Часть 41
10 ноября 2023 г., 04:51
Так вот что значит «стать шахматной фигурой»?
Но разве Сун Цы не должен сам начать считать себя тем, чью роль он исполняет?
Женщина перед ним казалось очень искренней, но он почему-то помнил себя не Цзян Ляном.
Неужели, его разум не до конца попался в ловушку шахматной доски Синло?
— О чем ты думаешь, Лян-эр? — женщина взяла его за руку, не прекращая кашлять. — Ты проголодался?
Сун Цы пришел в себя, ненадолго отбросил сомнения и сосредоточился на том, что происходило прямо сейчас. На том, что маленький Цзян Лян должен качать головой и спрашивать мать, не голодна ли она.
Он увидел путь, которым должна была пройти шахматная фигурка «Цзян Ляна».
Сун Цы посмотрел на умирающую женщину и открыл рот, припоминая то, что увидел. Он не стал задавать вопросы, а освободил руку из ладоней женщины и встал.
Жун Бай и старуха-рассказчица предупреждали, что шахматная фигура, не подчиняющаяся назначенному пути, станет жертвой доски Синло, но если подумать, нет большой разницы между тем, чтобы пойти за помощью после короткого разговора, и тем, чтобы сразу пойти за помощью.
— Лян-эр, что ты делаешь? — хриплым голосом спросила удивленная женщина.
Сун Цы на мгновение замер, а потом поспешно ответил:
— Подожди, пока я найду кого-нибудь, кто тебя вылечит.
Не дожидаясь ответа, Сун Цы выбежал из лачуги. Он уже знал, что не найдет помощи у жестоких жителей деревни и не собирался умолять их как маленький Цзян Лян.
Вместо этого он решил пойти туда, где Цзян Лян встретил лекаря У и дальше по той же тропе.
Так Сун Цы скорее встретит лекаря с сумкой на плече, наверное ушедшего к пациенту, и может быть, они успеют спасти бедняжку?
Вот только Сун Цы плохо знал дорогу. В прошлый раз, догоняя Цзян Ляна, он не слишком обращал внимание на окрестности. К тому же, стояла кромешная тьма.
«Тише едешь, дальше будешь» — уговаривал себя Сун Цы, стараясь успокоиться и рассмотреть хоть что-то вокруг.
Наконец он выбежал на похожую тропу. По обе стороны сорняки поднимались над его головой. Иногда он слышал какие-то странные звуки.
Должно быть, вокруг была весна. Ночной ветер не был слишком холодным, но пробирал детское тельце до костей, и Сун Цы поплотнее закутался в свою изодранную одежду.
Из-за темноты он не осмеливался бежать, но не решался и идти медленно, боясь упустить шанс.
Тревожась, что перепутал дороги, Сун Цы закричал:
— Лекарь У! Лекарь У!
Он бежал и кричал пока не охрип, но вдруг услышал ответ. Где-то вдалеке лекарь У с фонарем в руках крикнул:
— Эй! Кто меня зовет!
— Лекарь У! — обезумев от радости, Сун Цы кинулся к почти неразличимому вдалеке фонарю.
— Ребенок семья Цзян? — сразу узнал его лекарь. — Что ты тут делаешь?
Лекарь У отличался от того, кого Сун Цы видел раньше, но было не время думать об этом. Он схватил лекаря за рукав и быстро сказал:
— Моя мать сильно заболела! Пожалуйста, пойдемте со мной!
Лекарь У ускорил шаг и на ходу спросил:
— Она принимала лекарство, которое я выписал в прошлый раз? Но все ещё не поправилась?
Сосредоточенный на том, чтобы не перепутать дорогу, Сун Цы ответил:
— Нет. Ей стало хуже.
Лекарь У был стар. Пробежав немного, он остановился перевести дух.
— Лекарь У, — попросил Сун Цы, протянув руку, — давайте я понесу вашу сумку. Пожалуйста, нам надо спешить. Моя мать долго не выдержит!
Лекарь У кивнул. Он тяжело дышал и не поспевал за Сун Цы. Сун Цы схватил его за руку и едва не потащил к обшарпанному домику. К концу пути лекарь уже задыхался, покрытый потом.
Сун Цы толкнул доску, служившую лачуге дверью, и подскочил к кровати. Его ноги подкосились от усталости, он упал на пол, но взял женщину за руку.
Её глаза были закрыты как во сне, голова упала на бок, а худая рука сжимала спинку кровати. Она не двигалась.
Сердце Сун Цы замерло, словно на него обрушился поток ледяной воды из разрушенной плотины. Эта боль была чужой, но она разрывала его грудь, неподвижным пригвоздила к земле.
То же самое произошло и с лекарем У. Задыхаясь, как выброшенная на сушу рыба, он добрался до кровати, пощупал руку женщины и побледнел. Поднес пальцы к её лицу, и очень печально сказал:
— Поздно. Она мертва.
Сун Цы казалось, кто-то ударил его в сердце ножом, разрезал на части. Прижав руку к груди, он почувствовал себя крошечным и беспомощным под огромной волной боли, ему пришлось на себе испытать то, что почувствовал Цзян Лян, в последний раз увидев свою мать.
Боль была и телесной, и духовной. Сун Цы судорожно втянул воздух, пытаясь справиться. Не замечал, как по его лицу текут слезы, он прошептал сквозь зубы:
— Почему?
Он ведь был быстрее Цзян Ляна, так почему не смог спасти ее? Он сделал все, чтобы как можно быстрее привести помощь, но результат остался тем же.
Может, ничего нельзя изменить? Может, она умерла в тот миг, когда он или Цзян Лян вышели за дверь? Эта хрупкая, но стойкая женщина, всю жизнь знавшая лишь страдания, закрыла глаза и ушла из мира, потому что даже забота о Цзян Ляне больше не могла удержать её?
Слезы заволокли взгляд Сун Цы душной туманной пеленой. Клочья белого света сочились из него, боль становилась сильнее. Он сжал в кулаках обрывки одежды и свернулся калачиком.
— Больно... — всхлипнул Сун Цы.
Может, это из-за того, что он отклонился от пути шахматной фигуры? И эта боль означает, что шахматная доска уже пожирает его? Неужели он и вправду умрет?
Сун Цы больше не чувствовал рук и ног. Не знал, стоит он на коленях или парит в воздухе. Ци утекала из его тела, глаза будто закрыла плотная черная ткань. Не было ничего кроме беспощадной боли, разрывающей изнутри.
И вдруг он услышал тихий голос:
— Сун Цы.
Кто-то знакомый звал его.
Дрожа от боли, Сун Цы упрямо поднял голову, чтобы рассмотреть этого кого-то, но его глаза ослепли. Человек протянул руку, обнял пальцы Сун Цы, скрюченные на груди, и мягко помог ему сесть.
Теперь Сун Цы заполонили другие чувства. Страх, ярость и отрицание смешались в нем, он едва смог открыть рот, чтобы сказать:
— Помогите мне...
— Не бойся, — прошептали в ответ.
Сун Цы почувствовал тепло. Боль исчезла, в темноте появился силуэт, окутанный мягким белым светом.
Силы вернулись к Сун Цы, гнетущее ощущение исчезло. Вскоре, Сун Цы стал таким, как раньше. Зрение вернулось, и он понял, что перед ним стоял Жун Бай.
— Мастер Жун? Как вы нашли меня? — удивленно спросил Сун Цы.
Сияющий белым Жун Бай присел рядом с Сун Цы и посмотрел ему в глаза, улыбаясь мягко и тепло.
— Разве я могу тебя не найти?
Ещё не отошедший от пережитого ужаса, Сун Цы ещё сжав руку Жун Бая и попросил:
— Мастер Жун, я хочу пойти с вами. Пожалуйста, выведите меня!
Жун Бай посмотрел на их соединенные руки и тихо ответил:
— Если мы уйдем, то сломать барьер можно будет только силой. Придется убить всех в городе.
— Тогда не надо, — тут же передумал Сун Цы. — Нельзя причинять вред стольким людям, есть же и другой способ?
— Не бойся, — сказал Жун Бай. — Я здесь. Я не позволю тебе пострадать. Разве тебе не любопытно узнать, что тут произошло? Истина прямо перед тобой, просто иди к ней.
— А вы? — встревожился Сун Цы. — Где вы будете? Чью роль вы играете?
— Я тоже буду ждать тебя впереди, — ответил Жун Бай.
Как бессмертный, спустившийся с небес, он договорил, смахнул слезы с щеки Сун Цы и превратился в белый туман.
Сун Цы протянул руку, но туман скользнул сквозь пальцы и растаял. На мгновение он испугался, но вскоре пришел в себя, вытер слезы и осторожно похлопал себя по груди. Боль исчезла. Он шагнул в темноту, вперед, как сказал Жун Бай.
Сун Цы успел сделать лишь несколько шагов, когда темнота рассеялась. Он услышал шум улиц и вдруг увидел придорожные чайные и таверны, разносчиков и прохожих с красивыми заколками в волосах. Странное, процветающее, но наполненное духом древности место.
Некоторые дома казались знакомыми. Так вот как Циньчуань выглядел несколько десятков лет назад?
Он сделал несколько шагов по улице и увидел медленно катившуюся изношенную повозку. Прохожие уступали ей дорогу, но вдруг под колеса из ниоткуда выскочила громадная собака ростом с ребенка, и метнулась прочь, напугав лошадь.
Лошадь поднялась на задние копыта, заржала и понеслась по улице, опрокидывая ларьки. Люди закричали. У повозки отвалилось колесо. Её немного протащило по улице, перед тем как она остановилась. Люди внутри испуганно кричали.
Кучер быстро успокоил лошадь, но вокруг уже началась паника. Напуганные подростки выскочили из повозки.
Сун Цы увидел среди них юного Цзян Ляна.
