Коллапс

«Поверь — когда злых

помыслов в нас нет,

Нам ничего не следует

бояться.

Зло ближнему — вот где

источник бед»

      Людям не нравятся сложные слова и термины. Они не желают предавать значение тому, чего не знают наверняка. Обычно никому не хочется знать точный факт, всем нравится верить в то, что услышали впервые, не пытаясь найти первоисточник. И основной парадокс в том, что таким образом совершенно просто управлять «людьми». Кто-то сказал о том, что именно дева родила Христа и: добро пожаловать в фандом христианства. А каким образом, с точки зрения биологии она «дева» никто так и не разобрался. Мол: божье семя, дитя господа. Про партеногенез не слышали, в общем.       Поставка приходит регулярно понедельник–среда. Каждую неделю. Почему сегодня в семь чертовых утра ему звонит курьер, Чонгук не знает. Он знает только о том, что этот самый курьер прервал его от утренней рутины, которую мужчина всегда трепетно создает для собственного благополучия на день. Если задалось утро — задастся и день в целом. Простая арифметика. Но сегодня утро не задалось. Ничего он так и не дочитал. Кофе заваривать уже не захотелось. Желудок согласился на одно жаренное яйцо и теперь отказывается спонсировать мозг зарядом адекватного поведения.       А вот еще одни такие же.       Чонгук видит, как по лестнице бежит Еджун. На его локте болтается бананка, а в ладони он сжимает литровку с водой и кулек из продуктового. На часах двадцать минут девятого, они с Эмили должны были открыть магазин в восемь, чтобы начать переоформление зала до прихода уборщицы. Сам директор по графику стоит к десяти, а Лия придет к одиннадцати. Давон Чонгук попросил прийти вечером помочь с уборкой зала. Так что до четырех эти котята будут Втроем.       — Блять, а еще медленнее можно? — Слышится упрек девушки, которая резким движением поднимается со скамьи напротив магазина.       Шторка грохочет, медленно поднимаясь. Енджун пытается что-то сказать, наконец переходя на шаг и жмурится, хватаясь за бок. Он, запыхаясь открывает рот, но выразить свое недовольство все равно не удается с первого раза.       — Я старался не опоздать, — он проходит мимо Эмили, тяжело дыша.       — Да ты хуево старался, — заключает она, нагибаясь, чтобы пройти под не до конца открывшейся шторкой, — Зачем написал в чате, что магазин открыт, если пришел на двадцать минут позже, чем сообщение?       Еджун стоит снаружи, ждет, когда шторка поднимется на уровень его роста, а после тоже ступает в темноту. Эмили по пути замечает брошенную на гондолу футболку и заходит за кассу, чтобы повесить ее на вешалку.       — Я не знал, что такая очередь будет, — парень проходит мимо этой Бестии, собираясь спрятаться в подсобке.       Он, завернув в примерки уже тянет на себя тяжелую дверь, как слышит позади шаги. Эмили его нагоняет. Еджун по одному нажимает на включатели, обеспечивая свет всему магазину. Щелканье сопровождается бубнежкой девушки:       — Лучше бы твои родители не знали, каким образом появляются дети, — она цокает.       Еджун никак не комментирует ее слова. Лишь виновато улыбается, оставляя вещи на столе. Он в поисках маркера мечется по складу и наконец подписывает свои бутылку, пока Эмили переодевается за дверкой шкафчика. На пороге подсобки вырастает Чонгук. Мужчина выглядит как обычно, однако чуть сдвинутые к переносице брови, образующие складку, говорят о том, что и он сегодня не в духе.       — Доброе утро, котята, — он зевает, приседая на корточки у открытой двери, — Я же говорил не делать вот так, — мужчина вытаскивает металлическую трубу размером в сантиметров десять из стыка между открытой дверью и петлями, — Она слетит.       Эмили показательно закатывает глаза, но молчит, отсалютовав в знак приветствия. Она поправляет на себе только что надетую футболку и тащит табуретку из-за обеденного стола, чтобы создать препятствие двери но не в то место, о котором говорил Чонгук.       — Доброе. — Парень выглядывает из-за дверцы шкафа и хмурится, — А вы чего так рано, еще и без настроения? — Еджун тоже переоделся в форменную футболку.       — С утра позвонили, сказали поставку ждать, — Мужчина приседает у дальнего стола и проводит ладонями по лицу с тяжелым вздохом.       — Так по средам же, — не понимает парень, — Ну понедельник–среда, — поправляет себя, отпивая воды из подписанной бутылки.       Таких экземпляров у них пять. Под каждого сотрудника. Сначала бутылки были разных брендов, размеров и цветов. Потом все дружно заебались тратить деньги на воду и стали брать самую дешевую. Чтобы не путать пишут огромными буквами собственные имена. Однако это не мешает Давон каждый раз по случайности пить у Эмили. Именно это наталкивает директора на мысль, как можно сильнее давить на вышестоящих, чтобы одобрили поставку кулера.       — Надо было твой номер указывать, ты то точно им объяснил бы, — усмехается он, поднимая глаза на затягивающегося Еджуна, который не выпускает пар, а старается проглотить, кривя лицо.       — Почему бы просто не заблокировать их? — Эмили уподобляясь админу тоже затягивается, но лицо не кривит.       — Почему бы вам не начать переоформление зала? — Чонгук улыбается натянуто от уха до уха и смотрит внимательно.       Виснет молчание, которое разрывает сначала тяжелый вздох, потом цоканье ну и коронное закатывание глаз. И все это из одного человека меньше, чем за две секунды.       — Пошли, Еджун, — девушка тянет админа за локоть, заставляя сдвинуться с места, — Сплошная тирания вокруг.       — Если не нравится просто переоформлять, можешь белье по размерам развесить и проверить актуальность цен, — Чонгук повышает голос им вслед и смеется, — Все шесть пролетов.       — Хорошо, что на работе ни одного тирана. Аж душа поет, — Чонгук смеется громче, наблюдая, как ускоряется испуганный Еджун, срываясь на бег.       Поставка чаще всего приходит к полудню. За это время Чонгук успел переоформить первые несколько гондол с мужской стороны, понаблюдать за тем, как Эмили прыгает на стремянке, чтобы повернуть манекену руку и за тем, как Еджун в этот момент молится, придерживая стремянку. Что-то обыденное.       С приходом Лии стало еще веселее. Она переоформила почти все женские гондолы, оставляя стену коллегам. В какой-то момент эти трое начали болтать, а потом Лия застряла вместе с ними, обнимая лестницу с противоположной от Еджуна стороны. Чонгук сначала молчал. Ждал пять минут, десять. Потом пошел их разгонять под обиженный взгляд второго админа.       — Чонгук, вы сегодня еще вреднее, чем обычно, — жаловалась Лия, возвращаясь к работе, сверкая жалостливыми глазами.       Мужчина не успел сказать ей, что думает по этому поводу, потому что вмешалась Эмили, спрыгивая с третьей ступеньки широким шагом.       — Тише, — цыкнула она, прижимая указательный палец к ярким губам, — Он сегодня настолько не в духе, что пригрозился разборкой белья по размерам.       Лия ахнула, прикрыв ладонью рот и мягко улыбнулась в сторону Чонгука с фразой: «и все-таки мы такие непосредственные, хорошо, что у нас есть Чонгук». Сарказм в ее голосе услышали бы даже инопланетяне. Мужчина на это снова тяжело вдохнул, а после раздался ошалелый стук в эвакуационную дверь. И для чего он перся на работу в такую рань, если они все равно к обеду приперлись? Главное шуму навели, что «срочно», а остальное не важно. Ответа на этот, как и на другие вопросы к этой компании не было. Это было известно одному Богу. Какому конкретно Чонгук не знал. Он не особо во всю эту черемуху верил когда-либо.       Но поверить захотелось, когда на склад заносили короба и после цифры двадцать пять Чонгук перестал считать. Он стал считать, что ситуация, в общем-то, пиздецовая. Вся нужная для переоформления одежда внутри этого картона, заклеенного в фирменный скотч магазина. Это значит, что им все это гавно нужно выдать как можно скорее. Перед тем, как начать разбираться со всем этим мужчина вышел на перекур с Еджуном, оставляя магазин на двух Бестий.       По возвращении в подсобку он заметил Эмили, которая заваривал себе лапшу на обед. На телефоне мелькал второй час дня. Интересно, скинул ли Еджун данные по выручке?       — Ну нихуя себе, — послышалось среди тишины, которая периодически прерывалась писков тсд. — Ебать, я в ахуе. — Девушка даже встала со стула, резко присев на корточки и схватившись за волосы.       — Чо у тебя там? — Мужчина разогнулся, стоя с широко расставленными ногами среди полупустых коробок, в которые сортировал вещи по моделям. Излишняя педантичность проявлялась даже в этом.       — Ой, — Эмили будто очнувшись, резко села обратно, — А я не слышала, как вы зашли. Там ничего интересного. — Она тут же выключила телефон и сложила руки на коленях, как детсадовка.       — Наушники снимать иногда нужно. Так что случилось?       — Да там правда не интересно, — все еще пыталась увильнуть от ответа она, — просто постик не большой.       Чонгук посмотрел на нее с подозрением долгую секунду, а после пожал плечами и принялся сканировать дальше. Он не из тех, кто вторгается в личное пространство. Зато Еджун из тех, кто не понимает намеков. Дверь подсобки резко отлетела к зеркалу, что висит слева на входе, из-за чего стекло затрещало в предупреждении.       — Эмили, это же тот белобрысый, ты видела? — Верещание парня сопровождалось стуком ладони девушки о лоб. Она так и сидела неподвижно, пока Еджун безумолку говорил, — Это на сайте какого-то университета опубликовали. Ты видела? Эмили? Он медик. Он что медик? В комментариях пишут, что он чуть ли не на глазах у половины студентов вуза все это сделал. Это же надо так. — Давящая тишина и изумленные глаза Чонгука навели парня на мысль, что что-то не так, но что конкретно, он не понимал, — Черт, интернет почти не ловит, а так бы я вам показал, тут все смазано. Так почему…       — Закрой рот, — не выдержала девушка. — Что ж ты такой долбоеб то? Как тебя, огрызок, земля вообще носит? — По змеиному прошептала она.       — Так я же не сделал…       — Да Еджун, — она показательно закивала, — Ты не сделал, твои родители не сделали и, видимо, даже их родители не сделали тебе мозг. Нормально функционирующий мозг, ебанный ты в рот. — Она почти перешла на крик.       Это нельзя было узнать Чонгуку. Она это понимала. Тэхён не обсуждал с ней этого, но ее друг тот самый человек, про которого вообще не стоит трепаться. Он все считает небезопасным. И судя по тому, какую хуйню и как быстро они высосали из пальца, было очевидно, почему. Тэхён всегда был излишне рационален, стараясь предсказать все реакции и исходы людей наперед. Поэтому Эмили всегда молчала обо всем и прикидывалась дурой, когда речь заходила о том самом белобрысом.       — Так я же просто…— он снова оказался перебитым девушкой, что яростно мешала палочками свою лапшу.       — Ты просто жертва аборта, вот что просто. — Заключила она с таким разочарованием в голосе, что Еджун почувствовал холод в спине.       — Эмили, ну я…— у него задрожали губы и щеки от растерянности, а глаза почти слезились.       — Ты…— теперь ее перебил Чонгук.       — Так, — мужчина снова разогнулся, медленно стирая с лица пот, — Брейк, хорош, — он бросил тсд на подушку из вещей в короб и потянулся за водой. Пока он пил, соблюдалось молчание, прерываемое тихими всхлипами. — Еджун, сходи приведи себя в порядок.       — Я в порядке, — едва проговорил он, быстро утирая уголки глаз.       — Еджун, — мужчине хватило только назвать его имя, чтобы парень как-то отстраненно и едва заметно кивнул, сжимая нижнюю губы.       Позади Эмили послышалось жалобное извинение с очередным задушенным всхлипом, а после тяжелая дверь хлопнула.       — И так, — Чонгук уселся за дальний стол и скрестил ноги, оперившись в них замком из рук. — Что случилось с твоим другом?       — Понятия не имею, — отрешенно бросила девушка, набивая рот очередной порцией лапши.       — Если это что-то «неинтересное», то в чем проблема сказать? — Пожал плечами мужчина.       — А зачем трать время на неинтересное? — Упиралась Эмили.       — Не скажешь, значит? — Чонгук выгнул бровь, под молчаливый отрицательный ответ, который читался в складке между сведенными бровями собеседницы, — Даже под страхом разбора белья? — Мужчина прищурился. Ему нужно было понять, насколько все серьезно.       — С обеда выйду и начну, — директор тяжело вздохнул, — Послушайте, не надо на меня вздыхать, ясно? Это на этих сработает, — она кивнула на дверь, имея в виду коллег, — Я не собираюсь говорить вам ничего, потому что ничего, что касается вас не случилось.       Не сложно догадаться, что речь идет о Тэхёне. Он дружит с Эмили, что подтверждается знанием девушки о том, что Дэнчика воспитал брат, это во-первых. Во-вторых, Чонгук был при обстоятельствах, о которых сказал Еджун. И слышал, какими словами называли парня и к чему вело то, что он пытается оказать первую помощь. В-третьих, не часто встретишь человека, которого назовут «белобрысый». Складывая все эти факты и то, что Еджуну знаком с «тот белобрысый», все становится слишком очевидным.       Однако, Эмили четко дала понять, что парацетамол его не касается. Что мужчина просто случайная константа, неудобны дискриминант, из которого не вычислить точный корень без остатка. Он лишний, безучастный, лишенный права знать. Не ради безопасности, а по факту отсутствия хоть какой-то связи с Белым Богом. А Тэхён в его глазах таков.       — Добро, — кивнул директор, поднимаясь с места, — До вечера жду женскую стену, бельем займемся на следующей неделе.       Эмили молча кивнула.       Это означало, что Чонгук не собирается ее пытать больше. Никогда. Он не будет задавать ни одного вопроса, потому что ему понятно, почему не ответят. Это означало, что Чонгук принял ее точку зрения и уважает ее без какой-либо обиды или агрессии. Он не будет предвзято относиться к ней, не станет давить на больное. Он не имеет на это права и это он тоже понимает.       И хорошо, что понимает. Таких «понятливых» людей слишком мало вокруг. Всем так и хочется узнать. Все так и ждут, когда кто-кто сболтнёт лишнего. Эмили не болтает лишнего, у нее рот закрыт на тысячи замков и Чонгук заметил, что эти двоя схожи в умении отказывать. Четко, громко, неоспоримо. У парацетамола в такие моменты бесстрастное лицо и распознать, какой настрой сопровождается этим отказом трудно. У Эмили же все написано в той самой межбровной складке. В такие моменты она придерживается взглядов исподлобья.       — А чо с Еджуном? — Раздалось тихое со стороны двери. Лия всегда открывает ее беззвучно, — Эмили, ты опять орешь на него?       Девушка закатила глаза, громко чавкая, но отвечать не собиралась. У них с Лией почти дружеские отношения, пока вторая не сует свой маленький, почти курносый нос туда, куда не следует. Директор общий настрой уловил, поэтому решил разорвать напряженную тишину.       — Лия, солнышко, скажи мне, ты видишь вот эти короба? — Ласково начал Чонгук под осторожный кивок, — Это все надо разобрать до понедельника, так почему ты все еще здесь?       Админ в каком-то трансе еще раз кивнула и закрыла дверь подсобки, придерживая от стука. Эмили больше ничего ему не говорила и в целом выглядела не разговорчиво, почти враждебно. Чонгук взялся принимать поставку дальше, под отдаленно слышную музыку из чужих наушников.       Ближе к трем пришла Давон, после нее прибежал, буквально прибежал Дэн. А пост Чонгук увидел сам, листая во время обеда тг-канал, на который давно был подписан. И в этот момент мужчина четко осознал, почему Эмили так упиралась и почему Еджун так отреагировал. Ситуация полный пиздец.       Когда Чонгук ближе к вечеру выходил покурить, Эмили и Еджун уже тихонько разговаривали. Девушка не кричала, а админ не плакал. Они переоформляли зал, таская новый товар с кассы, где его разбирала Давон, пока Лия разносила примерку. Дэн сидел на складе и алармил все, что мог, стараясь сразу сложить в товарный вид. На кассе нужно было только поставить ценники на этикетки.       Бешенный у них сегодня денек.

🕷️🕷️🕷️

      Тишина опустевшего университета. Последняя пара, заканчивающаяся почти в восьмом часу. Тэхён не знает, какой предмет у них только что был. Просто писал все, что слетало с языка преподавательницы, которая обещал отпустить, как только они напишут конспект под ее диктовку. Фельдшер почти раскрыл рот в просьбе сожрать поганый листок, не несущий абсолютно никакой важной информации. Что-то писал, темы выделял розовым маркером и подпирал щеку ладонью, потому что глаза слипались от скучной бубнежки.       Долгожданный звонок и наставления преподавательницы о том, что в электронной библиотеке есть учебник, с которого нужно дописать эти гребанные письмена. Интернет весь день не работает. Очередное предостережение о теракте и гул одногруппников, которые толкаются в гардеробе. Сотрудница ушла еще два часа назад, ее смена до шести. Поэтому студенты сами полезли в комнатушку, обрамленную железными прутьями, чтобы изъять свои вещи.       Тэхён незаметно хмурится, обнаруживая в кармане своего худи пакет из мака. Это что еще за хуйня? Там чикенбургер и картошка. Все еще теплые. Вокруг стоит соответствующий запах. В другом кармане пачка сигарет. Мальборо, его любимые. Правда с синей кнопкой, но лучше, чем ничего. Выходя из гардероба парень краем глаза замечает знакомого преподавателя, который куда-то несется с сигаретой за ухом. Хосок тоже его замечает, резко тормозя.       — Надеялся, что не пересечемся, потому что уеду пораньше, — он сует руки в карманы пиджака.       — А я уж подумал, что кто-то решил мне напакостить, оставив худи пропитываться запахом фастфуда. — Обманчиво ласковая улыбка захватывает вечно нейтральное лицо.       — Что значит напакостить? — Брови Хосока ползут на лоб от возмущения. — Я ж о тебе переживаю, — он не сильно пихает парня в плечо, наблюдая за тем, как фельдшер скидывает вещи на лавку и переобувается. — Он там: холодный, не закуривший, и голодный думаю, — театрально кривит физиономию.       У Хосока повышенное чувства долга. Это он таким образом выражает благодарность за то, что остался живым. Он в любом случае не при смерти был, просто от мысли, что Тэхён его просто так не бросил, просыпается внутренний котенок, который со слезящимися глазами и тихим мяуканьем готов подарить человеку, что ему помог целы мир. В случае Хосока меленькие приятности.       — Ну вот я откуда знал, что в пакете не говно? — Вопрос логичный, с учетом любви его одногруппников.       — Я же записочку оставил, — его брови заламываются сильнее, — там даже сердечко есть.       Парень усмехается, запихивая кроксы в пакет. Хосока выписали с неделю назад. В общей сложности он пролежал дней десять. На лице ни намека на сотрясение или кровоизлияние в мозг. Только довольная рожа и нимб над короткими волосами. Хосок собирался сказать что-то еще, но заметил подошедшую покрытую девушку, которая часто ошивается рядом с фельдшером и выронил короткое: «жду снаружи».       Имани провожает преподавателя добродушным «до свидания, профессор Чон» и теперь уже она стоит над Тэхёном, который пытается уместить все свое барахло в сумке. Та не закрывается. Собачка, как назло разъезжается, а звенья расходятся. Как ни странно, парень на это никак не реагирует, кроме новых попыток закрыть. Сама девушка заговорить не решается, поэтому Тэхён всегда берет эту ответственность на себя.       — А вы чего так поздно то? — Он не оборачивается.       — Микробиология, — одно слово, заставляющее все понять и смиренно выдохнуть. Хвала всем богам, Тэхён прошел через этот ад еще два года назад.       — Мегера все еще штрафует за опоздания? — Усмехается он.       — Ты зачем так называешь профессора Ю? — Она возмущенно смеется. Если такое выражение вообще есть, — Нет не за опоздания, теперь за каждый неправильный ответ она прибавляет полчаса к паре. — Глаза Тэхёна едва округляются.       — Да ты шутишь? — Имани отрицательно кивает, прикрывая смех ладонью, — И во сколько же вы к ней пришли? — Парень наблюдает за тем, как она хватается за полы платка, чтобы позволить скрыть свое веселье уже за тканью.       — В двенадцать, — парень хватается за голову в немом шоке. — Ну что такое? — В уголке ее глаз уже видно слезы.       — Да я слова пытаюсь подобрать, — растерянно бросает он, наконец застегивая сумку.       — Какие слова?       — Цензурные, Имани.       Она улыбается, но улыбка пропадает с ее лица также быстро, как и появилась. Брови слегка хмурятся в моменте, когда она тянется к телефону. Не похоже, будто печатает сообщение, скорее что-то ищет. По мере ее увлечения сея занятием на чехле позвякивают украшения. Так фенечка из бисера с разноцветными камешками, висящими на самой кисточки.       — Ты уже решил что будешь делать с этим? — Тэхён не успевает спросить с чем.       Девушка вытягивает руку, поднося телефон к чужому носу. В этот момент фельдшеру кажется, что в коридоре резко похолодало. По спине выстроилось стадо мурашек из тысячи маленьких солдатиков. Они острием своих копий оцарапали кожу, из-за чего слегка затряслись пальцы в неконтролируемом выбросе адреналина. Тэхён забыл, каким образом нужно говорить. Все, что он способен делать — громко выдохнуть в неверии.       Это он, он, которого разместили на сайте университета. Он, которого в моменте выполнения искусственного дыхания засняли. Подпись под скрином говорит не о том, как он помог преподавателю Чону. Лицо того и вовсе замазали. Подпись под фотографией гласит о том, что он «поцеловал незнакомца рядом с образовательным учреждением, воспользовавшись отсутствием сознания молодого человека». Его лицо тоже замазано, однако понять, что это именно Ким Тэхён не сложно. Опубликовано девять часов назад.       — Может быть стоит сходить к директору? — Парень не понял, что обращаются к нему. Он услышал пустой звук, а не совет. — Какие-то идеи может есть у тебя?       У Тэхёна есть идея. Одна и очень действенная. Заключается она в том, чтобы прямо сейчас «случайно» споткнуться и упасть глазом на угол стола охранницы. Больше нет идей. Он просто не ебет, что, во имя Господа Бога, делать. Но Имани он говорит:       — Абстракция понятна, в детали реализации еще не вникал. — Свой голос не узнает, потому что хрипит. Потому что все вокруг в край ахуели и нет, ему не кажется.       — Ты так реагируешь, как будто видишь впервые, — настороженно бросает девушка, замечая чужую натянутую улыбку. — Погоди, так ты не видел? — Она прикрывает ладонью лицо в удивлении.       — У меня нет времени мониторить сайты с утра до ночи.       — Об этом весь универ говорит, Тэхён.       — Я тоже каждый день говорю, что не выспался. Все еще не выспался, — отмахивается он, пролезая головой в худи.       — Нужно что-то решать, — ее обеспокоенный вид наводит на мысль, что все в яме. Тэхён в яме. — Нельзя оставить это просто так.       — Все будет, — спокойно отвечает парень, подбирая сумку и разворачиваясь к выходу.       А вот как будто «хуево» или «заебато» он абсолютно не понимает. Не хочет понимать и не будет понимать.       И снова мысли. Поганые монстры, что с прогрессирующей скоростью захватывают нейроны. Что тут решать? Что? Как она себе это представляет? Прийти к директору с просьбой удалить фото, а потом что? Все вокруг только и делают, что мусолят его внешний вид. Разве что с кулаками не лезут. И ладно бы, если просто выражали негатив, так они же, когда им надо улыбаются в лицо и делают вид, будто в нейтралитете. Все это до первой возможности подъебать за ориентацию, о которой, к слову, Тэхён никогда не заикался в стенах этого «прекрасного» заведения.       На улице, как ни странно, не ветрено. Воздух теплый, пропитанный запахом вечера. Парень закуривает, всматриваясь в надпись на соседнем здании, где в красном кружке перечеркнутая сигарета. Он ухмыляется, следуя к парковке, потому что встречает идущего в обратном направлении человека в халате и хирургичке с двумя подкуренными сигаретами меж губ. Иронично.       Погода становится все приятнее, однако это не меняет ничего. Разве что теперь не нужно каждый раз щуриться, идя к остановке. На парковке практически нет машин. Среди этой пустоты Хосок выглядит таинственно. Весь такой загадочный, выпускающий дым к небу и без телефона в руках. Удивительно такое наблюдать в век технологий. Он упирается спиной о машину, все еще не выпуская руки из карманов пиджака брючного костюма.       — Ты чего хотел то? — Фельдшер заговаривает первым, потому что Хосок в эдите, ему не до окружающих.       Мужчина чуть выпрямляется, уверенно становясь на свои две. Он наконец высвобождает руки и кивает на пассажирское сидение, ныряя внутрь. Тэхён в непонятках оглядывает представшую картину, погружаясь в салон. Он медленно пристегивается, не сводя с преподавателя глаз и зачесывает взъерошенные волосы.       — Чо ты смотришь на меня, как на ядерное оружие? — Смеется преподаватель.       — Пытаюсь понять, с чего такие порывы доблести.       — Можно хоть раз без токсичности, Господин ехидство? — Хосок заводит тачку, включая магнитолу.       — Нет нельзя, если я не понимаю мотива.       — Какие мотивы, шкед? — Преподаватель не смотрит на него, сосредоточив весь свой взор на выезде с парковки, — Тебе же ехать отсюда часа два, не меньше, если до дома. — Ого, какие мы внимательные, — Куда едем кстати?       — В Вавилон.       — А ты чо там забыл? — Хосок невольно хмурится.       — Мелкого я там забыл.       — А можно подробнее? — Не унимается.       — Объясни свои мотивы, — вместо ответа возвращает к своим сомнительным мыслям.       — Да тут нет мотивов, — Хосок выезжает на главную дорогу, тяжело вздыхая, — Тощий сказал, что у тебя тачка накрылась, вот я и решил, тебя подкинуть. Мне же не сложно. Вдвоем веселее, — он улыбается, озаряя салон своим светом.       — А Тощий не сказал, что она накрылась в частности из-за его механика?       — Сказал, что ты немного не в духе. —Хосок встречается с черными глазами исподлобья и снова оборачивается к дороге, — Ну, не немного.       Глаза невольно закатываются. Оставшийся путь они едут в тишине. Вернее Хосок о чем-то рассказывает, а Тэхён слушает вполуха, иногда кивая или усмехаясь. Мысли возвращаются к одному единственному: что делать с фото на сайте. Посмотреть он, как назло не может, потому что опять же: ебанные заглушки. Имани этот пост тоже заскринила, как только появилась хоть одна палочка связи. Возможно в отсутствии интернета есть и плюс, меньше людей это увидят. С другой стороны, домашний вайфай все еще работает. Беда.       В торговом центре на удивление много людей. Хотя чему тут удивляться? Пятница, почти девять вечера. Все после работы прут сюда. И если вечером в пятницу их так много, то что бывает на выходных, Тэхён представлять не хочет. Хосок тоже пошел с ним. Жена скинула список покупок и попросила заехать в строительный. Сейчас преподаватель нервно ищет на карте ТЦ что-то подходящее.       Они расходятся на моменте, когда Хосоку в очередной раз звонит жена. Он прощается жестом, закрывая свободное ухо ладонью, прислушиваясь к голосу из трубки. С эскалатора видно кучу живности. Люди, как насекомые — повсюду. Мельтешат из угла в угол и таскают за руки своих детенышей. Детский плачь, злобные крики взрослых, пьяные песни. Дурдом одним словом. Тэхён с облегчением выдыхает от того, что выбрал быть медиком.       Эмили стоит за кассой, стуча по магниту алармом. Этот цок разлетается эхом по помещению. Людей на кассе, как говна. Она усердно старается наконец освободить вещь от аларма, но получается так себе. К первой кассе подбегает паренек, принимаясь помогать обслуживать недовольную очередью толпу. Тэхён шагает мимо, направляясь к подсобке. Он знает, что рабочий день у малого до закрытия, но с учетом отсутствия возможности списаться с ним, проще самому взять за шкирку и привести к порогу. Иначе будет волноваться.       В примерочных целая очередь и куча одежды на столе. Валяется в том же виде, в котором сняли. Тэхён снова тяжело вздыхает и радуется тому, что не работает в сфере обслуживая. Лично ему проще связать человека невменозе, либо помыть пару раз на дню испачканные дерьмом стены, чем терпеть здоровых, «знающих» законы людей.       Открывая дверь он замечает малого. Тот складывает футболки на раскладном столике. Внутрь упаковывает по два листка, вроде как черновики. Для чего он это делает, Тэхён не знает, но обязательно об этом спросит. После взгляд падает на Чонгука. Ого, не в туфлях. Это типа кроссовки? У мужчины пятно на широкой спине. Крупное, плохо очерченное, такое же пятно парень замечает и на груди, когда директор оборачивается на хлопок двери. Он улыбается, но выглядит изнуренным. Весь склад в коробках и запакованных, еще не выданных в зал вещах. Рядом с огнетушителем стоит огромный мусорный пакет, наполненный прозрачной пленкой из-под коробов.       — Я заберу его. — Без приветствия или какой-либо любезности.       Малой поднимает на него ошарашенный взгляд, будто перед ним незнакомый человек. Он оборачивается на Чонгука, который стирает с лица выступившие капли тыльной стороной ладони в неаккуратном движении и откладывает тсд в сторону. Он открывает слегка трясущимися руками бутылку воды и жадно пьет широкими глотками. Из-за такого его положения на приталенной футболке видны следы влаги подмышками и на боках. Затемненные участки тянуться под кромку его брюк, задевая пояс. Тэхён не знает почему рассматривает его, того, кто с мысленным ярлыком «стадо» и описание слова «раздражение», но черная футболка выглядит вкусно. По мнению парня его мысли о директоре брата удивительны, потому что враждебный настрой все еще не спал.       — А чего так рано? — Возмущается Дэн, так и не сдвинувшись с места. Он старательно ровняет перекосившуюся в одну сторону стопку.       — Интернета нет же, как ты домой поедешь, если приложение такси не грузит? — Вполне очевидно и аргументированно.       — Меня бы Чонгук подвез, — деловито бросает он, не отвлекаясь от дела, — Он только для этого и задержался.       — Ну вот я как бы узнал об этом?       — Он всегда задерживается, чтобы меня подвести, — брат на его слова хмурится, — Ну раздвинь ты брови, — смеется Дэн, взглянув на старшего.       — Я задержался из-за поставки, — наконец подает голос Чонгук, снова улыбаясь, — Ничего противозаконного, парацетамол. — Мужчина подмигивает и подписывает пустой короб как «джинсы мужские», а после скидывает в него упакованные вещи.       — Да как же, из-за поставки. — Мальчишка наконец отрывается от стола, — Ваш рабочий день заканчивается в шесть, а поставку можно было бы допринять завтра.       — Поставку нельзя было бы завтра допринять, — дразниться Чонгук, пародируя Дэна, — У меня зал пустой, это во-первых. А во-вторых, пятьдесят коробов с трудом за неделю выдадим. Раньше начнем — быстрее кончим, — он говорит спокойно и размеренно, прерываясь на пыхтения в моменте, когда ставит один короб на другой.       — Сегодня мы бы разобрали уже принятое, завтра доприняли бы, — Не унимается мальчишка и наблюдая за ними, Тэхён чувствует себя лишним. Так и хочется спросить, не мешает ли он им.       — Ты на мое место метишь? — Чонгук стреляет в него веселым взглядом, наконец выпрямляясь.       — Я озвучиваю факты.       — Где же ты этих фактов понабрался?       — Мне Эмили рассказывала… — Дэн выставляет указательный палец в важном жесте, но не договаривает, его прерывает Тэхён:       — Это все очень занимательно, но мне через час нужно быть на другом конце города, — оба оборачиваются на спокойный и вечно лишенный эмоций голос, — Дэн, собирайся пожалуйста и поехали.       — Давай подкину, — звучит, будто заученное от Чонгука. Будто он ждал, чтобы это сказать целых восемь дней, которые не видел фельдшера. Тот смотрит на него тем самым «нет», но прежде, чем успевает что-то сказать, мужчина выставляет руки в сдающемся жесте, — обещаю без выходок.       Хоть и «выходка» была не от него. Он больше не строчил названные парнем «тупые сообщения».       Тэхён все еще молчит и смотрит на него оценивающе. Нет, не в смысле внешнего вида, а в смысле осмысливания ситуации. Откажись он, пришлось бы не так трудно. Отсюда до Дэна ехать минут двадцать и есть автобус, который идет прямо до него. Дальше нужно будет пересесть в метро, снова автобус и пешком минуты четыре до больницы. Во время может и уложится, но если не уложится, ничего страшного не будет. Стив никогда не ругал его за опоздания. Но Тэхён никогда и не опаздывал. Все дело в том, что ему самому неприятно больше, если он хоть на минуту задержится, чем тому, кто этой минуты даже не заметит. Если он сейчас согласится, то ничего не потеряет, однако это будет означать, что соглашается он не только на то, что его подвезут в этот раз. Если он согласиться, то Чонгук может надумать себе чего-нибудь лишнего, но чего конкретно сказать трудно.       Все это так сложно и неоднозначно. Такие решения подлежат глубокому анализу и ни разу не являются скоропостижными. Да, можно подумать, что Тэхён слишком все усложняет, но он таков. Он долго молчит и еще дольше анализирует. Его тягостные раздумья прерывает брат, который закидывает на спину рюкзак и швыряет Чонгуку его огромную зипку из шкафа, проговаривая:       — Соглашайся, пока предлагают и неважно, что предлагают, пока это бесплатно. — Вот тебе и решение.       Чонгук усмехается, застегиваясь и зажимая сигарету зубами. Он наводит порядок не торопясь, перед этим отдав ключи от машины Дэну. Тэхён даже удивляется тому, в насколько привычном жесте мальчишка молча кивает и выходит из подсобки. Это они каждый раз так уезжают? А он, собственно ничего не пропустил такого важного? Мужчина, заметив его растерянность, улыбается и хочет что-то сказать, но Тэхён не собирается ничего от него слушать, поэтому разворачивается вслед за братом.       Можно подумать, что он сам усложняет себе жизнь. Но нет. Нельзя. Он просто не собирается тратить время на бессмысленные диалоги, выяснения отношений и прочую хрень, которую социум называет «общением». У него очень маленький круг, в который он не пускает просто так. В теории там и круга нет. Да, ему сложно сходиться с людьми, но он и не стремиться этого делать. Его социальная батарейка настроена на крики о скорой кончине, потому что в палате резко включили свет или предсмертные вопли, потому что некоторые пациенты волшебным образом умудряются вспороть вены зубами. Человеческие, «нормальные» взаимоотношения ему ни к чему. Он варится в своем мирке. И это исключительно для того, чтобы просто выжить. Ведь проще быть готовым к привычному, чем к чему-то новому. Так и психика здоровее. Ему, если уж совсем просто, хватает «угадай чо выкину» от Дэна и мамы.       На удивление в примерочной пусто. Впереди ковыляет Эмили с огромной кучей вещей на плече. Она разворачивается, свободной рукой выковыривая ту, что должна висеть прямо перед ее носом и замечает белобрысую тучку, наполненную громом в виде негатива. На ее лице тут же расцветает садистская улыбка.       — Это кого я здесь вижу? — Она сдерживает свой смех, коверкая речь и голос. — Такие люди, еще и без охраны, — Тэхён, в отличии от подруги смеха сдержать не может.       — Ты чо несешь, хищница?       — Да вот, хотела попросить у звезды интернета автограф, — она усмехается скорее иронично, даже удручено, — На твои фотки с замазанным лицом делают обзоры в тг-каналах. Боги, я дружу со знаменитостью. — Она быстрым движением оставляет брюки на луче и разворачивается, чтобы разнести остальные вещи.       — В каком смысле? — Тэхён подбегает к ней, стараясь идти в шаг с этим электровеником, — Ты о чем вообще?       — Я о фото, с подписью «поцеловал незнакомца рядом с образовательным учреждением, воспользовавшись отсутствием сознания молодого человека», — проходящая мимо них Давон оборачивается, забывая куда и зачем шла. — А я с первой встречи с тобой поняла, что дружба будет плодотворной, — она резко останавливается, чтобы повесить майку на место.       — Блять, пост выложили на сайт примерно в начале дня, — Тэхён почти влетает в нее, хватаясь руками за гондолу, чтобы не снести «хрупкое» создание.       — А тебя не смутило, что подсняли это когда? — Она задумчиво задирает голову, — Недели две назад, больше?       Тэхён молчит, потому что ему нечего сказать, потому что он не знает ничего и ни о чем. Ему просто хочется забиться в уголок и заплакать от безысходности ситуации. От всего того шквала пиздеца, который на него навалился непосильным грузом. Эмили уходит, развешивая все оставшиеся вещи, а парень так и стоит. Стоит и думает. Думает и стоит. Все же Имани была права, следует сходить к директору завтра же. Может быть еще подать в полицию. Да, так он и сделает. Еще обратиться к адвокату и заплатит всем, кому только нужно, лишь бы вся эта хуйня закончилась.       С другой стороны, а о чем он собственно беспокоится? Ну вызовут его в полицию. Дальше что? По факту есть видео, на котором явно, что он делал человеку искусственное дыхание, спасал жизнь. Выполнял свою прямую обязанность в конце-концов. Так что ему за это будет? Потом еще и поимеет с тех сук, которые эту хуйню выложили. Клевета. Незаконная съемка. Распространение личной информации.       Тэхён улыбается едва заметно и смотрит в никуда. Ему казалось, что в никуда, пока картинки перед глазами не исчезли, а зрачки не сконцентрировались на молнии черной зипки. Парень поднимается выше взором и встречается с Чонгуком. Чонгуком, который тоже улыбается и смотрит. Почти маниакально смотрит, а возможно Тэхёну просто кажется. Но мужчина смотрит вовсе не умалишенно, если приглядеться, сразу становиться понятно, что он как губка. Впитывает чужое выражение лица, чтобы оно навсегда зафиксировалось в сознании, будто нанесенное на гиппокамп перманентным маркером. Слегка приподнятые уголки губ, разглаженная складка меж светлых бровей и едва появившиеся мешочки под глазами. Тэхён тут же хмурится, отшагивая назад. Чонугк стоял слишком близко. На расстоянии вытянутой руки.       — Не отвлекаю я тебя? — Спокойно интересуется парень, получая в ответ веселые отрицательные кивки, — И долго ты так стоял?       — Подошел, как Эмили ушла, — звучит чересчур довольно.       Тэхён пропустил мимо ушел стук тяжелой подсобной двери, шаги около себя и чужое присутствие. Это не может не напрягать. Он слишком устал и это осознание давит вдруг появившимся из ниоткуда грузом на плечи, утяжеляя и без того неподъемную сумку.       — Вы уйдете сегодня, нет? — Крик девушки звучит на весь магазин, — Там Дэнчик уже уехал небось, — наконец приближаясь к ним заключает она.       — Про видео зала напомни Еджуну, — бросает Чонгук перед тем, как развернуться на выход.       — Я ему нихуя не нянька, мне за это не доплачивают, — возмущается она.       — Перечитай трудовой договор, — повышает голос мужчина, — Там черным по белому «и все, что указывает выполнять выше стоящее руководство». — Эмили показывает ему средний палец в спину и кричит напоследок другу:       — Жду автограф, тигр. — У фельдшера закатываются глаза и теперь он поднимает руку в том же жесте, что и Эмили, не оборачиваясь к ней лицом.       Чонгуку очень хочется спросить, как давно они знакомы. Чонгуку вообще много чего хочется спросить. Если так подумать, эти двое вполне выглядят, как хорошие друзья. Как лучшие друзья. Даже по внешнему виду. Пирсинг, тату, крашенные волосы. Однако отличен вайб и стиль одежды. Плюс ко всему, Тэхён спокоен. Всегда спокоен и непоколебим. Даже в тот раз, когда он вытащил из отверстия зажигания ключ, лицо не сменилось. Все такое же бесстрастное и нейтральное. Эмили взрывная, если ее что-то не устраивает. Тэхёна на вид устраивает все, он внешне не выдаст, просто раздразивший его человек однажды не проснется.       Спускаясь по эскалатору, девчонка, что едет вверх вдруг вытаращивается на Чонгука. У нее длинные волосы чуть ниже пояса. Они струятся легкими белокурыми волнами, отливая золотым оттенком. Ногти у нее длинные и выглядит это почти изящно, если бы не маленькая рука. Ростом она тоже миниатюрная. Ниже Эмили почти на голову. На ногах массивные розовые кроксы нежного оттенка, в руках сушеные фрукты и детский сок. Макияж яркий, с наращёнными ресницами, что увеличивает глаза. На веках розовые блестки и футболка размера на три больше, чем она сама.       Тэхёну кажется, что это самый маленький размер, просто комплекция у нее такая. У девушки почти притворно милое и удивленное лицо. Младшенький говорил, что таких определяют каким-то конкретным словом. Пинк… пиг…пирог… Короче чето такое. Типа маленькая, нежная, почти ребеночная. Парень кривится, а мужчина машет ей рукой и улыбается в прощальном жесте. Она же все еще удивленная вопрошает чуть повышая голос «а вы все это время здесь были? я думала, вы уехали еще в шесть, пошла с подругой встретилась». Думал доза, оказалась роза. Фельдшер усмехается. Ладно, она крашиха.       До машины они доходят молча. Чонгук свое обещание держит. Он закуривает, предлагая Тэхёну, но парень отнекивается, достав собственную пачку. Дэнчик выливает ушат говна за их ожидание, но его никто не прерывает. Оба молча курят. Мальчишка все-таки вытягивает сигарету у брата, переваливаясь вперед к коробке передач и затягивается. В этот раз почти не кашляет, оставляя маленькое густое облачко рассасываться по салону. Он снова уселся назад, развалившись, как на диване. Тик ток быстро ему надоедает, поэтому он решает, что самое время спросить.       — Слушай, хен, я кое-что хотел попросить у тебя, но ты только не ругайся, — Начинает он несмело, поглядывая в боковое зеркало на вечно спокойное лицо брата, у которого едва заметно дергаются брови, собираясь соединиться. — Нет подожди, ты даже если захочешь поругаться не ругайся, потому что если тебе не понравиться моя просьба, то давай сделаем вид, что ты глухой, — тараторит малец под усмешку Чонгука. — Давай вообще сделаем вид, что ты не только глухой, но еще и немой.       — Ты последний раз когда меня так предупреждал, у меня от злости чуть инсульт не случился, — спокойно отвечает Тэхён.       — Прям инсульт? — Удивляет мужчина, оборачиваясь к фельдшеру, который подкуривает вторую сигарету.       — Да, — утверждает мальчишка. — У него потом неделю еще глаз был красный. Капилляры лопнули прям в секунду.       — Ближе к делу, — подгоняет фельдшер.       — В общем, — Дэн вздыхает и заламывает до хруста пальцы, — Крис мой лучший друг и я знаю, что мы с ним разные люди и что я не обязан его слушать и все такое. Просто понимаешь, он мне самый близкий кореш и мы типа зависаем иногда с ним на хате. И да, у меня своя голова на плечах, я все прекрасно понимаю, но понимаешь…— шквал трындычания прерывает перебивший Тэхён.       — Дэн, — произносит с нажимом.       — Ты мог бы покрасить мне волосы? — Его глаза раскрываются наровя выпасть из орбит.       Господи, такое предисловие из-за такого пустяка? Серьезно? Тэхён глубоко затягивается и проглатывает дым в усмешке. Чонгук и вовсе хохочет, плавно сворачивая во двор. Они почти приехали.       — В какой цвет-то? — Этот вопрос от брата означает, что он не злится и можно быть чуть наглее.       — Хочу неоново зленый, как у Билли Айлиш в две тысячи девятнадцатом.       — Нет. — Твердо.       — Ну почему? —Кукситься Дэн, снова перегибаясь к переднему сидению. Он внимательно смотрит на профиль старшего, выпячивая нижнюю губу.       — Дэнчик, ты мне мешаешь, — все еще смеясь слегка отталкивает мальчишку Чонгук, переключая передачу на третью. Они заезжают на парковку.       — Вам в школе разрешают только натуральное окрашивание, — спокойно проговаривает Тэхён без намека на злость.       — Ну Крис же покрасил и ничего, — пытается убедить, чувствуя, как глохнет двигатель машины.       — Ты сам сказал, что у тебя своя голова на плечах, — расслабленная улыбка с лица директора так и не сходит. Тэхён кивает в сторону мужчины, встречаясь взглядом с братом в зеркале заднего вида и тем, как у того хмурится лицо.       — Вы должны быть на моей стороне! — Почти хнычет он, пиная сидение водителя.       Обидно, досадно и нихуя не ладно. Он планировал уговорить Тэхёна. Это казалось самым важным на ближайшие пару дней. Мальчишка, приняв поражение, открывает дверь, демонстрируя надутые щеки, когда выбирается из машины. Он забирает рюкзак, слишком показательно закидывая его на плечо и собирается уходить, как стекло окна со стороны брата опускается.       — Я окрашу тебе одну прядь в твой зеленый и только за ухом. — Заключает он.       — Прям в ядерно-зеленый? — Загорается мальчишка.       — Прям в ядерно-зеленый. — Парень выдыхает дым в его лицо и спокойно наблюдает за тем, как брат выхватывает сигарету в очередной мелкой затяжке.       Он тянется обнять хена, забираясь почти всем корпусом в салон, но фельдшер нажимает кнопку на панели и стекло медленно поднимается, заставляя Дэна отпрянуть. «Ты лучший», читает он по губам мальца и наблюдает за тем, как он вырисовывает сердечко на надыханном месте. Мальчишка удаляется к подъезду попрыгивая, скрываясь за тяжелой металлической дверью.       — С ним не пойдешь? — Вопрошает мужчина, получая отрицательный кивок в ответ, — Тогда поехали.       — Высадишь меня на остановке. — Звучит стальное и Чонгуку очень хочется возразить, но он обещал не юлить, поэтому молча кивает.       Едут они в тишине, Тэхён даже прикрыв глаза погружается в глубокий сон. Засыпает он быстро, прислонившись лбом к окну. Чонгук старается ехать плавнее, потому что в его голове до сих пор крутится чертово «это тени для век». Капюшон неудобно съехал с головы, прикрывая красивое лицо. Мужчина очень хотел бы его поправить, но все же присек эту мысль, когда она собиралась материализоваться.       Сейчас Чонгук обращает внимание на детали еще больше. На слегка отросшие ногти, на гармонично смотрящийся пирсинг, на расслабленное лицо. Оно такое умиротворенное, спокойное, но не гнетуще, каким бывает обычно. Оно без тени яда, что как казалось у этого парня вместо крови. Хотя Чонгуку кажется, что все это напускное. Не столько напускное, сколько даже вынужденное. Выученное.       Если опираться на его собственную систему классификации, то персонаж перед ним довольно сложно относится куда-либо. Он не агрессивен, но может дать сдачи. Он спокоен, но его тяжелый взгляд заставляет заткнуться и кланяться в ноги, вылизывая тяжелую подошву, пока не заблестит. Он не высокомерен, но ценит свое и чужое время. Он, как ангел, выглядит устрашающе в совокупности собственной энергетики и нерасторопностью. И в то же время, как демон, притягивает изящностью в движениях, будто намеренно, чтобы обмануть и завладеть. Однако Чонгук склонен считать, что все еще сложнее. Что Тэхён ни о чем таком не задумывается, нет на это времени. Он просто есть. И он не примеряет масок. Он это он.       Машина тормозит у остановки, как парень и просил. Сам он резко раскрывает глаза, когда мужчина глушит двигатель. Тэхён оборачивается к окну и кивает в знак благодарности. Он не двигается, просто сидит. Почему-то сидит и почему-то уснул рядом с посторонним. А еще ему почему-то действительно комфортно. Но Чонгук, спасибо ему большое, смыл это наваждение, открыв рот.       — А ты мог бы и мне волосы покрасить? — Тэхён сначала не понимает сути вопроса, а потом:       — Нет, — твердо отвечает он, пытаясь смыть пелену сна с век.       — Ну почему? — Кукситься Чонгук. — Дэнчику согласился же.       — Дэн мой брат. — На этой фразе парень закуривает.       — Типа для братика все сделаешь?       Тэхён едва заметно вздрогнул и предельно медленно, как в кино, обернулся на мужчину. В его взгляде не читалось ничего. Он смотрел будто сквозь, потому что мысленно снес этому человеку голову. И директор это ощутил. Лицо его стало серьезным без тени придурковатости, что была до.       — Послушай меня внимательно, Чонгук, — парень выдохнул клубень через нос, все еще смотря точно в глаза напротив, — Если ты сделаешь хоть что-то, что мне не понравится в отношении Дэна, я сниму с тебя голову, а череп использую как кружку для пива. — Он прервался, чтобы стряхнуть пепел. Голос его стал тяжелее. Все такой же предельно спокойный, однако чувствовалось то, что он не шутит и уж точно не пытается напугать. Он предупредил. — Это ясно?       Чонгук кивнул, отмечая, что разбирать эмоции этого парня ему нравится. Нравятся чужие движения и присутствие. Нравится почти все и почему это так понять не сложно. Ему, видимо, нравится Тэхён в целом. Однако не нравится отношение и то подозрение, с которым он к нему относится, ведь поводов для этого не было.       — Я не сделаю твоему брату ничего и никогда плохого намеренно, а если сделаю неосознанно, то извинюсь и постараюсь понять его позицию. Я не собираюсь его обижать или ставить с собой вровень. Он еще ребенок. И я это хорошо понимаю.       Чужая серьезность в голосе заставила на секунду замереть. Ни один человек на памяти фельдшера не говорил с такой осознанностью и точной формулировкой. Чтобы не к чему было докопаться. Парень посмотрел на него с прищуром и снова затянулся.       — Я тебя услышал, — тон, с которым он это сказал смягчился.       — Добро, — улыбнулся мужчина, — Так что на счет покраски и мне волос? — Послышалось позади, когда Тэхён открыл дверь и вышел из машины.       Чонгук звучал с той же придурью, как и всегда.       — Все еще нет, — усмешка прозвучала для Чонугка шансом. Шансом на то, что он в верном направлении напряжения нейронов.       Для Тэхёна пятница показалась относительно терпимой, несмотря на весь тот пиздец, что придется разгребать после поста. После какого-то идиота, что решил таким образом поглумиться. Но ничего, парень решил, что ему на это насрать. А он свои решения пересматривает редко.

🕷️🕷️🕷️

      Тишина поутру в больнице всегда была приятной. Так было, потому что почти все пациенты объебывались транками на ночь. Вернее Мелисса их любезно кормила. Вчера Тэхён ее не видел, видимо, выходная. Задумываться об этом он не стал, хотя бы по причине того, что написать медсестре возможности не было. Сегодня была довольно тихая ночь. Даже Ансып сладко спал, любовно укатанный Тэхёном в смирительную рубашку. Пациент из сто седьмой проснулся правда под утро и попытался разбить головой окно, но Тэхён и на него рубашку натянул. Без Мелиссы это сделать было трудновато, но он справился.       В ординаторской еще пусто. По коридору слышны колесики ведра для мытья полов. Странно, ведь госпожа Ли уходит задолго до подъема. Тэхён слышит тихие завывания и замечает Каина, что пританцовывает, моя полы. Это еще что за нонсенс? Скрип открывшейся сестринской заставляет отвлечься и спрыгнуть с подоконника, чтобы пойти на звук.       Стив пришел на смену и уже запустил кофеварку. Старенькую, потертую. Он купил ее лет десять назад. Может и больше. Но служит она хорошо. Мужчина улыбнулся фельдшеру, снимая пальто. Сегодня суббота, по выходным он работает до трех часов.       — Добрый вечер, — Парень почти с разбегу улегся на диванчик, закидывая руку под голову и прикрывая глаза.       Психиатр усмехнулся и собирался ответить тем же, но вдруг понял, что-то не так. Сначала его смутило, что Тэхён не кинул привычное «здравствуйте» в максимально вежливой форме, а потом взгляд мужчины пал на настенные часы.       — Шесть утра, Тэхён.       — Человеческая цивилизация стремится к закату, — прохрипел он, не меняя положения.       Мужчина озадаченно склонил голову, не имею представления, как мозг этого парнишки генерирует подобные фразы. Он в той же тишине повесил пальто на плечики и накинул халат, уставляясь в одну точку. Постоял подумал, поразмышлял, рассматривая сначала отлетевший кусочек на плинтусе, затем в ножки синего дивана, ну и в конце-концов, взгляд пал на белое пятно с разводами крови на рукаве лонгслива в области локтя.       — Иногда я думаю, что в нашей профессии опасны не пациенты, которые влияют на психику, — Врач наконец натянул халат, просовывая руки сразу в оба рукава.       — Как они влияют на психику? — Подает едва слышно Тэхён, все еще не двигаясь.       — Теперь вот и не знаю, — честно отвечает мужчина. — Теперь мне кажется, что здесь опасны не пациенты, а персонал. Ты хирургичку испачкал. — Послышалось после, под звук закрывающегося шкафчика.       — Сто седьмая буянит. — После этой фразы Стиву не нужны объяснения, учитывая, как часто сто седьмой пытается разбить себе лоб. Да и у фельдшера нет столько сил, что бы объяснять.       — Снова паническая атака? — Тэхен молча кивнул, — Господи, когда ж закончится эта гребанная война? Я должен лечить людей, которые страдают по факту рождения, — врач запнулся, осмысливая, что сказал. — Ну или по другим причина. Но не из-за того, что кто-то там не может поделить территорию.       — ПТСР может быть у любого человека, — заключил Тэхён. Стив было подумал, что он заснул под его славную речь, но ошибся.       — С учетом того, что в медицину ни за что не пойдет работать психически здоровый человек — это точно. Тут не только ПТСР встретишь.       Стив, тяжело вздохнув, налил себе кофе и поставил вторую кружку для фельдшера. Тот не понял о чем говорил врач, да и не старался. У него мозг то и дело перерабатывает бесконечный поток информации. Все обрабатывает, да обрабатывает. Виски от этого зудят, а под кожей на лбу ползают черви, стараясь выбраться наружу. В коридоре слышится стук каблуков.       — Всем доброе утро, — звучит заученное от Мелиссы. — Как дела с постом? — Она усаживается за стол, наливая кофе и себе.       Вещи ее аккуратно поставлены рядом. Картонный пакет и не больная кожаная сумка. У нее утренний ритуал. Каждый день, приходя на работу, она до последнего не переодевается, а «выгуливает» свои туфли, изрядно стуча. Она пьет ароматный кофе, который сама сюда и покупает. Все это для того, чтобы почувствовать себя обычным человеком, которому не нужно бороться с пациентом за ручку от окна. На ней коричневое платье в пол и лодочки белого цвета. На плечах бежевый пиджак, а волосы убраны в тугом низком пучке. Косметики нет, не считая хайлайтера и блеска для губ. На длинных пальцах пара колец, а на шее подвеска в виде капельки.       Когда по отделению раздается запах кофе и стук каблука все знают, что Мелисса пришла на смену. Но только в случае, если обе этих важных детали вместе.       — Не нужно делать с большим то, что можно сделать с меньшим, — наконец подал голос Тэхён, раскрывая глаза.       — И как это понимать? — Мелисса выгнула брови, отпивая свой кофе.       — Я все решил.       — Что ты решил? — Влезает Стив. Он тоже видел тот пост и исходя из темперамента фельдшера ему безумно интересно, что он скажет.       — Что вам не нужно этого понимать. — Заключил он, принимая положение сидя.       Мелисса усмехнулась и оставила свой недопитый кофе на столе. Она вышла переодеться в ординаторской, пока там пусто. Тэхён так и сидел, периодически посасывая под. Стив мыл свою пустую кружку и поглядывал на чужое пустое лицо.       Тэхён казался не настоящим, отсутствующим и не наполненным даже органами. Будто внутри него вата, песок, будто он кукла из страны кошмаров. Стив очень часто видел в нем это ужасающее и удушающее спокойствие. Было оно таковым только по причине того, что люди, работающие в пять два так не выглядят. Тэхён работал в шесть один, а иногда и по две недели без выходных. И всегда, Боги, абсолютно всегда выглядел так. У него нет хорошего или плохого настроения. Он всегда саркастичен, предельно спокоен и нем.       Стив не обратил внимания, как парень с осторожностью встал на ноги и направился к выходу. Лишь услышал чужой вопрос, открывая ноутбук.       — А когда у Каина практика заканчивается, я чет не понял?       Мужчина снова затупил взгляд и смотрел совершенно потеряно.       — Тэхён, — парень издал вопросительное мычание, — он устроился сюда санитаром еще в декабре, а практика у него закончилась в ноябре.       Фельдшер кивнул, прежде, чем выйти из сестринской и одарил врача все тем же выражением лица. Спокойно-безразличным. Этому парню определенно нужен выходной. И чтобы вытянуть из него всю ту усталость, которая накопилась за последние лет двенадцать, отдохнуть ему нужно минимум лет семь.