И Поднебесной мало на двоих

Сердце Сяо Синчэня забилось в трепете. Он снова мог видеть — какое счастье! Будто бы специально волнуя взор, перед глазами раскинулось истинное великолепие — лишённое туч и облаков небо укрыло лес, расцвеченный яркой зеленью, и отразилось волшебной голубизной в серебре шумных вод горного водопада; извилистая река обточила камни, умыла своими вóдами пёстрое разноцветье трав, украшенных яркой россыпью луговых цветов, и пролегла похожей на гибкую спину дракона лазурной лентой до бесконечной линии горизонта. Где-то среди листвы огоньком мелькнул пышный хвост рыжей белки, и от того, как гармонична вокруг природа, как изумителен и прекрасен мир, у даочжана сдавило грудь. Как же сильно соскучился он по волшебным краскам, по свету солнца, по белизне горных скал, по палитре перешёптывающейся листвы, по ярким бликам, играющим на воде... Сяо Синчэнь не считал принесённую им по собственной воле жертву своей ошибкой, но порой боль от утраты сводила его с ума, во снах и видениях прорезáла своими извилистыми ветвями тьму и, дразня сердце, являла тот яркий, прекрасный мир, в котором даочжан жил и которого был обречён никогда больше не увидеть. Однако же, в последнее время подобные мысли не окропляли сердце печалью и сожалением. Сяо Синчэнь не тешил себя иллюзиями — он понимал, что потеря не обернётся вспять. Но теперь какое-то странное и неведомое благословение вновь вернуло ему возможность любоваться прекраснейшими рассветами, радоваться весенним краскам и созерцать загадочную, далёкую яркость звёзд. Душа даочжана напитывалась любовью, счастьем, благоговением, с трепетом зарисовывала в уме детали, чтобы потом, когда снова исчезнет свет, украшать красочными картинами полные тоски дни. Игра ли это воображения или волшебный морок, полный ловушек бред или шутка жестокого Небожителя - уже не имело какого-либо значения. О чём ещё он бы мог мечтать! Разве только о том, чтобы увидеть лица своих друзей… Заклинатель с трудом представлял себе их обличия, но разум долгое время по малым крупицам собирал образы и, в конце концов, даочжан словно головоломку сложил воедино все собранные детали. К примеру, когда А-Цин во власти эмоций бросалась ему на грудь, прося то защиты, то утешения, юноша подмечал, что она стройна и невелика ростом; поглаживая девчушку по голове, верно определял, что она, по всей видимости, не любит расплетать волосы — причёска её всегда небрежно закручивалась в неряшливый и простой пучок. От Слепышки неизменно исходил аромат свежей мяты, которую она так любила, и пряных сладостей — острый нюх даочжана давно научился улавливать это странное сочетание, предугадывая появление А-Цин в комнате или отыскивая её в толпе. Нетерпеливые, суетливые прикосновения тонких рук были нежны по-девичьи, но обласканная ветрами и солнцем кожа, с детства не знающая кремов и масел, была покрыта едва заметными шрамами от неровных краёв бамбукового шеста. Этих мелочей было ничтожно мало, но о большем Сяо Синчэнь выведать не сумел бы при всём желании. А ведь ему так хотелось бы знать о младшей сестрёнке немного больше — например, какова форма её лица, насколько открыта её улыбка, под стать ли характеру её мимика… И, конечно же, выделяются ли среди прочих черт её юные и невидящие глаза. Даос терялся в предположениях - сделала ли слепота взгляд А-Цин сказочным и таинственным, оставила ли глаза её полностью неприметными или безжалостно изуродовала её лицо? Нет, в то, что А-Цин некрасива, Сяо Синчэнь не верил. В конце концов, будь глаза девушки отвратительны, её второй братец не преминул бы об этом упомянуть в одной из их бесконечных жестоких ссор. Вспомнив об этом юноше, Сяо Синчэнь отчего-то вдруг ощутил пробежавший по спине холод. Где-то в глубине памяти, словно встревоженный мощным порывом ветра, вспыхнул и тут же погас неприметный маленький огонёк — пугающий и влекущий одновременно, подобный тем, что завораживают прекрасных бабочек прежде, чем опалить им крылья. Что именно стало причиной его тревоги, даочжан ответить себе не смог — друг, к которому он обратился в мыслях, не вызывал таких сложных ассоциаций. Наоборот - в холодный и горький период жизни, когда испытания, брошенные судьбой к ногам юного заклинателя, подрывали его выносливость, только рука обретённого в миру друга уверенно поднимала его с колен. Этот человек стойко сохранял тайну своего имени, не говорил о своём полном падений прошлом и зачастую был слишком груб, но именно он подставлял плечо во время опасных вылазок, рискуя собой в бою; именно он рассказывал занимательные истории тоскливыми вечерами, развевал скуку, умело жонглировал полученными от жизни навыками и, несмотря на выработанную тяготами судьбы бестактность, учился терпению и заботе. Именно он был рядом и в зной, и в стужу, и в дни покоя, и в ночи бед… Но почему тогда его тёплый, пусть и не вполне чёткий образ каждый раз оставлял где-то в глубине души тонкий, слегка горьковатый, знакомый привкус?.. Прогоняя запутывающиеся в тугой узел мысли, Сяо Синчэнь мотнул головой. Он подумает обо всём этом позже. Кто знает, сколько ему позволено насладиться всепоглощающей красотой до того, как мир вокруг вновь заполонит тьма? Украшенные цветами ветви манили своим изяществом и красой, достойной садов Императора Поднебесной; прикрыв глаза, даочжан вдохнул сладостный аромат бутонов, ощутил тонкую свежесть ветра… Руки раздвинули сгустившуюся листву, тропа под ногами развернулась волшебным полотном, явно указывая какой-то путь - и Сяо Синчэнь ступил на неё с уверенностью и любопытством. Аромат дивных трав и безумие ярких красок напитывали измученную невзгодами душу радостью, но чем дальше и глубже тропа уводила своего гостя в лес, тем меньше цветов и зелени виднелось на деревьях. С каждым шагом воздух вокруг как-будто бы тяжелел, сладкоголосые трели птиц уступали бесчувственной тишине. А шёлковая тропа всё вела, вела - через странные дебри запутавшихся ветвей, сквозь молочный туман припудренных облаков... Даочжан следовал по ней, мысленно пребывая в большом неведении — зовёт ли она его, чтобы показать что-то скрытое от сторонних глаз, или, быть может, заманивает в ловушку? Ведёт ли к кому-то, моля о помощи? Или и вовсе его иллюзия не имеет цели? Ответы на эти вопросы открылись перед идущим путником лишь в тот миг, когда тропа, под конец пути щедро засыпанная дорожной пылью, вывела его к полному серых камней и пожухлой рыжей травы небольшому полю. Подчиняясь незыблемой философии раскрывшихся миражей, Сяо Синчэнь послушно остановился там, где исчезли усталые очертания его дороги. Ни души. Ни звука. Ни лёгкого дуновения озорного ветра. Только залитая белым молоком даль, высокие, жесткие стебли трав, да два растущих бок о бок дерева. Тревога сжала в кулаке сердце и, подчиняясь какому-то внутреннему порыву, Сяо Синчэнь направился к этим двум одиноким стражам. Там, за спиной, за манящим, ласковым изумрудом листьев и красочностью цветов его всё ещё ждал тот мир, где свой райский сон предлагали баюкающие плески вод и ласкающие слух песни чудесных птиц, но... Мог ли он повернуть назад? Что так сильно влекло и тянуло его к этим двум деревцам с полуопущенными, будто поникшими от тоски ветвями, с каплями сока, сочащимися из старых ран и напоминающих чьи-то полные боли слёзы? Деревья встретили своего гостя, почтительно качнув кронами. Более молодое - стройное и изящное, - словно само потянулось к нему всем сердцем. В сочных зелёных листьях зашелестел, зашептал, закружился ветер, и Сяо Синчэнь ощутил, как забилось сердце, когда ладонь прикоснулась к изящному тоненькому стволу. На этом полном жизни озорном деревце, несмотря на былые раны, всё ещё распускались чарующие бутоны, точно весна наполняла его своим полным тепла и любви дыханием. Даочжан искренне улыбнулся. Это дерево будет жить. Но другое... Высокое, явно некогда преданное огню, обугленное, сухое, с длинными и безжизненными ветвями, давно забывшими нежность зелени, оно уже и не мыслило возродиться вновь. Понурое и печальное, оно тихо стояло рядом, пугающее, зловещее... Никому не нужное. Душу Сяо Синчэня сдавила жалость; сочувствуя трудной, болезненной судьбе дерева, заклинатель коснулся его ладонью, погладил сухую ветвь, прижался рукою к чёрной, как смоль, коре… Дерево сонно, болезненно пошатнулось, словно пытаясь отпрянуть от его рук. Острая игла колко вонзилась в душу. Что пришлось пережить этому бедному молодому мученику? Кто обошёлся с ним так жестоко, за что заставил его страдать? Не обращая внимания на безжизненное сопротивление, Сяо Синчэнь всем собою прижался к дереву, словно пытаясь отдать ему всё тепло, что хранилось в сердце. Время будто застыло в воздухе, остановив свой нехитрый ход. Может, сознание даочжана сыграло с ним свою шутку, может, иллюзия приобрела смысл, но в один момент юноше вдруг почудилось, будто дерево осторожно приникло к нему в ответ, нерешительно приобняло плечи иссохшей ветвью... Они простояли так бесконечно долго, и даже дыхание мира застыло меж их объятий. Но... Молочная дымка у горизонта таяла, постепенно являя знакомые очертания ставшего таким тёплым и родным до́ма. Руки Сяо Синчэня дрогнули, когда звонкие голоса друзей нежно позвали его по имени. Дрогнули... и разжались. Пора возвращаться. Ждут. Ласково улыбнувшись юному, полному жизни дереву, и с сожалением напоследок откинув взором второе, даочжан с болью в сердце шагнул вперёд, направляясь к знакомым ему пейзажам. Полная цвета и тепла ветвь напоследок нежно коснулась его волос, будто бы не желая отпускать ставшего таким близким друга. Юное деревцо обрело своего ласкового защитника и не желало теперь расставаться с ним; провожая Сяо Синчэня, оно каждой своей частичкой неистово сожалело, что покидающий их даос так и не обернулся, чтобы увидеть, как осторожно, медленно, нерешительно начало расцветать едва не ступившее за порог смерти второе дерево. *** Сказочное видение оставило в сердце свой сладкий след и, уступив, наконец-то яви, не торопилось теперь рассеиваться, обволакивая и нежа каждую клетку души и тела. Сколько он проспал? Час? Ночь? Может, больше? Похоже, да. Немного придя в себя, Сяо Синчэнь вспомнил, что уже просыпался, и не единожды, но каждый раз вновь и вновь следовал тропой сна. Он чувствовал сквозь сон чьи-то прикосновения - видимо, друг навещал его, чтобы осмотреть раны, напоить сладким лекарством, сменить повязки... и, конечно же, в присущей только ему манере успокоить взволнованную А-Цин, чьё звонкое стрекотание то и дело тревожило хрупкий сон. На душе даочжана тотчас же стало легче - по крайней мере, друзья в порядке. Звуки, запахи, ощущения снова ворвались в жизнь, а вместе с ними голову стали наполнять мысли. Всех ли чудовищ они убили той страшной ночью? Без следа ли развеялись их останки? Не был ли ранен в битве его приятель? Достаточно ли хорошо он присматривал за А-Цин? Ответом на касающийся друзей вопрос послужил лёгкий плеск воды с кухни и негромкие, так хорошо знакомые голоса, переговаривающиеся о чём-то не столь значительном. Даочжан прислушался. Бойкий девичий голос, не замолкая, трещал о том, какие красивые шёлковые накидки привёз столичный торговец на местный рынок - он с первых рассветных сумерек ярко расписывал и богатство цвета, и аккуратность швов, и воздушность тканей, чарующими речами бессовестно соблазняя всех местных модниц, и любопытная А-Цин, по всей видимости, расстроилась, что не может себе позволить такой наряд. - А как этот шёлк переливался под полуденным солнцем! - Мечтательно тараторила она, не в силах устоять на месте. - Чистое золото! Ты бы видел! - Можно подумать, ты видела, - насмешливо фыркнул в ответ Сюэ Ян, домывая в небольшой миске яблоки. - Меньше слушай торговцев на местном рынке - они и гнилую тыкву вознесут так, что сама не поймёшь, как её купила. - Торговцы, может, и вознесут, но местных модниц не проведёшь! Всего за день почти весь товар скупили... - Прямо таки и весь? Сяо Синчэнь с улыбкой качнул головой и, держась за стену, перешагнул порог. - Братец!!! - Девушка в тот же миг с радостным визгом бросилась в тёплые, ласковые объятия. - Ты наконец-то пришёл в себя! - И тут же легонько стукнула его кулаком в грудь. - Не смей больше защищать этого паршивца! Сюэ Ян, выпрямившись над столом, слегка прищурил глаза. - Негодная лицемерка! Все эти дни донимала меня заботами, а как даочжан очнулся, так я - паршивец?! Заклинатель тихо рассмеялся и нежно погладил девушку по взлохмаченной голове. - Всё, как всегда... А-Цин, долго я проспал? - Долго! Почти три дня! - Три дня... - Повторил вслед за ней заклинатель. - Безумие... - Ещё какое безумие, даочжан! - Тут же отозвался Сюэ Ян, косо взглянув на девушку. - Три дня слушать нытьё Слепышки! Я тебе завидовал. А-Цин тотчас же так и взвилась. - Не ври! Я просто поддерживала разговор, а ты!... И вообще - три дня разговаривать с тобой... Больно надо! Сяо Синчэнь, не удержавшись, расхохотался в голос. Ни девушка, ни их общий друг, в общем-то, не сказали совсем ничего смешного, но почему-то на душе стало весело. За время его отсутствия ничего в мире не изменилось - всё то же солнце, всё тот же ветер, всё те же бессмысленные перепалки двух непримиримых, но дорогих людей. - Ну-ну, хватит, - с улыбкой угомонил друзей даочжан, сжимая пальцами ноющие виски. - И без ваших споров голова крýгом... - Ещё бы, - Сюэ Ян хмыкнул, явно желая о чём-то поговорить, но от дальнейших высказываний всё-таки воздержался, заметив, как пальцы даоса ощупали собственное плечо. - Давай-ка вернёмся в комнату. Ещё раз осмотрю рану. - Разве ты не осматривал её эти дни? - Удивился Сяо Синчэнь. - Мне казалось, я чувствовал рядом твоё присутствие... - Осматривал, - будто бы не желая принимать и намёка на возражения, Сюэ Ян мягко подтолкнул даочжана в спину. - Но сейчас, когда ты в сознании, сделать это вновь будет намного легче. Ко всему прочему... Надо поговорить. - А я? - Растерянно отозвалась А-Цин, обиженно надув губы. Девушка просто на дух не выносила, когда у любимого братца и порой просто до ужаса раздражающего её паршивца были от неё тайны. Сюэ Ян, словно осознав это, насмешливо приподнял уголок губ. - А ты вскипяти воды́ и приготовь ужин. Нечего на ночь страшилки слушать. Девушка, тайком бросив рассерженный взгляд на отвернувшегося второго братца, едва не топнула от досады, но вовремя осадила саму себя. Ей не хотелось представать перед Сяо Синчэнем капризной, взбалмошной... И не хотелось ему показывать, что словá этого вредного юноши о ней столь правдивы. Что с того, что ей просто хотелось поговорить? Без даочжана их дом стал ужасно скучным! Вздохнув, Слепышка бросила вслед уходящим юношам еще один полный обиды взгляд, но, в тот же миг успокоившись, быстро взялась за дело. *** - Я благодарен тебе за помощь, - Сяо Синчэнь улыбнулся другу, чувствуя, как осторожно спадают с плеча бинты, освобождая рану. - Боюсь представить, что сейчас со мной было бы, если бы не твоя забота... - Брось, - в ответ отмахнулся юноша. - Мы уже говорили об этом. Хватит. Даос с улыбкой опустил голову. Мысль о том, что его несколько грубоватому другу не чужда скромность, согрела душу. Сам же Сюэ Ян искренне и старательно убеждал себя, что делает всё это только во благо единой цели - совершить так и не приведённую в исполнение месть. Оставь он даоса там, в лесу, на растерзание диким тварям, или допусти заражение крови в его открытой глубокой ране - и эта мечта уже никогда не сумела бы стать реальностью. Сяо Синчэнь просто тихо ушёл бы к звёздам, готовый к перерождению, так и не догадавшись о том, кого всё это время называл другом. - Хочешь знать, что происходит сейчас в лесу? - Нацепив прежнее амплуа, с хитрой улыбкой в голосе подстрекнул своего приятеля Сюэ Ян. Даос с искренним интересом чуть приосанился. - Тебе есть, что рассказать? Я слушаю. Сюэ Ян мягко промокнул раненое плечо приятеля влажной тканью. - Пару дней назад мне стало интересно, всё ли мы там расчистили. - Только не говори, что ты рискнул выбраться в логово один... - И, выждав пару минут тишины, Синчэнь с огорчением приложил руку к закрытым плотной повязкой векам. - Один! Безумец... - Насколько я помню, ты тоже намерен был следовать в лес без моей компании. - Я и понятия не имел, с чем мы имеем дело! - Ты и сейчас об этом понятия не имеешь, - тёмный заклинатель вдруг посерьёзнел. - Кажется, я нашёл там ещё следы. Особь более крупная, наверняка сильная - не под стать тем, из которых мы нарубили мяса. Думаю, что вожак объявил о своём присутствии. Сяо Синчэнь нахмурился. - В таком случае, нужно будет наведаться туда в скором времени. Есть ли смысл убивать монстров, пока жив вожак? Раз за разом он будет создавать новых. - Более крепких, выносливых и, конечно, злых, - продолжил за него тёмный юноша. - Надо осмотреть лес. Мы потеряли так много времени! Что, если нечисть озлобится и учинит расправу? - Ты намерен идти сегодня? - Почему нет? - Даочжан, - Сюэ Ян, явно веселясь, с дерзкой ухмылкой взглянул на своего приятеля, скрестив на груди руки и отходя на шаг. - Ну, для начала - возьми свой меч. Шуанхуа споро, удобно лёг в ладонь длинной холодной рукоятью, и заклинатель искренне улыбнулся своему верному оружию - преданный стальной друг точно не подведёт. Однако, стоило Сяо Синчэню лишь напрячь руку, пытаясь удержать его далеко не самый тяжёлый вес - как меч тут же со звоном упал к ногам. - Ты едва поднялся, а уже рвёшься сокрушать горы. Где твои мудрость и рассудительность? - Заигрывающим тоном прокомментировал Сюэ Ян, подняв с пола оружие своего приятеля и присаживаясь на край кровати. - О каких-то зверствах, творящихся в городах поблизости, я все эти дни не слышал. Тварь пока не лютует - к чему нам спешка? - Нечисть может озлобиться в любой миг, - объяснил даос. - Могут пострадать люди. Но Сюэ Яна его довод не убедил. - Ты сейчас в любом случае не здоров. Дождёмся, пока поднакопишь силы, и убьём нечисть. А пока подготовимся к встрече. Идёт? - Идёт, - сдался Сяо Синчэнь, смирившись. - С чего начнём? Тёмный заклинатель неторопливо поднялся с места. - Конечно, с ужина.