Часть 96
10 ноября 2023 г., 05:06
За эти четыре года Сун Цы много где успел побывать и много чего вытерпеть. Молодому господину из клана Лян не так-то просто оказалось привыкнуть к полной голода и страданий жизни бродяги, и особенно бродяги, за которым гонятся толпы оборотней.
И все же, он злился на то, что стал тем, кем стал, и винил во всех своих бедах Повелителя Оборотней только потому, что забыл, что это был его собственный выбор.
Он сам выбрал стать гонимым всеми и связать свою жизнь с незнакомцем. Не потому, что боялся смерти, а потому, что прежняя жизнь стала ему ненавистна. Он устал от неё и отчаянно хотел вырваться из дома, чтобы найти что-нибудь, что сможет сгладить пропасть, навсегда оставшуюся в его сердце.
Он согласился на это с ясным умом, но почему-то, может, из-за свойств крови оборотня, забыл.
А теперь, обнимая мать и заливаясь слезами, он думал, было ли это освобождением от прошлого, или так Сун Цы принял решение о своем будущем.
Все молчали, не смея нарушить воссоединение семьи.
Госпожа Лян, не прекращая рыдать, вдруг потянула Сун Цы за собой в дом.
— Скорее, иди к отцу, — прошептала она. — Он будет счастлив, когда узнает, что ты вернулся!
Сун Цы позволил увести себя по знакомым коридорам к постели Лян Бина.
Лян Бин уже давно был неизлечимо болен. Лекарства и тоска по сыну удерживали его в живых, но когда госпожа Лян с шумом ворвалась в комнату, ему хватило сил только приоткрыть глаза.
Он постарел даже сильнее, чем его жена. За четыре года его волосы поседели, а лицо избороздили морщины. Он казался едва живым. Мутные полуслепые глаза скользнули по вошедшим и снова закрылись, будто ему не хватало сил держать их открытыми.
Увидев отца в таком состоянии, Сун Цы осторожно опустился на колени возле кровати и глухо, чтобы не напугать, прошептал:
— Отец, я вернулся.
Слово «отец» проникло сквозь туман в уме Лян Бина. Он очнулся и уставился на Сун Цы, понемногу узнавая знакомые черты, а потом измученно, как умирающий, захрипел, медленно складывая звуки в слова:
— Сын мой.
Дрожащая рука потянулась к лицу Сун Цы. В семье Лян не делали особого различия между детьми жен и наложниц. Лян Бин был сыном наложницы, но с самого рождения считался уважаемым молодым господином Лян, и его руки одинаково привыкли к мечу и к кисти. Даже разменяв четвертый десяток, он выглядел совсем ещё молодым, а теперь костлявые суставы торчали из-под ужасающе бледной и тонкой как бумага кожи.
Сун Цы опустил голову и послушно придвинулся ближе, чтобы Лян Бин смог коснуться его лица.
— Отец, я здесь.
Застывшее лицо Лян Бина медленно сморщилось от боли, слезы потекли из его глаз. Каждое слово отнимало силы, но он упорно шептал:
— Цы-эр, отец просит прощения. Ты всегда хорошо справлялся, — словно одержимый, повторял Лян Бин. — Ты хорошо справлялся.
Ему следовало сказать об этом раньше, но вторая половина фразы так и осталась непроизнесенной. Он последний раз вздохнул, неохотно и все же с радостью освобождаясь от мирских мучений.
Госпожа Лян закричала, требуя врача, бросилась к Лян Бину, звала его снова и снова.
Сун Цы сжал упавшую руку отца и стиснул зубы, чтобы не кричать. Он терпел молча, и от этого Жун Бай только сильнее чувствовал его боль, но есть вещи, через которые человек может пройти только сам.
Никто не мог вынести эту боль за Сун Цы.
Никто не мог принять решение за него.
Жун Бай тихо вышел из комнаты. Лян Яньбэй стоял, задрав голову к небу, его глаза немного покраснели.
Он напомнил Жун Баю маленького Янь Бэя, который лез обниматься и причитал, уютно устроившись на руках.
Изумившись сам себе, Жун Бай громко сказал:
— Все пройдет, ведь так?
Застигнутый врасплох, Лян Яньбэй повернулся к нему и изобразил улыбку.
— Я видел Вас с моим старшим двоюродным братом. Как мне к Вам обращаться?
— Твой дядя, — ответил Жун Бай.
Лян Яньбэй посмотрел на него с ещё большим удивлением.
— Господин Твой?33 — неуверенно переспросил он.
— При следующей встрече, — улыбнулся Жун Бай, — тебе больше не следует называть Сун Цы старшим братом.
— Почему? — запоздало понял смысл его слов Лян Яньбэй.
— Потому что я беру на себя смелость поднять его на одно поколение, — Жун Бай гордо задрал подбородок и ушел, ничего больше не объясняя.
Лян Яньбэй остался стоять, совершенно сбитый с толку. Слова Жун Бай отвлекли его от печали, и он удрученно раздумывал над ними какое-то время, прежде чем продолжить горевать.
Скоро пришел врач, но ему осталось только сказать госпоже Лян начать приготовления к похоронам. Раз уж Сун Цы вернулся, этим предстояло заняться ему.
Госпожа Лян плакала над телом мужа, пока не потеряла сознание, и тогда её унесли в её покои, а Сун Цы ещё долго сидел рядом с отцом. Его покрасневшие глаза остались сухими.
Уходя, он достал простую белую ленту и перевязал ей волосы.
Сун Цы выглядел изможденным, но в его глазах горело упрямство. Жун Бай тихо вздохнул, подошел к нему, обнял ледяными пальцами его руки и так тихо, чтобы могли услышать только они двое, сказал:
— Твой отец ушел с миром.
— Я знаю, — Сун Цы плотно сжал губы, но спокойно накрыл руки Жун Бая своим широким рукавом и тихо повторил: — Я знаю.
Следующие несколько дней Сун Цы почти не спал, занятый похоронами. Тело Лян Бина завернули в белое полотно и положили в гроб, а гроб заколотили гвоздями и опустили в землю.
Сун Цы так и не плакал.
Он сильно похудел, и у Жун Бая от его вида щемило в сердце, но что можно было сделать, кроме как лишний раз предложить ему поесть? Эти несколько дней ужасно измотали Сун Цы, но и сам Жун Бай становился все слабее. Он почти все время спал, и только украдкой вытирал кровь, когда кашлял, чтобы не тревожить Сун Цы ещё сильнее.
Пышных похорон не устраивали, но все необходимые формальности были соблюдены. Приехал даже Лян Цзюнь, который в то время был довольно далеко от Цзиньлина.
Когда все закончилось, Сун Цы наконец-то смог спокойно лечь спать. Жун Бай наблюдал за ним, глядя на его расслабленное лицо и старался сдержать приступы рвущегося из груди кашля.
Сквозь неспокойную дрему, Сун Цы слышал как Жун Бай кашляет, но веки казались такими тяжелыми, что у него не хватало сил открыть глаза.
Наконец, он уснул и проспал всю ночь, а когда проснулся — Жун Бай крепко спал, растянувшись в изголовье кровати.
Сун Цы посмотрел на него и вспомнил, что тому с каждым днем становится хуже. Казалось, он держался из последних сил, но все же ни словом не попытался поторопить Сун Цы.
Сун Цы поднял одеяло, встал с постели, очень тихо вышел из комнаты и подошел к павильону для молитв во дворе.
Госпожа Лян сидела там как в забытье, глядя на сад камней и ручей.
Смерть Лян Бина подкосила её, и только в последние пару дней она с трудом смогла подняться с постели. Платок закрывал её остриженную голову. Услышав шорох она обернулась и одарила Сун Цы нежной, заискивающей улыбкой.
— Цы-эр, ты проснулся? Тебе тяжело пришлось.
Сун Цы достаточно отдохнул, его черные глаза снова блестели, а лицо казалось особенно красивым в солнечных лучах утра. Он подошел к павильону, но не стал подниматься по ступенькам.
— Я пришел попрощаться.
Госпожа Лян вскочила, шатаясь спустилась вниз и схватила его за руку.
— Цы-эр? Ты уходишь? Твоего отца больше нет, ты единственный, кто остался у твоей матери! Что ей делать, когда ты уйдешь? — Она в панике смотрела на Сун Цы и почти умоляла: — Это я виновата во всем, но я заглажу свою вину. Я сделаю все, что скажешь. Цы-эр, твоей маме было непросто родить тебя и вырастить, но теперь остались только мы вдвоем. Ты не должен бросать меня!
— Мама, — Сун Цы смотрел на нее безразлично, — то, что я скажу, может причинить тебе боль, но мне нужно, чтобы ты поняла это. Жизнь в клане Лян наполнила меня ненавистью. Четыре года назад я сбежал, чтобы уйти в монахи в храме Яньсян. По правде говоря, там я и умер. Я больше не Лян Шухун и не твой сын, который так и не смог сравниться с Лян Шули. Мое имя — Сун Цы.
«Сун» — чтобы проститься со своим прошлым. «Цы» — чтобы оставить позади боль.
Он глубоко вздохнул и выдохнул, выпуская дикую смесь чувств, кипевших под ребрами.
— Я больше не ненавижу тебя, но не могу простить. Лян Шухун умер четыре года назад. Теперь у меня новая жизнь и в ней нет места ни для тебя, ни для клана Лян.
— Глупости какие! — воскликнула госпожа Лян, не способная смириться с тем, что Сун Цы решил уехать. У неё никого больше не осталось и она хваталась за него, умоляла не уходить и упала бы на колени, если бы Сун Цы не подхватил её.
Сун Цы первый опустился на колени и коснулся лбом земли.
— Госпожа Лян, пожалуйста, позаботьтесь о себе.
Он ушел. Бессердечно обернулся, чтобы увидеть, как госпожа Лян пытается догнать его, но опускает руку, будто Сун Цы стал облачком, которое бесполезно ловить.
Сун Цы вернулся в комнату и осторожно разбудил Жун Бая.
Жун Бай сонно распахнул глаза и таким же ленивым, как и в их первую встречу, голосом спросил:
— Почему ты проснулся? — вот только в отличие от того дня, в его взгляде было не безразличие, а искреннее тепло.
— Просто проснулся, — ответил Сун Цы.
Жун Бай потянулся. Было ясно, что его конец близится, и все же он выглядел совершенно спокойным.
— Чем собираешься заняться сегодня?
Сун Цы наклонил голову и легонько поцеловал его в щеку.
— Кое-чем важным. Давай вернемся в Царство Оборотней.
Жун Бай улыбнулся как лис, которым он и был.
— Конечно.
Они ушли из усадьбы тайком, даже не прощаясь с Лян Яньбэем и Вэнь Чанем, потому что Сун Цы чувствовал, что однажды они ещё встретятся.
Госпожа Лян зашла в покои Сун Цы и обнаружила, что его там нет. Она лихорадочно бегала по всему дому, пока не поняла, что он и в самом деле ушел. Тогда она опустилась на пол и закричала.
Несколько дней назад она потеряла мужа, а теперь и сына.
Она осталась одна во всем мире.
Авторское примечание: Для ясности, история Сыту Чжоулань осталась незавершенной в прошлом романе, поэтому я закончу её тут. Дело не в Вэнь Чане и Лян Яньбэе, Сун Цы просто встретил случайного злодея. То, что Сун Цы думал о семени беды — всего лишь мысли, которые появились из-за того, что его сердце почернело.
