Часть 38
10 ноября 2023 г., 04:51
Сун Цы оглянулся на Жун Бая.
Оборотень-птица изменился слишком сильно. Несколько дней назад, в Мо Яо, он вел себя робко и боялся всех, а особенно Жун Бая, но теперь стоял над Сун Цы и только загадочно улыбался.
Сун Цы почувствовал, что что-то не так, и неуверенно повернулся к Жун Баю.
Жун Бай тоже смотрел на него, и когда их взгляды встретились, слегка приподнял голову.
— Иди сюда.
Сун Цы собирался подойти, но Чжу Юнь вдруг схватил его за запястье и широко улыбнулся Жун Баю.
— Владыка Жун, этот маленький лисенок такой любопытный. Почему бы не удовлетворить его интерес?
— Может, лучше удовлетворишь мое желание убивать? — вернул улыбку Жун Бай.
Чжу Юнь не ответил, но на миг изменился в лице. Сун Цы заметил эту перемену и попытался стряхнуть хватку, но только почувствовал, как чужие пальцы ещё сильнее сжались на запястье.
Сун Цы почувствовал, как яркий свет мелькнул перед его глазами, а потом все потускнело. Перед ним возвышалась ярко-алая сцена, на которой стоял человек.
Шлейф голубой юбки волочился по сцене изящными складками, черные волосы украшал венок из золотых веток с нефритовыми листьями, ослепительно сверкающими на свету.
Сун Цы видел только спину и поднятую руку. Струящийся рукав соскользнул вниз, тонкие пальцы сложились в изящный лепесток орхидеи, зазвучала тихая музыка.
— Я хочу рассказать тебе о моих чувствах, об огоньке новой любви и костре старых обид.
В голосе звучала такая горечь, что Сун Цы вздрогнул. Он ничем не мог помочь, было просто больно.
Движение обнажило пару изящных вышитых туфель под голубым подолом, свет упал на прекрасный профиль.
Сун Цы увидел лицо, белое как снег, с тонкими ивовыми бровями. Глаза были подкрашены алыми тенями, а яркие губы приоткрылись.
— Но сложнее всего сохранить в человеческом мире увядающую красоту и упавшие с веток цветы.
Стихотворение закончилось, и из рукава показался складной веер. Печальные глаза наполнились нежностью, рука погладила веер.
— Чжоцзюнь, — летел над залом нежный шепот, — Чжоцзюнь.
Сун Цы нахмурился еще сильнее. Он понял, что перед ним — Цзян-нянцы, но не знал, вправду ли он видит случившаяся двадцать лет назад или Чжу Юн внушает ему то, что хочет?
Из размышлений Сун Цы вырвал звук шагов. Свет стал ярче и в зал ворвались люди. Стоило им появиться, и лицо Цзян-нянцзы как будто покрыл слой инея.
Молодая женщина, окруженная служанками, покачивая бедрами, подошла к Цзян-нянцзы.
Веер исчез за пазухой, но больше не раздалось ни звука.
Женщина поднялась по лестнице на сцену и высоко подняв голову.
— Кто бы мог ожидать, что прекраснейший цветок этого театра будет танцевать в пустом зале? Разве не говорили, что все три месяца сюда нельзя будет достать билетов?
Взгляд Цзян-нянцзы устремился куда-то вдаль, как будто даже смотреть на неё было отвратительно.
— Не отворачивайся, — рявкнула женщина. — Цзян Лян, в городе ходит слишком много нелепых слухов о тебе и моем муже. Я здесь, чтобы положить этому конец!
— Между твоим мужем и мной больше ничего нет, но мы оба все равно ничего не можем поделать со слухами. Так к чему принимать близко к сердцу пустую болтовню? — раздался ледяной голос.
Сильнее всего Сун Цы удивило, что Цзян-нянцзы оказался мужчиной.
— Раньше меня это не волновало, но теперь я беременна. Не хочу, чтобы мой сын рос, слушая эту грязь, — женщина погладила себя по животу. — Думай об этом как о первом, что я делаю для своего ребенка как мать.
Цзян Лян с ненавистью посмотрел на её живот и его взгляд потускнел.
— Чего ты хочешь? — тихо спросил он.
— Я слышала, мой муж оставил у тебя веер. Я пришла забрать его, — увидев, что Цзян Лян готов сдаться, женщина торжествующе улыбнулась.
— Я выбросил его, — ответил Цзян Лян.
Она как будто ждала такого ответа и рассмеялась:
— Даже если так, все равно нужно преподать тебе урок. Иначе как я заткну все эти рты?
Она кивнула служанке, и та с размаха ударила Цзян Ляна по лицу. Звук был таким громким, что Сун Цы почти почувствовал его боль.
Цзян Лян молча вытерпел оглушительную пощечину.
— Сначала я сама хотела ударить тебя, но в моем состоянии это вредно, так что вынуждена позволить другим сделать это от моего имени. Но ты должен запомнить это. Запомнить на всю жизнь и больше не строить планов о моем муже. Иначе я вырву тебе язык.
Она договорила и слуги, стоявшие внизу, бросились к Цзян Ляну и начали бить и пинать его, не говоря ни слова.
Сун Цы знал, что это всего лишь видение, но его сердце сжималось от боли. Он хотел помешать им, но не мог сдвинуться, не мог даже кричать. Он был лишь немым зрителем.
Цзян Лян упал на пол и свернулся калачиком, защищая спрятанный веер. Он не двигался, даже когда удары сыпались на него градом, и, стиснув зубы от боли, не издавал ни звука.
Женщина отошла и с улыбкой смотрела на него. Наконец, зрелище ей надоело, она остановила слуг и снова приблизилась к Цзян Ляну.
Прекрасный голубой костюм покрылся пятнами крови, шпильки в волосах сбились, а тушь размазалась по лицу.
Он молча опустил голову.
Женщина удовлетворенно оглядела его и произнесла:
— Если это повторится, я убью тебя.
Она ещ немного смотрела на Цзян Ляна с отвращением, а потом с нежной улыбкой отвернулась от сцены.
— Мой дорогой супруг, а ты как думаешь? Я правильно поступила?
Цзян Лян дрогнул, но не поднял головы.
Сун Цы понял, что там внизу, под сценой, кто-то есть. В молодости Фэн Чанъюэ и вправду был высоким и элегантным. Он беспомощно сказал жене:
— Спускайся скорее. Теперь, когда ты беременна, нужно быть осторожнее и не утомляться.
Женщина выслушала его нежные слова и улыбнулась, когда служанка помогла ей спуститься.
— Я вовсе не утомлена и готова родить наследника моего мужа.
Фэн Чанъюэ подошел к ней и взял за другую руку.
— Делай что хочешь. Для меня твое счастье важнее всего.
Женщина прижалась к Фэн Чанъюэ, и они оба ушли. Фэн Чанъюэ даже не взглянул на Цзян Ляна, как будто не помнил, кто это.
Когда все разошлись, Цзян Лян сел, достал из-за пазухи складной веер и осторожно раскрыл его. Слеза упала на шелк и окрасила его изумительно красивым цветом.
Сун Цы почувствовал, как в нем закипает ярость. Он нахмурился, но ничего не мог сделать. Он был всего лишь чужаком и эта история не имела к нему никакого отношения.
Он боролся с накатившим гневом, и вдруг почувствовал как что-то сжало его запястье. Подняв глаза, он увидел Жун Бая.
Мастер Жун схватил Сун Цы за другую руку и потянул к себе. Чжу Юн тактично отпустил Сун Цы и с улыбкой спросил:
— Ты видел его?
— Что ты мне показал? — Сун Цы воспользовался возможностью уточнить.
— Прошлое. Разве тебе не было интересно, что здесь произошло? — спросил Чжу Юнь. — А теперь иди ко мне. Я могу рассказать тебе еще кое-что.
Жун Баю не понравилось, как это прозвучало, и он сильнее сжал запястье Сун Цы. Его глаза потемнели. Все в театре вдруг вздрогнули от холодного ветерка.
Этот ветер прекратился в тонкую убийственную иглу и полетел к Чжу Юню, но тот только усмехнулся, вовсе не показывая страха.
— Я слышал, что великий господин Жун не способен желать. Кто бы мог подумать, что однажды он будет заботиться о ком-то?
Сун Цы испугался, что Жун Бай ударит Чжу Юня. Это был не пустой страх, ведь однажды он без всякого милосердия уничтожил город Лею.
Сун Цы не знал, чего ждать и на всякий случай быстро схватил Жун Бая за руку, и повернулся к Чжу Юню.
— Спасибо за доброту, но нас ждут дела. Мое любопытство ничтожно.
С этими словами он мягко потянул Жун Бая прочь.
— Мастер Жун, пойдемте.
— Хорошо, я понял, — с сожалением вздохнул Чжу Юнь.
Сун Цы вывел Жун Бая, с опаской думая о Чжу Юне.
Даже Вэнь Чанчу испугался Жун Бая, а эта птица — нисколько. Значит, он сильнее Вэнь Чанчу?
Жун Бай, как ручной лис, шел за Сун Цы. Как раз когда они оба выходили из Дома историй, старуха-рассказчица вновь ударила молотком по столу.
— Господа, подождите.
Сун Цы вздрогнул. Он остановился как вкопанный и оглянулся. Старуха выпрямила сгорбленную спину, и глядя на него, монотонно произнесла:
— Шахматная доска уничтожит вас за одно только неверное движение. Держите свои чувства под контролем, не действуйте опрометчиво.
Сун Цы догадался, что старая рассказчица не была простой смертной. Этого стоило ожидать. Демоны и призраки, спрятавшиеся в городе, поднялись на поверхность шахматной доски.
Сун Цы слегка кивнул, поблагодарил рассказчицу и вышел
По дороге назад он думал о Фэн Чанъюэ, Цзян Ляне, Фэн Инцю и зеркальном старике, но не мог понять, что тут случилось.
Жун Бай долго смотрел как он то хмурится, то снова становится бесстрастным, и вдруг заговорил:
— Я могу рассказать тебе, но то, что ты поймешь сам, будет ближе к правде, чем то, о чём ты услышишь.
Сун Цы на мгновение растерялся. Он поднял глаза и посмотрел на Жун Бая.
— Что?
