Часть 94
10 ноября 2023 г., 05:05
С горящими от нетерпения глазами Сун Цы выскочил во двор и увидел оборотней, столпившихся вокруг двух юношей.
Едва разглядев этих двоих, он застыл.
Один был в простых черных одеждах, с волосами, скрепленными деревянной шпилькой и намеком на щетину на высокомерном лице. Сун Цы слишком хорошо знал это лицо — перед ним был его дорогой младший двоюродный брат, Лян Яньбэй.
Рядом с Лян Яньбэем стоял Вэнь Чань, одетый в лазурное, с короной из белого нефрита на голове и зеленым нефритовым кулоном на поясе. Может из-за недружелюбной атмосферы вокруг, но у него был нехарактерный, очень острый, внимательный взгляд.
Когда Сун Цы открыл дверь, они оба пододвинулись чуть ближе друг к другу.
Никто не ожидал этой встречи и не был готов к ней.
Вэнь Чань первым пришел в себя. Его глаза сощурились в улыбке, а лицо посветлело, как выпавший весной снег под солнцем и обстановка стала заметно теплее.
— Братец Шухун, что ты здесь делаешь? — спросил он.
— Повелитель! — заголосил Мо Кун, придавленный к земле ногой Лян Яньбэя, увидев Сун Цы. — Повелитель, спасите меня?
— Повелитель? — Лян Яньбэй с удивлением посмотрел на Сун Цы, но отпустил своего пленника и шагнул вперед. Они не виделись несколько лет, но Лян Яньбэй, казалось, забыл об этом и подошел к Сун Цы совсем как обычно. — Старший брат, ты теперь живешь в этой глуши?
За четыре года Лян Янбэй вырос, превратился в несравненно красивого мужчину, но почему-то его вид теперь безотчетно пугал Сун Цы.
— Не подходи ко мне! — рявкнул он, отступив на шаг.
Лян Яньбэй остановился, и только очень недовольно пробурчал:
— Почему ты такой злой? Мы не виделись несколько лет, а ты даже не соскучился? — начав ворчать, он уже не мог остановиться. — За четыре года ты ни разу не заглядывал домой. Как бы далеко нас с А-Чанем не заносила судьба, мы всегда навещали дом не реже чем раз в год. А от тебя так долго не было вестей! Старший двоюродный брат, я и не думал, что ты так бессердечен. Дядя...
Сун Цы раздраженно махнул рукой. От Лян Яньбэя расходились гнетущие волны силы, и он отшатнулся ещё на пару шагов.
— Отойди и говори оттуда!
Он и раньше догадывался, что Бог Войны Янь Бэй и Лян Яньбэй как-то связаны, причем, судя по тому, что он успел увидеть, довольно тесно. Похоже, Лян Яньбэй был потомком Лазурных Драконов и по какой-то неизвестной причине не просто так попал в Царство Людей.
Где умудрился оказаться его младшим двоюродным братом.
Но даже когда Лян Яньбэй был простым смертным, он был невыносим, теперь же казалось, что он подбирается к Сун Цы поближе, но его присутствие и так ощущалось как избыточное.
Вэнь Чань заметил что-то странное в поведении Сун Цы и тоже подошел.
— Братец Шухун, ты не возвращался домой четыре года. Случилось что-то, о чем ты не можешь рассказать?
Сун Цы посмотрел на него и перед глазами встали иллюзии Царства Грез.
— Какое тебе дело? — он кипел от ярости
Вэнь Чань не ждал такой гневной реакции, и немного испуганно пролепетал.
— Мы же друзья... И он, — Вэнь Чань толкнул Лян Яньбэя в плечо, — твой младший брат.
Сун Цы застыл. Его пронзительный взгляд, обращенный к Вэнь Чаню, вдруг смягчился.
Вэнь Чань всегда был нежным, как весенний ветерок перед самым началом лета. Он был любезен со всеми, но сам почти не отличал людей друг от друга. С теми же, кто был ему по-настоящему близок, он становился безгранично терпелив, готов был принять их со всеми ошибками и бедами, снова и снова.
Тогда, суровой зимой, Вэнь Чань показался Сун Цы кем-то чужим, но этот, случайно встретившийся четыре года спустя, снова был его другом. Они так давно не виделись, но это ничего не изменило.
— Старший двоюродный брат, если ты сердишься, то обругай меня! — Лян Яньбэй сделал шаг вперед. — Можешь даже врезать! Ты так давно не был дома, что пора бы уже успокоиться. Дяде все хуже с каждым днем. Ты должен вернуться, чтобы успеть попрощаться с дядей.
— Что ты сказал? — прошептал застигнутый врасплох Сун Цы.
— После того как ты ушел, дядя и тетя поссорились. Здоровье дяди ухудшалось с каждым днем. На этот раз мы вернулись... — Лян Яньбэй вздохнул, — чтобы позаботиться о похоронах дяди.
Сложно описать, что почувствовал Сун Цы, когда прошел первый шок. Но потом его сердце словно скрыл слой твердого железа.
— Они не захотят меня видеть, — сказал он.
Кто-то потянул его за руку. Сун Цы оглянулся на Жун Бая.
— Вернись домой и увидишь, — мягко сказал он.
Вэнь Чань мало знал о семье Сун Цы, но из-за этого только старательнее пытался убедить Сун Цы.
— Братец Шухун, — сказал он мрачно, — пока родители живы, у человека есть безопасная гавань, а когда они уходят, остается только память. Теперь, когда расставание неизбежно, тебе лучше вернуться.
— Повелитель... — Мо Цюн был не слишком хорошим сыном, и не понимал что происходит, но раз уж все уговаривали Сун Цы, он тоже решил присоединиться.
— Замолчи, — перебил его Сун Цы и тут же добавил: — Я вернусь, но только чтобы попрощаться.
Жун Бай думал, что дождется во дворце, но Сун Цы настоял на том, чтобы взять его с собой, и упрямо держал за руку, не слушая отговорок.
По дороге Сун Цы решил узнать, как Лян Яньбэй нашел его.
Лян Яньбэй ответил, что видел, как демоны-кролики несколько дней подряд воровали деньги в столице, и решил, что обнаружил банду разбойников. Он следовал за ними до того самого места, где нашел Сун Цы.
Кролики не впервые промышляли воровством, но на этот раз из-за них Лян Яньбэй и Вэнь Чань подумали, что Сун Цы стал главарем бандитов, так что троица всю дорогу молчала, стараясь не выводить Сун Цы из себя.
За четыре года столица изменилась, и в лавках, которые Сун Цы знал и любил, мелькали новые лица, но знакомые улицы остались такими же.
Перед въездом в город Вэнь Чань надел шляпу с вуалью, чтобы спрятать лицо.
Прохожие иногда узнавали Сун Цы, но заметив, что он выглядит моложе и красивее, чем раньше, не осмеливались подойти.
Когда они прибыли в усадьбу Лян, Сун Цы спокойно взглянул на старую табличку, и только дрожащие руки выдавали его настоящие чувства. Жун Бай успокаивающе погладил тыльную сторону его ладони большим пальцем.
В резиденции Лян стало тише, чем раньше. У входа по-прежнему стояли двое охранников, но они были новичками и не узнали Сун Цы, зато, увидев Лян Яньбэя — почтительно поклонились и открыли ворота.
В доме как будто ничего не изменилось, только стало меньше снующих слуг.
— Где дядя и тетя? — спросил Лян Яньбэй, поймав одного из них.
— Старый хозяин отдыхает в своей комнате, а госпожа молится за него, — ответил слуга.
— Старший брат, давай сперва навестим тетю, — Лян Яньбэй повернулся к Сун Цы. — Дядя тяжело болен, боюсь, он может не вынести такого волнения.
Сун Цы нетерпеливо кивнул. Кажется, за время его отсутствия все слуги в доме сменились. Никто из тех, кто встретился им по дороге, не узнал в нем молодого господина этой усадьбы.
Незнакомое ощущение чуждости заставило Сун Цы хотеть поскорее уйти отсюда, но он вытерпел и пошел за слугой в павильон для молитв.
Сун Цы ненавидел это место. После смерти Лян Шули мать приказала построить павильон и проводила там дни и ночи, молясь и читая сутры для своего сына.
У входа в зал ждали две служанки: молоденькая девица и старая бабушка. Эта пожилая женщина давно уже служила в усадьбе и, увидев Сун Цы, испуганно вскрикнула.
В павильоне было тихо, если не считать мягкого перестука деревянных рыбок.
— Что за шум? — из зала раздался постаревший усталый голос госпожи Лян.
Служанка тут же упала на колени и со слезами запричитала:
— Госпожа! Молодой господин вернулся! Молодой господин вернулся!
Послышался шелест и топот ног. Тут же ширма, отделяющая вход в зал, отодвинулась и госпожа Лян выглянула наружу, испуганный взгляд остановился на Сун Цы.
Вид матери потряс его. Он едва мог узнать эту некогда прекрасную женщину. Она остригла свои великолепные локоны и оделась как простолюдинка. Второпях она даже не обулась, и вместо ухоженной, изысканной госпожи перед Сун Цы стояла усталая женщина на десять лет старше и несчастней.
Увидев Сун Цы, она зарыдала. Слезы текли и текли из её глаз, она ещё долго не могла произнести ни слова. Босая, она подошла к Сун и молча обняла его.
— Ци-эр, — вздохнула она наконец, и этот слабый всхлип как будто истощил её, она упала на колени. — Наконец-то ты вернулся! Твоя мама так виновата.
На мгновение Сун Цы показалось, что он вот-вот задохнется. Что-то огромное, как гора, давило ему на грудь, не давая вздохнуть.
Госпожа Лян обнимала его ноги изо всех сил, будто боялась, что он снова исчезнет, а Сун Цы никак не мог поверить в то, как она изменилась. Он помнил ее роскошные длинные волосы и сложные прически с изысканными нефритовыми шпильками. Она не должна была стать такой, как сейчас.
— Мама так подвела тебя! Это она сделала тебя несчастным! — шептала сквозь горькие слезы госпожа Лян. — Это она виновата! Только она!
И сколько бы ненависти и обиды Сун Цы не скопил в своем сердце, они растворились в этих словах и слезах госпожи Лян. Было уже слишком поздно. Она должна была сделать что-то, когда умер Лян Шули, или когда Сун Цы выставлял себя дураком, а она только холодно наблюдала за ним и при всех говорила, чтобы лучше бы умер он, а не его брат.
Но Сун Цы легко простил её. Не из-за великодушия или кротости, а потому что все ещё был привязан к ней. Она была его семьей и их навсегда связывала общая кровь.
Темно-красная капля вспыхнула между его бровями и тут же исчезла. Гнев, мелькнувший во взгляде, истаял без следа. Он обнял мать и тоже расплакался. Его задавленные всхлипы сплетались с тихими вскриками госпожи Лян.
Сун Цы вдруг вспомнил, как четыре года назад выпил кровь оборотня.
Примечание автора: я обнаружил, что многие пишут имя мастера Жуна неправильным знаком. Его имя пишется не через 荣 как радость, честь или слава, а через 容, как спокойствие, сдержанность.
