Obsession

Следующий этап: ты сидишь в углу, исхудав и дрожа, готов продать душу и ограбить соседей, лишь бы еще раз испытать тот кайф. Он смотрит на тебя так, будто видит в первый раз. Посмотри на себя. Ты превратилась в жалкую развалину, саму себя не узнать.

Ghost

Ты кричишь мне "почему?", но я не могу и слова сказать. Смотря на твоё измученное лицо, был готов отстрелить себе руки, чтобы больше не причинять вреда. Был готов перевестись в другой отряд и больше тебя никогда не видеть. Перестать морочить голову нам обоим. На замену твоему звонкому голосу пришёл надорванный шёпот, от которого парализовало тело. Вот до чего я тебя довел. Подвёл к краю пропасти и тяну вниз. Но ты и не против. Наоборот, отчаянно хочешь упасть, заключая меня в объятия. Твоё лицо побледнело, а губы разорваны от поцелуев. Болезненный вид и тело, что стало намного худощавее с появлением меня в твоей жизни. Я никогда не забуду твои горящие зелёные глаза, что так влюбленно смотрели в мои. Глаза, в которых не читался страх при виде маски и со знанием жестоких историй, связанных с прошлым сурового лейтенанта. Каждый невольно брошенный взгляд в мою сторону, то, как ищешь мой силуэт среди толпы и расстраиваешься, так и не найдя. Забавная игра. Вот только ты воспринимаешь это всё слишком серьёзно. Сколько раз я хотел тебя и был готов утащить, закинув на плечо, как вчера. Твоя дерзость снесла мне башню, пробудила давно забытые чувства. Только одна твоя выходка чего стоит. — Сегодня сам поможешь себе ручками. « Чёрт, Лори, ты ведь не глупая девочка, почему тогда так теряешь голову? » Твои стоны, словно музыка для ушей. Каждый твой вдох и выдох кричал как тебе хорошо со мной. Нежные маленькие ладони, которыми ты так стараешься ухватиться за меня, словно я единственный спасательный круг посреди океана. Сколько бы раз я тебя не отталкивал, ты возвращаешься обратно. Холодное поведение и безразличие только поджигали твой интерес. Ты видишь во мне спасение, а не погибель Жизнь давала дельные советы, подарила многие раны. Не только физические. Проблемы с головой есть у каждого военного, кто побывал на поле боя. Я ступил на эту тропу ещё в молодости, тогда, когда мозг записывает всё, а память пуста для новой информации и выводов. Меня предавали любимые и близкие люди, заставляя помнить их поступки всю жизнь. Доверие к кому-либо утеряно. « Близкие бьют больнее всего » Я принял это за правило в своей голове и ограждаюсь от всех, кто может стать ко мне ближе. Вряд ли я смогу доверять хоть кому-то. Вряд ли смогу доверять тебе. « Нам нужно прекратить всё это » — должен был сказать эти слова, но промолчал. Не могу или не хочу? Чёртова слабость. Чувство, от которого всю жизнь бегу. Ты вызываешь её у меня. Заставляешь совершать необдуманные поступки. Я ведь тогда просто проходил мимо и даже не собирался идти к тебе, погружаясь в ледяную воду. Где бы ни была, мозг переключается, не в силах игнорировать твоё присутствие. Эмоции берут верх над разумом. Что ты со мной делаешь? За всю жизнь на службе я нажил достаточно врагов, и список ещё пополняется. Продолжая всё это, станешь моей самой большой уязвимостью, причиной шантажа и большой ответственностью. Болевой точкой, на которую будут давить все, кто пожелает. Не хочу снова проходить через это. Один раз я уже потерял всех близких мне людей. Не заставляй испытывать то же самое снова. Я прогоняю тебя не просто так. Мы уничтожаем друг друга. Вся проблема в нас и в моём грузе из болезненных воспоминания прошлого, что ляжет на твои плечи. Но ты ведь так просто не отступишь, правда? Не в твоём характере. Для меня это слишком большая расплата за близость. Даже при всём этом я… Чёрт…

***

С нашей встречи прошли сутки. Натягивая форму, взглядом невольно зацепился за тот самый Глок, что сделал весь наш вечер. Он всё так же заброшено лежал в углу, и я не мог даже прикоснуться к металлическому корпусу. Это пугало, ведь за столько лет оружие было чем-то вроде рутины, а нахождение рядом со мной в набедренной кобуре — аксессуаром. Сколько бы не старался забыть и игнорировать, ничего не получалось. Словно воспоминания высекли на обратной стороне век, и перед глазами мелькает твоё лицо. Ты определено оставила след в моей голове Поправляя маску, двинулся в сторону начальства. Закрыл палатку и стал пробираться сквозь заросшую траву, повторяя весь тот маршрут, по которому нёс тебя сюда. Остановился возле следов вблизи озера. Ты так злостно убегала от меня, что остались глубокие маленькие отпечатки от подошвы. Забавно. « Нужно будет поговорить » А пока хочу загрузить себя работой и ни о чём не думать. Это не должно меня отвлекать. — Гоуст, тебя где носит? — Прайс окликнул меня, когда ставил подписи на бумагах, стоя возле солдат. — Занят был, — сухо ответил, высматривая её палатку. — У нас одного в госпиталь отправили, — резко перевёл взгляд на старика, — Держу в курсе. — Кого? — мой непривычно заинтересованный тон и внезапный вопрос заставили его оторваться от бумаг и немного помедлить. — Старший сержант Лори Коулман, — бросил он, всматриваясь в мои глаза сквозь маску, — В обморок упала на построении не могли привести в чувство. Слегла с воспалением.

***

Лори

Раздражающее пиканье аппаратов. Слабость. Настолько сильное головокружение, которого ещё никогда в жизни не доводилось испытывать. Что-то пекло и отдавало жаром в груди. Моё исхудавшее тело на жёстких простынях, что буквально царапают нежную кожу. Небольшое одеяло сползло, оголяя часть ноги, вызывая наплыв холода одновременно с жаром. Ощущения, от которого страшно, будто я медленно умираю. Угнетающий голубой цвет стен и мерзкий запах лекарств, который с детства не переношу. Под тиканье настенных часов, в бреду полуобморока пришли мысли. Запустила своё здоровье, отдавая тебе всю себя. Это неправильно, но.. Я не жалею Мне больно. Уже не в первый раз, но я продолжаю находить в тебе только плюсы. Ты далеко, но меня всегда тянет обратно. Хочу зарыться к тебе в объятия и утонуть в этом омуте комфорта и безопасности. Хватит только одной фантазии, чтобы сладко уснуть в жаре высокой температуры. Два вида боли: одна от болезни, вторая от тебя. Я выбираю второе Трясущимися руками проводила линию вдоль шеи, где сжимались твои крепкие пальцы. Со стороны, словно сумасшедшая, которой плевать на всё вокруг. Я предаюсь воспоминаниям. Я уже давно сошла с ума. Вела дальше, касаясь ключиц, на которых уже появилась корочка в местах укусов. Нужно ли будет объяснять это медсёстрам? Уверенна, вся эта часть украшена алыми следами. Твои отметины. Ты сделал это в порыве страсти или обозначить, что я твоя? Я надеюсь, всё вместе Сухие губы неприятно щипало, когда проводила языком, ощущая края сухой кожи. Покусанные тобой, как ещё одно доказательство, что ты их целовал. Хотелось пить, но ещё больше хотелось видеть тебя рядом. Любое движение доставляет дискомфорт, заставляя лежать неподвижно, от чего всё тело затекало. Кровать, настолько старая, уже давно приняла форму тела, провисая в некоторых местах, больно давя пружинами в спину. Ночь за ночью я теряла счёт времени, но видела перед глазами лишь твой образ. Ту самую ночь. Твоё лицо, губы и горящие глаза. В отражении зеркальной вазы смогла хоть как-то рассмотреть своё лицо. Не самый лучший вид, и, надеюсь, такой меня никогда не увидишь. Ты отстраняешься, потому что пользуешься мной или потому что боишься навредить мне?

Я... Я не знаю…

...Или не хочу знать?

***

Стрелки настенных часов расплывались, я не могла видеть время. Не знаю, сколько провела дней здесь. Помню только, как свалилась в обморок, как везли сюда и в срочном порядке ставили уколы. Медсестры безжалостно протыкали кожу внутримышечно вводя жгучую жидкость. Никакой реакции. Пустая оболочка без души. Даже тогда пыталась найти тебя глазами. Хотя бы ещё раз мельком взглянуть, но больше нигде не видно карого цвета. Я лежу на больничной койке, закрытая шторами, за которыми горит яркая лампа. Руки обколоты капельницами, оставляя некрасивые фиолетовые вкрапления чуть ниже локтя. Мне стало намного лучше, хотя слабость приковала меня к койке. — Лори, — едва слышный голос доносился из-за приоткрытой шторки, — Ты как? — Шерри, — впервые за долгое время я могла говорить. Голос хриплый, но всё же лучше, чем было, — Рада тебя видеть, — искренне улыбнулась ей. — Да, я тоже рада встречать тебя в этом мире, а не в аду, — от её забавного бормотания вырвался слабый смешок. — Почему сразу ад? — повернула голову к краю подушки. — За все мои потраченные нервы я тебя только туда и отправлю, — отодвинула шторку и подошла ближе к кровати, – Зато теперь не придётся выносить тебя вперёд ногами. На одну проблему меньше. — Жестокая. — Уж какая есть. Единственный лучик света в хмурую погоду. Подруга с мерзким характером и запасом сарказма на всю жизнь. Но и так же подруга с большим сердцем. В эти минуты я понимала, насколько мне повезло в жизни встретить именно её. — Сколько я здесь? — меня интересовало лишь одно: как наверстать всё упущенное и сдать зачёт в воскресенье. — Если ты поступила сюда в среду, а сегодня понедельник… Получается пять дней, — она села на край кровати, подминая под себя одеяло. — Пять дней?! — от услышанного я попыталась встать, устроившись полусидя, всматриваясь в лицо подруги, — Это шутка такая? — Ты слегла с воспалением, чего ты ещё хотела? — тон сменился на более мягкий, когда она рассмотрела моё разочарование, — Ещё осталось столько же, и можно будет забрать тебя обратно под наблюдение. — Получается, я останусь на отработку. — Как и я, — перебила меня, складывая губы в небольшой улыбке, — Вряд ли с нами будут возиться. Скорее всего, оставят на пересдачу для пятой недели, — её ничуть это не расстраивало. Но не меня. Это значит, что он покинет пределы лагеря, так как нужен будет на базе Прайсу. Я останусь одна, и неизвестно, через какой промежуток времени мы увидимся снова. — Не бери в голову. Ещё пять дней и увидишь своего ненаглядного, — застыла, удивлённо разглядывая её. — Ты мысли читаешь что ли? — прокашлялась. — Это не так трудно. Видела бы ты своё лицо в эти моменты, — последние слова сорвались в хохот. Незамысловатые разговоры ни о чём. Шерри рассказывала мне последние новости из лагеря, обходя острые для моего восприятия теми. Было приятно осознавать, насколько я дорога своей подруге. Она навещала меня почти каждый день, оставляя свежий букет полевых цветов в небольшой зеркальной вазочке. Меняла бесконечные чёрные футболки на новые, когда старые пропитывались потом от высокой температуры. Больница старая, персонала мало, да и в основные обязанности медсестёр входили только раздача лекарств, уколы да заполнение бумажек. Работа, оставленная мной, легла на её плечи. Шерри прикрывала мою задницу со всех сторон, договорившись продолжить больничный. Зная её характер, этот долг я ещё не скоро выплачу. Обидно только от одного. Он ни разу меня не навестил, хотя я прекрасно знаю, что такая возможность у него была.

***

3 дня спустя Мой организм хорошо восстанавливался под присмотром врачей, множеством капельниц и кучи таблеток. По мере выздоровления преображалась и комната. Шторы распахнуты, в комнату лился яркий дневной свет. Из приоткрытых окон веял свежий воздух, наполняя мои настрадавшиеся лёгкие новой порцией кислорода, но уже не из аппаратов. Даже режим сна пришёл в норму, сбитый множеством бессонных ночей. Я была одна в палате, что неудивительно. Довести себя до воспаления летом - та ещё задача. Меня уведомили про какой-то быстроразвивающийся вирус на фоне ослабленного иммунитета, но я особо не вникала. Неуверенным шагами разминала ватные от постоянного лежания ноги, гуляя по коридорам, доходя до столовой и обратно. Несмотря на слабину, всё-таки организм военного намного крепче обычного. Спасибо армии США. У Шерри появились дела, и я не смела отвлекать её. Не имела права даже позвонить. Только ждать звонка. Соуп частенько писал мне сообщения, закидывая множеством смайликов и иногда отправляя фото с тренировок. При всём желании навестить меня в больнице, он не мог оторваться от лагеря. Оно и к лучшему. Не увидит всей этой болезненной картины. Некоторые знакомые солдаты тоже выходили на связь, написывая мне сообщения о скорейшем выздоровлении. Но это было скорее данностью чем личной инициативой. Последние недели самые тяжёлые, все выкладываются на полную, пока я восстанавливаюсь. От него не было вестей и никогда не будет. Мы не обменивались номерами. Столь скрытный человек не ведёт социальных сетей, даже телефон в руки берёт редко, отдавая предпочтение рации для работы. Связаться можно только напрямую или сам найдёт по надобности. Словно я выбрала для себя самое недоступное удовольствие из всех на свете. Гоуста не было рядом, это дало возможность спокойно размышлять, не теряя разум. Множество раз в голове роились мысли, к чему всё это приведёт. Рано или поздно это должно чем-нибудь закончиться. Мы просто исчезнем для друг друга? Эти мелкие интрижки и наша связь. А была ли она вообще между нами? Или я снова напридумывала себе всякого и верю в свою же ложь, отрицая, что я полностью ему безразлична. Значила ли та ночь для него хоть что-то ? Или это просто секс, обычная разрядка для него и способ расслабиться ? Эти догадки просто съедят меня изнутри. Как же гадко на душе от незнания будущего. Я связалась с человеком столь непредсказуемым и даже не представляю, как себя вести дальше. По крайней мере, у меня останутся приятные воспоминания. Они и сейчас заполняют мою голову целиком и полностью, от чего щеки покрываются мурашками. С той самой ночи. Нет, ещё раньше. С того взгляда на полигоне. Да плевать Пока этот сон не закончился, буду наслаждаться и жить в этом моменте. Ведь… Зачем волноваться и переживать за то, что ещё не настало?

***

День выписки

Даже истощение не может перебить предвкушение встречи. Подъём был совсем ранний, когда солнце только светало, слегка освещая края предметов в палате. Сумка собрана в спешке ещё вчера, ведь ожидание ломало меня изнутри. Смирно лежала на кровати и ждала хотя бы семи часов. Шерри должна приехать за мной. Не хотелось её будить так рано. В этой мертвой тишине тиканье настенных часов казалось особо громким и понемногу сводило с ума, подобно пытке. Полностью расслабленное тело лежало ровно на спине, и единственное доказательство того, что я жива - это постоянно вздымающаяся грудь. Размеренное спокойное дыхание. Звонок Рука быстро схватила телефон с прикроватной тумбочки и приняла вызов. — Да? — от резкого подъёма с кровати быстро забилось сердце. — Лори, моя хорошая, у меня не получается заехать, — тон был немного грустный и взволнованный. — Что-то случилось? — разговаривала шёпотом, стараясь не разбудить спящих в соседних палатах людей. — Не совсем, просто… Работы много, начальство достаёт. Я договорюсь, чтобы тебя один из солдат смог забрать, — сказала зевая. — Насколько далеко находится больница от вас? — Нет! — голос сорвался на крик. — Что нет? — спрашивала я как ни в чем не бывало. — Даже не думай ехать сюда одна, — голос стал тише, но ещё злее, — Я пришлю кого-то из рядовых. — Слушай, я и так доставила всем неприятностей, не хочу, чтобы со мной возились, как с ребёнком. — Лори, о чём ты говоришь? Ты слегла с такой болячкой и еле выкарабкалась. И чтобы ты мне там не говорила, всему виной этот сукин сын… — в трубке послышалось какое-то шуршание. — Шерри? — она какое-то время молчала, тем самым заставляя меня нервничать. — Я перезвоню. — Стой, Шерри… Только тихие гудки. Яркая заставка слепила в глаза, заставляя понизить яркость. Так же держа телефон в руках, включила карту и ввела местоположение. « Ух, прилично же мне добираться » Как минимум тридцать километров и это без учёта дороги в саму глубь леса. Денег на такси не было, ведь они скомкано хранились в палатке. Просить кого-то тоже не имело смысла. Не хочу грузить кого-то своими проблемами. Пешком? Звучало очень смешно, особенно в моём то состоянии, где подъём с кровати сопровождался длительной одышкой. Но какой же я солдат, если не найду выход из этой ситуации. Начнём решать проблемы по мере их поступления. И первым в списке абсолютно точно был душ. Встав с кровати, надела сланцы, прихватила с собой корзинку с баночками и полотенце. Направилась в сторону коридора, проворачивать металлическую ручку. Дверь неприятно скрипнула и точно разбудила бы весь этаж. К счастью, половину пациентов этой больницы составляли пожилые люди, им свойственно вставать так рано утром. В конце каждого этажа были общие душевые. Не особо чистые, но была горячая вода и на том спасибо. Пройдя в конец коридора, зашла в деревянную дверь и закрыла её за собой. Развесила на крючки все свои вещи, заходя в одну из кабинок, прикрываясь полиэтиленовой шторкой. Хотела чем побыстрее закончить с этим, ведь я не особая любительница горячего душа по утрам. Тем более летом. Провернув покрытый белёсыми пятнами кран, включила слегка теплый поток воды. Прохлада стекала по коже, смывая последние напоминания болезни. Один раз намылила голову и, не смывая, принялась за тело, тщательно вымывая каждый участок. Смывая пену, чувствовала облегчение, словно с меня сняли килограмм грязи. Волосы больше не тянули голову вниз, ощущая долгожданную лёгкость. Закончила быстро, прям как на службе. Завернув голову в полотенце, несколько раз промокнула, а потом обернула его вокруг тела, туго фиксируя выше груди. Подошла к зеркалу, разглядывая уже более живого вида лицо. Лишь пара синяков под глазами и незначительные высыпания на щеках, которые можно было перекрыть консилером. Небольшая косметичка, привезённая Шерри, тихо открылась. Я приступила к макияжу, маскируя все неровности кожи и следи болезненной усталости. Подчеркнула глаза, скулы, румянами придала лицу здоровый цвет. Хотя на фоне бледности румянец казался яркими пятнами на щеках. Мне пришёлся по душе вид зацелованных губ. Темно-бордовым тинтом старалась воссоздать тот самый эффект, аккуратно подчёркивая середину губ, растушевывая по краям пальцем. Необычно видеть себя снова накрашенной. Десять дней больничного длились вечность. В самом конце высушила волосы, аккуратно расчёсывая руками. Было приятно ощущать рассыпчатые пряди между пальцев за столь долгое время, хотя местами запутались колтуны. В основном волосы были грязные, заплетённые в косичку и целыми днями мялись под моей спиной, от чего превратились в солому. Дальше по плану была нормальная чистая одежда, которая дожидалась своего часа в палате, аккуратно сложенная в шкафу. Не хотелось надевать обратно те вещи, в которых пришла в душ. Грязная старая футболка и растянутые голубые шорты, когда-то купленные в секонде. Только после душа с чистой головой и вымытым телом можно понять, насколько они потрёпанные и грязные. « Проще выкинуть, чем стирать эти лохмотья » Забрав все свои принадлежности, вышла из душевой. В одном полотенце, никого не стесняясь, направилась обратно в палату. По пути со мной никто не здоровался, лишь презрительно смотрели. Пол предательски скрипел, привлекая всё больше внимания. Хотелось поскорее свалить от сюда в лагерь, встретиться со своими людьми. Наконец встретиться с ним. Хотя бы одним глазком глянуть на него и, возможно, поговорить. Зайдя в палату, взгляд сразу же упал на кровать. Сначала помедлила, стоя в проходе, но всё же решилась зайти. Вид комнаты отличался, когда я выходила. Аккуратно сложенный плед и взбитая подушка. Шторка слегка прикрыта и покачивается от сквозняка. Очередная улика в виде больших, еле заметных следов на полу, означающие, что кто-то здесь всё-таки был. Проведя пальцами по плотной ткани, погрузилась в размышления. Медсестры вряд ли таким тут занимаются, а уборщицы ещё не заступали на смену. Да и я не выписывалась из палаты, чтобы тут сразу же убирать. Меня не было от силы минут десять. Что-то было не так. Внутренний инстинкт кричал. Обоняние уловило знакомый запах. — Собирайся. Продолжение следует…