Практическое руководство по совершенствованию для демона-лиса/Fox-Demon Cultivation Manual

Фу Чи остановился перед Дай Яньсином. Он был выше и из-за этого казалось, что он угрожающе нависает, но его темные глаза впились в Дай Яньсина, прямо и открыто. Он смотрел, как смотрят на доброго друга после давней разлуки. Дай Яньсин не знал, как встречать младшего брата, которого столько лет не видел. Он смотрел потеряно. Фу Чи сглотнул. — Где шпилька? Дай Яньсин достал из рукава шпильку и протянул ему, но Фу Чи вдруг схватил его за запястье, перевернул ладонь, увидел кровавую рану на руке и мрачно, едва сдерживая гнев спросил: — Кто это сделал? Его тон испугал Дай Яньсина, и тот попытался вырваться, но не смог. — Шиди! Что ты делаешь? Даже не получив ответа, Фу Чи догадался. — Рана от хлыста. Это была Цинъюань. Он слегка повернул голову к лежавшей на земле Цинъюань. Атака Цинцю Шэна повредила ее внутренние органы, а увидев Фу Чи живым, она едва не потеряла разум от восторга, и ее энергия стала нестабильна, еще сильнее усугубляя раны. Она поняла, что Фу Чи все это время смотрел только на Дай Яньсина, и дурное предчувствие поднялось в ее сердце, когда она вспомнила то, что услышала раньше. Ее глаза встретились с глазами Фу Чи. Она не успела даже радостно улыбнуться ему, как он протянул левую руку и поднял её в воздух за горло. — Это ты причинила ему боль, — выражение лица Фу Чи стало мрачным, а глаза наполнились злобой. Он смотрел на Цинъюань, как на заклятого врага. Цинъюань не могла ответить, только широко открывала рот, пытаясь вдохнуть. Красивое лицо покраснело, вены на висках вздулись, а глаза наполнились слезами. Она жалко дергала ногами в воздухе. В ее взгляде появилось отчаяние. Даже случайный наблюдатель Сун Цы с недоумением уставился на Фу Чи. Тот выглядел решительно, совсем не так, как будто разыгрывал сцену. Но разве Фу Чи и Цинъюань не были счастливыми влюбленными? Или он нечаянно угадал и Дай Яньсин был для Фу Чи важнее? Увидев, что Цинъюань вот-вот погибнет, Дай Яньсин потянул за руку ФУ Чи. — Шиди! Отпусти ее! Фу Чи немедля расслабил руку. Цинъюань рухнула на землю, как тряпичная кукла. Она свернулась калачиком, и ее вырвало. Она плакала. Дай Яньсин немного побаивался этого нового Фу Чи, слишком не похожего не того, кого он помнил. Но еще больше он боялся, что Фу Чи снова нападет на Цинъюань, так что ему пришлось заговорить первым: — Тебе все еще нужна твоя шпилька? Взгляд Фу Чи снова метнулся к лицу Дай Яньсина и остановился, страшное выражение смягчилось. Он опустил голову. — Помоги мне надеть её. В прошлом Дай Яньсин, конечно же, отказался бы. Но сейчас он лишь на мгновение засомневался перед тем, как шагнуть за спину Фу Чи и заколоть ему волосы этой темно-красной деревянной шпилькой. С убранными волосами лицо сразу стало казаться мягче. Закончив, он сделал два шага назад. Фу Чи обернулся и снова впился в него взглядом. Дай Яньсин почувствовал себя немного неловко. Опустив глаза, он посмотрел на все еще кашляющую Цинъюань и тихо спросил: — Откуда эта шпилька? Фу Чи очень дорожил этой вещью. Он оставил эту шпильку Дай Яньсину перед тем как отдать ему свою бессмертную кость. Разве это не должен быть тот самый подарок от Цинъюань на день рождения? Судя по реакции Цинъюань — нет. Может, это память о его покойных родителях? Или семейная реликвия? Фу Чи долго молчал. Так долго, что Сун Цы начал терять терпение. И как раз когда Дай Яньсин решил, что он не ответит, Фу Чи сказал: — Это мой подарок на совершеннолетие. Услышав, Дай Яньсин замолчал. Наверное, шпилька была подарком от кого-то важного для Фу Чи, иначе почему тот так одержим ей? Но Фу Чи почти всегда крутился рядом с ним, и он никогда не видел, чтобы Фу Чи был нежен с кем-то еще. Разве что только с Цинъюань. Дай Яньсин озадаченно застыл. Он не понимал, что происходит, зато кое-кто другой понял. Сун Цы вспомнил, что в тот день, когда Фу Чи достиг совершеннолетия, он несколько раз умолял дай Яньсина спуститься вместе с ним с горы и повеселиться, но Дай Яньсин остался непреклонен, и тогда, получив холодный отворот, Фу Чи украл кошелек Дай Яньсина. Может ли быть что он имеет в виду? — Шисюн дал её мне, — нерешительно ответил Фу Чи. — Когда это? — спросил ничего не понимающий Дай Яньсин. — Я купила её на твои деньги и считал подарком на день рождения. Жаль, что ты никогда об этом не спрашивал, — объяснил Фу Чи. В день, когда Фу Чи исполнилось двадцать лет, он выхватил деньги у Дай Янсьина, спустился с горы и выбрал себе шпильку. Он надеялся, что когда вернется, его шисюн мимоходом спросит его о ней. И не важно, будет ли вопрос о шпильке или о том, что стало с деньгами, Фу Чи бы радостно ответил: — Шисюн дал это мне! Он слишком долго ждал вопроса. — Я думал, это от Цинъюань-шишу, — глаза дай Яньсина покраснели. — Все в Мо Яо говорили, что она подарила тебе её. Что вы тайно договорились о помолвке. Глава ордена даже выбирал хороший день для свадьбы. Ты, — его голос дрогнул, — ты согласился на ее предложение. Дай Яньсину было двадцать шесть, когда он разбил чашу с вином посреди шумного праздника. Его ладонь пронзило резкой болью, и кровь потекла на землю. Он ненавидел себя за то, что не мог сравниться с Фу Чи, ненавидел Цинъюань и Фу Чи за то, что они объявили себя парой, и возмущался тем, как Фу Чи все время лип к нему. Той ночью он жестоко прогнал Фу Чи. А потом, с каждым днем Фу Чи становился все мрачнее, но держался на расстоянии от всех, кто беспокоился о нем. Когда Дай Яньсин заметил, что задел Фу Чи, его захлестнула волна вины и каких-то других необъяснимых чувств, пока однажды он не понял, что уже очень давно не замечает Цинъюань. Именно тогда он осознал, что за темное чувство поселилось в его сердце. — Я не соглашался, — ледяным голосом ответил Фу Чи и вдруг обнял лицо Дай Яньсина руками, при притянул его к себе и пристально посмотрел ему в глаза, не скрывая горящих чувств. — Я не соглашался. Сердце Дай Яньсина охватило смятение. Он не знал, что сказать в ответ. Слеза скатилась с уголка его глаза, скользнула по щеке и наконец упала на руку Фу Чи. Сун Цы понял, что в этой истории третьей лишней с самого начала была Цинъюань. Возможно, Фу Чи и Дай Яньсин были тогда слишком молоды, чтобы понимать и выражать свои чувства, и это породило столько недоразумений между ними. Люди в Дунване имели гораздо меньше предубеждений, чем в Силяне. Тут никто не видел ничего необычного или достойного презрения в том, что двое мужчин могут любить друг друга. В этой стране любовь превозносили как самое очаровательное и великодушное, что есть в мире. — Фу Чи! Почему ты так поступаешь со мной?! — ненависть захлестнула Цинъюань, когда она увидела их вдвоем. — Я ждала тебя десятки лет! Скучала по тебе! А ты чуть не убил меня! С безумным лицом она ткнула рукой в Дай Яньсина. — А он? Он украл твою бессмертную кость, чтобы стать главным учеником главы ордена. Все эти годы наслаждался присвоенной славой! Стоит ли быть таким холодным ко мне из-за этого мерзавца? Дай Яньсин поджал губы. Еще одна слеза упала с его щеки, но он ничего не сказал. Цинъюань поносила его, и каждое слово было как ножом по сердцу. Сун Цы больше не мог этого слушать. Это правда, что Дай Яньсин не был выдающимся человеком в прошлом. Люди из Мо Яо все время сравнивали его с Фу Чи, и от этого ему все меньше хотелось тренироваться. И разумеется, даже когда он получил бессмертную кость, не было недостатка в тех, кто хотел бы воткнуть нож ему в спину. — Но Фу Чи сам подарил ему бессмертную кость. Как вы можете говорить, что он украл или присвоил её? — встал Сун Цы на защиту справедливости. — А тебе то какое дело? Ты что, видел все это своими глазами? — заорала на него Цинъюань. Жун Бай посмотрел на Цинъюань, его длинные рукава всколыхнулись и в руке появился длинный черный кинжал. — Мастер Жун, подождите! Я должен объяснить ей, — остановил его Сун Цы. Не то чтобы он собирался защищать Цинъюань, но они начали разговор, и если он не сможет убедить её, то разве это не будет означать, что он проиграл? — Это правда, что я не видел этого, но я слышал, как Фу Чи признался в этом, своими собственными ушами. Из воспоминаний Дай Яньсина, запертых в фонаре, я знаю, что тогда оборотни тоже вторглись в Мо Яо. Фу Чи и Дай Яньсин получили серьезные раны в бою. Фу Чи отдал свою бессмертную кость только чтобы спасти Дай Яньсина! Вас тоже там не было, но вы думаете, что знаете все. Какая нелепость! Закончив, он посмотрел на Фу Чи, надеясь, что тот продолжит объяснение — Цинъюань, — бесстрастно сказал Фу Чи. — Ты не имеешь права вмешиваться в мои дела и дела шисюна. Я с самого начала открыто отвергал тебя. Так почему ты говоришь, что я холоден? С каждым его словом глаза Циньюань наливались кровью. Когда он договорил, её ненависть была так сильна, что Сун Цы чувствовал её всей кожей. Казалось, она в любой момент выхватит меч и попытается погибнуть вместе с Фу Чи. — Кроме того... — Фу Чи поднял правую руку, и фонарь, плававший в воздухе на некотором расстоянии, медленно приблизился к нему. Из фонаря появилась белая кость, длинной в полторы ладони, слегка светящаяся белым, как кусок нефрита. Сун Цы на мгновение испугался, но потом его осенило. — Моя бессмертная кость все это время была здесь, — услышал он голос Фу Чи. Все, чего достиг Дай Яньсин, то как близок он был к вознесению, не было подарком Фу Чи. Он добился этого собственным трудом, но никогда не объяснял этого. Может, не считал нужным объяснять, может не хотел оправдываться, потому что чувствовал вину за смерть Фу Чи, или, может, пытался сказать, но никто ему не верил. Первый раз, когда Сун Цы встретил Дай Яньсин, тот тепло и ласково улыбался. Теперь, вспомнив ту улыбку, Сун Цы понял, как много тоски и обиды пряталось под ней. Хорошо, что сегодня правда вышла наружу. Пальцы Цинюань оставили глубокие борозды на земле. Её взгляд был острым как ядовитые кинжалы. — Фу Чи, я ненавижу тебя! — прошипела она. В ее руке вспыхнул свет, она вытащила из воздуха длинный меч. Сун Цы испугался, что она бросится на него, и отшатнулся, но меч в её руке развернулся и полоснул её саму по шее. Кровь хлынула на землю. Тело Цинъюань беззвучно содрогнулось и рухнуло, окрашиваю траву пустыря алым. Даже после смерти, её распахнутые глаза были полны ненависти. Сун Цы потерял дар речи и только и смог, что жалобно вздохнуть. О смерти Цинъюань не стоило сожалеть, но до самого конца она осталась верна себе. Ненависть ослепила её, и она совершила чудовищную жестокость. У неё не осталось выхода, кроме как перерезать себе горло, чтобы сохранить достоинство. Он опустил глаза на мгновение, беззвучно оплакивая эту сумасшедшую женщину. — Наставница, — испуганно вскрикнул Дай Яньсин. Он бросился к ней, но Фу Чи схватил его за запястье. — Ты все еще любишь Цинъюань? — в его голосе звучала досада. Дай Яньсин покраснел и торопливо, громко ответил: — Нет! Фу Чи обнял Дай Яньсина и положил руку ему на затылок, заставляя опустить голову себе на плечо. — Она вступила в сговор с оборотнями. Даже если бы мы пощадили ее жизнь, глава ордена никогда не оставил бы её в покое. Все, что ей осталось, — смерть. Шисюн, не беспокойся о ней. Подумай лучше о своем шиди. Мне было так горько... Сун Цы моргнул. Он понял, что его желание посмотреть на то, чем все закончится, становится неуместным, и повернул голову, чтобы предложить Жун Баю уйти. Но Жун Бай смотрел за этими двумя с неподдельным интересом. Его глаза светились удивлением. Может, мастер Жун никогда не видел, чтобы двое мужчин выражали свои чувства друг к другу? Сун Цы осторожно потянул его за рукав. — Мастер Жун, можно ли еще спасти учеников Мо Яо? Огромное пламя вздымалось за высокой стеной, освещая половину неба, а над ним клубился густой черный дым. Уголки губ Жун Бая слегка изогнулись, он взял жемчужину, парящую в воздухе и сказал Сун Цы: — Этот парень Чжу увел детей прочь с горы. Тебе не нужно беспокоиться о них. Сун Цы вздохнул с облегчением. — Чжу Ишу и впрямь самый надежный человек в Мо Яо, — он огляделся по сторонам — А куда делся Вэнь Чанчу? — Волчонок, — Жун Бая слегка прищурился, — наверное, пошел искать птицу. Что он имел в виду? Сун Цы почесал в затылке, но больше не стал спрашивать о Вэнь Чанчу. Он спросил о другом. — А как насчет нас? Мы спускаемся с горы? — Да, — ответил Жун Бай, — спускаемся с горы. — Он посмотрел на мерцающий свет на краю долины, обернулся к Сун Цы и улыбнулся. — Пойдем к вратам оборотней, которые ты искал. *** Пробравшись сквозь завалы и огонь, Вэнь Чанчу пошел по следу. Тот заканчивался в углу, рядом с телом, с головы до ног залитым кровью. Вэнь Чанчу остановился как вкопанный. У Чжу Ишу была мягкая улыбка. От него всегда пахло чистотой и нежными благовониями из его комнаты. Рядом с ним было так спокойно. А теперь он весь был в грязи, на его теле не осталось ни одного чистого места, он сжимал в руках меч, но его голова безвольно повисла. В нем не было жизни, его грудь не вздымалась, он давно уже перестал дышать. Первые лучи утреннего солнца упали на землю и Вэнь Чанчу пришел в себя. Он подошел к Чжу Ишу, распахнул верхнюю одежду и поднял тело. — Я заберу тебя отсюда, — прошептал он, глядя в его безмятежное лицо, глубоко вздохнул, пряча тоску внутри. Но только Вэнь Чанчу собирался сделать шаг как человек в его руках шевельнулся. Голова Чжу Ишу, лежавшая у него на плече, медленно поднялась. Их взгляды встретились, и Вынь Чанчу увидел огромные глаза, алые как рубины и завораживающе прекрасные. А в следующий миг обладатель рубиновых глаз звонко рассмеялся. Вэнь Чанчу был так удивился, что вздрогнул, и чуть не выбросил его прочь. Он словно держал в руках убийственно горячую картошку. Вэнь Чанчу сдержался и, согнув колени, медленно опустил человека на землю.  Чжу Ишу по-прежнему мягко улыбался, но теперь в улыбке было что-то ещё. — Куда ты меня заберешь? Вэнь Чанчу ухмыльнулся. — Простите, обознался. Он обернулся, собираясь сбежать, но не успел сделать и шага, как у его ног, едва не обжигая пальцы, вспыхнуло пламя. Вэнь Чанчу поспешно отступил и с его лица исчезли краски. Повернув голову, он увидел, как Чжу Ишу изменился. Прежде он был избит и покрыт кровью, а теперь оказался одет в наряд, красный как лепестки хайтан. Золотые нити пробегали по подолу очертаниями птицы, расправляющей крылья. Несколько длинных кисточек покачивались на концах его рукавов. Его длинные волосы рассыпались по плечам, и среди черных волн особенно ярко блестела алая заколка. Солнечные лучи блестели на золотых сапогах. Он улыбнулся ещё шире. — Разве я не твой наставник Чжу? Вэнь Чанчу оценивающе посмотрел на золотую птицу, и на его лице постепенно проступило выражение животного ужаса. Его колени так обмякли, что он чуть не упал. — Я искал не наставника Чжу. — Да? — Чжу Ишу с сомнением наклонил голову и неожиданно шагнул к нему. — Не меня? Тогда кого же? — Жун Бая, — как мог твердо произнес он. — Как удивительно, я тоже его ищу. Почему бы нам не пойти вместе? — плавный голос Чжу Ишу звучал очень нежно. Но Вэнь Чанчу не посмел расслабиться из-за этой нежности. — Я больше его не ищу. Я иду домой, — выкрикнул он, и сжал зубы, собираясь бежать. Вдруг его тело превратилось в волчонка. Он упал на четвереньки, завыл и задергал конечностями, но не смог даже подняться. Чжу Ишу подошел, обнял его и нежно погладил. — Хороший мальчик. Вскоре солнце поднялось из-за горизонта и медленно осветило гору, заливая весь Мо Яо золотистым светом. После ночи хаоса орден бессмертных превратился в руины. Пламя все еще бушевало. Удивительно, но оборотни бежали прочь от Мо Яо, не смея задержаться и на миг. Мертвая старейшина Цинъюань лежала у главных ворот. Её глаза остались распахнутыми после смерти. На старейшину Циньи напали во время медитации в уединении, он получил серьезные раны, и ещё хуже, его нестабильные силы обрушились на него. Остальные адепты ордена, среди которых были Дай Яньсин и Чжу Ишу, пропали без вести. Только Чан Цимина демоны убили в его же спальне. Никто не знал, что случилось, и куда пропали Дай Яньсин и его ученик. Ходили слухи, что наполовину достигший бессмертия Личи, который погиб в битве несколько десятилетий назад, вернулся в мир людей. Но что бы там ни было, никто никогда не узнает правду.