Aurora Borealis

Тэхен открыл глаза и резко сел. Все тело болело. Через панорамное окно на него падали красные лучи. Он огляделся: лежал в обычной комнате, в простой хлопковой рубахе. Руки были в ссадинах и мелких царапинах. Попытавшись встать, он почувствовал резкую слабость. Голова закружилась, и ему пришлось снова опуститься на кровать. Комната была минималистичной: кроме кровати, рядом стояла тумбочка, а напротив – небольшой шкаф. И дверь. Тэхен перевел взгляд на дверь, затем снова на окно. Красный свет, заливавший помещение, говорил о закате. Значит, прошел как минимум один день с момента, как он потерял сознание. Может и больше. Но что именно произошло? В памяти был лишь обрывок: яркая вспышка света, грохот и ощущение падения. Он снова посмотрел на свои ладони, провел пальцами по саднившим ранкам. Как он их получил? Попытки вспомнить вызывали лишь тупую боль в висках. Собрав остатки сил, он медленно поднялся на ноги. Пошатываясь, подошел к двери и потянул ручку. Заперто. Холодок страха пробежал по спине. Где он находится? Эти мысли вихрем пронеслись в голове, заставляя сердце биться быстрее. Он оглядел комнату еще раз, ища хоть что-то, что могло бы дать подсказку. На тумбочке лежала сложенная одежда – чистые брюки и еще одна рубаха, но ничего больше. Нарастающая паника начала сдавливать грудь. Он был один, ранен и заперт в незнакомом месте, освещенном зловещим красным светом. И Тэхен понятия не имел, что будет дальше. Поддавшись внезапному порыву, Тэхен, пошатываясь от слабости, подошел ближе к панорамному окну и замер, пораженный открывшимся зрелищем. За толстым стеклом расстилалось не обычное ущелье, а нечто, казалось, вышедшее из легенд. Это было огнедышащее ущелье – он почти физически чувствовал жар, исходящий откуда-то снизу, хотя стекло оставалось прохладным. Среди скал, иссеченных бесчисленными веками и окрашенных в багряные тона заходящего солнца, возвышался город. Его башни, мощные и угловатые, стояли как безмолвные стражи, чьи камни, казалось, хранили воспоминания о многих битвах и прошедших эпохах. Улицы, петляющие между строениями, были залиты тем же кроваво-красным светом заката, что проникал и в его комнату. Но самым поразительным было не это. Взгляд Тэхена скользнул вниз, и он осознал масштабы увиденного: этот огромный, раскинувшийся город располагался прямо внутри гигантского жерла вулкана. Края гигантской кальдеры виднелись на горизонте, очерчивая чашу, на дне и внутренних склонах которой располагался город. Невероятное, нереальное зрелище. Сердце сжалось не только от страха перед неизвестностью, но и от осознания полного сюрреализма происходящего. Где он? Что это за место? Он никогда не слышал о городе, построенном внутри вулкана. Стоя у окна и глядя на багряный, чужой мир за стеклом, Тэхен почувствовал себя еще более одиноким и потерянным, чем минуту назад. Он не сдержался и заплакал, беззвучно сотрясаясь от рыданий. Внезапно, сквозь пелену слез, он услышал тихий щелчок за спиной. Сердце подпрыгнуло к горлу. В ужасе Тэхен резко обернулся и, пошатываясь, схватил пустую вазу с тумбочки, держа ее перед собой как единственную защиту, глядя на дверь, которая медленно открывалась. В проеме появилась женская фигура. Она была плотного телосложения, с кожей необычного, теплого, почти оранжевого оттенка. Волосы ее буквально горели, переливаясь оттенками пламени, а глаза напоминали два мерцающих уголька, настороженно смотрящих на Тэхена. В одной руке она держала поднос с едой. Это была Эйзарка, как он позже узнал. Сейчас же он видел лишь незнакомое, пугающее существо. Эйзарка стояла на пороге, и в ее угольных глазах читался не меньший страх, чем в глазах самого Тэхена. Она смотрела на омегу с явным опасением, словно он был диким, непредсказуемым зверем. Тэхен, в свою очередь, тоже изучал ее – от необычного цвета кожи и горящих волос до плотного, коренастого телосложения. Молчаливое напряжение повисло в воздухе между ними, нарушаемое лишь тихим стуком его собственного сердца. – Где я нахожусь? – спросил Тэхен, пытаясь придать голосу угрозы, насколько позволяла дрожь, и крепче сжимая вазу. – Шинар, – тихо ответила служанка, не делая ни шагу вперед. Ее угольные глаза по-прежнему с опаской смотрели на омегу. – Вы в городе Калимдор... – Как я здесь оказался? Эйзарка вздрогнула от его резкости. Она опустила взгляд на поднос в своих руках, словно ища в нем спасения от его гневных вопросов. – Вы потеряли сознание, и вас спасли и привезли к нам, – произнесла она, ее голос звучал неуверенно, почти шепотом. – Я принесла еду. Она осторожно сделала еще один шаг, держа поднос перед собой, словно предлагая перемирие. Тэхен не двигался, его глаза метались между ее лицом и подносом. На нем стояли чаша с дымящимся бульоном, несколько странных, похожих на фрукты плодов и лепешка необычного, синеватого цвета. Все это выглядело совершенно чужим. – Что вам от меня нужно? – потребовал Тэхен. Страх снова захлестнул его. Он был один, в неизвестном месте, с непонятным существом. Все это было похоже на кошмар. Эйзарка покачала головой, ее горящие волосы мягко колыхнулись. – Я... я не знаю, – пробормотала она, ее взгляд стал еще более испуганным. – Мое дело – ухаживать за вами и кормить. Хозяин сам ответит на ваши вопросы, когда у вас будет аудиенция. Мне велели принести еду и убедиться, что вы в порядке. Она медленно, демонстрируя отсутствие враждебных намерений, подошла к небольшому столику у стены и аккуратно поставила на него поднос. Затем, все так же осторожно, она начала отступать к двери, не отрывая настороженного взгляда от Тэхена. – Я приду позже, чтобы забрать грязную посуду, – сказала она, ее голос немного окреп, но в нем все еще слышалось беспокойство. – Если что-то нужно... позовите. Прежде чем Тэхен успел задать еще один вопрос или потребовать ее остаться, Эйзарка быстро вышла из комнаты, и дверь за ней тихо плотно закрылась. Его снова заперли. Тэхен остался один. Снова. Теперь в комнате, помимо него и его страха, был еще и поднос с чужой едой, и тяжелый груз вопросов, на которые не было ответов. Он опустил вазу, но продолжал крепко сжимать ее, глядя то на закрытую дверь, то на поднос, то на багряное небо за окном. Наконец, глубоко вздохнув, он опустил вазу на пол. – Нужно поесть, чтобы были силы, – пробормотал он себе под нос. Решимость пробивалась сквозь страх. Он был намерен добиться свободы. Понимание того, что он находится в Шинаре, пусть и в неизвестном замке, принесло небольшое, хрупкое облегчение. Шинар – это не бездна небытия. Это место, где есть кланы и действуют свои порядки. Если ему удастся объяснить, кто он, если он сможет добраться до главы местного клана, то, возможно, родные смогут его забрать. Однако мысль о родных тут же обернулась ледяной волной страха. Что происходило в Мэите после его исчезновения? Какие последствия его похищение могло иметь для клана? Как там родители, брат и Чонгук... С этими тяжелыми мыслями он подошел к столику, его взгляд снова упал на поднос с незнакомой едой. Наличие хоть какого-то плана немного успокоило его, и Тэхен приступил к еде. *** *** Flashback Холод пробирал до костей даже здесь, в относительно защищенном от ветра помещении. Хосок, после долгих раздумий, привел схваченного эльфа Макулу именно в тюремный домик Лои, ставший теперь ее ледяной гробницей. Они с Кахиром пытались добиться от эльфа хоть слова с момента его поимки, но тщетно. Только здесь, увидев застывшую в вечном безмолвии фигуру Лои, Макула сломался. Он упал на колени перед ней, его собственное тело, покрытое тонкой коркой инея – следствие проклятия, коснувшегося всех участников похищения – дрожало не только от холода, но и от ужаса. Хосок смотрел на него без жалости. – Если ты нам поможешь, – произнес он жестко, – расскажешь все, что знаешь о тех, кто стоит за этим, мы попробуем снять заклятие с тебя. – Он кивнул на Лою. – Иначе сам умрешь, как она. Конечно, он врал. Снять такое проклятие было почти невозможно для них. Но кто станет церемониться с преступником, чьи действия привели к такому? Цель оправдывала средства. Макула вздрогнул, услышав слова Хосока. Его взгляд метался между ледяной фигурой Лои и суровым лицом воина. Холодный воздух вырывался из его легких облачками пара, тающими в морозном воздухе. – Говори, если хочешь жить, – повторил Хосок, не смягчая тона. – Все, что знаешь. Эльф сглотнул, его горло, казалось, тоже покрыто инеем. Он снова взглянул на Лою, и в его глазах плеснулся первобытный ужас. Он не хотел умереть так. – Я… я не знаю имен, – выдавил он, дрожа всем телом. – Я был нанят Лоей, а с наемниками мы связались позже. Заказчик был ее близким другом, она сама говорила. Кахир, до этого молчавший, сделал шаг вперед, его тень упала на Макулу. – Близкий? Опиши его, ты с ним знаком? – Я видел его мельком, в начале праздника. Это был красивый омега с длинными волосами, в зеленом одеянии. Он торопил ее на праздник. – Думаешь, это похоже на Йорана? – посмотрел Хосок на Кахира. – Он был в зеленой рубахе в тот день. Морозный воздух в домике стал еще плотнее от повисшей тишины. Хосок и Кахир переглянулись, их лица отражали смесь удивления, недоверия и новой, холодной решимости. Слова Макулы перевернули все их представления. – Говоришь, Лоя сама наняла тебя? – медленно повторил Хосок, его голос был низким и опасным. Макула кивнул, ему было очень холодно. – Мы встретились в Тенебрисе, в заброшенных землях, где клан Корвус. Она искала наемников, сказала, что ей нужно помочь другу за хорошую плату. Я взялся за работу и подтянул знакомых. Кахир нахмурился. На этих словах ему хотелось ударить этого подлеца. – Заказчик не просто хотел, чтобы его увезли. Он хотел, чтобы мы убили его, – Эльф запнулся, его глаза снова метнулись к ледяной фигуре Лои. Хосок прищурился. – Опиши внешность заказчика еще раз! – потребовал Хосок. – Подробно. Любая мелочь. – Омега… из ваших. Светлые глаза… очень холодные. Пронзительные. Я видел его на празднике рядом с Лоей. И голос у него… мягкий, но скрежещущий. В зеленом одеянии. Кахир воскресил в памяти образ Йорана на празднике. Не оставалось больше сомнений: это его жених, его Йоран. – Это точно он. Омега, светлые глаза, дружил с Лоей… и он сбежал, когда с Лоей случилось несчастье... – сказал Хосок Кахиру. – Зачем ему нужна была смерть Тэхена? Макула молчал некоторое время, перебирая в памяти разговоры с ведьмой. – Лоя говорила о любви, что похищенный мешал заказчику и его паре. Кахир выпрямился. Его лицо было жестким, как замерзшая земля. – Он не мог уйти далеко. Я сообщу новости Чонгуку, а ты разберись с ним, – выбежал из домика Хосок. – Мы должны найти его, – сказал Кахир, его голос был ровным, но в нем звучала сталь. – Немедленно. Ты побудешь пока здесь, следите, чтобы он не вышел. Кахир стремительно вышел из домика, кутаясь в меха. Макула за спиной кричал, но данкэ быстро его угомонили. Кахир не стал ждать ответа. На улице уже начинало светлеть. Рассвет. Боль от предательства Йорана сдавила грудь, но сейчас не время было для чувств. Сейчас нужно было найти его. Остановить. И узнать всю правду. Даже если эта правда разобьет сердце Кахира окончательно. Он направился к казармам, чтобы поднять тревогу и собрать отряд. На Север. Йоран прятался в лесу, он знал, и Кахир найдет его. Чего бы это ни стоило. End flashback *** *** Йоран спотыкался, продираясь сквозь густой подлесок. Лес был его единственным укрытием, но не давал ни тепла, ни передышки. Иней, что поначалу лишь легкой дымкой оседал на кончиках пальцев, теперь полз вверх по рукам и ногам, превращая кожу в болезненное, сверкающее полотно. Каждый вдох обжигал легкие. Он не спал всю ночь, лишь изредка припадая к заснеженной земле, чтобы перехватить дыхание, прежде чем далекий лай ищейек или возгласы преследователей снова заставляли его вскакивать и бежать. Он чувствовал их. Постоянно. Незримое давление погони висело в воздухе, словно морозный туман. Его магический след, его запах – все это было маяком для тех, кто шел по пятам. Не успевал он найти хоть сколько-нибудь укромное место, чтобы перевести дух, как снова раздавались звуки, вынуждая срываться с места. Снова бежать. Море. Ему нужно было добраться до моря. Портал. Это был его единственный шанс, его отчаянная ставка против неизбежного. Но путь казался бесконечным. С первыми лучами рассвета, пробивающимися сквозь плотные кроны деревьев, опасность многократно возросла. Тени, его союзники в ночи, редели, делая его фигуру более заметной на фоне светлеющего леса. Прятаться становилось практически бессмысленно. Он был движущейся мишенью. Ноги болели, словно налитые свинцом, в горле першило от холода и усталости. Иней на коже не просто холодил – он был физическим проявлением магии, истощающей его, жуткое напоминание о цене, которую он платил. Останавливаться было нельзя. С каждым мгновением преследователи становились ближе. Море... Портал... Он шел к ним, стиснув зубы, чувствуя, как силы тают, а холод внутри и снаружи становится невыносимым. Вдали послышался вой, он знал этот звук: высокий вой ищейки, нашедшей горячий след. И возгласы Веридов – не крики поиска, а команды, полные уверенности, что добыча близка. Они были совсем рядом. Сердце заколотилось в груди с бешеной скоростью, заглушая даже шум крови в ушах. Свет пробивался сквозь ветви уже не робкими лучами, а широкими полосами, заливая лесную подстилку призрачным, холодным светом. Тени исчезли. Йоран был виден. Он сделал еще несколько шагов, спотыкаясь, и вдруг лес расступился. Не полностью, но перед ним возникла небольшая поляна, заросшая низким кустарником и редкими, искривленными ветром соснами. А за ней... Он увидел проблеск. Сквозь последние деревья, между стволами, сверкало что-то огромное и серое. Море. Прилив сил, короткий и обжигающий, пронзил его. Море! Он почти у цели! Но тут же пришел обратный удар. С поляны доносились звуки погони. Они выходили на нее с другой стороны. Нет времени. Нет сил. Иней на руках поднялся выше, достигая локтей, превращая кожу в мучительное, хрустящее покрытие. Боль была невыносимой, но страх оказался сильнее. Последняя ставка. Он поднял дрожащие руки, чувствуя, как каждый мускул протестует. Поляна. Ему нужно было выиграть секунды, пересечь ее незамеченным или хотя бы создать помеху. Он сосредоточился, направляя тающие остатки силы не на себя, а вовне. Холод, что сковывал его, выплеснулся вперед, сгущаясь в морозный туман, ползущий по земле поляны за ним. Невидимая стена холода, не щит, а лишь завеса, призванная сбить с толку и замедлить преследователей. Боль усилилась в разы. Иней мгновенно покрыл всю его левую руку и начал ползти по груди. Дыхание стало прерывистым, каждый выдох вырывался белым паром. Он был на грани. Но туман полз. Медленно, но полз. Йоран, сцепив зубы, рванулся вперед, ступая на открытое пространство. Холод тумана был несравним с холодом, что поглощал его изнутри. Он видел свои следы на снегу, исчезающие за спиной. Он слышал, как лай ищейки стал менее уверенным, как возгласы преследователей сменились удивлением, а затем раздраженными выкриками. Это сработало. На секунды. Но этого могло хватить. Море! Оно было там, серое и безмолвное, за последней полосой деревьев. Ему нужно было только добраться до берега. До портала. Но силы окончательно покинули его. Ноги подкосились, и он рухнул на колени в снег на краю поляны, у самых последних деревьев перед морем. Иней на его теле сверкал, отражая свет восходящего солнца. Он больше не чувствовал холода. Он чувствовал лишь онемение, расползающееся по телу. За спиной, сквозь рассеивающийся морозный туман, он услышал их шаги. Услышал рычание ищейки, которая, несмотря на магическую помеху, уверенно шла по его следу. Услышал голос – холодный, лишенный эмоций, от которого по спине пробежал последний, ледяной озноб. Подняться не было сил. Он мог лишь смотреть вперед, на виднеющееся море, на свою ускользающую надежду, чувствуя, как лед сковывает его изнутри. Преследователи были в десятке шагов. Конец. Или... что-то еще? Поверхность моря покрылась толстым слоем льда. За спиной, сквозь рассеивающийся морозный туман, он услышал их шаги. Услышал рычание ищеек, которые уверенно шли по его следу. Преследователи были в десятке шагов. За спиной раздался голос – пронзительно холодный, лишенный эмоций, от которого по спине пробежал последний, ледяной озноб. Голос, который он знал лучше собственного. Голос Чонгука. – Если сделаешь ещё один шаг, – произнес Чонгук, и каждое слово было острым, как льдинка, – то смерть достигнет тебя раньше, чем я придушу тебя собственными руками. Повернуть голову не было сил, но он видел краем глаза, чувствовал их присутствие. Они вышли из тумана – Чонгук во главе, высокий, темный силуэт на фоне рассвета, за ним Хосок и Кахир, и рядом – ищейки, ощетинившиеся и злобные вместе с воинами. Смирившись со своим концом, омега захотел посмотреть в глаза того, ради которого он был готов на всё. Собрав последние остатки воли, Йоран медленно повернул голову и увидел в глазах Чонгука ненависть, злость... и безразличие. Именно последнее ударило больнее всего, пронзило сердце острее любого клинка. Безразличие того, кого он любил больше жизни, ради кого пошел на всё, ради кого... устранил его мужа, Тэхена. Всё, что он сделал, оказалось напрасным. Омега, скованный льдом снаружи и изнутри, не мог двинуться. Он мог лишь смотреть на замерзшее море, на застывшую надежду, и ждать неизбежного. – Как ты мог... – убитым голосом спросил Кахир. Наступила тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием преследователей и тихим рычанием ищеек. Вопрос Кахира повис в воздухе, но Йоран, скованный льдом, не ответил. Он мог лишь смотреть в эти глаза – глаза, которые были его миром, его целью, его погибелью. Он смотрел на Чонгука во все глаза, игнорируя Кахира, чьи слова, кажется, даже не достигали его сознания. Чонгук сделал шаг вперед. Его взгляд, лишенный тени эмоции, скользнул по обледеневшей фигуре Йорана, задержался на его лице. В этом взгляде не было ни триумфа, ни гнева, ни даже жалости. Только холодное, абсолютное безразличие, которое ощущалось физически, проникая сквозь ледяную оболочку прямо в сердце. – Ты думал, это что-то изменит? – Голос Чонгука был тихим, но разнесся по морозному воздуху с пугающей ясностью. Он звучал так, будто Чонгук говорил о пыли под ногами, а не о существе, которое искалечило себя ради него. – Ты действительно верил, что, устранив Тэхена, ты займешь его место? Что ты станешь... Моим? Каждое слово было ударом. Йоран чувствовал, как его и без того разбитое сердце крошится на миллионы ледяных осколков. Вот она, истина. Ненависть он мог бы понять. Гнев – принять. Но безразличие... Оно обесценивало всё. Его любовь, его жертву, его преступление. Всё было ничем в глазах того, ради кого он дышал. – Ты мне говорил, что я твой свет, твоя жизнь, а потом отказался от своих же слов, – со слезами на глазах прошептал Йоран. – Я виноват перед тобой, не он! За что ты наказал его? – Чонгук приблизился к нему, глядя с презрением. – Наша связь была ошибкой, моей. Это я должен был пострадать, а не невинный омега. Он повернулся к своим воинам: – Заберите его. Живым. Он понесёт наказание по всем правилам. "И я понесу видя твою смерть", – мучаясь от боли, подумал Чонгук. Он хотел сохранить свою первую любовь чистой в своей памяти, но Йоран не позволил. Данкэ кивнули. Двое из них подошли к Йорану. Лед, сковавший его полностью, не давал двигаться, но воины уже готовились использовать магию или инструменты, чтобы освободить его. Йорану не оставалось ничего, кроме как крикнуть в ответ. Отчаяние разрывало его изнутри. Он все еще смотрел на Чонгука, умоляя взглядом, чтобы тот увидел в нем хоть что-то, кроме ничтожества. Но Чонгук уже отвернулся, его взгляд был устремлен на замерзшее море. Альфа тонул в чувстве вины, ведь он был виноват во всём. Йоран чуть не рухнул вперед, когда воины потянулись к нему, но сильные руки подхватили его, не давая упасть в снег. Он был слаб, дрожал от боли и холода, но главное – от потрясения. Безразличие Чонгука сломило его окончательно. – Поднять его, – приказал Хосок, подходя ближе с настороженным лицом. Он бросил быстрый, осуждающий взгляд на Йорана, затем с болью на Чонгука. В его глазах читалось сочувствие, но он не дал чувствам выйти наружу. Йорана грубо подняли на ноги. Он едва стоял, ноги подгибались, тело ныло. Он был пленником, пойманным на краю мира, который сам же и заморозил. И худшим наказанием было не пленение и не боль, а ледяное безразличие того, кого он любил. Кахир все еще стоял в стороне, его лицо было пепельным. Он не мог отвести взгляд от Йорана, от него будто ничего и не осталось – лишь оболочка былой силы, разбитая и опустошенная. Только воины Чонгука собирались увести омегу, как раздался свист. Со спины в них врезались стрелы. Крики боли разорвали морозный воздух. Данкэ упали. Из пробитых голов торчали стрелы, светившиеся зловещим тусклым светом. – Так, так, так, – раздался насмешливый голос. Из тумана, словно вырастая из самой стужи, вышел отряд воинов темных Веридов, в отороченных мехом одеждах. Впереди шел высокий, статный альфа с хищным прищуром глаз и тонкой усмешкой на губах. Это был Керес, наследник клана Шиву. – Вижу, у вас тут весело. Йоран упавший на колени, поднял голову, его помутневший взгляд скользнул по новоприбывшим. – Что ты забыл на наших землях, Керес? – Голос Кахира был низким и опасным. Он шагнул вперед, вставая между Чонгуком и наследником Шиву. Его рука легла на рукоять меча. Керес окинул его взглядом, полным едва скрываемого презрения. Усмешка на его лице стала шире, приобретая оттенок жестокости. – На ваших землях? – Он сделал шаг вперед, его воины последовали за ним, натягивая тетивы луков. – У тебя короткая память, Кахир. Или ты забыл, чья кровь течет в твоих жилах? Кровь... той, что была из нашего клана. Он остановился, его взгляд остановился на Кахире, а затем скользнул к Чонгуку. – Знакомьтесь, мой дальний родственник, – мерзко рассмеялся Керес, представляя Кахира своим воинам, и в этом смехе звучала старая, как мир, вражда. – Сын Малу. Женщины, которую мой отец... вернул домой и упокоил навсегда. Слова Кереса были прямым ударом, направленным не только на Кахира, но и на Чонгука, напоминая о темных страницах истории кланов. Лицо Кахира побледнело, а затем вспыхнуло яростью. Упоминание его матери в таком контексте, из уст наследника клана, убившего ее, было невыносимым оскорблением. Ситуация, и без того критическая, мгновенно обострилась, превратившись из поимки беглеца в потенциальное столкновение двух могущественных кланов, отягощенное личной трагедией и древней враждой. – Закрой свой мерзкий рот, – рыкнул Кахир, делая шаг вперед, словно готовый броситься на Кереса, несмотря на натянутые тетивы. Остановил его Чонгук. Альфа положил тяжелую руку на плечо брата, сдерживая его порыв. Его взгляд, однако, не отрывался от Кереса, и в нем появилась сталь. – Что ты тут делаешь? – Голос Чонгука был ровным, но в нем чувствовалась скрытая угроза. – Сын Рагнара, – усмехнулся Керес, не сводя с него глаз. Его собственное лицо после слов Кахира скривилось в чудовищной гримасе, которая теперь сменилась хищной улыбкой. – Как раз ты мне и нужен. Ваш клан прикрывает одного преступника, сбежавшего из Шиву, и я пришел, чтобы вернуть его. К тому же в разгар весны пошел снег, отец озабочен. С чего погода испортилась? – Мы уже давали вам информацию, у нас нет вашего преступника, – жестко парировал Чонгук, игнорируя вторую часть вопроса. – А насчет снега, это пока что не касается Шиву. Это земли Мэите. Хосок стоял за спиной Чонгука, его рука крепко сжимала рукоять меча, а взгляд был грозным и готовым в любой момент защитить друга ценой собственной жизни. Воины Мэите, сплотившись, держали оружие наизготовку. Йоран, стоявший на коленях, едва догадывался, кого именно ищут темные Вериды. Его слова были импульсом отчаяния и мести, желанием причинить боль Чонгуку хоть как-то, хоть такой ценой. Он чувствовал, как про него забыли, словно он и вправду был лишь мусором под их ногами, его поимка стала лишь прелюдией. Омега мстительно сверкнул глазами в сторону Чонгука, видя, как тот хладнокровно отрицает очевидное. Собирая последние силы, он обратился к Кересу, его голос был хриплым, надломленным, но достаточно громким в тишине морозного воздуха: – Того, кого вы ищете, зовут Кирам? Вопрос Йорана ударил по Чонгуку и Кахиру с силой физического удара. Кахир почувствовал, как перед глазами потемнело от ярости. Он резко повернул голову к Йорану, и впервые его взгляд был полон не жалости или разочарования, а чистой, жгучей злости. Кирама он не собирался никому отдавать. Эту нежную, хрупкую душу, которую они приютили и защищали. Шиву получат Кирама только через его труп. Керес после слов Йорана торжествующе рассмеялся, откинув голову назад. – Кирам, мой дорогой, нежный Кирам, – повторил он с издевательской нежностью, которая звучала как смертный приговор. – Конечно, он не умер. Я знал, что вы его прячете. Спасибо, беглый омега, за прямоту. В отличие от этих благородных лжецов. Он снова посмотрел на Чонгука, и его улыбка исчезла, сменившись жестким, требовательным выражением. – Теперь, когда правда вскрылась, – сказал Керес, его голос стал низким и опасным, – я забираю то, что принадлежит Шиву. Отдайте Кирама, и мы уйдем. Иначе... – Советую уйти, пока я еще добр, – перебил его Чонгук, его голос стал еще холоднее, чем окружающий воздух. Его терпение иссякло. Он бросил последний, ненавидящий взгляд на Йорана, который снова опустил голову, дрожа всем телом. – Он не принадлежит тебе, – грубо бросил Кахир и вышел вперед. – По отцовским следам идти захотел. Наш эшафот всегда готов к пополнению. – Смеешь угрожать моему брату на моей земле, – встал рядом с Кахиром Чонгук. – У меня есть все права лишить тебя головы. Твои законы на моей земле не действуют. – Воины Кереса хотели напасть, но альфа остановил, – улыбнулся Керес. – Он прав, мы на их земле, и договор, скрепленный кровью, ПОКА что не позволит нам пролить кровь высокородных. Знай же, сын Рагнара, я вернусь за своим, и если вы не отдадите его добровольно, придется забрать силой! – Ты больше никогда не увидишь его, а если посмеешь взглянуть своими скверными глазами, я их вырву и накормлю паразитов, ты даже скоту не достанешься, – выплюнул Кахир. – Буду ждать, а если не сделаешь, обещаю, твоя голова будет болтаться с истлевшим телом твоих родителей. Керес и его воины отступили, их силуэты быстро растворились в сгущающемся снегопаде, который, казалось, усилился после их ухода. Но напряжение не ушло вслед за ними. Оно осталось, густое и давящее, пропитавшее стылый воздух. Воины Мэита не расслаблялись, держа оружие наизготовку, пока последний из отряда Шиву не скрылся из виду. Чонгук медленно выдохнул, облачко пара мгновенно растаяло. Сталь в его глазах сменилась тяжелой задумчивостью, но холодность осталась. Он повернулся, его взгляд упал на Йорана, все еще стоящего на коленях, дрожащего не только от холода, но и от страха. Кахир, все еще кипя от ярости, сделал шаг к омеге, его кулаки сжались. – Ты! – рыкнул он. – Ты понимаешь, что ты наделал?! Хосок шагнул вперед, вставая между Кахиром и Йораном, не столько защищая последнего, сколько предотвращая импульсивный поступок альфы. – Не марай руки, друг, – спокойно, но твердо сказал Хосок. – Пусть весь клан узнает, кто предатель... Чонгук молча наблюдал за ними. В его глазах не было ни капли жалости к Йорану. Предательство, особенно такое вопиющее и опасное, не прощалось. – Решил до конца уничтожить все? – голос Чонгука был тих, но в нем звучала смертельная угроза. – Поднять его, – приказал он двум ближайшим воинам. – И отведите его в подземелье. Допрос будет позже. Убедитесь, что он не сможет причинить себе вред до этого. Йоран вздрогнул, когда его грубо подняли за руки. Его глаза, полные отчаяния и злобы, снова встретились с глазами Чонгука. Альфа лишь холодно отвернулся. Участь Йорана была решена. Когда Йорана увели под конвоем, Чонгук повернулся к Кахиру и Хосоку. – В шатер к отцу, – коротко бросил он. – Нам нужно обсудить это с ним и остальными главами. Хосок, убедись, что посты усилены. Никто из темных Веридов не должен проникнуть незамеченным. У нас мало времени. Атмосфера изменилась – из напряженного ожидания она превратилась в лихорадочную подготовку. Угроза была обнаружена, и теперь ее нужно было представить совету. В большом шатре, где огонь в очаге слабо боролся с проникающим холодом, Чонгук, Кахир и Хосок предстали перед Рагнаром, Намджуном и главами других кланов, входящих в союз Мэите. Андир, как верный друг Рагнара, также присутствовал. Все сидели за тяжелым деревянным столом, их лица были мрачными под светом масляных ламп. Слуги бесшумно сновали вокруг, разнося терпкий травяной отвар и кофе. Холод стоял ужасный. Рагнар знаком велел сыну начинать. – Пока мы поймали предателя, появился Керес, – начал Чонгук, его голос был ровным, лишенным эмоций, но каждый присутствующий чувствовал скрытое напряжение. – Его отправили узнать причину похолодания. С небольшим отрядом. Он спросил про сбежавшего преступника, Йоран выдал им местонахождение Кирама. Намджун, сидевший рядом с Рагнаром, наклонил голову, внимательно слушая. Наконец-то он узнал, кто стоит за похищением его сына. – Что? – разъяренно спросил Рагнар. – Керес либо знал про Кирама, либо очень сильно подозревал. Слова Йорана просто подтвердили его догадки. На лицах глав промелькнули тревога и гнев. – Неприятности с Шиву не входили в наши планы, Рагнар, – с досадой вмешался Ширх. Отправив сына и супруга обратно в Шинар, он решил остаться для поддержки. – Думаешь, я предполагал, что сын моего близкого друга натворит такое? – со злостью посмотрел на Андира Рагнар. – Я и понятия не имел, – с опущенной головой ответил Андир. – Я собирался породниться с вами, а твой сын... – Не смей называть его моим сыном, – рыкнул Андир. – Мой сын не мог предать свой клан. – По-твоему, покрывать преступника из Шиву у себя в клане была хорошим решением? – выразить свое недовольство Ширх. – Он не сделал ничего плохого, – встал на защиту Кирама Кахир. – Все обстоит не так, как кажется... Мы обсудим это, но не сейчас. Ширх нехотя кивнул, деваться было некуда. – В любом случае это подорвало остатки доверия с Шиву, – согласился с огневиком Румом. – Доверие? С Шиву? – фыркнул Кахир, отпивая отвар. – Тысячелетия вражды. Какое к шеду доверие? Он пришел забрать то, что считает своим, и ему плевать на наши законы и землю. Он угрожал памятью моих родителей. Воздух в шатре сгустился. Напоминание о родителях Кахира, даже если они давно погибли, было священным оскорблением, которое Шиву часто использовали, зная, как глубока эта рана у Мэите. – Подлецы, им ещё хватило совести угрожать?! Договор, скреплённый кровью... – зло проговорил Рагнар. – Он упомянул его неспроста. Если Мэите нарушит одно из условий договора, тогда он потеряет силу. Соблюдение завета богов было одним из пунктов, и если они узнают, что мы нарушили, нам конец. Начнётся битва. – Шиву могут это использовать против нас, – подтвердил Рум. Сидящий рядом Эриф внимательно наблюдал за всеми. – Договор был заключён не только между нашими кланами по завету богов, – пояснил Намджун. – Один из главных заветов – не укрывать тех, кто является нечистым по их законам, особенно если они имеют отношение к древним пророчествам или силам. Шиву считают Кирама предателем. Если они смогут доказать, что мы сознательно укрываем его, это может быть расценено как ещё один пункт нарушенного завета. – Откуда такая осведомлённость? – спросил Ширх. – Кхм, – кашлянул глава воздушников. – Он верховный судья, – напомнил Рум. – С головы вылетает, мы с Захаром никогда не сотрудничали, – извиняюще протянул Ширх. Намджун коротко кивнул. – Это даст Кересу повод для полномасштабной войны, – привлёк внимание Рагнар и рявкнул на данке. – Где Шерея? Один из воинов поспешил за ней. Чонгук стоял словно мраморная статуя, пытаясь держать себя в руках. Эмоциями делу не поможешь, и альфа прекрасно это понимал. Пока все ждали ведьму, в шатёр проник радужный свет, прямиком к Рагнару. Волшебный свиток завис перед ним. – Что там, отец? – встревожился Чонгук. – Совет. Они будут здесь завтра утром. – Что? – встревожились Ширх и Рум. Намджун обратился к Рагнару: – Что там говорится? – Холод дошёл до Майима, – как приговор прошептал Рагнар, хватаясь за сердце. – Отец, – бросился к Рагнару Чонгук, поддерживая его за плечи. Стоявший рядом с альфой Кахир тоже испугался. – Всё нормально, – попытался успокоить их Рагнар. В шатёр в это время, в сопровождении данке вошли Чимин и Джин, с обеих сторон поддерживая еле ковылявшую Шерею. Увидев мужа в плохом состоянии, Чимин бросился к нему. – И что вы тут устроили? – тихо, но раздражённо спросила ведьма. – За себя бы говорила, – огрызнулся Рагнар. – Тебя из строя вывела твоя ученица. – Бывают в жизни несчастья, – глядя на Джина, ведьма попросила. – Достаньте мою трубу, деточка, мне нужно покурить. – Бабушка, тебе ведь и так нездоровится, – устало отозвался Джин, помогая ей сесть в кресло, которое освободил Ширх. Рагнар выпрямился, на его лице появилась решимость довести собрание до конца. – Я выдержу, сын. Я должен встретить утром совет. Шерея, которой Джин вручил её старую, потёртую трубку, кряхтя, раскурила её. Кислый дым наполнил шатёр. – Мы проведём обряд, который укажет местоположение Тэхена. Уже определились, кто отправится за ним? – Я отправлюсь за своим мужем. – Я буду рядом, – поддержал друга Хосок. Ивар одобрительно кивнул сыну. – Отец, – обратился к Руму Эриф. – Я прошу у тебя разрешения отправиться с ними. Воздушник помедлил, но всё-таки согласился. Кахир поймал вопросительный взгляд Чонгука и кивнул: он должен был быть рядом с братом, и это не обсуждалось. – Намджун, я знаю, что ты тоже хочешь отправиться за сыном, – обратился к альфе Рагнар. – Но с советом мне потребуется твоя помощь. – Хорошо, – прекрасно зная членов совета, согласился Намджун, хоть он и сам хотел отправиться за своим сыном. Альфа притянул мужа к себе. За эти дни Джин осунулся, глаза его были красные. Кутаясь, омега совсем потерялся в мехах. – Ты почему встал с кровати? – прошептал на ухо мужу Намджун. – Если потребуется, я сам отправлюсь за сыном. – За ними и так очередь выстроилась, мы найдём его, дорогой. Я уверен, наш сын не пропадёт. – Пусть боги услышат твои слова, – вытирая слёзы, прошептал Джин. – Ну же, не плачь, подумай о ребёнке. Ты вредишь ему своими переживаниями. – Я не разглядел опасность. Достоин ли я стать родителем в третий раз? – Не говори так, а то у меня не будет сил. Я держусь благодаря тебе и нашим детям. Не тумань мой разум, он должен быть холодным, чтобы защитить наши интересы перед советом утром. Джин попытался взять себя в руки, уткнувшись в плечо мужа. Негоже было супругу правителя Захара показывать свою слабость. Чимин был не лучше; он держал мужа за руку, внимательно следя за его состоянием. Рагнар не спал, не ел и был истощён. Чонгук смотрел на них и чувствовал, что зло - это он, а не Йоран. Ведь он сам в своё время дал надежду омеге, теперь только осознавая масштаб нарушенного завета. Ведь отец ему говорил, какие будут последствия, а он не верил. – Приступай, – распорядился Рагнар. Шерея кивнула. – Обряд требует сил. Моих сил. И... связи. Связи с тем, кого ищем. Все взгляды обратились к Джину и Чонгуку. Джин, несмотря на свою слабость, выпрямился. – Я его папа. Разве может быть связь сильнее? Чонгук сжал кулаки, его челюсть напряглась. Связь родителя, конечно, сильна. Но связь истинных пар... связь, скреплённая судьбой и магией... Он знал, что его связь с Тэхеном была не просто сильной – она была частью его самого. Но говорить об этом сейчас, в присутствии всех, когда его отношения с Тэхеном были так сложны и болезненны... Шерея усмехнулась, словно прочитав его мысли. – Связь крови сильна, да. Но связь... души... может быть сильнее. Особенно когда она была оборвана и ищет воссоединения. Чонгук. Твоя связь с ним... она разорвана, но нить всё ещё вибрирует. Чонгук подошёл. – Я готов. – Хорошо, – прохрипела ведьма. – Нам понадобится что-то, что он носил долго. Что-то, что пропитано его магией и запахом. Чонгук снял с руки кожаный браслет с голубыми камнями, который Тэхен носил постоянно. Браслет лежал на столе в их комнате, Чонгук надел его, чтобы хоть как-то почувствовать омегу. Намджун, увидев браслет, еле сдержал горечь, ведь он сам сделал для сына это украшение, когда тот был подростком. Джин спрятал лицо на груди мужа. Намджун же не знал, насколько его хватит. Всю жизнь он охранял их. Тэхен не знал, что его ждёт в суровом мире. Шерея взяла в руку аксессуар и закрыла глаза. – Да. Это подойдёт. Обряд начался. Шерея попросила всех отойти, оставив только Чонгука и Джина рядом. Она расстелила на полу шатра старую ткань, вышитую странными символами. Разложила вокруг неё камни, кости и травы. Зажгла благовония с тяжёлым, землистым запахом. Атмосфера в шатре изменилась. Воздух стал плотнее, холоднее, несмотря на огонь в очаге. Тени сгустились, заплясали по стенам. Шерея начала тихо бормотать на древнем языке, её голос становился всё глубже, резонируя с землёй. Она взяла браслет Тэхена, положила его на центр ткани. Затем повернулась к Чонгуку. – Положи руку на браслет. Освободи свой разум. Думай о нём. О его смехе. О его запахе. О его глазах. О боли разлуки. Не сдерживайся. Позволь нити вашей связи натянуться. Чонгук послушался. Положил руку на грубую кожу браслета. Закрыл глаза. Вдохнул запах благовоний, смешанный с кислым дымом трубки Шереи, и позволил воспоминаниям хлынуть. Образ Тэхена – яркий, ускользающий, болезненный. Его улыбка, его слёзы, его руки, его голос, зовущий его имя... Боль в груди, как будто его сердце разрывают пополам, усилилась. Он почувствовал, как нить, связывающая его с Тэхеном, туго натягивается, пульсируя болью и тоской. Шерея положила свою морщинистую руку поверх его. Её бормотание стало громче, сливаясь со свистом ветра за стенами шатра, который теперь казался частью ритуала. Она закрыла глаза, её лицо исказилось от усилия. В центре ткани, над браслетом, начал собираться туман. Он сгущался, мерцал, принимая смутные очертания. Холод в шатре усилился, пробирая до костей. Туман стал ярче, и на его поверхности проступило изображение – нечёткое, словно сквозь завесу дождя. Все в шатре затаили дыхание, пытаясь разобрать увиденное. Древние, поросшие камни. Кругом пожар и лава. Ширх в ужасе встал с места и прошептал: – Не может этого быть... – Что это значит... – Уставился на огневика Рагнар... – У нас серьёзные проблемы, – схватился за голову Ширх. – Рассказывай мне всё, – потребовал Рагнар, внимательно уставившись на Ширха. – Дело обстоит таким образом... – начал огневик. *** *** Прижимаясь к плотной ткани шатра, Кирам и Юнги пытались подслушать. – Ну? Что они говорят? – шёпотом спросил Кирам, его голос был напряжён. – Они собираются отыскать Тэхена, – тихо ответил Юнги, его дыхание прерывалось от холода и нервозности. – Что-то ещё говорят, но не слышно... К счастью или сожалению, омега не узнал о том, что правда о его происхождении вскрылась. – Мы должны поехать с ними, – прошептал Юнги, его глаза вспыхнули в темноте. – Ага, вот только не думаю, что они согласятся, – с грустью прошептал Кирам. – После всего, что произошло... Они нас не допустят. Юнги упрямо ответил: – А мы их спрашивать и не будем. У меня есть план. Кирам повернулся к омеге. – Внимательно слушаю. Юнги придвинулся ближе, его голос стал ниже, почти неслышным. – Мы присоединимся к ним. – Но как? – Кирам поднял бровь. – Втайне проберёмся на корабль... Кирам сглотнул. План был рискованным, на грани наглости, но... в нём была своя логика. Времени на разрешение не было. Джин был в отчаянии. И Юнги, при всей своей загадочности и опасности, был так уверен, что эта уверенность передалась и омега. – И как мы это сделаем? – спросил Кирам. – Мы поступим следующим образом... Кирам слушал внимательно. Юнги не мог сидеть и видеть, как страдают родители, как их мир рушится. Ради счастья родных, он должен был хоть что-то сделать, чтобы чувствовать себя не так паршиво. Он видел, как Джин плачет, и хотел быть рядом, но не мог. Омега привык по-другому решать проблемы. – Они выходят, бежим! – услышав шаги, потянул за собой омегу Юнги. Нужно было готовиться. Они бросились прочь от шатра, растворяясь в лесу. Им нужно было действовать быстро и незаметно, пока те, кто собирался в поход, не вышли и не обнаружили их отсутствие или, что ещё хуже, не начали посадку на корабль. Кирам, несмотря на дрожь в коленях, следовал за ним. Юнги двигался с поразительной уверенностью, словно зная каждый камень и каждый закуток. Они заранее собрали самое необходимое: тёплые плащи, что-то вроде скудной провизии, которую удалось найти наскоро в своём небольшом убежище, и несколько шкур, чтобы можно было укрыться в трюме. Лура после долгих уговоров им помогла, хоть и знала, что будет наказана. Каждое их движение было просчитано, каждое слово – шёпот, едва различимый в шуме ветра и далёких звуках клана. Страх смешивался с решимостью – решимостью не оставаться в стороне, не быть беспомощными наблюдателями чужого горя. Вечером, когда приготовления были закончены, они направились к пристани, держась вдали от освещённых мест и сторожевых постов. Кирам знаком показал Юнги следовать за ним вдоль линии причала, обходя группы данкэ. Большой корабль, предназначенный для долгого плавания, покачивался на волнах у причала. Видны были силуэты Веридов, заканчивающих погрузку последних припасов и снаряжения. Они выбрали момент, когда внимание было отвлечено на спор между грузчиками у трапа, и, пригнувшись, проскользнули на борт через грузовой люк, который ещё не успели наглухо закрыть. Сердце Юнги колотилось как бешеное, каждый скрип доски под ногами казался оглушительным грохотом. Они оказались в полумраке трюма, среди ящиков, мешков и связок верёвок. Воздух был затхлым, пахло морской солью, деревом и чем-то ещё, неуловимо тревожным. Кирам кивнул, указывая на укромное место за высокими ящиками с провизией. – Сюда, – прошептал он. – Здесь нас вряд ли найдут до начала плавания. Они забрались в своё убежище, укрывшись шкурами. Шум на палубе усилился – видимо, команда готовилась к отплытию, а пассажиры поднимались на борт. Юнги затаил дыхание, прислушиваясь к каждому звуку, боясь, что их обнаружат в любую секунду. Теперь оставалось только ждать. Ждать, пока корабль оторвётся от берега и отправится навстречу неизвестности, унося их в погоню за пропавшим Тэхёном...