Часть 95
10 ноября 2023 г., 05:05
Тишина пронизывающе холодной зимы опустилась на столицу и спрятала под снежным покрывало метели надвигающуюся суматоху.
Первый Министр Чжун, наделенный огромной властью, готовил мятеж, и город жил как на иголках. В этот сложный для страны моменты император поручил Лян Бину и Сун Цы расследовать дело о коррупции.
Отец и сын провели в дороге почти полмесяца, прежде чем оказались в средних размеров городке под названием Уян. Это место можно было назвать благополучным, пока кто-то не доложил в столицу, что окружной судья вступил в сговор с городскими властями, чтобы поднять налоги и забрать разницу себе.
Этот случай не был исключительным, но глава города послал своих подручных убить того, кто доложил на него, и сделать вид, что это ограбление.
После смерти ключевого свидетеля дело зашло в тупик, и Сун Цы не знал, куда копать. Свидетели, прежде готовые дать показания, стали прятаться, а простолюдины, опознавшие главу города и судью, тут же отказались от своих слов.
В гневе Лян Бин послал своих людей обыскать дом судьи, чтобы найти неправедное имущество.
Загнанный в угол судья решил убить Лян Бина, чтобы раз и навсегда покончить с этим делом. Сун Цы в тот момент отлучился, но Лян Бин оказался ранен. К счастью, охрана успела вовремя, чтобы спасти ему жизнь.
Потрясенный и разъяренный, Сун Цы послал своих людей снести усадьбу судьи и бросить его и городского главу в тюрьму по обвинению в попытке убийства имперского чиновника при исполнении. Только тогда запуганные простолюдины заговорили, и дело удалось раскрыть.
Опасаясь, что Лян Бин не выдержит тяжелой дороги, Сун Цы настоял на том, чтобы дождаться его выздоровления в этом городе. Но Лян Бин был уже не молод, и даже когда ему стало лучше, путешествие в столицу оказалось для него слишком тяжелым.
Госпожа Лян знала об этом, но увидев, как Лян Бина едва живого несут на носилках в усадьбу, она не сдержалась и ударила Сун Цы по лицу.
Сун Цы не защитил своего отца. Он знал, что виновен, поэтому встал на колени и искренне просил госпожу Лян наказать его, но, хотя Лян Бин и был очень плох, он остановил жену.
Сун Цы погрузился в работу — надо было закончить оформление расследования и доложить императору о результатах. Несколько дней он уходил из дома до рассвета, а возвращался затемно и лишь мельком навещал отца. Это ещё сильнее рассердило госпожу Лян.
Несколько раз Лян Бину становилось хуже, все думали, что он умирает.
В последний раз, когда ему стало особенно плохо, Сун Цы поспешил домой сразу как получил известие, но нечаянно уронил оставленный кем-то на столе кувшин с вином.
Почувствовав резкий запах вина, госпожа Лян пришла в ярость.
— Как ты смеешь возвращаться домой в таком виде! — кричала она. — Отец ранен из-за тебя! Ты должен был бы три дня и три ночи стоять на коленях у входа в его комнату, чтобы заслужить прощение!
Сун Цы нечего было возразить, он опустил голову и повернулся, чтобы уйти, но госпожа Лян никак не могла успокоиться.
— Ты просто проклятие! Из-за тебя погиб твой брат, а теперь умирает и твой отец! За что небеса послали мне такого сына?
Чашки и чайник с подноса, который она держала, с грохотом полетели в Сун Цы. Обжигающая вода окатила его, он невольно съежился, но сердце будто сковала корка льда.
— Проклятие? — повторил он дрожащим голосом.
Он знал, что многие говорят так о нем, но не думал, что мать думает так же. Ему казалось, за десять лет она простила его, но теперь стало ясно, что ничего не изменилось.
Гнев его матери, казалось, никогда не утихал.
— Когда твоему младшему брату было два года, он уже мог декламировать классику, он помнил все, что видел или читал! Он был перерождением великого Вэнь Цюнсина! Его ждало бы великое будущее, если бы он не погиб из-за тебя! — казалось, госпожа Лян вот-вот бросится на Сун Цы. — А теперь и твой отец умирает! Но ты выпиваешь и развлекаешься целыми днями кряду! Что ты за человек? Я лучше сама прикончу тебя!
Она кинулась на Сун Цы и, как сумасшедшая, колотила его стиснутыми кулаками. Каждый удар казался Сун Цы невыносимо болезненным, но он не сопротивлялся, позволив госпоже Лян выплеснуть гнев.
— Довольно! Хватит! — Лян Бин проснулся от шума и прохрипел: — Не обвиняй Цы-эр! Он сделал все, что мог. Прошло столько лет, почему ты никак не перестанешь винить его?
Сын Цы пытался не плакать, думая о словах матери. Он решил, что если даже собственная мать считает его проклятием их семьи, то лучше ему уйти из дома и стать монахом, чтобы целыми днями читать сутры для младшего брата.
Он вышел за дверь, не оглядываясь.
— Цы-эр! — хрипло закричал отец ему в спину.
Слуги знали, что произошло, и не осмелились остановить Сун Цы. Когда несчастная госпожа Лян пришла в себя и кинулась за ним, Сун Цы уже и след простыл.
На улице завывала ледяная метель, Сун Цы забыл про плащ и ветер обжигал его, пробирался под промокшую хлопковую ткань и под самые ребра, сжимал его теплое сердце в морозной клетке. От боли у него по щекам текли слезы.
С него достаточно!
Десять Лет Сун Цы мирился и считал себя виноватым. Смерть Лян Шули сковала его как железная цепь на шее, но что он мог сделать тогда? Выбора ведь на самом деле не было, так почему все винят его?
На окраине столицы стоял знаменитый храм Яньсян. Сун Цы шел к нему, собираясь обрить голову и уйти от мира, но, с трудом преодолев снежную бурю, почувствовал что-то странное.
Снег замел дороги, и уже долгое время никто не приходил воскурить благовония, но даже если так, в храме все равно было слишком тихо. Не было даже стражи у плотно прикрытых ворот. Неужели храм закрыт?
Вытерев слезы, Сун Цы постучался, и дверь тут же приоткрылась. Он толкнул створку ворот, и прошел внутрь через несколько арок, прежде чем понял, что в храме в самом деле никого. Как будто все бежали из этого места. Но если так, то кто открыл дверь?
По спине Сун Цы полился холодный пот. Он уже забыл о том, что собирался стать монахом, и теперь думал только о том, как бы побыстрее сбежать отсюда.
— Благодетель, если вы пришли, то к чему уходить так скоро? — раздался голос у него за спиной. Сун Цы испуганно оглянулся. Позади него стоял юноша в дорогих парчовых одеждах.
Он, очевидно, не был монахом, но ласково улыбался, и в целом не казался опасным.
— Я никого не встретил в храме, — объяснил Сун Цы, — так что решил вернуться сюда завтра.
— Все монахи сейчас во внутреннем дворе. Они попросили меня остаться и встречать гостей. Если благодетель не возражает, я отведу его к ним, — вежливо ответил юноша.
— Спасибо, — согласился Сун Цы, нисколько не насторожившись.
Юноша шагнул вперед, показывая дорогу.
Во внутреннем дворе храма Яньсян рос китайский тис. Сун Цы не знал, как давно его посадили, но он был по-настоящему огромным. Вот только двор по его сенью был совершенно пуст. И где те монахи, о которых говорил юноша?
— Разве вы не сказали, что монахи во внутреннем дворе? — удивился обманутый Сун Цы.
— Они на заднем дворе, — юноша с улыбкой показал на дерево. — Посмотрите туда.
Сун Цы с сомнением обернулся к пустому двору, но дерево вдруг шевельнулось, словно ожило. Старая кора раскололась, и в трещинах появились серо-синеватые человеческие лица с плотно зажмуренными глазами.
Сун Цы впервые увидел что-то такое и его ноги подогнулись от ужаса.
— Вы... — в панике прошептал он.
Юноша зловеще улыбнулся. По взмаху его руки длинная ветка обрушилась на Сун Цы, пробила его живот, и кровь потекла по ней, как по вене. Ветка подтащила Сун Цы к дереву, затолкнула его в себя, пока не осталось торчать только лицо.
Сун Цы не чувствовал ничего за болью в животе, казалось пробившей его насквозь. Он пытался кричать, но слова застряли в горле. Он не мог пошевелиться. В нем не осталось больше крови, но что-то все равно не давало ему умереть.
Сун Цы провел так весь день до самого заката. Его дыхание ослабло, а глаза закрылись, он был на грани смерти, но сила, исходящая от ветки дерева, не давала ему умереть.
Сначала он думал, что, если бы не разозлился на мать, все осталось бы как раньше. Было не так уж мало способов выбраться из того положения, в котором он оказался, и все они были лучше, чем попасться в ловушку этого дерева и медленно умирать.
Потом он вспомнил об отце. Ему уже однажды пришлось хоронить сына, выдержит ли они этот удар снова? Сун Цы ведь остался его единственным ребенком, и с его смертью их линия прервется.
Проклянут ли его в подземном мире? Или Лян Шули затаил обиду и ждет Сун Цы на пороге перевоплощений, чтобы задать ему хорошую взбучку?
А потом у Сун Цы не осталось сил ни на страх, ни на обиды. Его разум померк, а лицо стало серовато-синим, таким же, как у остальных.
И вдруг кто-то вытащил его. Поток невероятной силы наполнил его тело, дал возможность вернуться к жизни.
Сун Цы с трудом поднял тяжелые веки. Перед ним присел на корточки мужчина в персиково-золотом. Он оценивающе рассматривал Сун Цы ясными и чистыми золотыми глазами.
— Сун Цы? — спросил он негромко.
Сун Цы потянулся схватить край его рукава.
— Спасите меня...
Мужчина достал незнакомый малиново-красный плод и поднес его к губам Сун Цы.
— Хочешь?
— Спасибо, но я не голоден, — отказался Сун Цы. — Спасите меня.
Златоглазый рассмеялся.
— Это может спасти тебе жизнь, но за спасение придется заплатить.
Оставшийся без сил Сун Цы услышал только, что это может спасти его, и не думая больше открыл рот, но златоглазый убрал руку и он схватил губами пустоту.
Златоглазый коснулся лба Сун Цы и свет полился с кончиков его пальцев. Туман в голове Сун Цы тут же рассеялся, он понял что способен мыслить так ясно, как никогда раньше.
— Подумай. Если ты возьмешь его, то станешь оборотнем. Ты не сможешь вернуться в мир людей, не исполнишь сыновний долг перед своими родителями. Тебе придется жить полной лишений жизнью бродяги. К тому же...
Неторопливый голос звенел в ушах Сун Цы. Златоглазый снова прикоснулся ко лбу Сун Цы и у него перед глазами появился незнакомец с белыми волосами и такими же белыми лисьми ушами. Девять пушистых хвостов торчали из-под полы золотистого плаща, как лепестки лотоса. Он смотрел вдаль голубыми глазами и тепло улыбался.
— Твое будущее окажется связано с ним. Если ты согласен, то возьми эту ягоду и получишь новую жизнь.
Сун Цы задумался на миг.
Согласиться значит отказаться от всего, что у него было, кроме жизни. Но отказаться — потерять и жизнь тоже.
Он вспомнил смерть Лян Шули и ярость госпожи Лян, шепотки за спиной, все несправедливости и обиды. А потом перед глазами возник тот красавец с теплой улыбкой.
Сун Цы решительно протянул руку к плоду. Слезы скатились из уголков его глаз, как знак, что все, что связывало его с прошлой жизнью, оказалось разорвано.
Или это было начало новых связей?
— С возвращением, Сун Цы, — улыбнулся ему златоглазый.
Примечание автора: Янь Сун получает премию «лучший тайный план по спасению мира».
Спонсор награды исключительно Фэн Мэйли. А юный злодей из храма — персонаж из романа о Девятом Принце, но тут он всего лишь статист.
Примечание переводчика: Фэн Мэйли (风美丽) - уменьшительно-ласкательное и несколько кокетливое сокращение никнейма автора Фэнгэ Цесин (风歌且行), означающего "Песнь Ветра и Странствий"
