Прогулки сквозь века

      Сгущались сумерки. Тёплый ветер мог бы возвещать о скором приходе весны, но рыжие прелые листья, ковром устилающие маленькую площадь, говорили об обратном. В кипе многочисленных пергаментов, за столиком в кофейне, расположились две девушки — блондинка в бирюзовой мантии и смуглая брюнетка, медленно раскуривающая сигарету.       — Эмма, не понимаю, почему меня так не может терпеть Адриан? — язвительно передразнила Риту её подруга. Девушка двадцати лет с жёсткими кудрявыми волосами отхлебнула из пузатой чашки обжигающий кофе.       Скитер, не сумев сдержать улыбки, засмеялась, тряхнув головой: — Эмма, ну перестань! Я действительно не понимаю, что я такого сделала… — Рита переменилась, нахмурившись, — особенно, учитывая наше прошлое. Всё по заслугам.       Подперев кулаком подбородок, Рита задумчиво постучала острым ноготком о блюдечко. Пирожное, больше похожее на уменьшенную копию букета, невообразимо манило, но Скитер не могла себе его позволить. В противном случае была угроза получить затрещину от Эммы, которой она вчера успела прочитать целый доклад о том, как подурнела за время командировки в Париж. И вина была исключительно в сладком, разумеется, а не в любви Риты выпить после тяжёлого рабочего дня бокал-другой. И даже третий, и даже четвёртый.       Площадь Фюрстенберг, где располагался тайный вход в Министерство Магии Франции, за эти дни уже успела стать для Скитер чуть ли не вторым домом. Еле-еле притаскиваясь с рассветом к первому заседанию, она возвращалась домой в глубокой ночи после того, как в ближайшем кафе заканчивала работу над материалами. Работать на износ особо не было в привычке Риты, да и перфекционизм был ей не свойственен, но Энди Смаджли, глава отдела новостей, ясно дала её понять — сейчас для стажёрки самый лучший момент, чтобы проявить себя. Что Рита и сделала. А курирующий её Адриан возьми да обидься.       — Дорогая, ты буквально вырвала у него из рук пропуск не только в зал заседаний, но и на повышение, — Эмма иронично улыбнулась.       — Я могла бы не справиться с обязанностями, и Энди не попросила бы меня присутствовать на каждом заседании. Но я одержала вверх, — Рита пожала плечами, — тут скорее Гоббсу надо думать о том почему он такой легкозаменяемый.       — Да ты у нас язва!       — Сама такая!       — Язва-язва, Скитер, да ещё и совершенно беспринципная!       Рита протестующе помотала головой: — Ты совершенно неправа! Я человек морали, просто, — она повысила голос, прерывая смех своей подруги, — просто мои моральные устои распространяются исключительно на близких людей, не совершивших мне зла.       — А Адриан тебе что-то сделал? — Эмма скептически приподняла бровь.       Скитер потупила взгляд, запнувшись на секунду: — Ничего хорошего уж точно.

***

      Совместная Трансфигурация для пятнадцатилетних студентов Рэйвенкло и Слизерина с самого начала не предвещала ничего хорошего. «Как не может быть ничем хорошем что-либо совместное со Слизерином», — как после метко отметил Адриан Гоббс в разговоре со своей новой знакомой Ритой Скитер, которая и являлась ученицей Слизерина. Основной причиной раздора факультетов стала именно эта парочка.       Скитер — взбалмошная, питает нежную привязанность к Зельям, везде носится с кипой книг, которые ворует в библиотеке, при этом вслух высмеивает любое проявление зазнайства. В перерывах бегает курить за Гремучую Иву со своей поддельницей на курс младше — Андромедой Блэк, которую на пару со Скитер уже окрестили неправильной слизеринкой. Не своя ни для тех, ни для этих — на факультете змей белобрысую выскочку с непонятной родословной не могут признать априори, а для других причастность к Слизерину — уже клеймо. Не смываемое, как особо водостойкая тушь, заклятие для которой было выведено лично Ритой Скитер.       Адриан Гоббс — полукровка. Этого достаточно, чтобы юная Скитер, неосознанно мимикрируя под свою среду, презрительно сморщила курносый носик, когда Адриан с глуповатой улыбкой подсаживается к ней за первую парту. Соперничество между этими двумя возникает сразу. И каждый раз, заходя в класс, Гоббс громогласно предлагает своей оппонентке капитулировать, на что та, хитро улыбнувшись, из раза в раз ничего не отвечает. Лишь трансфигурирует его перья в ужей, а чернильницы в огромных навозных жуков.       — Как вы знаете, — окинув класс требовательным взглядом, профессор Макгонагалл поправляет свою неизменную роговую оправу, — полноценная трансфигурация животного в человека невозможна. Как и обратное. Но возможна частичная. Кто знает…       Мгновенно две руки на первой парте взлетают вверх.       — Мисс Скитер, мистер Гоббс, — Макгоногалл строго хмурится, — я ещё даже не задала вопрос.       — А они уже знают ответ, профессор, — язвительно констатирует Беллатрикс Блэк, окатив парочку презрительным взглядом.       Рита Скитер знает, что она чувствует всё сильнее и глубже, чем большинство её сверстников. И уж точно она лучше, чем пресловутый Адриан Гоббс. Ощущая практически физическую муку каждый раз, когда она пытается самой себе доказать, что она способная и талантливая, Рита не показывает это своим видом. Для всех Скитер — синоним слова выскочка. Выскочка хитрая и беспринципная. Хоть что-то в ней слизеринского есть.       Однажды встретив в библиотеке расстроенного Адриана, Рита была готова наброситься на него во всеоружии своего острого язычка, но затем спасовала. Вопрос, который вырвался у неё, был не типичен для той Скитер, что привыкли видеть всё, но логичен для той, которой она являлась на самом деле. Предложение о помощи — и вот, теперь главные соперники превратились в главных напарников. Узнав, сколько на самом деле требовалась Гоббсу времени на зубрёжку, Рита удивилась. Она сама хватала всё на лету, а потому успевала ещё и саморазвитием заняться — главная мечта Риты заключалась в том, что она хотела стать писателем. А тут, оказывается, чтобы не ударить в грязь лицом и не опорочить имя факультета, Адриан днями напролёт просиживал за фолиантами.       — Знаешь, Рита, — как-то с ухмылкой заявил он, — за всеми язвительными фразочками в твой адрес, которые я обрушивал так непринужденно и легко, стояли долгие репетиции перед зеркалом.       Жалость — самый коварный враг. Она способна усыпить бдительность, заставляя испытывать к объекту жалости абсолютное, детское доверие. Рита пожалела Адриана. А потом… Ну, разумеется, влюбилась. Ореол надёжности, который Скитер присвоила Гоббсу, дал серьёзную трещину на седьмом курсе, спустя два года, как они состояли в отношениях.       Однажды во время прогулки у Чёрного Озера, Рита раскрыла Адриану свой план на будущее — стать журналистом: — А там — время, опыт, связи. Возможно, и известным писателем смогу стать.       — Будешь сочинять женские романы? — полушутливо спросил Адриан.       — Ты так меня низко оцениваешь? — вопросом на вопрос ответила Рита, скептически приподнимая бровь, — разумеется, нет. Я хочу писать биографии. Ты же знаешь, я обожаю историю. Так много всего скрыто за покровом времени, что нестерпимо хочется его приподнять — заглянуть самой и раскрыть новые просторы перед читателями.       — Слушай, а я же тоже хочу пробоваться в репортёры, — внезапно буркнул Гоббс.       — Правда? — Рита просияла. Неясно отчего так зарумянились её щеки — от острого январского мороза или от того, как нежно приобнял её Адриан. Воздушные замки с небывалой скоростью начали выстраиваться в голове девушки.       «Мы же сможем быть вместе всегда — даже на работе! Пройдет время, и я смогу стать главным редактором да хоть бы и «Пророка», а Адриан — моим заместителем», — она с любовью вгляделась в крупные черты лица Гоббса и с теплом потрепала его по рыжей шевелюре, — «ладно, могу ему и уступить место главного редактора — всё-таки на тот момент я стану известной писательницей…»       Последний день после ЖАБА Рита поклялась запомнить надолго как напоминание о том, что излишнее доверие не является добродетелью, и разрушение иллюзий способно нанести сокрушительный удар в самое неподходящее время.       Они условились встретиться с Адрианом ровно в два. Стоял жаркий июнь, и чайная теплота залитого солнцем внутреннего двора в Хогварсте разнежила Скитер настолько, что она заснула под раскидистым дубом прямо на результатах своих экзаменов. Между прочим — всё сдала, и всё на отлично. Разбудил волшебницу взбудораженный Адриан. Расхристанный и с улыбкой до ушей, он тряс Риту без малейшей аккуратности. Разморенная после сна, она не сразу сообразила, что ей стоит злиться на Гоббса. Опоздать к даме на целых два часа — повод для колоссальной ссоры! Но весь её нарастающий гнев спал на нет после того, как она вслушалась в то, что ей сбивчиво рассказывал Адриан.       — Рита, Рита! Мне взяли в «Пророком» стажёром отдела новостей! — он грубо потряс её за плечи, — да проснись же ты, ну! Нашла время спать…       Пару раз удивлённо моргнув, Скитер выдала реакцию, которую от неё ожидали — безмерную радость: — Адриан, какой же ты молодец… А почему ты мне не говорил, что решил туда податься? А… — она заглянула за спину рейвенкловца, — что это у тебя там за бумаги?       Смущённо улыбнувшись, Гоббс протянул девушки пергаменты: — Это те статьи, благодаря которым меня приняли. Но, Рита, я…       — Ни слова больше, — окончательно проснувшаяся Скитер от восторга захлопала в ладоши. Вырвав у слабо сопротивляющегося Гоббса бумаги, она начала быстро вчитываться в статьи. Адриан пристально наблюдал за Скитер, нервно выстукивая дробь пальцами по высохшему стволу старого дуба. Вся гамма чувств — от интереса до удивления, разочарования и жесточайшей боли отразилась на миловидном лице Риты.       — Детка, послушай, так было надо… Я… — Адриан, нервно почесал затылок и отвернулся, не выдержав полный неверия взгляд Риты, обращённый к нему.       — Это же мои статьи, — с каким-то нервным смешком полувопросительно полу-утвердительно сказала Рита, — подожди, подожди… — она рассмеялась ещё раз, более истерично, — расскажи-ка, а за какой материал тебя похвалили больше, — Скитер начала повышать голос, — про экстремистские чистокровные группировки или о связи падения курса галлеона с монополизацией Малфоем золотых шахт? Или может быть за историческую статью о Кровавом Бароне и Елене Рэйвенкло?       Она неверующе всмотрелась в пергамент, словно в протест качая головой из стороны в сторону. Внезапный ветер сорвал с щек девушки пару слёз, оставляя на бумаге несколько прозрачных клякс. Адриан, ничего не ответив, злобно вырвал из её рук листки.       — Как ты мог? — плачущая Скитер подняла на него глаза.       — А тебе и жалко, да? — злобно огрызнулся Гиббс, — У меня не было времени свои написать, понятно? Я в отличие от тебя, к экзаменам готовился… А тебя… Тебя бы всё равно не взяли! — гневно припечатал он, заставляя Рита отшатнуться, — Скитер, да посмотри на себя. Может ты и умная, спорить не буду, но внешне — сумасшедшая блондинка, да и манерами не вышла — даром что чистокровная!       — Что ты такое говоришь…       — А потому что меньше зазнаваться надо, — повысил голос Адриан, — могла бы порадоваться за меня, как и поступила бы нормальная девушка по отношению к своему парню. Так ты снова за своё — я да я. Вот и оставайся одна! — он резко поднялся на ноги и, не оборачиваясь, стремительно зашагал прочь со двора.       Плачущая Рита вскочила на ноги следом. Внутри неё поднялся клокочущий рёв — очередное предательство, очередная боль уязвили Скитер, словно ядовитая змея. Яростно вытерев тыльной стороной ладони с покрасневших щёк влажные дорожки слёз, она достала палочку из кармана и побежала вслед за Гоббсом.       — Адриан! — срывающимся голосом позвала бывшего парня Рита, заставив его обернуться, — не забудь в редакции ещё рассказать о правильной технике наложения Летучемышиного сглаза!       — Какой техники? — непонятливо бросил через плечо Адриан.       — Вот такой! — сквозь зубы прошипела Скитер. Мгновение — и сотни чёрных крыльев затрещали в воздухе, окружая начавшего вопить Гоббса. Испуганные происходящим первокурсники побежали за деканами, и, минуя суетящихся студентов, Скитер незаметно проскользнула внутрь замка. Она прекрасно понимала, что Адриан не признается в том, кто наложил на него сглаз, ведь тогда придётся раскрыть причину конфликта. Лишь одного Рита никак понять не могла — почему же её всегда предают?