Часть 4
10 ноября 2023 г., 04:43
Сун Цы гулял по цветущему лесу и увидел кристально-чистый ручей.
У ручья росла крепкая старая софора, с ветвями свисающими до самой земли, мягко покачивающимися на ветру.
Он чувствовал жажду, так что присел у ручья зачерпнуть воды. Выпил из горсти, вытер рукавом капли с подбородка и хотел было немного отдохнуть, как вдруг в нос ударил слабый запах.
Он повернул голову и увидел под софорой девушку в красном . Она не двигалась, и ветви дерева скрывали ее изящную фигуру.
Сун Цы вскочил и крикнул девушке:
— Госпожа, вы знаете, где мы?
— Молодой господин, вам следует поскорее уйти, — мягкий девичий голос почему-то показался Сун Цы знакомым.
Он подошел ближе.
— Я уйду, но скажите мне, где выход?
Он все еще был в этом таинственном месте.
— На рассвете покиньте Лею, — попросила девушка.
— Я не могу. Я ещё не узнал, где врата в царство оборотней. Как же мне уйти? — Сун Цы покачал головой. — Нет, я не уйду.
Стоило ему только сказать это, как налетел порыв холодного ветра, и песчаная буря ударила Сун Цы прямо в лицо. Он поднял рукава, чтобы спрятать глаза.
Черные облака и песок закрыли небо, стало темно. За мгновение пышные цветущие софоры увяли и погибли, чистый ручей стал мутным, с гнилой вонючей водой. Прекрасный лес превратился в пустыню.
Сун Цы вспомнил, что пил из ручья, и его желудок скрутило. Он несколько раз сплюнул. Это было еще отвратительнее, чем наесться мух.
Девушка в красном обернулась. Над вытянувшейся белой шеей темнело отвратительное окровавленное лицо с содранной кожей и ввалившимися глазами. Оскалившись, она пронзительно свирепо завыла и кинулась к нему.
Сун Цы так испугался, что только бестолково замахал руками.
— Уходи! Уходи! Держись от меня подальше!
— Если ты хочешь умереть, то я исполню твое желание! — ее хриплый голос врезался ему в уши, она распахнула рот так, что уголки губ порвались и открылась огромная пасть, полная клыков.
Сун Цы схватил горсть земли, швырнул ее в лицо девушки и бросился бежать.
«Одного слова достаточно, чтобы женщина полностью изменилась, — подумал он. — Всего одного!»
Девушка в красном гналась за ним. Ее огромная пасть щелкала, и клыки врезались друг в друга с металлическим лязгом. От этого звука Сун Цы бежал, как сумасшедший. С такой тоненькой кожей и нежным мясом, как у него, девица не оставит от него и осколков костей.
Он никогда не понимал разговоров о том, что у женщин полон рот ядовитых клыков, а вот теперь был вполне с этим согласен.
Увидев, что она приближается, Сун Цы испугался еще сильнее и закричал.
В тот же миг он открыл глаза и, задыхаясь от страха, понял, что видел кошмарный сон.
Он сел на постели и вытер пот со лба. Это тварь была сильна, раз смогла наслать ему кошмар.
В окно лился солнечный свет, и Сун Цы сразу стало легче. Он выдохнул, подошел к окну и распахнул его. Снаружи ярко светило солнце, и иногда раздавался птичий щебет, совсем не похожий на мертвую ночную тишину.
Он вспомнил, как бородач напал на него прошлой ночью, и выскочил во двор, чтобы найти его. Странно, но в гостинице никого не было, даже тех трех парней, что вчера забрали его последние деньги.
А разве они не сказали, что трехразовое питание включено в стоимость?
Сун Цы так разозлился, что был готов крушить мебель. Забрали его серебро и сбежали? И бородач не лучше — пообещал, что вечером расскажет о вратах оборотней, а когда Сун Цы проснулся, его и след простыл. Наверное, ушел тайком, пока Сун Цы спал.
Облапошенный, потерявший деньги и надежду, Сун Цы всплакнул и подумал о том, что придется снова одеться даосом и продолжить прежнюю карьеру.
Теперь, подумав о своей одежде, он вспомнил и о второй молодой госпоже Ху, которую спас прошлой ночью и оставил лежать снаружи. Он быстро вышел из гостиницы, но там, где накануне лежала госпожа Ху, теперь валялся только его халат.
Он переоделся, отряхнул пыль, подвязал волосы и, напустив на себя таинственный вид, отправился к городу Лею.
Весть о благополучном возвращении второй молодой госпожи Ху уже разнеслась по всему городишке. Судачили, что вчерашний даос оказался не пустышкой.
Стоило Сун Цы войти в город, как толпа осыпала его приветствиями. Они не осмеливались подойти ближе, но выкрикивали ему хвалу. Такого с Сун Цы раньше не случалось, поэтому под маской равнодушного к миру великого бессмертного он наслаждался славой.
Из толпы выкрикивали вопросы об оборотне. Сун Цы нахмурился, а потом суровым голосом спросил:
— Кто из вас знал Сунь Юньнян?
Услышав это имя, обыватели вдруг замолчали, и на их лицах появились непонятные выражения.
— Господин даос говорит о третьей молодой госпоже Сунь из города Лею? — спросил старик.
Сун Цы, решил, что вряд ли тут много людей с тем же именем, и кивнул:
— Да, о ней!
— Какое несчастье! Сунь Юньнян сказала, что вернется, но я никогда не думал, что она и в самом деле... — старик вздохнул и покачал головой.
— Это все Ху. Их злодеяния навлекли беду на наш город! — кипел от злости кто-то рядом. Люди вокруг принялись перешептываться, и хотя Сун Цы не понимал, о чем они говорят, одно было ясно.
Все они знали Сунь Юньнян.
Сун Цы схватил старика за руку:
— Пожалуйста, расскажите мне подробнее о Сунь Юньнян.
— Господин даос, прошу, следуйте за мной. Это долгая история, — ответил старик.
Сун Цы пошел за ним. Похоже, старик как раз обедал, и смущенный Сун Цы получил от него миску лапши. За едой он выслушал рассказ.
Лею всегда был маленьким городком в захолустье, куда редко кто приезжал.
Поэтому каждая новость, даже самая мелкая, разносилась по городу как лесной пожар.
Однажды, в клане Сунь родилась третья дочка. С самого рождения половину её лица закрывало уродливое родимое пятно, черное, как будто кто-то облил малышку тушью. Меньше чем за полдня весь город узнал, что третья молодая госпожа Сунь появилась на свет уродиной.
Прошло десять лет, девочка стала старше, но за спиной все звали её уродкой за широкий сплюснутый нос, глаза-бусинки и огромное родимое пятно на лице. Ровесники не играли с ней, боясь, что пятно окажется заразным, даже первая и вторая молодые госпожи Сунь невзлюбили уродку-сестру и едва терпели её.
Это и была Сунь Юньнян.
Сунь Юньнян понимала, что некрасива, и редко первой заговаривала с людьми, избегала их, если могла. Повзрослев, она больше не пряталась и не плакала из-за людской жестокости, но всегда вела себя мягко и смиренно.
Она никогда не осмеливалась даже думать о румянах и украшениях, которыми пользовались другие девицы, зная, что стоит ей хоть раз взглянуть на них, и весь город примется сплетничать.
Сунь Юньнян торопливо ходила по улицам, но, если кто-нибудь окликал её, останавливалась и вежливо отвечала. Люди стали говорить, что хотя третья молодая госпожа Сун и уродлива, у неё доброе сердце. Некоторые даже пытались найти ей жениха, но стоило юношам увидеть её лицо, как они немедля отказывались от брака.
Ей исполнилось девятнадцать, и у её сестер уже родились дети, а она даже не была помолвлена. Зная, что никто не захочет жениться на ней, Сунь Юньнян решила, что больше не будет думать о браке и всю жизнь проведет, заботясь о своих родителях.
Но судьба оказалась к ней гораздо суровей. Так получилось, что Сунь Юньнян спасла старую госпожу Ху, когда её карета перевернулась на краю рисового поля. В благодарность старая госпожа Ху приказала своему сыну просить руки Сунь Юньнян.
Единственный наследник клана Ху, Ху Ци десять лет неплохо учился, чтобы сдать императорский экзамен, но провалил его и пошел по стопам старой госпожи Ху, занимаясь торговлей. Его знали как «бабника из Лею».
У него было много наложниц, но он до сих пор так и не женился. Услышав о решении матери, он устроил скандал, но старая госпожа Ху сказала, что перестанет есть, если он не подчинится. Старуха почти умерла от голода, когда Ху Ци наконец сдался.
Никто в городе не верил в благополучие этого брака. Даже те, кто раньше называл Сунь Юньнян доброй и милой, теперь считали её коварным воробьем, воспользовавшимся возможностью забраться в гнездо повыше.
В день свадьбы Ху Ци не пришел, и Сунь Юньнян стала посмешищем, стоя в одиночестве посреди пустого зала. Все говорили, что она прыгнула уж слишком высоко, и это не кончится добром.
Потом всё успокоилось. Горожане вытягивали шеи, надеясь узнать о разладе в клане Ху, но Сунь Юньнян вела себя смиренно, молча мирилась с издевательствами «постельных» служанок Ху Ци, а сам Ху Ци редко бывал дома.
Все мелкие неприятности остались за закрытыми дверьми усадьбы Ху, и со стороны их жизнь казалась мирной.
После свадьбы Ху Ци не перестал брать все новых и новых наложниц, и старая госпожа очень сердилась на него, пока однажды её сердце не выдержало. Сунь Юньнян оплакивала её до потери сознания и целые ночи проводила у гроба старой госпожи.
Но потом клан Ху заявил, что Сунь Юньнян отравила старую госпожу. Ху Ци рано потерял отца, и старая госпожа сама воспитывала его. Он был очень привязан к матери, поэтому, услышав, что Сунь Юньнян виновна в смерти госпожи Ху, он приказал заживо содрать кожу с её лица.
— Отвратительная и внутри и снаружи, Сунь Юньнян не заслуживает зваться человеком, — объявил Ху Ци.
Тело Сунь Юньнян вынесли из усадьбы Ху и бросили за городом в диком поле. Её лицо превратилось в кровавое месиво, и люди из города не осмеливались подойти к ней. Они стояли поодаль и показывали на нее пальцами, пока однажды ночью кто-то неизвестный не похоронил её останки.
В ту же ночь, когда исчезло тело Сунь Юньнян, усадьба Ху загорелась. Погибли все, кроме Ху Ци, которого тогда не было дома. Но ещё страшнее, что всем в городе в ту ночь приснился один и тот же сон, в котором кровь лилась с уродливого лица Сунь Юньнян.
Старик вздрогнул и мутными глазами уставился на Сун Цы.
— Она сказала, что вернется.
Сун Цы как раз положил в рот последний кусочек лапши и допил бульон.
— Как давно умерла Сунь Юньнян?
— Прошло уже двадцать лет, — ответил старик.
— Боюсь, она хочет смерти всех вас, — Сун Цы медленно отложил в сторону палочки и вытер уголки рта от бульона. — Она ненавидит не только Ху, но и всех, кто стоял рядом и ничего не делал.
— Ху тогда были самым сильным кланом в Лею. Что мы могли сделать? Даже похоронить её получилось только ночью, тайком. А, неважно, — старик вздохнул, — мы сильно задолжали Сунь Юньнян.
— Око за око, зуб за зуб. Но без разбора мстят невинным только злые духи, и я не буду просто сидеть и смотреть на это, — очень серьезно сказал Сун Цы.
У него были изящные, словно нарисованные брови. Когда он был спокоен, то выглядел как дружелюбный и безмятежный образованный человек из богатой семьи. Но стоило ему сосредоточиться, и его вид почему-то успокаивал испуганных.
— Господин даос, вы женаты? — посмотрев на него, старик невольно задал в слух занимавший его вопрос.
— А? — Сун Цы удивился. — Почему вы вдруг спрашиваете об этом?
Старик понял свою оплошность и принялся извиняться.
— Простите, я старик, вот мысли и заплетаются. Не обижайтесь, пожалуйста.
— Все нормально, — Сун Цы встал, посмотрел на небо и сказал старику: — Передайте всем в городе, что если они хотят выжить, то пусть покинут город до темноты и найдут укрытие. Но Ху должны остаться в городе. Если вы этого не сделаете, то я не смогу спасти ваши жизни.
Старик ошеломленно замер, и раньше, чем он успел ответить, Сун Цы продолжил:
— Спасибо за гостеприимство. Мне пора.
И немедля ушел.
Выйдя из дома старика, Сун Цы вначале хотел поехать к усадьбе Ху, но потом счел эту затею бесполезной и вернулся в гостиницу. Обыскав весь двор, он нашел в северном углу заброшенную могилу. Каменная плита была почти не видна за травами.
Сун Цы подошел к надгробию и расчистил его. На камне виднелась полустертая надпись: «Отвратительная и внутри и снаружи Сунь Юньнян не заслуживает зваться человеком».
Это немного озадачило его. Неужели это могила Сунь Юньнян?
Но разве человек, похоронивший Сунь Юньнян, сделал это не по доброте душевной? Почему тогда он написал эти слова на её могиле?
С тех пор прошло двадцать лет. Правду уже не узнать со слов очевидцев, теперь её знали только Сунь Юньнян и Ху Ци.
Значит, придется дождаться ночи.
За весь день Сун Цы съел только миску лапши. Он сидел в гостинице и читал книгу, которую носил с собой, пока не устал от голода и не решил поспать.
Ночной кошмар не дал ему выспаться, поэтому он уснул, едва опустив голову на кровать.
Время пролетело незаметно, и, пока он спал, наступили сумерки. Его разбудили людские голоса.
— Можно его тут оставить?
— А что ты предлагаешь сделать? С собой его унести?
— Ну уж нет, не хочу к нему прикасаться!
— Тогда давай просто забудем о нем.
Сун Цы понемногу просыпался и вдруг узнал голоса слуг, встретивших его вчера. Сонливость тут же исчезла, он вскочил и торопливо натянул сапоги.
За дверью, у входа в южный двор, как он и ожидал, обнаружились трое вчерашних слуг.
Они удивленно повернулись на звук и увидели, как Сун Цы бежит к ним.
Раньше, чем они успели среагировать, Сун Цы схватил сразу двоих за шеи.
— Мошенники! Верните мое серебро!
Оставшийся парень в панике отшатнулся, но бежать не осмелился.
— Великий Бессмертный, пожалуйста, пощади нас! — взмолился он.
— Если вы хотите жить, то отдайте назад мои деньги! — потребовал Сун Цы,
«Наконец-то появились вы, ребята», — думал он.
Старик задыхался так, будто сейчас умрет, и замахал младшему:
— Что ты смотришь? Беги и принеси бессмертному господину его серебро!
Слуга тотчас же бросился прочь и вскоре вернулся с серебряным в руке.
— Великий Бессмертный, вот один серебряный и шестьдесят медяков. Пожалуйста, проверьте!
— Чепуха! Я дал тебе пять серебряных, а ты пытаешься вернуть мне один? — безжалостно сказал Сун Цы.
— Что? — удивился молодой слуга, — я уверен, что ты дал мне один серебряный и шестьдесят медяков!
— Если я сказал пять, значит пять! — Сун Цы изобразил свирепый оскал и сильнее сжал горло старика.
Тот дико замахал руками.
— Отдай ему! Разве ты не видишь, что он сжимает мою шею?
Молодой слуга сбегал за пятью серебряными:
— Вот, возьмите, Великий Бессмертный.
Увидев искреннее раскаяние на лицах всей троицы, Сун Цы отпустил их шеи и забрал монеты.
— Больше не делайте так! А теперь проваливайте!
Все трое убежал, не переставая кланяться.
— Да они пугливей кроликов, — усмехнулся Сун Цы, глядя им в спины.
Он спрятал серебро за пазух и довольно похлопал себя по груди, но вдруг за спиной раздался хриплый голос:
— Ты осмелился остаться здесь?
Улыбка исчезла с лица Сун Цы, он шевельнул пальцами, и в руке появилась сабля. Когда он обернулся, то был готов к бою.
Во дворе стоял черный деревянный гроб. Раньше Сун Цы так сосредоточился на том, чтобы вернуть свои деньги, что даже не заметил его. Рядом с гробом стоял ученик в белом.
Его лицо было мертвенно-белым, а под глазами темнели круги. Он посмотрел на Сун Цы и зло прошипел:
— Вонючий даос, кажется, тебе жить надоело?
Сун Цы ухмыльнулся.
— Сунь Юньнян, перестань. Ты же не надеялась всерьез меня напугать? Если бы ты могла убить меня, я уже был бы мертв. Зачем тебе меня прогонять?
По всей вероятности, три предыдущих даоса погибли от рук Сунь Юньнян, и Сун Цы едва ли повезет, если она сможет наложить на него лапу.
— Я не могу прикоснуться к тебе, но кое-кто может. Вмешаешься в дела этих почтенных людей и погибнешь, а мне и пальцем шевелить не придется, — ответил ученик. — Вот, смотри!
Стоило ему договорить, и все кости словно исчезли из его тела. В конце концов оно превратилось в кучу сморщенной кожи на земле.
Сун Цы посмотрел на кожу и сглотнул. «Я не боюсь», — попытался убедить он себя.
Сун Цы подошел к черному гробу, сунул клинок под крышку, и с силой поднял её. Крышка отлетела в сторону.
Тяжелый запах ударил ему в лицо. Сун Цы взмахнул рукой, отгоняя его. В лунном свете старуха, лежащая в гробу, казалась почти живой.
Сун Цы узнал её, как только увидел. Это была старая госпожа Ху.
Старая госпожа Ху умерла двадцать лет назад, но лежала в гробу, словно спала. Ее безмятежное лицо казалось спокойным, хотя и пугающим.
Сун Цы нахмурился и повернул голову в сторону города Лею.
— Похоже, она действительно пошла туда.
