Кровавые документы

      За тонированным стеклом машины мелькала голая и серая лесополоса. Марк вместе с подчиненными трясся в автомобиле уже битый час, ведь иногда им приходилось петлять, поворачивая назад. Нормального собеседника парень не имел, ведь Эдвина так не вовремя подхватила ангину и была даже не в состоянии встать с кровати. Болезнь неимоверно сильно подкосила её и поэтому её пришлось оставить в отеле вместе с ещё одной девушкой, которая ей бы помогла в критичной ситуации. Поскольку сейчас их было всего семеро, они арендовали две легковушки и равномерно распределились по ним. С Полянским в машине ехало ещё двое парней, которые сейчас тихо переговаривались на передних сидениях и время от времени перекидывались сообщениями с группой, что была впереди, дабы не потеряться. Печка работала во всю, ведь пару дней назад начался сильный снегопад и с тех пор он только немного ослабел, но не прекратился. Да, это создавало неудобности, но на данный момент Марка тревожило лишь состояние Юры. Как он, где он и в каком состоянии находится?       Они приехали пять дней назад и уже даже немного освоились в Украине, но за это время у них получилось собрать лишь первичные данные и сузить точку поиска до ста метров, ведь маячок слежения в часах был качественным. Марк очень надеялся, что с Юры часы не сняли и сейчас они вместе с ним, иначе все их усилия были зря. Несмотря на сомнения, у Марка было хорошее предчувствие и он был почти уверен, что спасательная операция или же переговоры пройдут успешно и им ничто не помешает. Его позитивный настрой передался и товарищам, которые уже привыкли видеть Полянского вечно хмурым и иногда недовольным, а сейчас могли лицезреть совсем новую сторону его личности и характера. Оказывается, он умеет волноваться.       К Марк обернулся Мэйсон, один из его помощников. Он был одним из лучших, кто имел идеальную боевую подготовку. Высокий мужчина с широкими плечами и стройным телосложением, у которого было доброе сердце, жаждущее справедливости для этого грязного мира.       — Мы уже в зоне обнаружения, едем в центральную точку. Будут какие-нибудь другие приказы?       — Нет, направляемся туда и разделяемся по парах, я пойду один. Держим связь по рациям.       — Понял, сейчас передам другим.       Они заехали в город и теперь петляли по безлюдным серым улочкам. Кое-где проглядывалась жизнь в виде детей, играющих на детской площадке или лепящих снеговика, но в остальном город казался абсолютно пустым или же просто спящим. Ещё через пару минут они выехали из центра города и спустя пару сотен метров остановились у строящегося многоэтажного здания.       — Как же банально, — вздохнул Марк, закатывая глаза. — У всех похитителей-неудачников такие нелепые места где они прячут заложников. Нет, чтобы жить в уютной, тёплой квартире, они ведь обязательно должны быть адские условия, непригодные для жизни.       — Кстати, да. — Вклинился в недовольный бубнеж Марка Эйдан. — Большой разницы между тем, как именно их искать нет, разве что в заброшках чуть сложнее, но ведь в квартире реально комфортней.       — А как комфортно соседям, когда заложник кричит от боли, пытается позвать на помощь и просто издает нечеловеческие звуки. — парировал Мэйсон. — У всего свои плюсы и минусы. Значит похитители готовы терпеть холод, ради сохранения тайны.       — Ладно, это их дело. Я всё равно не пойму. — Эйдан озабоченно чесал макушку, разглядывая дырки в стенах, предназначенные для окон. — Вероятно, этот дом достроят нескоро…       — Я очень рад, что у вас такое болтливое настроение, но давайте освободим младшего Грабовского и все вместе поедем домой. Там вы точно успеете наговориться. Сейчас для этого не место и не время.       — Просим прощения, — в унисон выдали парни и выскочили из машины.       Марк устало откинул голову назад и прикрыл глаза. Ну не может всё быть так легко и идеально. В это просто не верится. Где же резкие повороты судьбы от которых кружится голова и темнеет в глазах? Где азарт, чередующийся со страхом за жизнь?       Хлопнула дверь машины. Полянский направился к чернеющему проходу в здании, в котором уже скрылись все остальные. Снег скрипел под ногами, а с неба падало всё больше и больше. В конце концов, что это за погодные аномалии? Шаг за шагом, этаж за этажом он поднимался всё выше, стараясь не издавать резких звуком и никак не выдавать свое присутствие. Одно неверное движение и он — хладный труп.       Зашипела рация и оттуда раздался голос Эльвиры, единственной девушки, что поехала с ними.       — Мы нашли. Есть только часы. Спускаемся. Приём.       — На каком вы этаже? Приём. — надежды Марка рухнули как карточный домик.       — Четвёртый, приём.       — Понял, спускаюсь, ждите. Конец связи.       Поняв, что в доме никого, кроме них не было, Полянский кинулся по ступенькам, перепрыгивая через две, чтобы добежать быстрее. Зачем он так ускорился, он сам не знал. Он ведь ничем уже не поможет, просто придёт в пустующую комнату, где недавно был Грабовский, который так любит попадать в неприятности и будто притягивает их на постоянной основе.       Пулей влетев в нужную комнату, он остановился, оглядываясь. Тут уже собралась остальная часть, команды, которая слышала весь разговор и посчитала нужным прийти.       Убранство комнаты было весьма скудным. Матрас, лежавший на голом бетоне у самой стены, пара табуреток со столом, на котором осталась пара бутылок с водой и Юрины вещи.       Посередине комнаты, прямо на полу, лежал разворошенный рюкзак. Рядом валялась его одежда, в которой он видимо и был, когда его похитили и самое шокирующее это кровь. «Да ладно!», - скажете вы, в его ситуации это нормально. «Нормально» - отвечу я, но не в таких количествах. Такое чувство, что Юрой пообедал очень неосторожный вампир, расплескав половину крови своей жертвы. Жестокость похитителей поражала, а их бесстрастность и бесчувственность медленно убивала надежду на воссоединение.       — Не часто я видела такое. — Эльвира сочувственно глядела на Марка, жалея того.       — Не критичная ситуация. Если действовать быстро, мы успеем и справимся.       — Успеем до чего? — с сарказмом спросил Грегори. — До того, как младшенького превратят в фарш?       — Вот только ты не лезь со своими мыслями. — фыркнула девушка. — Никак не помогаешь, только сбиваешь всем настрой. А он, между прочим, хороший. Даже после такой находки наши шансы не нулевые.       — Надо расспросить местных, может они что-нибудь знают. Опять рассоединяемся и теперь ищем места где нам могут хоть что-то рассказать. Как обычно, вы уже знаете, нашей целью являются всевозможные бары, забегаловки, кафешки. Встретимся в центре, через полтора часа. Усекли?       Получив на свои указания асинхронные кивки головами, Марк принялся раздумывать над тем, что им нужно узнать. Каков шанс того, что Юра всё ещё в области? И насколько вероятно, что он уже не жилец? Такие мысли очень быстро захватят всю серую массу в его черепушке, если не переключить свое внимание на что-нибудь другое. Например, на конкретные действия.       По истечении пятнадцати минут Полянский нашел небольшой пустующий бар и принялся вытягивать на разговор стоящую за стойкой девушку, которая упрямо сопротивлялась всем его попыткам. В итоге, не выдержав в её обществе и десяти минут, он поспешно сбежал и начал поиски другого подходящего места для своего небольшого расследования.       Через несколько минут скитаний по улочкам, он наткнулся на уютную кафешку и представившись туристом, который обожает природу, завел разговор с баристой, которым оказался миловидный паренёк лет двадцати. Заказав двойной экспрессо, он принялся расспрашивать местного об окружающем лесе, чтобы у того не возникли вопросы сразу же.       — О, у нас тут невероятный лес. Особенно летом. Сейчас-то вы там ничего не найдёте, кроме парочки заброшенных бункеров, вырытых окопов и лесничих домиков. Такой восхитительной природы я ещё нигде не видел. У нас столько диких ягод растёт, что хоть завод по производству варенья открывай и миллионером становись. И большого зверья нет, для деток безопасно.       — Вы так интересно рассказываете, что я уже начинаю жалеть, что приехал зимой, а не летом. А можете поподробнее про заброшенные бункеры рассказать, уж очень интригует эта тема.       — Да с радостью! У нас их три штуки и поговаривают, что в одном из них даже бандиты живут. — Увидев, как заблестели глаза Марка, бариста засмеялся. — Но это всё сплетни, конечно же. Они у нас ещё со второй мировой остались. Нам предлагали их снести, но вместе с ними пострадал бы и лес, поэтому наша община приняла коллективное решение и отказалась. Если вы заинтересуетесь ими, то идите лучше летом, сейчас это может быть опасно.       — Спасибо за совет, я прислушаюсь к нему. Но меня теперь беспокоят ваши слова о слухах. Откуда они взялись? Не из неоткуда же?       — да бросьте, это же обычные разговор, — начал было паренёк, но наткнувшись на суровый взгляд своего гостя слегка посмутнел и продолжил. — Ну, в общем-то к нам, эдак с недели две назад приехала компания из трёх мужчин, которые выглядели весьма устрашающе. Закупились в супермаркете и свалили куда-то в лес. Может и правда в бункере обустроились, мы не знаем. С тех пор, мы периодически видим их по одному, но они каждый раз не очень разговорчивые. Может быть тоже туристы, которые любят экстрим, поэтому и живут в лесу в заснеженных палатках.       — Интересные конечно субъекты. Лично я бы не рискнул при такой погоде в лес идти, да ещё и в незнакомый.       Бариста заметно повеселел и внезапно выдал:       — И хорошо, что не рискнули бы... а то я уже весь напрягся, думал вы, расспрашиваете, чтобы самому туда сходить.       — Боже упаси, мне моя жизнь дорога, не хочу так глупо с ней прощаться.       — Это правильно, жизнь надо беречь, ведь она самое ценное что у нас есть. Кстати, если вы планируете у нас остаться на некоторое время, то советую вам сходить на предрождественские выступления, у нас в городе очень талантливая труппа и невероятный репертуар.       — С радостью! Но сейчас, увы мне пора бежать, пришло время встретиться с друзьями. Хорошей вам смены!       — А вам дня! Осторожней на улицах, — бариста забрал грязную чашку и скрылся в подсобке.       Морозный воздух на пару секунд ворвался в легкие, что уже привыкли к теплу, и будто приостановил их работу. Плотнее укутываясь в шарф, Марк пытался словить нужную линию передач. Через пару неудачных попыток, он наконец-то услышал слабый голос, доносящийся из рации вместе с помехами.       — Кто это? Прием. — В его голосе сквозила надежда на то, что его товарищи смогли раздобыть нужную информацию и нетерпение, ведь её хотелось узнать, как можно быстрее.       — Третьи. Мы сейчас вышли из зоны действия сигналов, поэтому я удивлён, что нас кто-то словил. Мы сейчас в лесу, следуем за подозрительным субъектом. Посматривайте на маячки. На всякий случай, мы рацию выключим. Конец связи.       — Придурки, — вырвалось раздражённое. — И кто им сказал в одиночку переться в лес?       Следующие полчаса прошли в напряжённом ожидании каких-либо новостей от других и, собственно, сами сборы в назначенном месте. После небольшого совета, организованного Марком, было принято единогласное решение идти вытаскивать своих товарищей из возможных и очень вероятных неприятностей.       Уже начинало смеркаться, поэтому пробираться через заснеженный лес, без возможности использовать хоть какой-нибудь свет, из-за опасений быть замеченными, было весьма проблематично. Они двигались невероятно медленно, соблюдая всевозможные меры предосторожности. К вечеру погодные условия ухудшились в разы, температура упала и те, кто оделся недостаточно тепло уже начинали подмерзать. Ко всему прочему, начался сильный снегопад и видимость стала практически нулевой. Как говорится, чем дальше в хащу, тем больше проблем.       Воссоединилась вся группа лишь в десятом часу ночи, когда все уже были вымотанными, голодными и замерзшими. К счастью, у них было оружие с собой, поэтому если Юра находится поблизости, они безо всяких проблем смогут его освободить, ведь по словам местных, которых они опрашивали, похитителей было трое, а это значило, что взять их они смогут количеством и их усталость им ни капельки не помешает. По пути, они прорабатывали детальный план, с пунктами и даже подпунктами. У них было решение для любых возможных исходов ситуаций.       Перед их взором простилалась заснеженная поляна, полностью покрытая следами от громоздких зимних ботинок. Если не сильно присматриваться, то можно и ничего не заметить, но, если поднапрячься, ваш взгляд начнет фокусироваться на темном очертании, которое и является входом в бункер. Это было крохотное здание, в котором, по всей видимости, находилась лестница или ступеньки, которые вели под землю.       — С богом, — тихо пробубнел Эйдан и покрался к двери. За ним цепочкой пошли остальные. Их небольшую колонну замыкал Марк. Распахнув дверь, благо, она не скрипела и подготовив оружие, они ворвались внутрь и… стремительно покатились по ступенькам. Их приземление было весьма жестким, ведь от самой последней ступеньки до пола был по ощущениям целый метр свободного пространства. Оказывается, между землей и первой ступенькой было свободное пространство, о котором никто и не подозревал, и поэтому они все дружно оступились и сейчас всей кучей лежали друг на друге при свете тусклых ламп в окружении десятка или более вооруженных мужчин.       — Ну здравствуйте, гости дорогие-незваные. Что делать с вами будем? — это заговорил главарь, мерзко усмехаясь. Его помощники так же мерзко принялись хихикать, будто они дети, которым купили долгожданную игрушку.       — Пиздец, прощаемся с жизнью, — прошептал кто-то придавленным голосом из их кучи тел.       В миг весь свет в помещении выключился, и Полянский почувствовал на своем горле крепкую хватку, которая мгновенно перекрыла ему кислород. Он принял попытку высвободится и хоть как-то навредить своему противнику, но вместо этого он только почувствовал, как щелкнул на его запястьях холодный метал. Его грубо бросили на землю, для уверенности наступив на грудную клетку ногой. Хоть шея уже свободна, вдохи давались парню с огромным трудом. Видимо, падая, он хорошенько приложился об бетон головой, ведь сейчас чувствовал на губах кровь, которая текла медленными струйками из его рта и затекала в уши. Предприняв попытку сплюнуть мерзкую жидкость, он случайно попал в кого-то и за это по его ребрам пришлась пара болючих ударов.       — Не рыпайся, мальчик и не пострадаешь, как твои дружочки.       Действительно притихнув, Марк начал прислушиваться к окружающим звукам. Среди общей какофонии выделялись сдавленные мычания и ещё какая-то возня. В таком состоянии не то что сказать что-то не можешь, сложно издать любой звук из гортани. Стараясь беречь силы по возможности, парень прикрыл глаза и попытался выровнять свое дыхание, ведь именно оно было самым важным сейчас.       Яркий свет резанул по глазам и на пару секунд Полянский ослеп. За то время, пока его зрение привыкало к свету, его подняли и поставили на колени. Полностью привыкнув к освещению его взору престали пять его товарищей, с прикованным к стенам руками. Эльвира стояла немного поодаль, точнее её цепко держали двое крепких парней.       — Ну что, Маркус, доигрался? — Полянский сфокусировал свой взгляд на человеке, который это говорил. Им оказался крупный мужчина с густой растительностью на лице и пронзительным взглядом ясных синих глаз. — На что только надеялся Грабовский, когда отправлял сюда какого-то неудачника? — На его лице разрасталась мерзкая ухмылочка. — Прощайся с товарищами. У тебя десять секунд. — И он принялся вести обратный отсчет, и с каждой секундой его сообщники двигали свои руки с оружием, пока они не оказались прямо около голов всех пятерых его товарищей.       — Простите меня, Эйдан, Грегори, Эльвира, Мэйсон, Фини и Роджер. Вы были прекрасны. Мне жаль, что вам достался такой ужасный босс, который не смог сберечь ваши жизни.       — Время вышло, огонь, — пять пуль были одновременно пущены в головы его товарищей. Но они умерли достойно, с улыбками на лице. Ведь все они знали, на что шли. Знали, насколько это работа опасна и что они могут не дожить даже до двадцати. Знали и все равно пошли на это. Терять товарищей больно и это боль всегда как в первый раз. Как Марк не старался, у него не получалось заглушить такие сильные чувства. Да, это не любовь, и даже не дружба, но это была крепкая привязанность вместе с всецелым доверием.       — Айц, как жаль, — его поток мыслей прервали. — Мальчика лишили поддержки, а сейчас лишим и девочки. — Обернувшись к Эльвире, он бросил своим помощникам: — Уведите девчонку и делайте с ней всё что захотите. А вот этого, — кивнув в сторону Марка, — в камеру к другому уродцу, но перед этим хорошенько обработай. Нам тут не нужны всякие живущие предатели. Живо исполнять.       — Есть, босс. — Дождавшись, когда старший и все остальные удалятся, ближайший к нему парень похрустел пальцами и тоже удалился из комнаты, пообещав вернутся в скором времени.       Он потерял счет времени, его зрение затуманилось кровавой пеленой. Даже он сам, не был способен на подобную жестокость. Что на нём только не испытывали за всю жизнь… Кажись сейчас было множество лезвий, которые варьировались от самых острых до самых тупых. И классика всех преступников — жестокие избиение тем, что первое попадется под руку. По ощущениям, у него были сломаны пару рёбер и несколько пальцев на руках, которые ему старательно отдавливали, пока он истошно кричал. Он не просил остановиться, нет. Он просто знал, что это не даст никакой пользы для него, а только доставит его мучителю наибольшее удовлетворение, ведь психи, как известно, просто обожают, когда их умоляют. Когда тело получило пару переломов, мозг счел лучшим решением просто отключится и сознание начало ускользать. Марк забылся от боли. Перед глазами мелькали лишь размытые, нечеткие образы, которые он не мог разобрать. Он помнил лишь резкий холод. Кажись, когда его резали, он лишился почти всей одежды, а сейчас его вынесли куда-то в снег. «Лишь бы не занесли инфекцию» — промелькнуло в голове. От неё сложнее оправиться, чем от переломов или открытых ран.       Небольшую крупицу сознания ему вернул истошный крик, что раздался недалеко от него. Через пару секунд, он оказался на чем-то, что было определенно мягче, чем бетон, но не настолько комфортным, как его домашняя кровать. На его ледяное лицо легли две теплых ладони и принялись легонько похлопывать, пытаясь привести в сознание.       — Что вы с ним сделали, суки. — Отчаянный голос, что находился так близко, резал слух. — Вы же блять заплатите. Получите то, что сделали с ним в многократном размере.       — Ну-ну. Я уже весь трясусь от страха. Вот тебе вещи, — рядом шлепнулось что-то тяжелое. — Обработай его, медсестричка, и позаботься об уважаемом господине Полянском.       — Уроды, — прошипел кто-то рядом с ним. — Что же они сотворили с тобой, Марк? — теплые пальцы коснулись глубокого пореза под сердцем. А парень наконец-то понял, кто был рядом с ним. Не узнав сначала по охрипшему голосу, он теперь частично осознал, что находится вместе с Грабовским в одной клетке.       Дальше следовали тихие шепотки, призванные для того, чтобы успокоить его и поднять дух. Юра как можно бережнее обрабатывал перекисью все порезы и царапины, а к синякам и гематомам прикладывал что-то холодное. Спустя какое-то время, Марк почувствовал, как его переворачивают на спину, но так и не открыл глаза. Когда взору Грабовского предстала разрисованная «узорами» спина, его когда-то врага, он испуганно осел на пол, с трудом сохраняя спокойствие.       — Они просто нелюди. Прости, Марк, мне жаль, что они сотворили с тобой такое. А ведь если бы я не сбежал тогда, они бы меня не схватили, тебя бы не отправили сюда, и ты бы не пострадал…       — Заткнись, придурок… — Закашлявшись Марк начал дрожать. — В этом нет твоей вины. Забудь… Хоть кто-то должен быть счастливым.       — Сам замолчи! — в его бок, предположительно, очень возмущённо, ткнулась мокрая ватка. — Ты вообще должен молчать. Вот и молчи, даже не хочу тебя слышать.       Полянский покорно затих, ведь даже каждый вздох давался с трудом, что говорить уже о разговорах. Юра бережно забинтовал его грудную клетку и пальцы. Натянув какую-то свободную одежду на Марка и приподняв того так, чтобы ему было удобно, Грабовский принялся отпаивать его горячей водой с каким-то странным привкусом. Не имея сил на сопротивление, Марк все послушно глотал и грезил о сне.       — Это были обезболивающие вместе с успокоительным. Тебе будет легче восстановиться во сне. — Его опустили в вертикальное положение и накрыли чем-то легким, но теплым. — Поспи.       На его лоб опустилась рука и принялась перебирать слипшиеся пряди волос, легко поглаживая и массажируя. Сознание опять начало ускользать, теперь уже окончательно. Марк получил такую долгожданную возможность забыться во сне.