Obsession

Всё начинается, когда предмет обожания дарит тебе головокружительную, галлюциногенную дозу чувства, о котором ты не смела и помышлять, — это может быть, к примеру, эмоциональный коктейль из неземной любви и ошеломляющего восторга. Вскоре без интенсивного внимания уже не обойтись, и тяга превращается в голодную одержимость наркомана. Когда наркотик отнимают, человек заболевает, сходит с ума, испытывает эмоциональное опустошение.

Как же было страшно. Как же сильно потели мои ладони, а в груди жгло. Глаза округлились от того, что я только что смогла провернуть. Я направлялась к выходу на ватных, слегка трясущихся ногах. В голове сотня мыслей и только одна хорошая. « Проучила засранца » Я была уверена, что всё закончится именно так, и даже была немного разочарована таким окончанием вечера. Только дотронулась до края массивной шторы, как он отдёрнул меня, прижимая к перекладине, что фиксировала всю конструкцию. Его резкие движения заставили меня дёрнуться от неожиданности. Размышления настолько заняли мою голову, что даже слух не уловил его шагов. Одной рукой вцепился в горло, перекрывая кислород, другой обвивал мою талию, жёстко сдавливая. — Мне кажется, ты не понимаешь, — ядовито бросил, став крепче надавливать на шею, — Со мной такие шутки не сработают. Не знаю, было ли это из-за недостатка кислорода в мозгу или от сильного возбуждения в процессе удушья, но во мне проснулся игрок. Азартный игрок, что сейчас будет играть на все сбережения, не боясь проигрыша. — Не можешь сдержаться при виде меня, — кое-как шептала, в это время ненормально улыбаясь, — А как только… Дело доходит до главного, — сглотнула, — Убегаешь, как напуганный щенок, — смотрела прямо в глаза, видя в них беснующийся огонь. Приблизился к моему уху, ещё больше вдавливая пальцы, от чего моё лицо начинало краснеть ещё больше. Желанные слова. — Как же ты пожалеешь об этом, Лори, — сиплым голосом старался запугать меня, совсем не понимая, какая моя сущность выбралась наружу. — Убьёшь меня? — интересовалась, наблюдая за реакцией. — Убью, — тон смягчился, но он был всё так же раздражён. — Надеюсь, членом? — животный оскал. Мне напрочь снесло башню. Его тихий смешок и такая же злобная ухмылка на лице. Два идиота, что дразнили друг друга, растягивая время к самому интересному. Хватка на шее ослабла, когда он увидел моё уже багровое лицо, но так и продолжал держать, не давая сдвинуться. — Чего ты ждёшь? — спрашивала, жадно глотая воздух. — Думаю, — задумчиво рассматривал моё лицо, на мгновение спускаясь к моим губам. — О чём? — наблюдала за каждым движением. — Что с тобой делать, — между нами так и сверкали искры. — Тебе в подробностях рассказать? — А ты уже наметила план? — сократил дистанцию между нами. — Я наметила его ещё перед тем, как приехать сюда. Больше никакого ожидания. Выключил свет в ангаре и отодвинул шторку, фиксируя в раскрытом положении. Закинул меня на плечо и понёс в неизвестном направлении. — Нравится носить меня как кусок мяса? — спрашивала хриплым от удушения голосом. — Ещё как, — стянул мои ноги вместе, крепко фиксируя, чтобы я не свалилась. Под каменной подошвой берц шуршали мелкие камешки, произвольно разбросанные на узкой тропинке вдоль берега. Доносились голоса, вот только они не становились громче, наоборот, утихали. Подняв голову, уловила отдаляющийся свет от костра, что посылал оранжево-алые блики мне на прощание. Рядом уже не было радостно жующих солдат, что каждый вечер травили байки юным сержантам. В главных ангарах давно потух свет, как и в нашем недавно. Время отбоя. Но не для нас. « Мы идём за пределы лагеря » Округлые каменные мышцы напряглись, держа меня, и теперь неприятно давили в живот в районе солнечного сплетения. Предвкушение и страх глушили все неудобства. Мои глаза едва могли разглядеть что-то в темноте. Но я отчётливо видела, какое расстояние было от меня до земли, где мелькали его ноги, ещё раз подчёркивая разницу в росте. Теперь мы сошли на траву, пробираясь сквозь кусты, громко шурша. — Далеко же ты забрался, боишься людей? — спрашивала со смешком. — Люблю утаскивать в лес таких, как ты, — отвечал мне сиплый голос с явным сарказмом. — И много уже утащил? — молчание. Резким движением перекинул меня обратно, держа на руках, словно я ничего не весила. Обвивая ногами его талию, приблизилась к лицу в желании хоть что-то разглядеть в этой непроглядной тьме. — Решил, что начну с тебя, — уверенный голос теперь звучал перед моим лицом. — Почему? — мучительно долгая пауза. — Лори, скажи мне, — медленно опускал меня на какую-то мягкую подстилку, что зашуршала подо мной, придерживая спину, — Чем ты занимаешься по вечерам у себя? — словно проглотив язык, молчала, хлопая глазами. « Не-е-т, он не мог этого слышать » — Ты можешь не отвечать. Просто не смей мне больше говорить что-то про выдержку, — выплёвывал эти слова, напоминая мой монолог в ангаре. « Вот он, тот самый Гоуст. Знание всего, что творится вокруг него » То, как он заткнул мне рот, не расстраивало, наоборот, дико возбуждало. Буду повержена ним хоть сотни раз, но мои глаза не поменяют одержимого взгляда. Он затаскивал меня всё дальше в палатку, нависая сверху. Широкий спальник был раскинут, на нём лежал мягкий плед и раскиданные по углам подушки. — Я не… — Подожди, — перебил меня в желании объяснить всё, расстёгивая ремень, — Раз ты всё-таки решила оправдаться, — услышала шорох штанов и звук расстёгивающейся ширинки, — Нужно кое-что исправить. В кромешной тьме я могла видеть лишь силуэты и мелькающие тени на фоне открытой палатки. Органы слуха обострились, а глаза так и старались уловить каждое движение. Он точно снял штаны и поспешно двигался ко мне за тем самым. Я поддалась на встречу его рукам, что маняще тянулись раздеть меня. Сделал это быстро, без особого труда, стягивая узкие джинсы, что так красиво обнимали бёдра, но не снял полностью, оставляя выше колен. Взяв посередине мокрую ткань трусиков, оттягивая в бок, фиксируя на одной части ягодицы. Обильное количество смазки, что осталось на мозолистой ладони, заставило его тихо рассмеяться. — Держи, — сместил мою руку на сдвинутую ткань, нагнувшись ближе ко мне, — Отпустишь, и я вышвырну тебя на улицу, — прошептал, вкладывая в эти слова всю серьезность этого посыла. Поднял водолазку выше, оголяя красиво оформленную в бюстгальтере грудь. Не снимал, будто оставляя на потом. Тело, словно пластилин, было податливым в его руках, меняло позы и плавилось от тепла ладоней. Такое жгучее чувство снизу. Его руки уже были там, собирая на длинные пальцы весь мой сок, что вырабатывало тело, изнемогая по нему весь вечер. Я была нетерпелива и прекрасно знала, что он этого не любит. Больше не могла ждать. Решительно цепляясь за его плечи в попытках сблизиться, что он тут же пресекал, оставаясь при холодном уме. Издевательство над женским телом — интересная пытка для него. Задрал мои колени к груди, вдавливая под собственным весом, а ноги закинул себе на плечи. Найдя в рюкзаке презерватив, спешно открыл зубами упаковку, надевая. Ладонями раздвинул задницу вместе со складочками и приставил к узкому входу большую, налитую кровью головку. — Сделаем так: за каждый честный ответ на мой вопрос я дам тебе то, что ты так сильно хочешь, — даже его шёпот был для меня оглушающим. — Это издевательство, — чуть ли не хныча, возражала ему. — Возможно. Он знает всю правду, не было смысла лгать. Это просто игра, чтобы транслировать мои желания ему через слова. — Какой твой первый вопрос? — соглашалась на эту авантюру, лишь бы продлить время рядом с ним. — Так… — тяжело выдохнул, — Чем же ты занимаешься по вечерам? — и так же тяжело вдохнул воздух через рот. — Ты ведь и так знаешь, — нехотя бормотала, уходя от ответа. — Хочу убедиться, — пристальный взгляд, которого я не видела, но чётко ощущала. Молчала, кусая нижнюю губу. Я чувствовала его горячий член между ног и не могла трезво соображать. Нас разделает максимум сантиметр и я ощущаю тепло, что исходит от его твёрдого конца. « Хоть умру, но добьюсь своего без этих дурацких уловок » — думала я, нащупав в его вещах металлический корпус пистолета, что в ту же секунду приставила к его голове. — Лори… — Заткнись, — сняв ноги с его плеч, просунула их под ним, — А теперь медленно перевернись на спину, — включила фонарик на телефоне, прикрывая тканью, чтобы не слепил глаза. Он медленно и аккуратно перевернулся, укладываясь на спину. Мой голос стал грубее, а в его карих глазах читался восторг. Впервые я увидела ухмылку, не скрытую тканью маски. Я оседлала его, перед этим стянув штаны, по-прежнему направляя ствол ему в голову. Он внимательно наблюдал за каждым моим движением, улавливая и моё дрожащее тело. Мне снова было страшно. Страшно проворачивать такое именно с ним. Страшно за такую вседозволенность от него. Меня трусило, и я не могла этого остановить. Выброс адреналина от близости, о которой так давно мечтала. Его руки вцепились в бёдра, приподнимая. Он начал дразнить меня, взяв в руку член и раздвигая влажные половые губы. Смешивал смазку презерватива с моей собственной, время от времени погружая только головку и тут же резко высовывая. Такое ноющее чувство возле входа. « Только головка, а я уже с ума схожу » Каждое движение сопровождалось моим рваным дыханием. Он позабыл обо всём вместе со мной. Наконец пришла замена страху, его сменило чувство власти. В голове транслировалось воспоминание его слов на одной из миссий: « Даже капля власти развращает людей ». Я сжала в руке Глок так сильно, что рукоять под пальцами начала скрипеть. Движения намного увереннее, намного сильнее. В очередной такой раз я просто не могла удержаться и сама насадилась, полностью принимая его в себя. Протяжно застонав от удовольствия, прикрывая веки. Он не ожидал этого. Не ожидал, что смогу принять его полностью и этот факт добавил блеска его глазам. От неожиданности мои влажные стеночки туго сжали его во мне, не выпуская. Внутри всё пульсировало и приятно жгло. Руки больно вцепились в бёдра. Первый раз я услышала такой чёткий низкий стон от него. Ладонью упиралась об его крепкую грудь, комкая черную и уже мокрую футболку. Бёдра всё жёстче выводили круги на нём, заставляя член упираться во мне под разными углами. Старалась вместить в себе каждый сантиметр, почувствовать каждый сантиметр его горячей плоти. Поднимала бёдра, оставляя только кончик в себе, жадно насаживаясь обратно. Хлюпающие шлепки учащались, становясь всё громче. В очередной такой шлепок он поддался вперёд, достигая пределов моей матки. Меня скрутило от оргазма, заставляя громко замычать и откинуть голову назад. Не хотела показывать ему всю гримасу удовольствие на моем лице: немного приоткрытый рот, небольшие слюнки в уголках губ, прикрытые глаза и выступающие слёзы наконец обретённого счастья. Секунда слабости. Секунда моей самой большой уязвимость, которой он решил воспользоваться. Одновременно одной рукой сжал пистолет, второй — мою руку и потянул в разные стороны, скрещивая свои руки между собой. Укладывал на лопатки теперь меня, рывком сбрасывая с себя, наставляя ствол на мой покрытый испариной лоб. Движения во мне стали быстрыми и невыносимо приятными. Он уже был на пределе от того, как сильно я сжималась. Мы оба знали — это только начало. Приподнимаясь на локтях, только сильнее впечаталась в Глок, за чем он с интересом стал наблюдать. Я откинула голову, открыла рот и начала по миллиметру медленно брать дуло пистолета в рот, затуманенными глазами впиваясь в его дикие карие. Слюна мелкой каплей стекала по металлическому корпусу вниз, к спусковому крючку, где были его пальцы. От такого зрелища он перестал двигаться во мне, восхищаясь. Абсолютное доверие. Я не против отдать ему свою жизнь сегодня, завтра, навсегда. — Господи, Лори, да ты совсем ебанутая, — резко вынул пистолет изо рта, заменяя на свой язык, откидывая Глок с глухим звуком в самый дальний угол, — Моя девочка, — кинутая фраза, что высеченна у меня в голове, теперь навеки. Запястья обвивали шею сильнее, притягивая к себе, впиваясь в его губы с такой силой, что во рту появился привкус крови. Ногтями царапала шею, оставляя багровые полосы, получая ответную приятную боль на плече от его зубов. От всего увиденного, обрамлённый венками член стоял колом. Выпрямил спину, наблюдая меня всю в поту, что не стеснялась постанывать от каждого ритмичного толчка. Одним пальцем он скользнул в другую мою дырочку, небрежно растягивая, отдавая новые ощущения. Жар накрыл всю мою нижнюю часть, а мурашки заполонили тело, доходя до лица, покусывая щеки. Он вышел из меня, смещая обильно смазанный член вниз, растягивая плотно сжатое кольцо из мышц. Какое-то сопротивления? Нет — полная отдача и доверие. Доверие, которое он оценил и не стал делать больно. Медленно растягивал меня, давая привыкнуть к новым ощущениям. Смазки, что стекала сверху, было достаточно, чтобы дать ему возможность плавнее войти. Меня волнами кидало в жар, ладони вспотели, а в груди поселилось щекочущее чувство. Предвкушение волнения и похоть. Когда он был уже на половину во мне, решил остановиться, благодарно поцеловав. Он не мог поверить, что кто-то действительно может быть настолько одержим им, не скрывая своих желаний, отдаваясь без остатка. Отдавая себя в его руки без страха сомнения. Вставив два пальца в верхний вход, начал грубо стимулировать переднюю стеночку, надавливая на чувствительную точку изнутри и вдавливая живот рукой снаружи. Он полностью вошёл в меня снизу, не жалея грубо стимулировать сверху. Большим пальцем прижал клитор, круговыми движениями наращивая темп. Совместив две эти пытки, начиная синхронно двигаться, заставляя меня срывать горло. Крики прекратились, когда он заткнул меня поцелуем, а его руку до самого локтя украшали обильные струйки прозрачной жидкости, что красиво блестели под лучом фонарика. — Да я и за пару дней этот спальник не просушу Лори, — шептал посмеиваясь. Удовольствия, которое мне было недоступно ранее, теперь парализовало тело, отнимая дар речи, оглушая слух, медленно, но приятно убивая. От разума осталась каша. Как тот псих, что потерял разум и следовал инстинктам. Сейчас только удовольствие и ничего больше. Я не сразу поняла, что теряю сознание. Обрывки сознания и обрывки памяти. Это твой яд Саймон?

Плевать мне на всё

Хочу только тебя

Мне нужен только ты

Саймон прошу тебя

Глупая, глупая Лори…

Больше никогда не уходи

Мне так хорошо рядом с тобой

Не останавливайся

Думаешь, ты нужна мне только ради этого?

Моя девочка

Моя девочка

Моя девочка

Моя девочка

Моя девочка

Моя девочка

Моя девочка

Моя девочка

Моя девочка Моя девочка

Моя девочка

Моя девочка

Моя девочка

Моя девочка

Моя девочка

Моя девочка Моя девочка

Моя девочка

Моя девочка Моя девочка

Моя девочка Моя девочка

Моя девочка Моя девочка Моя девочка

Моя девочка

***

Холодный утренний ветер раскачивал деревья, заставляя птиц покидать такое удобное убежище внутри их крон. Взмах крыльев, беспокойный крик. Мои веки дрогнули, но не открылись, заклеенные засохшими слезами. Первые вспышки пробуждения. Пошевелила пальцами рук и ног, будто лежала в коме и не могла понять, парализовало меня или нет. У лета прекрасная звонкая мелодия, что сопровождала каждый мой день в этом лесу. Я обрела спокойствие этим утром или днём. Словно я уже давно мертва, но отголосками воспоминаний до сих пор могу слышать пение птиц и шорох листьев между собой, когда срывается прохладный утренний ветер. Гоуст Пушистые ресницы почти достали бровей, так сильно я подняла веки, округляя глаза. Присматриваясь к незнакомому мне окружению, которое я не видела ночью. Его палатка темно зелёного цвета с прозрачным экраном на крыше, из которого можно наблюдать за бескрайним голубоватым небом. Вход был открыт, и на меня смотрели длинные стебли кустов. Место он выбрал себе под стать. Тёмного цвета палатка скрывалась за высокими ветвями ели и мелких кустарников. Для уверенности, что ни одна живая душа не найдёт его убежище, накинута сверху маскировочная сеть. « Который час? » — искала руками телефон, среди всего беспорядка, что мы устроили ночью. Но нашла лишь Глок, что был отброшен ним ночью. Вспоминая всё, резко подорвалась, устраиваясь полу сидя, о чём сильно пожалела. Гормоны и возбуждение притупили боль ночью, но не сейчас. Между ног неприятно жгло и натирало. Как ни странно, на мне было бельё, штаны же лежали в углу напротив. Всё те же беспорядочно раскиданные подушки немного сменили положение. Я была укутана в плед, лёжа поверх спальника. « Где он? » — логичный вопрос. Я отключилась вчера. Выброс гормонов, стресс и простуда одолели моё тело. Даже сейчас я первым делом ощутила температуру и озноб. Руками обнимая свои же плечи и укладывая лоб на колени старалась воспроизвести всё то, что натворила вчера. Немного прикрывая веки, из раза в раз прокручивала эту пленку, останавливаясь на каких-то особо приятных моментах. У меня ещё было пару дней больничного, так что я могла не спешить. — Очнулась наконец, — его грубый голос заставил открыть веки. Он пришёл с улицы. Снимая лёгкую куртку и раскладывая только полученные пайки, что раздавали каждому желающему по утрам. Было неловко начинать разговор, но всё же решилась нарушить молчание. — Прости, вчера… — потеряла голос. Я не могла говорить даже в пол силы, получая только хриплый шёпот. Оно и не удивительно: больное горло, крики, удушье и большая нагрузка на связки. Всё складывалось в очевидный факт, но от того не становилось легче. Он был так же обеспокоен, как и я, хоть и не показывал это. Только долго смотрел, оторвавшись от дел. — Выпей таблетки, что принес, и уходи, — холодный, грубый тон, что был полной противоположностью его ночному поведению. — Но… — Я вроде ясно выразился, — совсем другой сейчас. Две его личности, что сменялись, как день и ночь, чередуясь. Личности, от одной из которой я страдала и горько плакала. — Снова меня гонишь! Почему?! Да что я опять сделала не так?! — Это был шёпот. Шёпот, что был громче любого крика и мог заглушить все голоса, ведь в нём собралась вся горечь и ноющая обида. Даже не смотрел в мою сторону, оставляя меня наедине со своими ненужными вопросами. Быстро натянув джинсы, буквально пулей вылетела из палатки, обходя ограждение из кустарников. В заднем кармане смогла нащупать телефон, разблокировав который, хотела узнать время, но наткнулась на своё замученное лицо. Включив переднюю камеру, всматривалась на алые губы, что были ярким пятном с кровавыми подтёками на бледном, словно мука, лице. Мешки под глазами, красные глаза, спутанные волосы. Даже при всём этом. Я продолжаю любить тебя Продолжение следует…