Легенда о последних Стихийниках

      Холодный свет утреннего солнца едва пробивался через узкие окна храма, отражаясь на гладких деревянных панелях стен и старинной керамической посуде, расставленной на длинном столе. В комнате царила лёгкая суета — в воздухе витал тонкий аромат травяного настоя и свежего хлеба, смешиваясь с холодной свежестью воздуха из зимнего сада за стенами.       Сквозь приоткрытую дверь в зал иногда доносился негромкий шелест листвы и тихий шёпот первых птиц. В этом спокойствии и одновременно лёгком напряжении собирались четверо. Они сидели за столом, наслаждаясь завтраком, но мысли каждого были далеко — впереди предстоял день, которого ждали и боялись одновременно.       Ли стоял у окна, опираясь на раму, и внимательно наблюдал за движением облаков, будто пытаясь прочесть в них знаки будущего. Его голос прозвучал ровно, сдержанно, когда он наконец обратился к ученикам:       — Сегодня — священный день для Энифа, — начал он, — день открытия Игр. В этот день природа словно сама отражает силу четырёх богов: ночью свирепел снегопад, к утру он отступил. Днем воздух наполнится палящим жаром, который сменит вечерний ливень. Четыре времени года сливаются в одном дне, чтобы напомнить нам о непрерывном круговороте жизни и силы. — Он немного помолчал, после чего резко развернулся. — Вы — те, кто откроет последние Игры Энифа. После вас эти соревнования не повторятся. Не подведите меня, как это получилось с поимкой вора.       В комнате воцарилась тишина. Аква бросила взгляд на Дэймона — он сжал кулаки и отвернулся, пытаясь скрыть внутреннее раздражение. Его движения стали резче, каждый вздох — словно тихое бунтарское пламя, которое хотелось выпустить наружу. Дэймон повернулся, и его голос прозвучал холодно и колко:       — Если бы мы знали, что он твой дружок, Аква, мы бы его уже поймали.       — Он мне вовсе не дружок! — резко отрезала Аква.       — Тогда откуда ты его знаешь?       — Это не твое дело! — глаза Аквы сверкнули упрямством.       — Тихо, — вмешался Ли, — хватит.       Молчание вернулось в комнату. Но напряжение оставалось висеть в воздухе, как предвестник грядущих испытаний.

***

      До выхода оставалось меньше часа. Внутри храма царила тишина, нарушаемая лишь мягкими шагами, шелестом ткани и приглушёнными голосами в соседних залах. В это время дня солнечный свет лился внутрь сквозь узкие окна высоко под потолком — золотисто-серый, будто уже готовящийся уступить место вечернему пламени факелов.       Каждому из них Ли выдал ритуальную форму: плотную, гладкую, тёмную, словно сотканную из теней. Она сидела плотно, точно по телу, не сковывая движений, и казалась на удивление лёгкой, несмотря на многослойную структуру. По краям каждой формы проходили акценты, отражающие стихию владельца: алые, будто тлеющие, разводы на плечах и вороте у Дэймона; тонкая волна серебристо-голубого водного узора, спадающая по рукавам Аквы; изломанные линии песочно-золотого цвета на тёмно-зелёной подкладке у Адама; и лёгкий, почти невидимый орнамент — спирали и вихри цвета пепельного серебра — на ткани Амалии, как будто ветер сам оставлял следы.       Аква закончила переодеваться первой. Она стояла в своей комнате, закрыв за собой створку и разглядывая собственное отражение в гладкой тёмной панели шкафа. Ткань чуть поблёскивала в свете, акценты её стихии — холодные, сдержанные — делали взгляд строже, взрослым.       Дверь скрипнула, и в комнату, не дожидаясь ответа, заглянул Адам. Он тоже был в форме — его узоры, словно трещины в камне, расползались от плеч к кистям, будто земля дышала под кожей.       — Уже готова? — спросил он с лёгкой улыбкой, входя и прикрывая за собой дверь.       Аква обернулась, чуть вздёрнула бровь.       — А ты думал, я буду несколько часов красоваться перед зеркалом? — улыбнувшись спросила девушка.       — Тебе идет. — усмехнулся он, пройдясь взглядом по ее костюму.       Она на миг растерялась, взгляд метнулся в сторону, но потом всё же ответила, чуть тише:             — Тебе тоже.       Несколько секунд они стояли молча. В комнате витал запах ладана — от сожжённых священных листьев. Адам будто боролся с собой, прежде чем, наконец, спросил:       — Откуда ты его знаешь?       Аква сразу поняла, о ком речь. Лицо слегка напряглось, взгляд ушёл в сторону.       — Кого? — Спросила она, надеясь, что он уйдет от темы.       — Того вора.       Она медленно выдохнула.       — Тебя что, Дэймон послал?       — Мы с ним не настолько дружны, чтобы я выполнял его приказы, — фыркнул он, качнув головой. — Просто любопытство.       — Я вообще не поняла, почему он так вспылил… — Девушка нахмурилась.       — Прям совсем не поняла? — Адам удивленно вскинул брови, а после того, как он помотала головой в знак отрицания, хитро улыбнулся. — А я догадываюсь почему.       — И почему же? — Аква выгнула бровь, и, повернувшись к нему, сощурила глаза. — Почему ты улыбаешься?       — Да так… — Парень начал смеяться.       — Договаривай, Адам! — Девушка улыбнулась и слегка стукнула его по руке.       — Забудь, лучше расскажи откуда ты знакома с тем парнишкой. — Она сразу перестала улыбаться и затихла. Отвернувшись, она села на постель, после чего посмотрела на него внимательно.       — Обещаешь никому не говорить?       — У меня кроме тебя, если честно, со всеми отношения либо сложные, либо никакие. Кому я расскажу?       Она с укором взглянула, но улыбнулась:       — Обещаешь?       — Обещаю, — он сел рядом, на тонкий матрас, лежащий прямо на полу.       — Его зовут Кай. В первый раз он пришел в ту ночь, когда у тебя проявлялась сила. — Адам кивнул. — Может ты мне сейчас не поверишь, да и я сама себе не поверила, подумала, что может это сон, но… — она замолчала на мгновение, подбирая слова.       — …но, что? — Спросил парень.       — Даже не знаю как сказать. — Она опустила голову. — Он не обычный маг, Адам. Он показал мне силу всех четырех стихий, прямо на своих руках! Понимаешь? Кай умеет управлять четырьмя природными стихиями!       Адам моргнул, уставился на неё, улыбаясь, будто ждал подвоха, но его не последовало.       — Четыре стихии? То есть ты хочешь сказать, что он просто пришёл, показал тебе шоу из всех элементов и исчез?       — Я не знаю, что это было, — она чуть сжалась, — но я видела это собственными глазами.       Адам положил ладонь на её лоб:       — Температура в норме. Ты точно в себе?       — Прекрати.       Он усмехнулся, но потом стал серьёзнее:       — Вот почему ты тогда спрашивала, может ли кто-то владеть четырьмя стихиями.       — Да.       Наступила тишина. Адам смотрел в пол, будто пытался увязать её слова с логикой, но не мог.       В дверь постучали.       — Входите, — откликнулась Аква.       Дверь открылась, и внутрь вошла Амалия. В форме, как и они. Ветер в её тканях казался живым. Она сразу остановилась, окинув их быстрым взглядом. Два человека сидящие рядом, плечом к плечу, с задумчивыми лицами.       — Вы закончили? — Спросила он сухо. — Мы только вас ждём.       Адам поднялся первым, затем Аква. Амалия уже развернулась и пошла прочь, не дожидаясь, следуют ли они за ней.       Адам чуть наклонился к Акве и тихо сказал:       — Мы ещё вернёмся к этому разговору.       Та кивнула, но больше ничего не ответила. Амалия краем глаза заметила это, и её шаг стал чуть быстрее.

***

      Карета тронулась ровно с заходом солнца. Её колёса бесшумно катились по каменным плитам дорожки, ведущей вниз от храма. Внутри царила полутьма, мягко размытая светом от лампы в углу. Массивные бардовые шторы приглушали звуки улицы, но за тонкой тканью уже чувствовалась жизнь — ритмы барабанов, возгласы, смех, шелест одежды, звон.       Дэймон откинулся на спинку сиденья, устало глядя в пространство, потом нахмурился:       — А почему вообще мы едем в карете? Я думал мы телепортируемся с помощью мага и сразу прибудем на арену.       — Так принято, — спокойно ответил Ли, не открывая глаз. Он сидел с ровной спиной, руки сложены перед собой. — Это знак. Таким образом горожанам сообщают, что открытие игр близко. Всё как положено — церемония, уважение, традиции.       — То есть мы, как свадебный торт, едем в коробке, пока весь город гуляет? — пробормотал Дэймон.       Адам усмехнулся, а Амалия молча отдёрнула край шторы и выглянула наружу.       Они ехали медленно, и перед глазами открывалась картина, от которой невозможно было оторваться. По улицам тянулись гирлянды из фонарей — синие, алые, белоснежные и ярко-зелёные огоньки горели на каждом перекрёстке. Город словно дышал цветом и светом. Люди в национальных одеждах заполнили улицы, у киосков и уличных прилавков выстраивались очереди, запах жареного мяса, сладостей и пряных супов стелился по воздуху.       — Ого… — выдохнула Аква и тоже приподняла шторку.       На одной из площадей мимо прошли люди в костюме огромного, извивающегося дракона — две дюжины человек внутри синхронно двигались, изображая мифического зверя. Его «чешуя» переливалась в свете фонарей, а «голова» — украшенная золотыми спиралями — открывала и закрывала пасть под стук барабанов.       Дети носились между толпами, размахивая длинными огненными палочками, которые рассыпали искры — всё искрилось, пело, дышало. На стенах домов висели плакаты с молитвами — четыре стихиальные бога смотрели на прохожих, а рядом красовались надписи с именами прошлых команд стихийников. Где-то горожане пели, где-то танцевали — музыка наполняла воздух, будто сам город стал живым.       В одном из переулков группа пожилых женщин поджигала пучки священных трав у входа в дом. Дым тонкой струйкой тянулся вверх, распространяя мягкий аромат благовоний.       — Это и есть Эниф, — прошептала Амалия. — Я никогда не видела его таким.       Дэймон, не удержавшись, отодвинул шторку на своей стороне. Люди почтенно кланялись, когда карета проезжала мимо них. Многие дети указывали пальцем, но их родители тут же одергивали их. Его взгляд поймала девочка — крошка лет пяти, с заплетёнными косичками и зелёным фонариком в руках. Она посмотрела прямо на него, замерла…и вдруг весело помахала. Он, не думая, махнул в ответ. В маске на пол лица он был неузнаваем, но, кажется, это только придало ему загадочности.       Он вернулся обратно, прислонившись к стенке кареты. На лице играла странная улыбка — растерянная и тёплая одновременно.       Они все молчали, каждый глядя в свой угол шторы, как будто стараясь запомнить город таким — живым, сверкающим, полным ожидания. Даже Ли, казалось, на миг позволил себе забыть о роли наставника, с интересом наблюдая за происходящим.       — К Играм Энифа относятся очень серьёзно, — сказал он спустя минуту. Его голос был спокоен, но сдержанно тёплый. — Для всех это праздник.       Он на секунду задержал взгляд на каждом из них.       — Жаль, что вы не сможете его отпраздновать.       Карета продолжила путь сквозь огни и толпы, а внутри всё стало немного тише. Праздник продолжался за окнами, но в головах у каждого из них уже звучал зов предстоящего вечера.       Карета замедлила ход, потом плавно остановилась. За тонкой оградой уже стояли люди — плотной стеной, шумной и нетерпеливой. Кому-то удалось занять места ближе, кто-то выглядывал из-за плеч, вытягивая шею. Гул голосов стоял в воздухе, и стоило распахнуться дверце кареты, как всё вокруг будто стало тише.       Они вышли. Всё было готово: амфитеатр впереди, охрана по периметру, свет фонарей.       Толпа ахнула негромко, но дружно — будто их появление всё равно кого-то удивило, несмотря на то, что все этого ждали. Люди у ограды заулыбались, кто-то присвистнул от восхищения, кто-то захлопал в ладоши. Мальчишка на плечах у отца тянулся вперёд, чтобы лучше разглядеть, а пожилая женщина у самой решётки сложила руки в знак уважения.       Где-то неподалёку глухо ударил барабан. На мгновение он заглушил голоса, и в эту паузу — взгляд. Люди смотрели на них — с теплом, с уважением, кто-то просто с неподдельным интересом. Лица — живые, праздничные. В глазах отражались фонари, и каждый будто знал, кого именно из четвёрки хочет увидеть первым.       Запах благовоний тянулся от амфитеатра, смешиваясь с ароматами еды и влажным вечерним воздухом. Звук бубнов, музыка с верхних ярусов, шелест одежды — всё складывалось в единый пульс города, который встречал их не фанфарами, а чем-то теплее.       К ним подошёл мужчина — высокий, подтянутый, с длинной тёмной накидкой и спокойным лицом. Он остановился в двух шагах и слегка поклонился.       — Советник Лотан, — представился он ровно. — Лорд Номэд ждёт вас у арены. Просил проводить лично.       Ли кивнул. Группа двинулась, и пока они проходили к воротам, толпа продолжала смотреть им вслед — кто-то махал рукой, кто-то кивал, кто-то просто стоял в молчаливом восторге, будто боялся моргнуть и что-то упустить.       Под их шагами мягко отдавал прохладный камень, и звуки торжеств за стенами становились всё глуше. Внутри амфитеатра было просторно, почти пусто — только стража вдоль стен и несколько советников в сдержанных одеждах. Потолка, как и ожидалось, не было — над головой раскидывалось глубокое, медленно темнеющее небо, на фоне которого уже начали разгораться первые факелы по периметру арены. С каждым шагом ребята чувствовали, как воздух сгущается — от ритуальных благовоний, жара и ещё чего-то… неясного. Предчувствия?       Навстречу им вышел мужчина — высокий, внушительный, с безупречно приглаженными тёмными волосами и спокойной уверенностью в каждом движении. Его одежда была тёмная. За ним двигались охранники, ни на шаг не отставая. Остановившись, он поклонился первый.       — Приветствую, Мастер Ли.       — Здравствуй, Номэд. — Кивнул он в ответ.       — Дети, познакомьтесь — это Лорд Номэд, — произнёс он спокойно, — Правитель Энифа, сын прошлого мага огня и мой бывший ученик.       — Добро пожаловать. От имени всего Энифа и его людей благодарю вас за участие в Играх. Ваше появление — событие, которого мы ждали долгие годы.       Ли жестом пригласил своих учеников вперёд.       — Позвольте представить… — Он повернулся к ним. — Маг воздуха — Амалия Луна Скай, — Девушка поклонилась и Лорд кивнул в ответ. — Маг огня — Дэймон Фэг Рэдиш, Маг земли — Адам Крэк Хэмп, — Парни также по очереди поклонились Лорду, — И маг воды… — Мастер указал на девушку и хотел ее представить, но его перебили.       — Лили… — Неожиданно громко вырвалось у Лорда. Его глаза расширились, и весь его вид в одну секунду изменился.       Девушка замерла, все остальные замолчали. Ли будто окаменел на месте, переведя взгляд с ученицы на бывшего ученика.       — Простите, — быстро заговорил Номэд, будто осознал, что все смотрят. — Вы просто…невероятное сходство.       — Это Аква Виктория Ром, Номэд. — Произнес Ли. — Дочь Лили. — Номэд несмело кивнул.       — Да… Я знал, что вы будете похожи. Но чтобы настолько. — Он покачал головой, — В городе о вас уже говорят, — добавил он после короткой паузы. — Это…редкий случай — передача стихии по крови.       Все ненадолго затихли, и, чтобы сменить тему, Ли повернулся к остальным.       — Как вы знаете помимо Энифа есть также четыре стихийных региона: Огненный, Водный, Воздушный и Земляной. С каждого региона прибудут по четыре участника, и с Энифа в том числе.       — Да, спасибо, мастер Ли. — Ответил Номэд. — Я надеюсь, что именно вы откроете Игры достойно и закончите их триумфом. Не подведите, все на вас смотрят. Удачи. — Все поклонились.       Он кивнул, и охрана отступила, давая ему путь дальше. Но прежде чем уйти, он ещё раз взглянул на Акву. И этот взгляд был не просто внимательным. В нём было прошлое.

***

      Толпа гудела. Гул голосов наполнял каменные своды амфитеатра, словно волна, накатывая с каждой новой минутой всё громче. Тысячи людей собрались под открытым небом, над которым сгущались тучи. Высоко, на белёсом небе, свет луны был скрыт, но ни один из присутствующих не покинул места — все знали: это лишь начало. Вечер над Энифом не просто наступал, он открывал эпоху.       И вдруг — порыв ветра. Мощный, резкий, словно дыхание самой стихии, пронёсся над ареной и одним движением погасил все факелы. Пламя дрогнуло и исчезло, оставив после себя шлейф дыма. Тишина накрыла амфитеатр, как покрывало. Люди замерли. Даже дети, которых едва сдерживали родители, уставились в центр арены. Огонь ушёл — значит, пришло время услышать глас.       Громкий голос, исходящий словно ниоткуда, прокатился по амфитеатру, проникая в каждую щель, в каждый угол:       — Когда-то давно, в великой земле Энифа, Боги создали Игры. Они были испытанием для сильнейших, праздником для живущих, посланием для мира. Но время растянуло смысл, и турниры стали обыденностью. Тогда Боги решили: пусть они будут проводиться лишь раз в сто двадцать лет — чтобы вновь обрести значимость, чтобы в них участвовали только избранные. И так появились они…       Голос стих.       Небо ещё плотнее затянулось облаками. Ветер угомонился. Мрак поглотил арену — до тех пор, пока вспышка не озарила центр круга.       Одним движением руки огонь вспыхнул вновь, вырываясь из факелов в стенах и колоннах, пробегая по кругу, по периметру амфитеатра. Центр осветился ровным, тёплым светом, в котором стояли четверо людей, спиной друг к другу.       Дэймон поднял руку. Он шагнул вперёд — резким, отрывистым движением, как удар сердца. Факелы вспыхнули ярче. Огненные нити вырвались из его ладоней, закрутились по кругу и застыли в воздухе, как жаркие спутники. Он бросил взгляд в толпу, будто проверяя, кто осмелится усомниться в нём — и взмахнул рукой. Один за другим, огненные снаряды взлетели вверх и зависли, замерев прямо под куполом амфитеатра. Яркие, почти белые, они запульсировали, будто живые сердца.       Вдруг — хлопок. И небо над ареной окрасилось всполохами. Огненные ленты слились в образ феникса, огромного, расправившего крылья над ареной. Тот взмахнул пламенными перьями и рассыпался золотым дождём.       Тяжёлый шаг. Земля под ногами вздрогнула, будто узнав своего.       Адам не делал резких движений. Он просто опустил ладонь к земле. Камень под ним начал меняться. Песок и каменная кладка вспучились, поднимаясь — сначала в узоры, потом в символы. Прямо на полу арены возник герб Энифа, окружённый четырьмя кольцами стихий. Земля слушалась его. Подчинялась. И вдруг из арены, будто вырастая из глубины, поднялись четыре массивные колонны — каждая символизировала один элемент: с резьбой воды, с прожилками огня, со струящимся рисунком воздуха и с кристаллической текстурой земли.       Амалия шагнула вперёд — и ветер, словно давно ждавший этого, рванулся ей навстречу. Её фигура приподнялась над ареной, будто сама стихия приняла её в объятия. Она закружилась — грациозно, стремительно, словно смерч. Потоки воздуха поднимались ввысь, закручиваясь спиралями, которые поднимали пыль, выхватывали языки пламени у факелов, заставляли их дрожать и извиваться.       Каждое движение Амалии рождало новый вихрь. Воздух в амфитеатре наполнился шёпотом ветра — лёгким и звенящим, будто кто-то говорил сразу на сотне языков. Зрители инстинктивно прикрывали лица, а она тем временем зависла высоко над ареной, раскинув руки, — и в этот момент порыв ветра обогнул весь амфитеатр, пронёсся по первым рядам и сорвал с чьей-то головы платок, будто напоминая: воздух — не игрушка.       Словно подтверждение этому, с неба ударил ливень. Резкий, хлёсткий, холодный. Пламя исчезло. Сцена вновь погрузилась во тьму.       А потом — безмолвие. И движение.       Одна фигура не дрогнула. Стоящая в самом центре, опустив голову, Аква подняла руки. Медленно, спокойно, уверенно.       И дождь — замер.       Капли воды остановились в воздухе. Замерли над головами зрителей, над ареною, в воздухе. Каждая застыла, как капля стекла, отражая свет, отблескивая искрами на фоне чёрного неба. Факелы снова зажглись.       Аква сделала шаг — и каждая её ступня оставляла на камне едва заметный след влаги. Она подняла ладони вверх, и все застывшие капли воды начали притягиваться к центру арены, крутиться в вихре, собираясь в один огромный водяной шар, внутри которого заблестели молнии. Из воды возникли фигуры — силуэты мифических зверей: в центре был дракон, а по краям его окружали феникс, пантера, кит и ласточка. Они закружились в танце, пока, наконец, всё не вспыхнуло яркой голубой вспышкой — и исчезло. Ни одной капли не упало на землю.       В следующую секунду амфитеатр взорвался. Люди кричали, хлопали, вставали, тянули руки к небу. Восторг пронёсся над ареной, как буря.       Игры Энифа были открыты.