Погружение

      Шеф Картер представлял перед коллегами новую сотрудницу. Темнокожую смазливую молодую девушку Терри Старр с бесконечно тупым взглядом. Дневная смена захлопала в знак приветствия, но лица сотрудников не выражали радости. Ни одной пусть даже фальшивой улыбки. Никто не сомневался, зачем ее взяли. Не ради пополнения кадров, хотя людей и не хватало. Новому начальнику очень хотелось заиметь своих людей среди полицейских.       К удивлению Ханны, Картер превзошел ее ожидания. Он не был злобным жестоким придурком, ломающим пальцы за неповиновение, не начал свою работу с серьезных реформ. При нем не начался хаос или тотальное беззаконие, а статистика работы департамента по ряду пунктов даже увеличилась. Но при всем этом он оставался человеком мэра, беспринципным мерзавцем, которого заботили лишь деньги и репутация в глазах журналистов. Многие и правда пребывали в восторге. И если благодатный фон в газетах обеспечила мэрия, то большинство простых обывателей молились на него по собственной глупости и совершенно бесплатно. После сегодняшнего наверняка появятся публикации о заботе нового шефа о расовом разнообразии или подобной херне.       Еще бы не хвалили. Молодой, красивый и уверенный в себе карьерист приходит на смену старому ворчливому деду и сразу показывает результат. Выбивает у администрации средства на новых сотрудников, ловит злодеев, да еще в интервью красуется. Настоящий герой, защитник города, только повязан в грязных делах немного, но об этом в новостях отчего-то не писали.       Когда представление закончилось, народ безрадостно начал разбредаться каждый по своим делам.       — Повезет же кому-то с напарницей, — Эллисон подвинулся к столу Ханны.       — Ничего особенного. Просто одной тупой шлюхой больше, — Харпер не понижала голоса. Ей было все равно, слышит ли новенькая или даже сам шеф. Не из дерзости, просто не видела смысла притворяться, что не понимает, кто эта Терри такая.       — Я узнал, где живет Ланкастер, — напарник выложил на стол из кармана обрывок листка с адресом. — Надо бы поговорить с ней про помощь отца в нашем деле.       — Сегодня загляну к ней, — Харпер сунула записку в нагрудный карман. — Как узнал?       — Я человек многих талантов, — Эллисон заулыбался.       В офис из коридора заглянул офицер Фейден.       — Вас двоих вызывает шеф, — сообщил он и пошел дальше к детективам.       Харпер не любила лишний раз общаться с начальством, но сегодня даже немного обрадовалась возможности переговорить, так как вопросов к Николасу у нее накопилось достаточно.       Топтаться в коридоре не пришлось, шеф позвал обоих, стоило Ханне показать голову в дверном проеме.       Николас сидел в кресле ровно, не в пример вечно развалившемуся как на диване Джеку. На лице была все та же гадкая улыбка, с которой он не расставался целыми днями, снимая ее только вместе с формой по вечерам. Картер предложил напарникам стулья. Ханна, чувствуя недоброе, осталась на своих двоих. Эллисон собрался присесть, но, глядя на напарницу, передумал.       — Какие-то вопросы по вчерашнему? — предположила Харпер. — У меня тоже есть вопрос.       — Задавай, — спокойно ответил Картер и скрестив пальцы под подбородком подался немного вперед.       — Этот парень как-то связан с сектой? Детектив не очень обрадовался, когда я спросила об этом. А что скажет наш уважаемый шеф?       — Позволь объяснить, — Николас чуть повел уголками губ, точно разозлившись, но продолжал лыбиться. — Наш замечательный город усилиями мэра и каждого из нас становится только лучше и безопаснее. Никаких сект, маньяков, серийных убийц и организованных банд, которые были при старом руководстве, больше нет. Я смотрел документы по вашей так называемой «секте». Неубедительно, серьезных улик нет, как доказательств ее существования.       — Серьезно? — возмутилась Харпер. Она до конца не понимала, всерьез он не верит в сектантов или умышленно сводит все к абсурду. — Детектив Мосс сам себя на кусочки порубил?       — Тот, кого вы вчера взяли, на допросе вел себя неадекватно. Бездомный сумасшедший бродяга без документов. Он похож на человека из записок бывшего детектива и, вполне вероятно, и является убийцей. Эта версия кажется мне куда более убедительной, чем неуловимый культ, за которым вы столько времени безуспешно гонялись.       — Конечно, босс. Откуда в нашем маленьком тихом городе сектанты, — насмешливо ответила Харпер. Спорить бесполезно, так хоть нервы ему потрепать.       — Моя очередь, — Картер поднялся со своего места, прошел по кабинету и закрыл дверь плотнее. От прошлого шефа она досталась не в лучшем виде, чуть покосилась набок, а петли разболтались. — Несколько дней назад вы двое совершили преступление. Напали на Уильяма Мортона, избили и заставили оговорить себя.       — Это бред! — возразил Эллисон.       — Я не судья и даже не прокурор. Правда в том, что господин Мортон очень расстроился из-за нападения на своего сына. Я уговорил его не торопить события. И на ваше счастье нам не хватает полицейских. Но я обязан кого-то наказать. Один из вас будет отстранен от службы, и его судьбу решит внутреннее расследование. Может, кто-то вызовется добровольцем? — Картер остановился напротив, между Ханной и Джеймсом, поочередно глядя на них.       Харпер колебалась. Она вспомнила их с Эллисоном разговор за день до похищения Мортона. Она начала это, и, по-хорошему, ей стоило взять вину на себя. Но пока она набиралась духа, Эллисон вызвался первым. Положил жетон на стол Картеру и отправился сдавать оружие. Ханна и возразить ничего не успела.       В кабинет вошла Сато с очень жалобным видом. Она виновато опустила взгляд в пол и негромко доложила о прибытии, хотя этого не требовалось.       — Не надо представлений, — шеф наклонился к Сато, смотря ей прямо в глаза, отчего девушку слегка трясло. — Джесси, милая. Ты и Харпер настоящие змеи в птичьем гнезде. Не цените моего отношения, предаете мое доверие.       — Ближе к делу, босс, — Ханна попыталась оттянуть внимание на себя, чтобы Николас отстал от подруги.       Ее слова возымели эффект. Картер переключил внимание.       — Если что мне в тебе и нравится, офицер Харпер, так это твоя честность и прямолинейность, — Николас начал кружить над Ханной, словно голодный ворон над умирающей дичью. — Сато — другое дело. Безобидная с виду, чуть что может и расплакаться, чтобы ты потерял бдительность, а когда никто не видит — точит клыки.       — Долго мне смотреть это дебильное представление? — раздраженно спросила Харпер.       — Да, спасибо за напоминание, — Николас вернулся за свой стол и вернулся к привычному образу безупречного начальника. — Вы обе должны прекратить любые контакты с Джеком. Какие бы козни вы ни строили, он не вернется на это место, а вот вы можете отправиться за ним. Я забуду о том, что знаю, если вы двое пойдете мне навстречу.       — Говори уже.       — Завтра проходят городские соревнования по боксу. И хорошие люди будут благодарны, если один из участников их пропустит. Он переволновался накануне, выпил лишнего и попал под арест на несколько суток. Я понятно намекаю?       — Хочешь, чтобы мы арестовали какого-то парня без причины? — уточнила Харпер.       — Нет, конечно, — театрально развел руками Картер. — Это незаконно, и я не могу приказать этого. Но если следовать закону, так во всем. Один из вас уже под следствием. Очень легко выяснится, в чью смену пропали документы из сейфа детектива. Куда ты их дела, Харпер? Продала? Сожгла?       — Я их не трогала, — стиснула зубы Ханна. Ее одолевала злоба, бессильная, плавно перетекающая в отчаяние и смирение.       — Послушай, мне не нужны здесь войны и конфликты. Я не буду спрашивать про то, куда ты их дела, а ты не будешь задавать глупые вопросы мне. Работаем как прежде, только без Джека.       — Где его искать? — сдалась Харпер.       — Дивайн-авеню семнадцать, Винсент Ривера, — шеф надменно задрал подбородок, наслаждаясь ощущением победы над непокорной Харпер.       — Я подожду в машине, — сказала до того молчавшая Сато и быстро ушла.       Ханна не спеша выбралась в коридор, прижалась к стене, чтобы прийти в себя и осознать, во что она опять вляпалась. С этого места просматривался проход в офис и несколько столов, за одним из которых Эллисон неторопливо собирал вещи. Не собирал на самом деле, только делал вид, перекладывая из руки в руку всякую канцелярскую хрень, дожидаясь напарницу.       Харпер не хотела заставлять его ждать еще больше, но и говорить с ним о чем-то тоже не горела желанием. Ей просто нечего было сказать в свое оправдание, но ведь и Эллисона никто не заставлял в это лезть. Он прекрасно понимал риск и пошел на него сознательно. И все же что-то внутри Харпер трепетало. Не от стыда за нерешительность, скорее от сожаления, что ему выпала роль отвечать за их общие грехи.       Напарник заметил Ханну, наконец распихал вещи по карманам и подошел к девушке.       — И зачем вызвался? — спросила Харпер. — Я не просила.       — Так лучше. Будет больше времени. Объеду округу за пару дней, поищу ферму, закончу пару дел, — говорил он совершенно спокойно и уверенно, будто и правда отстранение сыграло ему на руку. — Мне заехать вечером? Можем просто посидеть дома, помолчать. Не обязательно видеться ради… Ты понимаешь, — Эллисон мило смутился.       — Не стоит. Не хочу сегодня никого видеть и даже тебя. Прости.       — Только сегодня или вообще?       — Не знаю, — неуверенно ответила Харпер. Стоило один раз отдаться чувствам, и теперь так сложно давались попытки его отвергнуть. Не потому, что она этого хотела, а чтобы не навлечь на него еще большей беды. Пусть со стороны она и казалась подлой бесчувственной сукой. — Я ведь говорила, что испорчу тебе жизнь. Не шутила.       — О чем вы с ним говорили? Выглядишь сердитой.       — Конечно, я злюсь! — воскликнула Харпер. — Я, блядь, как рыба в аквариуме. Смотрю вокруг, выпучив глаза, и не понимаю. Как всем может быть настолько плевать. Каждый из них знал Райли, многие знали Мосса, но им нет дела до расследования. Остин просто свалила, остальные продолжают ходить на работу, будто нихрена не случилось.       — Держись, — Эллисон положил девушке руку на плечо и нежно провел ладонью до шеи. По нему было видно, что он хотел большего, но департамент неподходящее для этого место.       Напарники постояли в тишине еще какое-то время, прежде чем разошлись в разные стороны, не прощаясь. Он к выходу, она на задний двор к автостоянке.

***

      За последние месяцы Харпер успела немного отвыкнуть от вождения. Слишком крепко держала руль, первые минуты путала педали, но постепенно навыки возвращались. Она не сказала Джессике, что собралась заглянуть домой к актрисе.       Джесси не знала подробностей расследования и вряд ли хотела знать. Она исповедовала странную для Ханны философию позитива. На деле просто старалась не слушать дурных новостей, не думать о плохом и пропускать мимо себя любые мерзости, связанные с работой. Иногда, в особо тяжелые дни, этот радостный взгляд на мир ломался, и Сато шла жаловаться подруге на жизнь. И это тоже наверняка было частью философии. Харпер не осуждала, хоть и считала этот побег от реальности полнейшей чушью. У каждой из них имелся свой способ бороться с тяготами жизни. Ханна предпочитала часами лежать в ванне с бутылкой вина, а Джесси иногда забивалась в дальний угол, чтобы поплакать. Зато уже через день источала блаженную радость.       Ханна припарковалась у обочины. Дом актрисы находился в центральном районе восточнее Мейн-стрит. Квартиры здесь стоили немало, даже аренда выходила в круглую сумму, и что-то подсказывало Ханне, что деньги на жизнь Ланкастер имела не с гонораров за роли в убыточных фильмах местной студии. Харпер была там однажды по рабочим делам и запомнила ее довольно злачным местом. Даже нелегальные бордели казались чище и приятнее, чем коридоры и гримерки «Роксвуд Старс». Выходя оттуда, она еще не раз благодарила господа, что не наделил ее актерским талантом.       Оставив Сато в машине, Ханна поднялась по лестнице, по пути размышляя, как начать разговор. Последняя встреча закончилась не очень хорошо, и с тех пор от Ланкастер не пришло ни единого сообщения. Из четырех квартир на этаже нужная располагалась дальше всех. Ханна прошла по длинному узкому коридору и только подойдя в упор заметила, что дверь в апартаменты Ланкастер слегка приоткрыта. Харпер вытащила пистолет и медленно вошла, стараясь не издавать ни звука. Ее встретила просторная гостиная с широкими панорамными окнами, стены, отделанные под кирпич, мебель в одном стиле из темного дерева и, что странно, почти ни одной двери. На кухню и в спальню вели узорчатые декоративные арки. Ханна осмотрела жилище актрисы и вернулась обратно ко входу, никого не обнаружив. В квартире царил идеальный порядок, словно она являлась декорацией для съемок, и только неравномерный слой пыли на столах и тумбочке у кровати выдавал недавних посетителей.       Уже собравшись уходить, Харпер заметила тонкую полоску света под единственной дверью помимо входной. Судя по всему, в ванную комнату. Она дернула ручку и заглянула внутрь. В приглушенном свете, почти целиком скрытая за непрозрачной шторкой, в ванне лежала актриса, чуть кивая в такт падающим из крана каплям с булькающим звуком. Ее кожа казалась неестественно бледной, а мешки под глазами и перекошенное лицо напоминали саму Ханну после длинной попойки, но запаха от Ланкастер не ощущалось.       Заметив Харпер, актриса на мгновение повела глазами в ее сторону и вернулась к наблюдению за каплями.       — Слушай, — Харпер убрала пистолет в кобуру, неуверенно подбирая следующую фразу. — Мы не очень хорошо расстались, но мне нужна твоя помощь. Позвони отцу, а лучше попроси о встрече.       Ланкастер откинула голову и прикрыла глаза, не торопясь с ответом.       — Ты знала. И ничего не сказала мне. Даже про Лиззи, — она едва перебирала губами. Каждое слово давалось ей с усилием.       — Я предупреждала не лезть в это. И ты бы все равно меня не послушала.       — Уже не важно, — почти шепотом протянула Ланкастер. — Уходи.       — Ты под чем-то? Что случилось? Кто приходил к тебе? — напирала Харпер, опасливо подходя ближе.       — Ты могла сказать… Я видела то, чего не должна… Ненавижу…       — Ты сама влезла! Извинений ждешь? Их не будет. Лучше помоги разобраться и позвони отцу.       — Нет, — едва различимо ответила актриса.       — Звони отцу, тупая ты тварь! — Харпер бросилась к Ланкастер, срывая шторку, и схватила за волосы, но замерла от увиденного. — Блядь!       В ванне плескалась потемневшая от крови вода. Ланкастер уже не отвечала и не двигалась. На обеих руках девушки у запястий четко виднелись глубокие порезы.       Ханна нащупала пульс, другой рукой доставая телефон, чтобы вызвать врача. Решила не запрашивать через рацию, чтобы не объясняться, что делала тут. Попытки привести актрису в чувства ни к чему не привели. В остывшей воде она очень быстро окоченеет, если не умрет от потери крови раньше. Полицейская аптечка лежала в машине, а при себе имелся только единственный жгут, от которого толку мало. Харпер бросилась к ящику над раковиной, но никаких лекарств и даже бинтов не нашла, только груду косметики, шампуней и духов. Позвать на помощь Джесси — значит втянуть ее в это и подвергнуть опасности, а сбежать, бросив умирающую девушку, не позволяли остатки совести. Мокрое тело актрисы выскальзывало при попытке вытащить ее из воды. Тощая и легкая на вид, сейчас она казалась тысячефунтовым камнем.       Послышались шаги снаружи. Прибыла пара медиков, мужчина и женщина. Харпер вышла, чтобы не мешаться. И без нее разберутся, что случилось. Наоборот, стоило быстрее уезжать, хоть это и не по правилам, но чувство тревоги нарастало с каждой секундой. Харпер напоследок заглянула в ванну, медики, не теряя драгоценных секунд, занялись актрисой.       В квартиру зашла Джесси. Догадалась, что врачи прибыли неспроста, и сразу пришла на помощь. В этом вся она. Возможно, врач из нее получился бы лучше, чем полицейский, но не сложилось. Ханна остановила ее прямо у двери и, несмотря на протесты, за руку увела вниз к машине.       Джесси возмущенно скрестила руки на груди и пронзительно смотрела на подругу, ожидая ответов, но их так и не последовало. Харпер завела машину и развернулась, наметив в голове примерный маршрут до следующего адреса.       — Так ничего и не скажешь? — с претензией спросила Сато.       — Не о чем говорить. Богатая девочка перебрала с веществами и ей стало плохо.       — А откуда кровь?       — Кровь? — Харпер с удивлением посмотрела на край рукава. На нем действительно осталось несколько темных пятен. — Ей стало совсем плохо.       — Вот ты как. Думаешь, я о тебе не переживаю? И типа мне плевать, что с тобой происходит последнее время? Я вижу, даже если не говорю тебе.       — Знаю, потому и не говорю, — Харпер говорила виновато, хотя ничего плохого не сделала. — Просто от меня одни беды. Я стараюсь никуда не лезть, но не выходит. Вот только страдают обычно другие.       — Это не так. И ты не должна оставаться одна, понимаешь? — Джесси нежно провела Ханне ладонью по волосам.       — Хватит! — Харпер одернула ее руку. — Я не собираюсь рисковать. Я не Джек и не могу даже себя защитить, а тем более тебя. Лучше не влезай.       — И что же мне делать?       — Ничего, — Ханна остановила машину напротив семнадцатого дома Дивайн-авеню. — Сделаем работу и забудем этот день, как забываем другие.       — Мне это не нравится, — Джесси застыла в одной позе, отказываясь выходить из автомобиля. — Почему мы должны это делать?       — Потому что мы копы, ясно? Что вообще изменилось? Джек тоже не всегда был на стороне закона, но ты выполняла его просьбы.       — И каждый день жалею. Думала, что после него что-то поменяется, — Сато шмыгнула носом и потерла глаза.       — Пойми, Джесси, — Харпер проверила снаряжение на поясе и поправила ремень. — Все, что у нас есть, — это ожидание. Ты сидишь в яме по уши в говне и ждешь, когда специальная служба приедет и все откачает. Жизнь лучше не станет, но хоть дышать сможешь посвободнее. И вот на горизонте появляется грузовик. С грязной, вонючей цистерной. Ты радуешься, что этот момент наступит, а вместо очистки он просто вываливает тебе в яму еще больше отходов. Из ямы нет выхода, в ней нет добра и зла, только невыносимая вонь. Можешь, конечно, сдаться и утонуть, либо заткнуть нос и делать, что должна.       — И как тогда жить? Как ты живешь? Если для тебя кругом одна грязь?       — Легко. Но не потому, что мне нравится жрать, спать и ходить на работу. Просто страшно и ноги трясутся, когда стоишь у края моста. А страдать — не то чтобы хитрое дело, даже привыкаешь к этому. Пойдем. Закончим поскорее.       Харпер и Сато поднялись на крыльцо, постучали в дверь. Им открыл высокий крепкий белый парень с короткой стрижкой, в футболке и спортивных штанах.       — Чем могу помочь? — удивленно спросил он.       — Винсент Ривера? — уточнила Харпер. — Мы вынуждены задержать вас. Пару дней назад кто-то сильно избил парня у бара неподалеку, и некоторые свидетели описали мужчину, похожего на вас. Не волнуйтесь, если вышла ошибка, то вас отпустят.       — Я не ходил ни по каким барам и ни с кем не дрался, — его удивление сменилось на злобу. Ривера схватился за ручку, отчего дверь приподнялась на дюйм. — Ваши действия незаконны, и передайте Кроули, что полицией меня не запугать. И на вас управа найдется.       — Мистер Ривера, пожалуйста, — Ханна попробовала решить мирно, хотя в глубине души понимала, что добром это точно не закончится.       — Пошли вон из моего дома, у вас нет прав меня задерживать, — мужчина попытался захлопнуть дверь, но Харпер уперлась в нее плечом. Удар был такой силы, что она едва устояла на ногах.       Харпер это разозлило. Не дожидаясь, пока Ривера закроется на замок, она ворвалась в дом, больше не думая о законности и приличиях, пыталась вывести его на сопротивление сотруднику, но Винсент только медленно отступал от напирающих на него офицеров, повторяя требование покинуть его жилье. Он мог в любой момент схватиться за оружие, припрятанное дома, хотя при его физической силе он мог расправиться с ними двумя и голыми руками. И для безопасности Харпер держала руку на кобуре, давая ему понять, что не стоит.       Он продолжал отходить спиной, проделав путь от коридора через кухню к гостиной, но дальше отступать оказалось некуда.       — Сато, в браслеты его.       Джесси промедлила секунду, потом неуклюже потянулась за наручниками и попыталась заковать Риверу. Взяла его за кисть и потянула на себя, но мужчина с силой оттолкнул ее. Сато ударилась в книжную полку у стены за спиной и упала. Ривера вздрогнул от содеянного. Его глаза округлились от ужаса, потому что он понял, что теперь с ним говорить никто не станет. Харпер выхватила тазер и выстрелила ему в грудь.       Риверу затрясло от удара током, он, как игрушечная фигурка, повалился назад, всем весом ударившись головой о стоящий рядом стеклянный письменный столик. Из-под его головы потекла кровь, а сам мужчина продолжал трястись, хотя ток по проводам уже не поступал. Из его рта пошла пена, а голова начала краснеть и опухать.       — Десять пятьдесят три, десять пятьдесят три! Нужна медпомощь! — закричала Сато в рацию.       Харпер только молча стояла, уже ничего не соображая.

***

      Пока медики работали, Сато и Харпер тихо ждали на ступеньках крыльца. Для Джессики эта сцена стала тяжелым ударом, учитывая ее впечатлительность. На ней не было лица. Все получилось рефлекторно. Увидев подругу на полу, Ханна сама не поняла, как рука потянулась за тазером, а палец без промедления нажал на выстрел. Теперь она чуть лучше понимала Эллисона. Разве что тот всегда стрелял наверняка и знал о последствиях, а она нет.       Один из медиков вернулся к машине за складными носилками. Сато бросилась за ним.       — Он жив? Насколько все серьезно? — с подступающими слезами спросила Джесси.       — Выживет, но травма серьезная, — устало вздохнул медик. — Без обследования говорить рано, но лечиться ему теперь долго. Жаль его, у него целый стеллаж кубков, а в большой спорт с такой травмой ему дорога закрыта. Тем более в бокс.       Сато начала тяжело дышать, а на глазах проступили слезы. Ханна подбежала и увела девушку в сторону, чтобы не мешалась.       — Что мы наделали? — всхлипывая пробормотала Джесси.       — Однажды похожее уже случалось, — Харпер приобняла подругу, стараясь успокоить. — В пятнадцать, кажется. Я была очень вредной и дерзкой дурой. Намного хуже, чем сейчас. Мы с подругой пошли гулять поздним вечером, и в городе к нам пристал какой-то парень. Мы ему такого наговорили, даже вспоминать стыдно. Считали себя бессмертными, центром мира. Думали, нам сойдет с рук.       — И что случилось? — Джесси немного успокоилась, заинтересовавшись рассказом. Хотя бы перестала рыдать.       — Он начал позволять себе слишком много, ударил мою подругу. А у меня в кармане был складной нож, которым я засадила ему в плечо. Так я познакомилась с Джеком и задумалась о карьере в полиции. Он уладил конфликт с тем парнем, а я чудом избежала судимости.       — Повезло.       — Мне тоже так казалось. Через несколько недель моя подруга пропала. Ее не нашли. Тогда я кое-что осознала. Что жизнь на самом деле ничего не стоит. В детстве ты можешь сколько угодно наглеть, идти на принцип и думать, что ты лучше всех. Но пока ты маленькая, тебя просто жалеют. А во взрослом мире жалости нет, и терпеть твои выходки никто не станет. Этот парень пошел на принцип и заплатил цену. Несправедливо, но такова жизнь.       — А я все равно не хочу так жить. И больше не стану, — Джесси говорила уверенно и серьезно, что совсем ей не свойственно. Точно задумала какую-то благородную глупость.       — Успокойся, Джесс. Давай отвезу тебя домой, — предложила Ханна.       — Нет, я же в ночную сегодня. Не волнуйся, я справлюсь.       — Уверена? Ладно. Тогда поезжай, а мне лучше пройтись пару кварталов. Дерьмовый день выдался.       Сато кивнула и, тяжело вздыхая, ушла в патрульную машину. Медики погрузили Риверу и тоже уехали. Ханна осталась одна на пустой, темной вечерней улице. Начал бушевать холодный декабрьский ветер, пробирая до костей, но холод и простуда теперь волновали ее в последнюю очередь. Девушка достала телефон и набрала номер Картера.       По ту сторону трубки послышались женские стоны, а затем и голос самого шефа.       — Слушаю.       — Мы сделали, что ты просил. Только по плану не вышло. Вместо камеры он в больнице.       — Чего? Он живой?       — Жив, но пропустит куда больше одного чемпионата.       — Вот и отлично. А почему голос такой печальный? — Картер рассмеялся. — Боишься, что он заявит? Не бойся. Мы же в одной команде — синие. Я разберусь.       — Это было последним, что я для тебя делаю, — Харпер попыталась сказать это максимально уверенным тоном, но в ее голосе проскользнула дрожь.       — Тебе же хуже, — невозмутимо ответил Николас и сбросил звонок.