нетерпеливо облизывается и, чтобы нагнать очередную волну адреналина, жадной хваткой присасывается к голубым манящим губам, касаясь своим языком застенчивого чужого; Уилсон невнятно бормочет и всё же отвечает на агрессивный поцелуй, переходящий в очередной напор доминирования от своего партнера, который будто желает раскусить ему всю кожу, что и делает с идеальной шеей, такой невинной и никем нетронутой. Заостренные клыки Уоттерсона пробивают насквозь, благо, что не всю нужную область, а ещё и под уверенные акты рукой успевает чуть наклониться и похотливо, аккуратно играться с органом младшего ртом, на что тот слишком уж блаженно стонет. Тобиас медленно запрокидывает голову и тихо мычит от удовлетворения этой картины: эти аккуратные, но резкие движения, соблазнительный взгляд так и манит, заставляя забыться, как будто всë это лишь сон. Гамбол в свою очередь победно ухмыляется; не думал он, что его первый раз пройдёт так хорошо и без всяких пакостей. Он принимает более удобную позу и начинает нагло целовать и Тобиаса, и его член, ничего не стыдясь. Хотя что-то мигом идёт не по плану, и уже Гамбол оказывается в тупике, через несколько мгновений прижатым к поверхности кровати. Он потрясенно моргает глазами, когда Тобиас вталкивает в него три пальца и шевелит ими, наклоняясь и самодовольно улыбаясь. — Ч-что… Какого… — Да, т-теперь ты побудешь моим рабом… Отплатив той же монетой, парниша удобнее пристраивается между ног ошеломленного Гамбола, по лицу которого уже стекали слёзы от дискомфорта. Он на удивление не отталкивает обретшего силу Тобиаса, а лишь нагло выкрикивает его имя, и это звучит так эротично, так вызывающе, что у обоих дух перехватывает. В следующее мгновение температура тел поднимается на несколько градусов, и всë помещение занимает горячее несдержанное дыхание парней, которые занятно проводят время в течение нескольких минут: пальцы сменяются чем-то более серьëзным и твëрдым. Кажется, что Тобиас и вовсе позабывал о том, что недавно испуганно извивался в сильных руках и пытался оказать сопротивление, успешно доминируя и довольствуясь собой; сейчас решает, что ещë не стоит заканчивать этот рай, ведь когда ещë встретиться такая возможность? Но Гамболл так не считает и крепко вжимается в чужие плечи, укрытые лишь теплой кофтой, оставляя отметины — закончил и судорожно вздыхает. В тот же миг темп Тобиаса тоже замедляется и он устало облокачивается на своего партнера, окончательно и нехотя сдавшись. Он осторожно выходит из разгоряченного отверстия и слегка стыдливо зажмуривает глаза. — Прекрасно… Это мой первый раз, да ещë и с парнем. — Слегка раздраженно бубнит Уилсон, но противоречит своим словам и продолжает прижиматься к удивлённому Гамболу, который всë ещë отходит от бомбических ощущений. — Ха, у меня тоже… — Он более скромно улыбается, и тут же его глаза сверкают неизвестным огоньком веселья. — Повторим? От Тобиаса следует тишина, когда в полузашторенном окне стало видно идущих назад одноклассников по заснеженным дорогам…

***

На следующий день не появляется никаких значительных изменений, только вот Дарвин пытается спасти себя от очередного нытья старшего брата, который в данный момент идет с ним к столовой. — Ты представляешь! Ну, так и было! Стал бы я врать? Младший безразлично кивает на все возмущения и притворно заинтересованно делится своим мнением, но внезапно смотрит в спину Гамбола… — Эй, что это у тебя на шее? Что-то голубое и… — Он сразу понимает о чем речь. Черт, спалился. — В смысле? О, так это просто грязь! А может и нет Голубовласый неловко пытается вытереть остатки прошлого дня в виде поцелуя на своей шее, что не получается: только воротник замарал. — Это как помада Тобиаса… — Задумчиво шепчет Дарвин, а с каждой секундой осознание медленно проникает в голову. Всë-таки он не настолько тупой, как все думают, так что с подозрением и легким намеком на гнев смотрит на старшего. — Подожди-ка. Кажется, я понял, почему ты прогулял экспедицию… Может, хочешь объясниться? Гамбол беспомощно вздыхает и обидчиво поджимает губы, не в силах смотреть на своего приятеля. Нет, точно спалился.