Практическое руководство по совершенствованию для демона-лиса/Fox-Demon Cultivation Manual

Вернувшись с прогулки, младшая дочь Фэн Чанъюэ начала вести себя странно. Раньше она была веселой молодой девушкой, но теперь проводила целые дни закрывшись в своей комнате, и когда она говорила с кем-то, её лицо становилось похожим на ледяную маску. Фэн Чанъюэ сильнее всего любил младшую дочь и очень волновался, увидев её такой. Он обратился за помощью к даосам, пытаясь выяснить, что с ней не так, но сколько бы ритуалов они не проводили и какими лекарствами её бы не поили, ничто не помогало, хотя она послушно пила и ела все, что скажут. В тот день Фэн Чанъюэ от беспокойства смог лечь отдохнуть только поздней ночью и стоило ему уснуть, как тихий звук разбудил его. Он повернулся на постели и заметил что дверь приоткрылась. Может, это ветер? Он встал с кровати, оделся, и, не зажигая свечей, на ощупь закрыл дверь в темноте. Но обернувшись, вдруг увидел направленный ему в грудь нож. Фэн Чанъюэ пронзительно закричал от испуга. В тусклом лунном свете он увидел свою младшую дочь, с тем же ледяным выражением лица. *** Дул теплый весенний ветерок. Сун Ци, одетый в ханьфу абрикосового цвета, с деревянной заколкой в волосах, стоял, спрятав руки в рукава, перед самым большим борделем в городе. Прохожие с сомнением посматривали на него. Девушка, стоявшая у входа в бордель, уже четыре раза окликала его и приглашала зайти. — Это недостойно, — отказался Сун Цы, и девушка отвернулась с озадаченным видом. Если бы Сун Цы пришлось объяснять, как он тут оказался, то нужно было бы вернуться на несколько дней назад. Он послушался совета Лу Шаоцина и направился на восток. У него даже получилось найти Жун Бая в городе под названием Пинъян и он решил несколько дней понаблюдать за ним, чтобы лучше узнать его. Поначалу все шло хорошо. Жун Бай просто бродил по улице и лениво и разглядывал птиц, будто ему нечем было заняться. А потом он, как был, в белоснежных одеждах даоса и с серьезным выражением лица, свернул за угол и вошел в игорный дом. Это поставило Сун Цы в тупик. Сун Цы считал себя приличным человеком, и никогда не посещал места плотских утех, вроде борделей, пивных и игровых домов. Но уходить было нельзя — он боялся потерять след Жун Бая, так что большую часть дня Сун Цы простоял на страже у двери, пока Жун Бай не вышел. Это продолжилось и на следующий день. Больше Сун Цы ничего не оставалось. Устав стоять, он зевнул и сел на каменную скамью у дороги, покорно ожидая Жун Бая. На третьем этаже Жун Бай лениво прислонился к оконной раме. Он смотрел вниз, на юношу со сгорбленной спиной и ничего не выражающим лицом. — Это что, новый любовник повелителя? — человек рядом с Жун Баем походил на причудливого павлина. Одетый в яркие, как цветы, одежды, он лениво облокотился на двух девиц, и наслаждался тем, как они делают ему массаж. Жун Бай постучал пальцем по столу и протянул: — Он следит за мной уже несколько дней. Неожиданно терпеливый. — Почему бы не позвать его к нам? — спросил павлин. — Уверяю, мои девочки хорошо ему послужат. Жун Бай усмехнулся и, не отвечая на вопрос, посмотрел на вершину горы вдалеке. — На этой горе кто-нибудь живет? — На горе Шифен есть орден совершенствующихся под названием Мо Яо. Их старейшины довольно талантливы, а знания передаются от учителей к ученикам больше сотни лет. Они очень известны в Дунване. Жун Бай слегка прищурился, задумавшись о чем-то. Павлин тоже размышлял какое-то время, а потом махнул рукой. Подчиняясь его жесту, девушки вышли из комнаты и закрыли за собой дверь. — Великий повелитель, полагаю, желает забрать демоническую печать? Жун Бай слегка приподнял голову, но не потрудился ответить или хотя бы придать своему лицу какое-то выражение. — Все говорят о возвращении Мо-цзюня,— объяснил павлин. — Он был так могущественен, что перевернул с ног на голову все шесть царств. Если бы не печать, его бы не победили. А после того как Мо-цзюнь был уничтожен, вы разделили печать на четыре части и спрятали их в человеком мире. Вы не единственный, кто ищет их. Все от небес до преисподней охотятся за ними. Великий повелитель, пожалуйста, выслушайте совет этого подчиненного. Чем меньше тех, кто знает о вашей поездке в Мо Яо, тем лучше. Мо Яо — орден, который бессмертные создали в человеческом мире. Если с ним что-то случится, бессмертные устроят такую вонь, что все шесть царств это заметят. И, в таком случае, они затруднят ваш путь. Конечно, этих муравьев нечего бояться, но когда вокруг их слишком много — это раздражает. Он долго следовал за Жун Баем и лучше всех знал, как убедить эту «вдовствующую императрицу». Без предупреждения, Жун Бай точно бросился бы на гору Шифен в одиночку, и сравнял бы с землей орден Мо Яо, чтобы вернуть осколок демонической печати. В сердце Жун Бая не было ни капли доброжелательности, ему было наплевать на невинных и на справедливость. Палец Жун Бая все еще медленно постукивал по столу. Не зная, получилось ли убедить его, павлин продолжил настаивать: — Есть лучший вариант. Каждые двадцать лет орден Мо Яо принимает учеников. Люди со всего света, богатые и бедные, благородные и простолюдины, могут принять участие. Если у них будут способности, их примут в орден Мо Яо. Испытания длятся два месяца, — он осторожно посмотрел на Жун Бая. — Великий повелитель может воспользоваться этой возможностью, чтобы попасть в орден Мо Яо. Это был самый безопасный способ не предупреждать врагов, но, к сожалению, он был хлопотным и проблематичным, а больше всего мастера Жуна раздражали проблемы, так что убедить его было непросто. Но Жун Бай только на мгновение задумался и слегка кивнул. — Это и в самом деле хорошая возможность. Слезы радости тотчас же навернулись на глаза павлина. «Я сделал ещё одно доброе дело для всего человечества!» — подумал он. Солнце скрылось за горами, и день быстро подходил к концу. Сун Цы посмотрел на закат, тихо вздохнул и пробормотал: — Почему он ещё не закончил? Пока он бормотал, к нему подошла сутулая старуха с повязанным на голову платком, из под которого виднелись серые глаза. Она несла корзину с палочками, на которые были нанизаны засахаренные ягоды боярышника. — Молодой господин, не хотите ли ягод, — прервала она размышления Сун Цы. Ее грубый и хриплый голос почти резал уши. Сун Цы бросил взгляд на яркие ягоды, и в нос ему ударил сладкий аромат. Он понял что голоден, так что достал из рукава медную монету. — Одну, пожалуйста. — Ох, хорошо, — отозвалась старуха, но вместо того, чтобы достать из корзинки сладость, она протянула руку, будто хотела сначала взять монету. Их руки почти столкнулись и старуха вдруг схватила Сун Цы за запястье. Удивленный, Сун Цы дернулся, и только тогда заметил, что в него вцепилась не рука старухи, а покрытая серой шерстью лапа. Старуха выбросила корзину с ягодами, сорвала с головы платок, обнажив полный клыков рот, и бросилась на Сун Цы прежде, чем он успел что-нибудь сказать. Сун Цы быстро, почти рефлекторно ударил старуху по лицу. Сила удара отшвырнула ее в сторону и Сун Цы воспользовался возможностью выдернуть руку и отпрыгнуть. Прохожие один за другим останавливались на шум и подходили посмотреть поближе, но увидев оборотня с острыми клыками, кричали и убегали. Сун Цы схватил оборотня за лапу и спросил, чувствуя, как заполошно бьется его сердце, — Да что с тобой такое? Неразумно вот так подходить к людям и кусать их! — Кровь... кровь! — оборотень шумно втянул в себя воздух и ещё безумнее зарычал. — Я чувствую запах крови Тушаня. Оказывается, он пришел именно за Сун Цы. «Вот так беда», — подумал Сун Цы. У него больше не было сабли, а как прикажете сражаться голыми руками? Вспомнив, что Жун Бай находится в здании, Сун Цы побежал туда, напугав хрупких девиц. — Бегите! — закричал он, врываясь внутрь. — Бегите, там оборотень! Вторжение Сун Цы испортило уютную атмосферу борделя. Мало того, безумный оборотень последовал за ним, с грохотом распахнул дверь и, вытянув шею, завопил, пугая обитателей борделя едва не до смерти. Где же он?! Сун Цы осмотрелся но не нашел того, кого искал. Он замер лишь на мгновение, и вдруг холодный ветерок коснулся его затылка. Времени на раздумья не было, так что он упал и сделал кувырок, а потом услышал грохот. Обернувшись, Сун Цы увидел, что пол там, где он только что стоял, разбит вдребезги. Оборотень, притворявшийся старухой, показал свою истинную форму. Его руки и грудь стали широкими, лицо заросло серой шерстью, а большой пушистый хвост мотался за спиной. Ему ещё предстояло когда-нибудь достичь человеческого облика. Он пускал слюни, глядя на Сун Цы, расставил лапы и прыгнул. Сун Цы увернулся и бросился к лестнице. Поднимаясь он кричал: — Мастер Жун! Помогите мне! Оборотень подпрыгнул на три чи вверх, и небрежным взмахом лапы обрушил лестницу, а потом снова вскочил и схватил Сун Цы за лодыжку. Сун Цы в ужасе вскрикнул и с трудом стряхнул его вместе с башмаком и носком. Босой на одну ногу, он побежал дальше. Оборотень сжал кулак. Башмак в его лапе превратился в клочья. Он взревел как бешеный и помчался вверх по лестнице еще быстрее, чем раньше. Казалось, он вот-вот догонит Сун Цы. — Мамочка! — Сун Цы карабкался по лестнице помогая себе руками, почти в той же позе, что и оборотень. На третий этаж они забрались почти одновременно. — Аууу! — покрытый мехом оборотень завыл от радости, но не успел он замолчать, как черный вышитый сапог опустился ему на заднюю лапу, и вой превратился в жалобный скулеж. Сун Цы поднял голову. Увидев мастера Жуна, он тут же расплакался и бросился к нему, пытаясь обнять его ногу. — Бессмертный, спаси меня! Жун Бай отодвинулся, заставив Сун Цы упасть, схватив пустоту, прищурился и улыбнулся ему. — Я помню, что ты тоже оборотень. Сун Цы торопливо поднялся и, неловко улыбаясь, спрятался за спиной у Жун Бая. — Я не такой как он. Он ест людей, а я нет. Жун Бай посмотрел вниз на волка оборотня под своим сапогом. Придавленный его силой, тот превратился в серого волчонка, изо всех сил пытающегося освободить лапку, и жалобно заскулил. Сун Цы удивился, увидев, как свирепый оборотень обратился в щенка. — И зачем ты пытался меня съесть? Зубы чешутся? Волчонок дважды взвизгнул. Жун Бай отпустил его лапу, и волчонок тут же попытался убежать, но Сун Ци поднял его за шкирку. — Куда ты бежишь? — спросил он. — Теперь я тебя зажарю и съем. Волчонок замахал лапами. Его черные глаза повлажнели, как будто он собирался заплакать. Сун Цы не смягчился и холодно фыркнув, вытащил красную веревку и обвязал ее вокруг шеи щенка, как собачий поводок. — Веди себя прилично! Волчонок вцепился зубами в веревку, собираясь недовольно завыть, но украдкой взглянул на спину Жун Бая и промолчал. И тут Сун Цы понял, что Жун Бай уже вышел из борделя. Он побежал за ним, волоча за собой волчонка. — Мастер Жун, подождите меня! — Эй, молодой господин, пожалуйста, задержитесь, — пожилая женщина с неприятным лицом остановила Сун Цы на половине дороги. — Вы же не собираетесь просто уйти после того, как разбили тут всё? — Это не я разбил. Не загораживайте мне дорогу, — Сун Цы хотел оттолкнуть её, но на ней было так мало одежды, что он испугался прикоснуться. Жун Бай не стал дожидаться его, и уже скрывался за углом, а женщина отказалась сдвинутся с места. — Вы же привели сюда этого оборотня! Не важно, сами вы разбили или нет, вам придется оплатить ущерб! Сун Цы пошарил в рукаве. Все что у него было — несколько серебряных и медных монет. Он сунул их старухе. — Все, что у меня есть. — Тогда я вас не выпущу, — женщина схватила его за руку. — Попробуешь уйти и я позову стражу. Сун Цы испуганно почесал щеку. Он стоял в растерянности, когда наверху вдруг появился хорошо одетый человек: — Отпустите его! — приказал он. Женщина тут же отошла в сторону. Великий благодетель! Сун Цы повернулся к стоящему на сломанной лестнице мужчине. Не сумев как следует рассмотреть его лица, он торопливо поблагодарил и выбежал из здания вслед за Жун Баем. Увидев спину Жен Бая, он побежал к нему, утягивая за собой волчонка. — Мастер Жун! — кричал он. — Мастер Жун!