Часть 59
10 ноября 2023 г., 04:55
Барабан не прозвучал в пятый раз. Вой оборотней оборвался.
Сун Цы озадаченно поднял глаза, но увидел перед собой только планирующий прямо на него зонтик. Колокольчик с красной кисточкой, похожий на плод финика, мягко покачивался на ручке и звенел кристально чисто.
Откуда он тут взялся? Сун Цы ошеломленно застыл, а потом в панике перебросил саблю в левую руку и осторожно потянулся за зонтиком.
Колокольчик затих, стоило зонтику упасть руку, будто и не ждал ничего другого.
Сун Цы все же удалось рассмотреть зонтик поближе. Без хрустального ящика стали ясно видны золотые узоры на резной ручке, ползущие по ней, будто живые.
Циньюй поднялась на ноги и тоже уставилась на него.
— Это ведь тот самый зонтик? Что он тут делает?
— Я тоже не знаю.... — нервно ответил Сун Цы.
Но он чувствовал, что зонтик искал его. А точнее, кто-то прислал его ему.
Сун Цы отодвинул зонтик, чтобы посмотреть, что происходит наверху, узнал человека в белом, парящего в воздухе рядом с Цинцю Юем, и у него глаза загорелись от почти не скрываемой радости:
— Смотрите, это мастер Жун, — прошептал он.
Циньюй посмотрела туда же и вскрикнула.
Жун Бай выглядел намного величественнее, чем Цинцю Юй, и смотрел сверху вниз надменно, холодно и отстраненно. Ветер мягко колыхал белый подол и играл с его спутанными волосами.
Но что важнее, он одной рукой остановил барабанную палочку, не давая прозвучать пятому удару.
Цинцю Юй не сразу заметил его, но заметив, обернулся со свирепым выражением.
— Наконец-то ты пришел.
— Тебе следовало бы знать, чем грозит устраивать беспорядки в царстве оборотней, — ледяным голосом ответил Жун Бай. — Или ты думаешь, клан Цинцю сможет защитить тебя?
— Я уже давно не надеюсь на эту кучку отбросов. Ты прикончил так много моих родственников, а они и пикнуть не смеют без твоего одобрения! — с горечью ответил Цинцю Юй. — Но ты должен мне за моего брата, и я сравняю твое царство с землей, даже если это будет стоить мне жизни!
Жун Бай насмешливо ухмыльнулся.
— С твоими-то силами?
— Неужели ты думаешь, я не знаю, что твоя душа раскололась на части вместе с Демонической Печатью? Может у меня и на один хвост меньше, но я держу в руках барабан Майтрейи. Ты, наверное, все равно убьешь меня, но и я смогу тебя ранить. Подумай, как много существ здесь хотят твоей смерти или твой трон? Мне не нужно говорить, что с тобой сделают, если ты покажешь им слабость, — Цинцю Юй обо всем подумал и твердо решил драться насмерть.
Жун Бай опустил глаза.
— Клан Цинцю все еще не бесполезен. Если ты попросишь пощады, я отпущу тебя.
Цинцю Юй расхохотался.
— Что за чушь? О какой пользе ты говоришь? Ты всего лишь бродячий пес, изгнанный из клана Тушань. Но ты по-прежнему заботишься о том, что приносит им пользу? Только не говори мне, что ты бы хотел, чтобы тебя снова звали Жун Бай из Тушань.
Имя он нарочито громко прорычал сквозь зубы.
Раздался треск. Жун Бай сломал барабанную палочку. Его лицо стало ледяным и яростным, как никогда раньше.
— Ты ищешь смерти.
Неистовое голубое пламя затмило алый свет барабана Майтрейи, яркую луну и безбрежное звездное небо.
Сун Цы распахнул глаза. Пламя осветило его ошеломленное лицо и отразилось в зрачках. Он поднял руку, показывая на пламя, но потерял дар речи от изумления и только всхлипывал:
— Это... это...
Оборотни шарахнулись в стороны от жара, а юноша в клетке создал вокруг ещё один барьер. Пламя поглотило все, что видел Сун Цы, пока не заняло половину горизонта.
Но когда оно исчезло, Цинцю Юй по-прежнему держал в руках барабан Майтрейи и плыл в воздухе в паре шагов от Жун Бая. Алый свет барабана защитил его от голубого пламени.
Он самодовольно улыбнулся.
— Я был прав, Жун Бай из Тушань. Ты стал намного слабее. Как же ты будешь защищать эту столицу? Может, отречешься от трона Повелителя Оборотней в мою пользу?
Жун Бай больше ничего не говорил. Он плавно поднял правую руку и среди сгустившегося голубого пламени появилась рукоять черной сабли. Пламя стекало вниз по его руке и в нем медленно возникало лезвие странного изогнутого клинка.
Этот необычный меч был полностью черным, только на лезвии поблескивал серебристый узор. Пламя достигло кончика, и клинок появился полностью.
Невидимая, ледяная жажда убийства скрывалась в его блеске.
Сун Цы шевельнул рукой и вдруг понял, что его сабля исчезла.
— Это меч, о котором я говорила, Дуэ, — испуганно прошептала Цинъюй. — Сун Цы, пожалуйста, скажи мне, что твоего всемогущего мастера Жуна зовут не Жун Бай.
— Разве я не называл вам его имя? — Сун Цы резво обернулся к ней.
Цинъюй невесело усмехнулась.
— Нам конец. Клинок Дуэ и зонтик багрового жемчуга. Повелитель Оборотней все это время был рядом с нами, а мы ещё и строили глупые козни против него?
У Сун Цы подкосились ноги, так что он едва не упал на колени.
— Не говорите ничего. Я не выдержу, — попросил он.
И вправду, ему конец.
Тем временем, Жун Бай перехватил Дуэ и взмахнул ей, не давая Цинцю шанса увернуться. Движение было таким быстрым, что его почти нельзя было различить. Цинцю Юй успел только закрыться барабаном Майтрейи, подставив его под прямой удар. Несмотря на недавнюю браваду, он явно нервничал.
Давным-давно Дуэ в руках у Жун Бая вселяла страх в сердца всех шести царств. Даже божества и бессмертные опасались его. Сбежав с горы Тушань, он уничтожил не только доброю половину царства оборотней, от его рук погибло множество бессмертных.
Он не испытывал почтения ни к божествам, ни к демонам, и любой, кто вставал у него на пути, встречал свою судьбу на острие его сабли. Позже, взойдя на трон Повелителя Оборотней он, казалось, устал убивать. Но страх, который внушала Дуэ, никуда не исчез.
Люди говорили: «Дуэ ударит — кто-то умрет»
И все же, Цинцю Юй был готов к бою. Его восемь хвостов неистово танцевали у него за спиной. Он ударил по барабану голой ладонью, и грохот разнесся по округе с громким эхом. Удары стали даже сильнее. Теперь и Сун Цы почувствовал как ритм стучит в висках, заполняя собой разум и затуманивая сознание.
Оборотни, собравшиеся вокруг, пронзительно завыли, принимая свой истинный облик. Животные и растения, превратившиеся в чудовищ, заполнили все вокруг.
Они бросились на Жун Бая, но он взмахнул клинком, и сорвавшееся с лезвия голубое пламя оставило позади только пепел. Несколько капель свежей крови запачкали его белоснежные одежды.
Но тут же следующая волна оборотней захлестнула Жун Бая.
— Давай же, Жун Бай из Тушань, — засмеялся Цинцю Юй. — Перед дракой со мной ты перебьешь всех жителей этого города.
Он ещё не договорил, когда луч голубого света как стрела прошел сквозь толпу оборотней прямо к нему. Он поднял барабан, чтобы защититься, но удар оказался слабым и даже не заставил его пошатнуться.
Цинцю Юй продолжил бить в барабан, не решаясь больше отвлекаться.
Каждый новый удар барабана все сильнее сбивал Сун Цы с толку. Его глаза перестали блестеть и как будто остекленели. Тогда юноша в клетке протянул руку и щелкнул по колокольчику на ручке зонтика.
Чистый звон повис в воздухе и тут же разогнал туман в голове Сун Цы. Он вздрогнул от удивления. Юноша в клетке сидел на корточках и смотрел на него, задрав голову.
— Позвони в колокольчик.
Сун Цы быстро понял, что произошло. Он схватил колокольчик и затряс изо всех сил. Звон колокольчика смешался со стуком барабана и к оборотням, волна за волной, начал возвращаться разум. Увидев бушующее в небе голубое пламя, они падали на землю от ужаса.
Юноша в клетке встал и прислонился к решеткам.
— Ты ведь тоже из клана Тушань, — улыбнулся он. — Запомни хорошенько, как велика разница между кланами и как много может значить один хвост.
Оборотни, которых заставил нападать барабан Майтрейи, пришли в себя от звука колокольчика и кинулись наутек. Цинцю Юй в панике бил в барабан ещё сильнее, но Сун Цы как сумасшедший тряс колокольчиком, и, лишенный всякой последовательности, звон сбивал Цинцю Юя с ритма.
Оборотни больше не мешали Жун Баю, и он снова атаковал. Ослепительное голубое поднялось девятью хвостами у него за спиной. Ошеломляющий жар прокатился по всему вокруг как неудержимая лавина.
Он взмахнул Дуэ, и голубое пламя оглушительно завыло, как будто криком лиса, поднялось волнами высотой в сотню чи, и хлынуло прямо на Цинцю Юя, атакой безжалостнее и сильнее, чем у стотысячной армии.
Тысячи оборотней на земле попрятались, пытаясь защититься, но снова и снова звучали истошные крики. Юноша в клетке опять создал ярко-синий щит, но даже под ним Цинъюй чувствовала невыносимый жар.
Только Сун Цы голубое пламя казалось теплым и уютным.
Даже девушка, похожая на Жун Бая, закрылась белым шелковым полотном. Пламя осветило всю столицу Бодхи и даже издалека можно было увидеть прекрасное зарево.
Цинцю Юю негде было спрятаться. Изо всех сил, он пытался остановить пламя, барабан в его руках светился алым, дребезжал и стонал, не выдерживая нагрузки, пока на его поверхности не появилась трещина.
Цинцю Юй окружил себя лазурными хвостами, из последних сил защищаясь от пламени, но и этого не хватило.
— Хвост — символ власти. Когда Жун Бай из Тушань жил в божественном царстве, никто не мог с ним сравниться. И, хотя он ушел и стал Повелителем Оборотней, никто не пытался оспорить его положение, — Циньюй прикрыла лицо рукавом и, щурясь, смотрела на вспыхнувшее в воздухе голубое пламя.
Жун Бай, так легко и изящно стоявший с Дуэ в руках, когда-то был кошмаром всех шести царств, от оборотней и демонов до богов и бессмертных.
Барабан Майтрейи натянулся до предела и разлетелся на части, превратившись в бесполезный мусор. Восемь хвостов Цинцю Юй стали пеплом. Его леденящий душу крик прокатился по небу, а потом он и сам сгорел дотла.
Столица тоже не осталась невредимой. Словно гигантский божественный клинок обрушился на город, расколов его пополам.
Голубое пламя погасло, и клинок в руке Жун Бая снова стал обычной короткой саблей, тусклой и почти не примечательной на вид.
Испепеляющий жар исчез, и попрятавшиеся оборотни высунули головы, поглядеть на Жун Бая, парившего в воздухе. Все они опустились на колени перед ним и в унисон закричали:
— Да здравствует Повелитель Оборотней!
Даже Циньюй преклонила колени и почтительно прошептала:
— Приветствую Ваше Достопочтенное Величество...
Сун Цы сглотнул полный рот слюны. Не в силах больше стоять, он плюхнулся на пол, судорожно сжимая зонтик в руках.
— Мне конец, — сказал он, без всякой надежды.
Примечание автора: Сун Цы: Через год в этот день будет годовщина моей смерти.
