Тёмный дивизион

      11 сентября, 2231 год. Военный Авианосец Северного Альянса "Землянин", пространство над Атлантическим океаном, орбита Земли.       Распределитель питания. Щелчок. Зелёный. Двигатели. Щелчок. Зелёный. Воздушный компрессор. Щелчок. Нарастающий гул. Зелёный.       —"Мивраль-Три", к запуску готов, - доложил я по рации звена. Очередной красный свет, очередная угроза со стороны "Зиверетта". Маленькая станция много о себе возомнила. Хотя, стоит отдать должное — пилоты у них отличные. Сразу видно, не с регулярки понабрали.       —"Мивраль-Четыре", к запуску готов, - послышался ответ.       —"Мивраль-Один", диспетчеру. Передаю коды пилотов, диктую идентификаторы. "Мивраль-Один" — капитан Норман Ллойд. "Мивраль-Два" — лейтенант Кирк Бритч. "Мивраль-Три" — лейтенант Илай Соккер. "Мивраль-Четыре" — лейтенант Дерек Вингман. Ко взлёту готовы!       Вингман — отличная фамилия для пилота. Сразу ставит тебя выше всех в учебке, создавая ложную ассоциацию, что ты родился в кокпите со штурвалом в руке. Нет, я не говорю, что Дерек хреновый пилот, как раз наоборот. Но так было далеко не всегда. В учебке то и дело лажал.       —Диспетчер, Мивраль-Один, принято. Двадцать секунд, - вновь послышалась передача по рации от "Землянина-Д". Я лёгким движением толкнул рычажок под левой рукой и стекло кокпита опустилось, оставив меня в полнейшей изоляции. Система подачи кислорода подключилась и теперь мои губы щекотал мягкий холодный ветерок.       —Давайте парни, без дрейфа. Я запускаюсь, - передал Норман на частоте и по корпусу моей птички пошла еле заметная вибрация, которая почти сразу незначительно усилилась.       Я заметил, как у Кирка сжалось сопло и в его центре начал зарождаться огонёк, он за мгновенье превратился в реактивную струю, что дотягивалась до носа моего истребителя. Четвёрка наших кораблей стояли ровно друг за другом на изготовке, а потому двигатели первого могли бы спокойно расплавить кабину второго. Так было бы, если бы не ПИПЗ — покрытие для истребителей последовательного запуска —, которое очень эффективно рассеивает те самые пятнадцать тысяч градусов в хвосте струи. Живёт оно, правда, не слишком долго, а потому у нас есть точное время, за которое мы должны произвести пуск. Левая рука перенеслась на рукоятку управления двигателем и медленно начала толкать его до тех пор, пока дроссель не поднимется до значения в тридцать процентов тяги. Как только Кирк выпустился, я переключил тумблер синхронизации тяги и меня с силой вдавило в кресло — разгон с нуля до шести сотен километров в час за три секунды в воздушном пространстве создаёт довольно сильные перегрузки. В глазах всё начало мерцать чёрно-белым, пока не появился зелёный свет и вот — перед моими глазами тёмная синева Атлантического океана. Я мигом прихожу в чувства — выброс в открытый космос произошёл успешно —, и повышаю тягу до половины от максимума, правой рукой нежно толкая ручку управления кораблём в левый нижний угол, пока горизонт планеты не стало разделять моё стекло на яркую светлую и глубинную тёмную стороны по диагонали. Я увеличил тягу до восьмидесяти процентов, что было стандартным значением на прямой. Суперкруиз. Спидометр отображал скорость в одну тысячу шестьсот тридцать километров в час. В атмосфере бы меня, наверняка, уже бы разорвало, либо за мной следовал огромный хвост из сжатого воздуха.       —Звено "Мивраль" выпущено, - пронёсся доклад "Землянина-Д" на общей частоте. Это значило, что последний истребитель ушёл, а значит мы вчетвером уже вышли на поле боя.       Мы знали основной курс и выровнялись по нему. Зона боевых действий располагалась в двух сотнях километров от нас, а это значит, что чуть больше пяти минут мы можем пребывать в полном спокойствии. Мы двигались параллельно поверхности Земли, на высоте около пятнадцати тысяч километров. Ты ощущаешь очень странное чувство, когда осознаёшь, что на всех мощностях своего двигателя тебе придётся лететь почти восемь часов, чтобы добраться до родного дома, и пять минут до места, где ты можешь погибнуть. Самой главной загадкой для нас было то, что мы не знали, зачем вообще ведём бой. В том плане, что авиация нужна, когда требуется уничтожить базу противника, поддержать пехоту, прикрыть подходящий крейсер и много чего ещё, но "Землянин" не планировал двигаться в сторону "Зиверетта". Нам просто было приказано держать пространство и не приближаться к станции. Зачем и для чего - большой вопрос. И всё-таки было интересно, что такого делают там экзобиологи, что мы вынуждены сражаться против них? Спустя какое-то время послышались писки с промежутком в половину секунды. Ракетный радар засёк наведение по мне. Через несколько секунд частота писков увеличилась в трое, и продолжала расти по мере приближения ракеты. Я решил сделать то, что делаю всегда, когда по-близости нет противников: доложив о пуске на частоту звена, я чутка потянул рукоятку корабля на себя, чтобы сменить курс и открыть "брюхо" для ракеты, а после выключил двигатель и радары, и принялся считать до десяти: десять... девять... восемь... семь... шесть... пять... четыре... три... два... один... ноль... Я ткнул на жёлтую кнопку, на которой было изображено несколько дуг и значок молнии — радиоэлектронное подавление. На смарт-стекле появилась надпись "Опасное приближение" и система оповещения о риске столкновения тихо запищала. Двинув рукоятку на себя, спровоцировав тем самым увеличение угла тангажа, я наблюдал за огненным хвостом ракеты, что промчалась мимо меня. СОРС перестал пищать. Я вновь запустил двигатель и радары, включил автоматическую стабилизацию и продолжил свой путь до вражеских кораблей. Мы сократили дистанцию до ближнего боя. Истребитель на истребитель, рой на рой. Со стороны мы были похожи на мух, кружащих вокруг друг друга, а во все стороны разлетались белые линии трассирующих патронов.       —Меня зацепили! Давление падает! - прокричал по рации Кирк.       Я перестал стрелять и поднял голову, чтобы увидеть его повреждения. Одно из его крыльев, ближе к основанию, загорелось и оставляло за собой огненный шлейф. Очевидно, была пробита трубка кислородного компрессора, что без срочного ремонта гарантировало ему отказ всех двигателей, включая маневровые. Гады! Зацепить компрессор - задача не из простых, он находился под толстым слоем бронированной обшивки. Либо пилот, сбивший "второго", очень удачлив, либо чёртов колдун, потому что на высоких скоростях почти невозможно пустить длинную очередь в одно и то же место, но только таким образом можно было пробить композитные бронелисты. Детонация. Ещё одна очередь попала по истребителю Кирка, и прошлась она чётко по двигателям. Несколько секунд я наблюдал за улетающими в сторону Земли обломками корабля, но писк СОРСа вернул меня в порядок. Я увеличил скорость и увёл свою птичку вправо, оказавшись на хвосте у врага, о чём сообщил мне красный квадрат, зафиксировавшийся на нём. Он был в захвате и стоило мне только поднести палец к кнопке огня, как из его тепловых катапульт посыпалась раскалённая смесь магния и алюминия, и карданные подвесы моих орудий начали фиксироваться на быстро сгорающей пыли, не давая мне отработать курсовым вооружением прямо по двигателю говнюка. Он начал очень сильно отрываться по прямой, а потому я выпустил ракету, которая вот-вот должна была его настигнуть, но я узрел истинный высший пилотаж. Его маршевый двигатель потух и корабль начал тангажировать на маневровых, продолжая движение по тому же направлению — он отключил автоматическую векторную компенсацию. На трети полного оборота он начал сыпать пулями из многоствольных орудий и ракета взорвалась. Я почувствовал прошедшую по корпусу вибрацию от столкновения с металлом. Вместе с ней услышал низкий часто повторяющий писк и увидел, что на дисплее левое крыло моего истребителя стало ярко-красным. Повернув голову, я заметил почти начисто срезанный кусок металлической обшивки. Запищал СОРС. Ровно по этой же части корабля прилетел ракетный топливный бак. Мне оторвало крыло и корабль сильно закрутило. Я видел промелькавшие вспышки там, где было наше пространство для боя. Голова начала кружиться - вращение очень быстро сменяло картинку наичернейшего космоса на ослепительно яркую Землю, и наоборот. Маневровые двигатели функционировали, но автоматическая компенсанция отказала — она не включалась, сколько бы я не нажимал на кнопку.       —Парни, меня закрутило! Не могу остановиться! - сказал я на частоту звена. Ответа не было. Последний маячок пропал с дисплея. Видимо, я остался один. Мы были не самыми худшими пилотами — пятьдесят три сбитых корабля на моём счету. А ещё сегодня мой юбилей — сотый вылет и, видимо, последний. Я сконцентрировался на шарообразной карте и наблюдал, как четыре красные пирамиды, окрашенные в красный цвет, приближаются ко мне. Я отключил радары, связь, электронику и двигатели, чтобы не выделять тепло и радиосигналы. Всё затихло. Если я до этого слышал гул, различные вибрации корпуса на скорости, то сейчас я слышу лишь собственное дыхание через систему жизнеобеспечения. Перед глазами появился таймер и оставшийся объём воздуха в аварийных баллонах. Пять минут. У меня было всего лишь пять минут, чтобы что-то придумать или сгинуть в холодном космосе и вскоре сгореть в верхних слоях атмосферы родной планеты.       Четыре минуты и тридцать секунд. Вражеские корабли пролетели мимо и двинулись в сторону "Зиверетта". Видимо, они поверили в то, что я был уничтожен. От них я избавился, осталось придумать, что мне делать с вращением. Запустив маневровые двигатели, я толкнул рукоятку вправо, дабы креном нормализовать хотя бы одну плоскость вращения. Рукоять от себя — вращение стабилизировано по тангажу. Я чуть перестарался, поскольку никогда раньше не летал с вышедшей из строя автоматической компенсацией, а следовательно, никогда в ручную не стабилизировал вращение судна. Если бы так, как сейчас двигается мой истребитель, двигался бы автомобиль, то его гарантированно остановили, подозревая, что за рулём вусмерть пьяный водитель. Я запустил маршевый двигатель, чтобы ещё сильнее нормализовать движение, и это сработало. Постепенно выруливая на курс до "Землянина", я выставлял дроссель всё выше и выше, и вот — безобразно болтающийся корабль на скорости чуть менее, чем два маха, движется в сторону материнского авианосца. Забавная картина, которую, благо, никто не способен увидеть со стороны. В какой-то момент я вновь обратил внимание на таймер системы жизнеобеспечения. Видимо, я совсем про него забыл, пока пытался привести движение в порядок. Мысленно осудив себя за возможность такой нелепой смерти, я вновь включил подачу кислорода в кокпит и снова услышал родные вибрации двигателей.       Вот он — "Землянин". Никогда не перестану удивляться тому, что со стороны он выглядит куда более величественно, чем изнутри. Этот длинный чёрный рельефный прямоугольник с большим количеством разноцветных огней на своём корпусе и большим символом Северного Альянса, выглядел довольно нагнетающе. Его ровные линии с тёмными оттенками сильно отдавали военной прямолинейностью и серьёзностью. Где-то за семь километров я начал сбавлять скорость до пяти сотен километров в час и входить на связь с диспетчером.       —"Мивраль-Три", диспетчеру. Звено "Мивраль" уничтожено, повторяю, звено "Мивраль" уничтожено. "Мивраль-Три" имеет повреждения модулей управления и маневровых двигателей. Запрашиваю посадку и инженерную группу на платформу, - сообщил я на частоту "Землянина".       —Диспетчер, "Мивралю-Три", разрешаю посадку на седьмую платформу. Бригада инженеров выслана.       Пролетая вдоль правого борта авианосца, я сбрасываю скорость ещё сильнее и уже на сотне по-тихоньку стараюсь справляться с оставшимся управлением и сажать истребитель на посадочные ухваты. Показатель лазерного высотомера был на нуле, я услышал грохот и почувствовал удар по корпусу — ухваты сработали. Пальцами потянув рычажок под левой рукой на себя, я спровоцировал открытие кокпита. Отсоединив кислородную трубку и сняв шлем, я расстегнул ремни безопасности, выключил тумблеры основных систем и принялся вылезать из истребителя, после чего спрыгнул на платформу. На ней уже стояла бригида, которая готова была к приёму.       —Сбито левое крыло и вооружение вместе с ним, - начал я, подходя к бригаде, - Ещё отказали автоматические стабилизаторы.       Они ничего мне не ответили, продолжив общаться друг с другом. Одна часть двинулась к консоли управления платформой, а другая — к истребителю. Отлично, меня проигнорировали. По крайней мере, мне так показалось, а потому я, слегка надувшись, пошёл в сторону офицерских кают. Я зашёл в свою берлогу, которую когда-то разделял с Вингманом, и сел на кровать, уткнувшись в стену. Юбилейный полёт заставил меня, конечно, понервничать. Это первый случай в моей жизни, когда я теряю звено почти полностью. Эти говнюки явно не из армейских. Нас такому не учат, никого такому не учат! Ещё куда не шло, вести бой на семи сотнях километрах, но высаживать длинные очереди в одну точку — это что-то за гранью фантастики, не говоря уж о настолько отточенном манёвре Кипмана! Он применяется крупногабаритными корветами против мелких истребителей, но никак не против ракет! Я не знаю, кем являются пилоты этого долбанного "Зиверетта", но я точно найду контактик одного из них и попрошу научить. Похер, сколько это будет стоить — такие навыки мне точно нужны. А ведь я даже не уверен, цепанули мы хотя бы одного из них! Может, хотя бы по обшивке прошлись? Ещё и доклад писать... Чёрт, лучше бы меня там взорвали...       Поднявшись с койки, я сел за ноутбук, что располагался на столе в углу комнаты и, открыв его, нашёл форму рапорта и принялся её заполнять. Доклад о взлёте звена "Мивраль" с авианосца "Землянин" от 11 сентября 2231 года. Состав звена: Мивраль-Один (Норман Ллойд), Мивраль-Два (Кирк Бритч), Мивраль-Три (Илай Соккер), Мивраль-Четыре (Дерек Вингман). 11 сентября 2231 года, 16:33 по Гринвичевскому времени, был совершён взлёт звена истребителей "Мивраль" с платформы последовательного запуска номер 4 на выполнение задачи номер 22 от Командования Воздушно-Космическими Войсками Армии Северного Альянса. В процессе выполнения, в 16:39 по Гринвичевскому времени, истребительное звено "Мивраль" столкнулось с 4-мя летательными аппаратами сил обороны орбитальной станции "Зиверетт" и потерпело поражение в ближнем космическом бою. Пилоты 4-х летательных аппаратов сил обороны орбитальной станции "Зиверетт" проявили высокий уровень подготовки и продемонстрировали превосходящий опыт ведения космических боёв, в связи с чем истребительное звено "Мивраль" понесло потери в виде трёх единиц внеатмосферных истребителей-перехватчиков Northen Dynamics H-74 и трёх лётчиков-офицеров в лице капитана Нормана Ллойда, лейтенанта Кирка Бритча и лейтенанта Дерека Вингмана. Одна единица Northen Dynamics H-74 была повреждена и возвращена на корабль-авианосец "Землянин". Повреждения оцениваются как значительные. Доклад составил: лейтенант Илай Соккер. 11.09.2231, 16:58 по Гринвичевскому времени.       Законив с составлением доклада по вылету, я отправил его на адрес архива ВКС СА, после чего продолжил молча тупить в экран ноутбука, не сумев избавиться от неприятных ощущений после смерти команды. Не то, чтобы это было какой-то сильной проблемой — мы привыкли терять друзей ещё со времен войны с Евро-Азиатским Содружеством, но осадок как-никакой остался. Поднявшись со стула, я направился к выходу из каюты. Дальнейший мой путь лежал как минимум в столовую, а как максимум — в инженерный отсек.