Практическое руководство по совершенствованию для демона-лиса/Fox-Demon Cultivation Manual

Занятый чем-то Жун Бай задержался допоздна. Когда он вернулся во дворец, Сун Цы в домашней одежде дремал на кровати с парчовым одеялом в обнимку. Он с трудом поднимал веки, а в следующий миг они снова слипались, как у ленивых енотов, отдыхавших на дворцовой лестнице после сытного обеда. Жун Бай немного понаблюдал за ним и тихонько пошел к источнику, чтобы смыть пыль и переодеться в чистое, а потом вернулся к постели. Ему не хотелось будить Сун Цы, но чем дольше смотрел, тем сильнее становилось желание прикоснуться, и вскоре его непослушные руки сами собой обвили талию Сун Цы. Он уткнулся лицом в теплую шею, глубоко вдохнул и потянулся поцеловать Сун Цы в подбородок. Сун Цы спал не так уж крепко и сразу проснулся от прикосновения. Увидев Жун Бая, он повернулся, обнял его за шею, но, вместо того чтобы прижаться поближе, спросил: — Почему вы сегодня так поздно? Жун Бай опустил голову, посмотрел на него сквозь расслабленный прищур и покрепче обнял Сун Цы за талию, прижимая их друг к другу так близко, что через одежду можно было почувствовать жар чужого тела. Сун Цы немного подождал, но так и не получил ответа, а когда собрался повторить вопрос, Жун Бай вдруг запечатал его губы поцелуем и прижал Сун Цы к кровати. Одной рукой он по-прежнему обнимал его за пояс, а другой — перехватил запястье и поднял их переплетенные руки над головой. Сун Цы тут же почувствовал настроение Жун Бая. Тот был так расстроен и подавлен, что не хотел даже выплеснуть досаду, и только нежно гладил Сун Цы, делясь своей тревогой в нежном поцелуе. Сун Цы не стал настаивать. Он поднял оставшуюся свободной руку, обхватил Жун Бая за шею и пальцами зарылся в белоснежные волосы, наслаждаясь неторопливыми движениями губ и языка. Раньше эти белые волосы и голубые глаза казались ему неповторимо прекрасными, но теперь, зная что эти волнующие душу цвета появились из-за пролитой крови Жун Сан, он задумался, что Жун Бай, должно быть, ненавидит их. Они долго лежали на кровати, прежде чем Жун Бай выпустил его из объятий, коснулся кончиком носа шеи Сун Цы и лизнул выступившую ярко-синюю вену. Сун Цы засмеялся от щекотки и принялся болтать всякую ерунду. — Жун Бай, а вы когда-нибудь были в царстве людей? — Нет, — рассеянно ответил Жун Бай, подхватив его на руки. — А когда-нибудь хотели побывать там? — снова спросил Сун Цы. — Я думал об этом, — Жун Бай, похоже, был не в настроении для пустых разговоров, потому что его рука скользнула под одежду Сун Цы, а другая отвела в сторону длинные волосы, чтобы ничего не мешало покусывать кончик уха. От обжигающего дыхания ухо Сун Цы немедля покраснело, он дернул головой, уворачиваясь и продолжил: — Я оттуда. Руки Жун Бая замерли, и он вдруг перестал быть таким расслабленным и вальяжным. Отпустив ухо Сун Цы, он повернулся и с некоторым удивлением посмотрел на него. — Ты из царства людей? Сун Цы кивнул. Улыбка на его лице стала ещё отчетливее, а глаза заблестели, но не потому что он заговорил о своей родине, а потому, что Жун Бай заинтересовался его прошлым. На самом деле, с того самого момента, как Сун Цы отмахнулся от стрелы-Дуэ на хребте Сыхуан, он знал, что Жун Баю любопытно, но за столько дней вместе тот не задал ни единого вопроса. Любопытство — это одно, а вопросы — другое. Жун Бая не заботило, откуда взялся Сун Цы и зачем он появился на хребте Сыхуан. Остальные сомневались на его счет, но только не Жун Бай. Он доверял на грани слепоты, без какой-либо причины. — Я родился очень далеко от божественного царства. Можно, когда-нибудь я отведу вас туда? Глаза Жун Бая распахнулись от удивления, он наклонил голову, прикусил нижнюю губу и непонятным голосом сказал: — Обещаешь? Сун Цы улыбнулся и обнял его в ответ. Они снова лежали на кровати, будто приклеенные, и Сун Цы беззастенчиво цеплялся за Жун Бая, не желая расставаться ни на миг. На следующее утро Жун Бай снова уехал. Сун Цы выспался, не спеша умылся и позавтракал, а потом покинул дворец Жун Бая, чтобы найти Тушань Хэна. Перед тем как уйти, Сун Цы навел справки. Жун Сан была единственной женой Тушань Би, но кроме неё у него было много наложниц и целая куча детей. Жун Бай был седьмым ребенком, а Тушань Хэн — восьмым. Любимой наложницей считалась мать Тушань Лянь, а больше всего власти было в руках матери Тушань Хэна. Хотя Жун Сан и была законной женой, её родители умерли вскоре после её рождения, а единственный родич — дедушка по материнской линии — погиб от рук демонов. Её единственной опорой был сын чистейшей крови, но, к сожалению, ей не суждено было увидеть, как он вырастет. Что же касается Тушань Хэна, хотя его положение и выделяло его среди остальных детей, он был обычным богатым баловнем, не склонным утруждать себя работой или учебой. Вместо этого он вел себя как придурок и все время создавал проблемы для окружающих. Ходили слухи, что иногда он терял рассудок и вредил сам себе. Тушань Лянь была любимицей Тушань Би, и ходила по Тушань как маленькая принцесса, но даже ей пришлось уступить, столкнувшись с легкомысленным увальнем, которому плевать на все вокруг. Сун Цы нашел Тушань Хэна как раз, когда тот сидел на каменной глыбе, окруженный бандой своих приспешников, и замышлял очередную пакость. Сун Цы прошел мимо, но никто не заметил его. Сообщники слишком увлеклись обсуждением. — Тогда сделаем это! — наконец воодушевленно заорал Тушань Хэн и хлопнул себя по бедру. Он поднял глаза, увидел Сун Цы и тут же вскочил на ноги: — Когда ты появился? Что ты тут делаешь? Подслушиваешь за мной? Сун Цы выбрал наугад из трех вопросов. — Я хочу поговорить с тобой кое о чем. Вопль Тушань Хэна перепугал его приспешников и они тоже повскакивали и уставились на Сун Цы. — Идите куда-нибудь, — махнул им Тушань Хэн. — У меня появились дела. Они послушно исчезли, оставив его наедине с Сун Цы. Тушань Хэн снова сел на камень. — Садись, поболтаем. Сун Цы не стал церемониться и тоже сел. — Мне нужно знать, не случилось ли с Жун Баем чего-нибудь за последние несколько дней? — Почему бы тебе не спросить его самого? — попытался отмолчаться Тушань Хэн. — Зачем ты спрашиваешь меня? — Я вижу что он в дурном настроении, и не хочу начинать разговор о том, что расстроит его ещё сильнее. — Конечно, он в дурном настроении, — согласился Тушань Хэн. — Все в божественном царстве знают, так что не страшно, если я скажу тебе. Через два дня дочь главы Чжу празднует свое совершеннолетие. Оба клана хотят, чтобы Жун Бай и Чжу Хань поженились в этот день. — Вот как, — удивился Сун Цы, — и что? — Можно сказать, что Жун Бай и Чжу Хань соединят два рода, — взгляд Тушань Хэна потяжелел. — В нашем клане больше не будет потомков чистой крови Тушань, Жун Бай — последний. Этот брак должен удержать Тушань на пике могущества и ослабить вражду между Древним и Новым Божественными Царствами. — Та же судьба, что и у матери Жун Бая? — пробормотал Сун Цы. — Похоже, ты уже знаешь о его маме, — ещё пристальнее посмотрел на него Тушань Хэн. — Чем чище кровь, тем сильнее дитя. Представь, каким могущественным может стать ребенок девятихвостого лиса Тушань и Алой Птицы. — Сила ведь не зависит напрямую от родословной? — Сун Цы почувствовал себя беспомощным, разбираясь в делах небожителей. Почему для них так важна кровь? — Я тоже так думаю, но раз уж ты не совсем понимаешь, о чем речь, позволь, я объясню тебе эту точку зрения. Ты знаешь Божественного Владыку Янь Суна? Сун Цы кивнул и весь обратился в слух. — Божественный Владыка Янь Сун родился в древние времена, в годы потрясений и смуты. Повелитель Демонов тогда творил всевозможное зло, и его под его властью пало множество земель. Чтобы восстановить мир в шести царствах, кланы четырех великих божественных зверей объединили свои силы, чтобы дать отпор Повелителю Демонов. Но кланы Алых Птиц и Чёрных Черепах бежали прямо перед битвой. Клан Лазурных Драконов объединился с кланом Белых Тигров, но даже вместе они не могли противостоять Повелителю Демонов. Их почти уничтожили, прежде чем они смогли запечатать его. Божественный Владыка Янь Сун был передан клану Водных Цилиней. Он был последним из Лазурных Драконов, а Божественный Владыка Янь Бэй в то время был просто невылупившимся яйцом. — Я слышал об этом раньше, — ответил Сун Цы. Тушань Хэн жестом приказал ему заткнуться. — Позже, опасаясь возмездия, клан Алых Птиц истребил клан Водяных Цилиней, который скрывал Божественного Владыку Янь Суна. Договорив, Тушань Хэн уставился на Сун Цы. Молчание затянулось, и Сун Цы решил, что должен как-то отреагировать. — Как безжалостно! — он постарался, чтобы голос звучал сердито. — Ты не удивлен? — недоуменно спросил Тушань Хэн. — Чему? — спросила Сун Цы. — Тому что клан Алых Птиц поступил жестоко? Тушань Хэн вздохнул. — Из-за одного Божественного Владыки Янь Суна клан Алых птиц потратил столько сил, чтобы уничтожить клан Водяных Цилиней. Разве этого недостаточно, чтобы удивить тебя? — Если подумать так, это и вправду кажется странным. Почему? — Из-за родословной, — Тушань Хэн вернулся в нужное русло. — Кровь Лазурного Дракона — самая сильная. Она дает ему власть над всеми божественными кланами и кланами оборотней. Даже если все что осталось от этого рода — Божественный Владыка Янь Сун, который был тогда маленьким ребенком, и драконье яйцо, этого хватило, чтобы вселить ужас в сердца Алых Птиц. К счастью, Водные Цилини спрятали Божественного Владыку Янь Суна и Божественного Владыку Янь Бэя, прежде чем их уничтожили. Спустя долгое время, когда клан Алых Птиц собирался подчинить все божественное царство, Божественный Владыка Янь Сун сломал свою печать и вновь появился в мире. С тех пор божественное царство разделилось на Новое и Древнее. И хотя Янь Сун носит титул всего лишь Божественного Владыки, все в Новом Божественном Царстве почитают его как императора. Вот насколько для них важна родословная. — Я помню, что выжил ещё один потомок Белых Тигров. Кто его спрятал? — Тушань, — снова покосился на него Тушань Хэн. — Клан Алых Птиц не осмелился тянуть сюда руки, так что потомок Белого Тигра по-прежнему дрыхнет. Тушань Хэну этот потомок Белого Тигра, спящий где-то на землях Тушань был явно не по душе, но он тут же сменил тему. — Что ты собираешься делать послезавтра? — А разве вы уже не придумали свой план? — Сун Цы ответил вопросом на вопрос. — Значит, ты и вправду подслушивал? — вскрикнул Тушань Хэн. — Вы говорили слишком громко, — не смутился Сун Цы. Тушань Хэн не стал больше говорить об этом. — Мой план — мое дело. Ты-то тут при чем? — Неужели так сложно включить в него и меня? — предложил присоединиться Сун Цы. — Тебя? — с сомнением оглядел его с головы до ног Тушань Хэн. — Не смотрите на меня так, — Сун Цы встал, — Я легко справлюсь с десятком таких как вы.