Плетущая шёлк

      Энн, шатаясь, встала, у неё звенело в ушах, на щеках и макушке было что-то теплое. Картинка перед глазами расплывалась.        — Мори, что ты хочешь? — Дазай встал над бывшим боссом.        — Посмотреть, что там в твоей подружке сидит интересное, что так реагирует на Арахабаки, — улыбается босс мафии, сложив руки под подбородком.        — Я… Не испугаюсь… — кряхтит Энн. Она потрогала щёки: это кровь, — вы… неопасны… не… убьёте.        — Значит, захотим убить. Здесь есть двое, кому ты не приглянулась. Они запросто тебя убьют, — говорит Огай, пока девушка, шатаясь, встаёт, опираясь на стену.        — Вы говорите… Чтобы запугать…       Взоры были устремлены на Энн.       Она выпустила из души пару бабочек: какие-то полетели к Мори, Чуе и Акутагаве, какие-то сели на плечи девушке, которая теперь могла свободнее дышать и чётче говорить.       Акутагава старался смахнуть насекомое, но его рука прошла сквозь. Бабочка залетела внутрь, Мори и Чуя просто следили за животными, пока они не оказались в груди каждого.        — Вот, о чём я и говорю. У каждого своя цель… Но смерти вы не желаете, никто из вас. Я не злюсь на вас, мы просто можем поговорить, если…       Энн не договорила и упала без сознания.       Герман очнулась в роскошной кровати под высоким потолком, сразу вскочила, но голова была слишком тяжёлая, поэтому она рухнула обратно. На это обратил внимание Осаму.        — С возвращением. Мы сейчас же уходим, как только ты сможешь встать.        — Дазай, позови Чую сюда, — прошептала девушка.        — Зачем?        — Мне есть, что сказать ему.       Дазай, ушёл. Минут через десять за дверью послышался голос: «Я не понимаю, почему я должен выполнять её желания, она мне никто?!» После этих слов мафиози в шляпе резко открыл двери и подошёл к кровати.        — Ну? — спросил он, скрестив руки на груди.        — Спасибо, что подошёл. Рада, что это был твой выбор.       Чуя беспристрастно смотрел на еле двигающуюся писательницу.        — Мне жаль, что тебе пришлось меня ранить, — сказала Энн.        — Что? — Чую стало это раздражать.        — Ты не хотел этого делать. Я знаю, — девушка отправила бабочку в сердце парню.        Он схватился за грудь.        — Прекрати это, убить меня захотела? — зашипел Накахара.        — Это твои чувства, которые ты так давно скрывал. Это то, что тебе нельзя чувствовать, потому что это небезопасно. Потому что, это бесполезно, людям плевать, им нужны только твои силы, с детства. Дазай — тот, кто начал относиться к тебе как к человеку, я права?        — Прекрати.        — Часто про тебя говорили: «Дьявол», «Сын демона», " Монстр» — я не говрю о том, что тебя звали «Мразь», «Паскуда»… Было очень страшно, я понимаю…       - Прекращай, — Чуя перешёл на мольбу, — я могу убить тебя одним щелчком пальцев.        — Но не сделаешь. Я — первый человек, кто с тобой принимает все твои эмоции, кто любит тебя, кто поддержит. Ты можешь хотеть что угодно, можешь сделать это, я всё равно тебя люблю.       Чуя сел рядом с крватью, уткнулся в колени и стал подергиваться.        — Ничего, всё в порядке, ты сейчас в безопасности, я рядом. Ты в порядке, Чуя.       Прямо сейчас это был маленький мальчик, над которым издевались, на которого не обращали внимания и не принмали всерьёз. Ему лет пять. Чуя Накахара.       Через какое-то время парень встал и посомтрел в глаза девушке.        — Довольна?        — Ты на меня злишься?        — Конечно!        — Это было больно, я понимаю. Ты можешь злиться, я принимаю это, — она села в кровати.        — Если ты кому-то расскажешь об этом, я выпотрошу тебя с твоим монстром! Поняла меня? — угрожающе прошептал мафиози.        — Да, конечно. Это только между нами.        — Я боялся говорить с тобой, я боялся того, что ты сделаешь, и ты сдеалала. И знаешь что? Я всё также хочу тебя прибить, - он замолчал, - но мне легче, — с этими словами парень вышел.       Сразу после зашёл Дазай.        — Что-то случилось?        — Да, много всего, но я не расскажу: не имею права, — сказала девушка.        — Нам нужно уйти отсюда.        — Почему? Тут мило.        — Они ещё что-то могут с тобой сделать, если мы не уйдём, — Дазай встал лицом к окну.        — Так печёшься обо мне… Я тебе нравлюсь не только как подруга, я права?        — Потом поговорим об этом, — Дазай развернулся.        — Позови Мори. Я поговорю с ним один-на-один, - потянулась она.        — Я не стану. Я волнуюсь за тебя, — Осаму подошёл к кровати.        — Тогда, оставайся. И мы тут будем втроём.        Дазай выдохнул, поняв, что её не переубедить и ушёл за дверь. Его долго не было. Но вот двери открылись.        — Прошу прощения за столь дерзкую попытку тебя испугать, я лишь хотел узнать, на что ты способна, — в этот момент Мори подшёл к кровати, а Дазай закрыл дверь.        — Можно было сначала так и сказать. Мы бы провели время полезнее и быстрее разошлись, — Энн нахмурилась.        — Так я не узнаю, чем ты полезна, я предпочитаю наглядные примеры.        — Наглядные примеры… — задумалась девушка, после щёлкнула пальцами, - пусть сюда придёт Акутагава Рюноске.        — Как пожелаешь, — Мори вышел, Дазай остался внутри.       Он наблюдал картину, как хрупкая уставшая девушка встаёт с кровати, опуская ноги на пол. У неё получилось пройтись до окна.        — Пейзаж здесь красив, — протягивает она.       Нравится ли она Дазаю? Да. Как девушка? Да, как минимум, они переспали. Значит, ответ найден?       Акутагава вошёл в двери.        — Зачем я тебе?       Герман обернулась на него:        — Присядь на кровать, пожалуйста.        — Для чего?        — Без лишних вопросов, — приказал Мори.        Акутагава сел. Энн подошла к нему и осмотрела.        — Прошу Вас посмотреть на руки Осаму Дазая. А также на шею. Что-то произошло, как Вы думаете, Мори? — спросила она.        — Исчезли бинты с порезами, — не смотря на Осаму, произнёс Огай.        — Вы правы. Я полезна этим. Смотрите.       Энн приложила руки к груди. Появилось свечение, зашевелились бабочки, проползли к лёгким, стали светиться и пробираться на поверхность. Это сопровождалось сдержанными стонами Акутагавы.        — Скоро закончится, потерпи, это сложно.       Бабочки очень неохотно вылетали и возвращались в Энн. Ей от каждой новой бабочки становилось тяжелее дышать. Когда все насекомые вылетели, то на её плечах и руках оказалось много больших золотистых животных, которым было тяжело взлететь, но они смогли и рассыпались звёздами.        — Как себя чувствуешь?, - спрашивает писательница уставшим голосом.       Акутагава раскрыл глаза и не мог поверить в то, что произошло.        — Что ты сделала?        — Итак, у Акутагавы Рюноске больше нет туберкулёза. Этим я и полезна, — развернулась Энн лицом к боссу мафии, — только если никто не сможет сражаться, вступлю я, потому что моя задача — лечить, а не колечить. С этим и вы прекрасно справляетесь.        — Ты мне нравишься. Я рад знакомуству. Я и так был зачинщиком нашего сотрудничества, но теперь знаю, кто у меня в команде, есть ли у тебя вопросы, дитя? — Мори подошёл ближе.        — Будете ли Вы ещё провоцировать меня и колечить в своих целях?        — Клянусь при свидетелях, никогда больше.        — Тогда, договорились!       Они обменялись рукопожатиями, но Энн что-то резко ударило в голову, она застыла с руками на голове и взглядом вверх.        — Оно говорит со мной… Оно хочет убивать… Слишком много энергии потратила.       Девушка сползла на пол.