Часть 32
10 ноября 2023 г., 04:50
Девушка из чайной напугала Сун Цы, но, глядя в глаза Жун Бая, он снова почувствовал уверенность и послушно кивнул в ответ.
О чем ему беспокоиться? Мастер Жун с легкостью убил четыреххвостого лиса Цинцю и без всякого страха говорил о путешествии в царство оборотней. Очевидно, он был сильнее, чем казалось на первый взгляд.
Убедив себя в этом, Сун Цы ослепительно улыбнулся Жун Баю.
— Я не боюсь, когда мастер Жун рядом.
Жун Бай отпустил его щеки и ободряюще посмотрел на него, а потом они продолжили путь.
Циньчуань был знаменитой столицей Восточной Ван . По городу с юга на запад текли семь рек. С высоты птичьего полета они казались струнами циня, поэтому город и назвался Циньчуанем.
Этот древний город был известен своим особенным шелком. Здесь, на западе Восточной Ван находился самый крупный рынок шелка во всем мире, но еще тут разводили кровяных шелкопрядов, которые не встречались нигде больше.
Говорили, что цвет шелка у кровяных шелкопрядов похож на кровь. Одежда из него не пропускала воду, сохраняла тепло зимой и прохладу летом, а если соткать из него свадебное одеяние, то муж и жена обязательно будут счастливы и состарятся вместе.
Но вырастить кровяных шелкопрядов было сложно, а шелка они давали мало. Даже крохотный платок из такой ткани был настоящим сокровищем.
Обычно торговцы, которым удавалось получить немного такого шелка, разбирали его на нити и вышивали им украшения на одеждах из обычного шелка. Но даже вещи с всего лишь одной ниткой кровяного шелка, были редким товаром, который нельзя было просто купить за деньги.
А свадебный наряд из кровяного шелка никто так и не смог сшить.
Когда любимая дочь императора Восточной Ван выходила замуж, на ней было алое свадебное платье, ворот которого покрывали вышитые кровяным шелком цветы. Многие женщины могли только с завистью мечтать о таком, и это в Восточной Ван, где кровяного шелка было больше всего.
Как бы люди ни заботились о кровяных шелкопрядах, их становилось все меньше. Теперь в Циньчуане почти никто не разводил их, а оставшиеся шелкопряды вовсе не давали шелка.
Меньше чем за полдня Сун Цы и Жун Бай добрались до этой богатой старой столицы. Над величественными городскими воротами висел начертанный уверенными штрихами алый знак «Циньчуань». Старый и износившийся, он свидетельствовал о древней истории города.
Ворота были распахнуты, но никто не охранял их. У самых ворот стояло несколько домов. Человек возле одного из них увидел Сун Цы и Жун Бая и замер перед ними.
Озадаченный, Сун Цы повернулась к Жун Баю и спросил:
— Этот человек ждет, пока мы войдем?
Мужчина смотрел на них издалека, и в его глазах мелькнуло что-то вроде предвкушения, когда они прошли через городские ворота. Сун Цы едва не закатил глаза, когда он вдруг замахал им:
— Господа, вы не должны входить. Быстрее, уходите!
Сун Цы стало стыдно за мелочные мысли и он виновато улыбнулся.
— У нас дело в Циньчуане.
— В этом городе оборотни. Если вы войдете, то не сможете выйти. Какие бы там ни были дела, лучше их отложить, — посоветовал мужчина.
— Не можем, — ответил Сун Цы, глядя на Жун Бая.
Мастер Жун улыбнулся ему, и он смело вошел в этот древний город, из которого нельзя было выйти.
Глаза незнакомого мужчины сверкнули, он развернулся и ушел, не сказав больше ни слова.
— Он хотел, чтобы мы оказались в ловушке, как и он сам, но совесть заставляла его попытаться отговорить нас. Разум смертных так сложен. Неужели им не надоело жить с этим день за днем? — спросил Жун Бай.
— А что плохого в том, чтобы иметь сложный разум? — спокойно ответил Сун Цы. — Те, чей ум слишком прост — глупцы и над ними насмехаются.
Жун Бай задумался.
— Почему бы просто не делать то, чего хочешь? Зачем ставить себя в неловкое положение? Разве не лицемерно думать одно, а говорить другое?
— Никто не может делать только то, что хочет, — грустно ответил Сун Цы. — Бывают моменты, когда приходится подчиняться обстоятельствам. Вот как я. Я хотел бы жить в мире со своей семьей, жениться, завести детей, заботиться о своих престарелых родителях и провести для них похоронные обряды, но я здесь, и мне приходится все время заботиться о том, чтобы просто выжить. Как и всякому человеку, приходится делать то, чего я не хочу. Не только ради других, но и ради себя самого.
Жун Бай взглянул на него.
— Значит, ты жалеешь, что оказался здесь со мной?
Сун Цы понял, что ляпнул что-то не то, и подобострастно улыбнулся.
— Как это возможно, мастер Жун? Вы — благословение, накопленное мной за все прошлые жизни. До встречи с вами я был потерян. Пожалуйста, не принимайте мои глупости близко к сердцу, я меньше всего хочу оказаться вдали от вас. Как бы я мог жалеть?
Жун Бай больше не смотрел на него и только безразлично хмыкнул.
Значит, недостаточно. Сун Цы мысленно обругал себя и продолжил:
— Мастер Жун, по правде говоря, я думал об этом с тех пор, как впервые встретил вас. Мне просто нужно было найти повод следовать за вами. Мне очень повезло впервые за все двадцать лет моей жизни встретить настоящего бессмертного. Иначе зачем бы мне следить за вами целыми днями и ждать у входа в питейную и у борделя?
— Разве не потому, что я забрал твою саблю? — спросил Жун Бай, приподняв брови.
Сун Цы хлопнул себя по бедру.
— Это всего лишь паршивый клинок! Если он вам нравится, я могу подарить его! Вы покорили меня! Я не мог не следовать за вами!
— Этот клинок... — внезапно сказал Жун Бай.
— Что? — моргнул Сун Цы.
— У него есть разум. Он будет расстроен, если ты будешь так говорить о нем, — ответил Жун Бай.
— Я говорю правду, — очень серьезно ответил Сун Цы. — Сабля значит для меня меньше, чем вы.
Вэнь Чанчу расхохотался бы, если бы увидел, как Сун Цы бессовестно подлизывается, но ему было уже наплевать. Правда или нет, он готов был зайти сколь угодно далеко в своем подхалимстве, лишь бы вернуть расположение Жун Бая.
Жун Бай сощурился в улыбке.
— Давай сделаем перерыв. Даже я устал из-за тебя.
Только тогда Сун Цы смог вздохнуть с облегчением. Ему нужно получше следить за тем, что вырывается из его гнилого рта.
Они шли по улице, и люди время от времени поглядывали на них, но тут же отводили глаза и возвращались к своим делам. Сун Цы заметил, что жители выглядят совсем не настолько испуганными, как он ожидал. На улице стояли торговцы, да и просто было людно.
Может, тут развелось слишком много даосов и совершенствующихся, спешивших спасти людей от любой напасти, поэтому жители ждали помощи как должного?
Районы у городских ворот были окраиной, и чем дальше они шли, тем оживленнее становилось вокруг. Перед ними поднимались величественные павильоны и усадьбы, город явно процветал. У каждого дома висели яркие цветные фонари, наступил вечер, и в них зажигали огни.
— Здешние пейзажи восхитительны. Этот город не зря знаменит как прекраснейшая столица Восточной Ван. Даже город Цзилэ, расположенный на острове Уюэ в Западной Лян, можно назвать только равным Циньчуаню.
Сун Цы считал Цзилэ самым прекрасным местом в Западной Лян, но даже простолюдины в Восточной Ван умели наслаждаться красивыми вещами и этому стоило позавидовать.
Улица, на которой стоял Сун Цы, называлась улицей Хуадэн. У дверей каждого дома от начала до конца висели разноцветные фонарики. Это было самое необычное место в Циньчуане, и на этой улице всегда кипела жизнь.
Они подошли ближе и увидели собравшуюся перед зданием толпу. Люди смотрели вверх и болтали между собой.
Сун Цы приблизился и заметил несколько девушек в одинаковых нарядах на балконе второго этажа. Их волосы были уложены в прически служанок, но они казались очень изящными. Одна наклонилась над перилами, держа в руках красный шелковый мяч
— Она что, бросает мяч, чтобы найти мужа? — с сомнением нахмурился Сун Цы. Он как-то читал об этом обычае. Чтобы найти себе мужа, богатая молодая госпожа бросила мяч в красивого и знатного молодого господина. Молодой господин отказался от этого брака, сказав, что к замужеству нельзя относиться легкомысленно, и что такие вещи не должны решаться простой удачей.
Отец девушки рассказал ему о богатом приданом и предложил передать все семейные дела, если он согласится на свадьбу, но тот отказался, объяснив, что это неуместно.
Тогда богатый старик осыпал похвалами молодого господина за его утонченный характер и за то, что он не стремился к деньгам и славе. Найдя его достойным доверия, старик настоял, чтобы выдать за него замуж свою дочь.
Тогда молодой господин согласился, и книга заканчивалась тем, что супруги доживали до глубокой старости в блаженстве.
Сун Цы это все казалось довольно интригующим. Увидев подобное своими глазами он засиял и решил во что бы то ни стало посмотреть, настолько ли это глупо, как описано в книге.
Несколько юношей, примерно его возраста стояли под балконом, там где можно было поймать мяч. Они не двигались, и на их лицах застыл ужас.
Сун Цы счел это странным и озадаченно погладил подбородок.
Затем он услышал три приглушенных удара барабана.
— Бросай мяч! — крикнул кто-то.
Служанка бросила шелковый мяч, и мужчины внизу кинулись врассыпную, но мяч попал одному из них в плечо. Он упал, но тут же вскочил и с криком бросился бежать.
Слуг выскочили из дома и прижали его к земле. Толпа тут же отступила, освобождая место вокруг него. Мужчина взмахнул руками, но схватил только воздух и зарыдал.
— Отпусти меня! Я не хочу жениться!
Сун Цы был ошарашен. Отказ молодого господина оказался совсем не таким, как в книге. Он кричал, будто это не свадьба, а смерть всех его родных.
Никто вокруг не попытался остановить слуг, пока они тащили юношу в дом. Служанки на втором этаже ушли с балкона, а остальные юноши с облегчением разошлись.
Зрители тоже пошли кто куда.
Сун Цы наугад спросил одну из них:
— Госпожа, они бросают мяч, чтобы найти мужа?
— Да, — ответила женщина. — Семья Фэн ищет мужа для своей младшей дочери.
— Тогда почему эти молодые люди тряслись от страха? — снова спросил Сун Цы.
— Неужели оба прекрасных господина прибыли только сегодня? — женщина посмотрела на них и вздохнула. — С семьей Фэн творится неладное.
