Кровавые документы

      Ледяные капли стекали по лицу и капали на пол вместе со её кровью. Девушка настолько сильно старалась сдержаться, что прокусила губу. Взгляд был затуманенным, в ушах сердце стучало набатом, а под носом витал мерзкий запах железа. Сцепив зубы, Кристина втянула прохладный воздух, пытаясь отдышаться после времени, проведенного под водой и широко раскрыла глаза, пялясь во включенную люминесцентную лампу. Перед глазами сразу же поплыли разноцветные круги, и девушка крепко зажмурилась, пытаясь от них избавиться.       — Чем быстрее ты заговоришь, тем лучше тебе будет. — В её плечи впились чужие пальцы, крепко, до синяков сжимая и встряхивая. — Посмотри на меня, Кристина.       Грабовская распахнула глаза и скривилась. Ей уже осточертело это лицо. Девушка, чуть старше её самой, с такими волшебными пронзительными серыми глазами выглядела совсем не как убийца. Но убийцей являлась.       — Ты меня понимаешь? — Оша, по крайней мере так её звали другие люди, что периодически мелькали рядом, отпустила одно плече и вцепилась пальцами в подбородок, наклоняя голову и всматриваясь в глаза Кристины.       Пару дней назад девушка выплюнула бы злое: «Лучше бы не понимала», но то, что следовало после этой реплики она уже не желала повторять. Молчаливо кивнув, она сощурилась, фокусируя взгляд на глазах девушки. Так было легче оставаться в сознании и тошнота хоть ненадолго, но отступала.       — Отлично. — Оша кивнула. — А теперь скажи зачем вы убили Антона?       — Я не знаю кто это. — Голос Кристины был хриплым, настолько изменённым, что по коже бежали мурашки. Не то от страха, не то от отчаяния.       — Знаешь. Сын моего босса. Босса, который сотрудничает с твоим отцом и братом. Сын, которого убили на твоей свадьбе. — Голос девушки сорвался на крик, и она отступила назад, беспомощно сжимая и разжимая кулаки.       Кристина слегка улыбнулась этому и из ранок опять потекла кровь.       — Я не знаю кто это, — повторила Грабовская, делая паузы между каждым словом.       Оша сощурилась, молчаливо принимая очередное поражение. Она уже начинала верить в непричастность Кристины к убийству Антона и потихоньку теряла запал к пыткам невиновной.       — Поговорим позже. Вбей в свою упертую голову, что ты сейчас сама себе могилу роешь. Заговори, скажи нам правду и мы тебя отпустим. — Эти слова Кристина слышала далеко не первый раз. Хоть с какой бы нежностью или уверенностью они не были сказаны, она ни на секунду не верила им. Оша захлопнула за собой дверь и в коридоре послышались её удаляющиеся шаги. Коридор наверняка был длинным, потому шаги переставали быть слышны лишь через 48 секунд, как закрывалась дверь.       Девушка изнурённо откинула голову назад и попыталась пошевелить затекшими пальцами. Запястья пронзила боль, когда мокрая верёвка прошлась по стертой коже. Сцепив зубы, Кристина осторожно разводила руки, медленно, шаг за шагом, избавляясь от пут.       Пара минут боли — и верёвка спала. Помахав руками и промяв затекшие мышцы, девушка принялась освобождать связанные щиколотки. Пальцы плохо слушались, поэтому это занимало больше времени, чем ранее.       Да, это был далеко не первый раз, когда она пыталась сбежать. Предыдущие разы её разворачивали на разных этапах побега и опять заключали под стражу. А пытки с каждым разом становились всё дольше и дольше, больнее и больнее.       Беззвучно открылась тяжелая дверь и через щелочку просунулась темная макушка девушки, что была настороже и оглядывалась по сторонам, привыкая к тусклому свету. Когда глаза адаптировались к освещению, Кристина беззвучно выскользнула из комнаты и свернула налево. Тихими широкими шагами она преодолевала расстояние, не привлекая лишнего внимания, будто Юра в подростковом возрасте, что пытался сбежать из дома и избегал отца всеми силами.       Коридор навевал чувство безнадеги: абсолютно белые стены, холодный кафель и приглушённый свет, что шёл будто из-под пола. Грабовская в моменте засомневалась где она находится: в психбольнице или плену?       Мысли медленно, словно мухи в летнее время, крутились в голове. Ищет ли её отец? Что с Юрой? Как там Лиза? Кристина старалась думать о всём, кроме выхода. В прошлые разы, когда она завзято запоминала свой путь её побег не закончился ничем хорошим, поэтому сейчас девушка решила отдаться случаю и довериться судьбе.       Коридор был будто бесконечным, ведь не имел развилок. Может стоило пойти туда, куда ушла Оша? Хотя там она уже была и её поймали за пару минут. Честно говоря, там было «веселее», чем в месте, по которому она шла сейчас. То крыло было жилым. Куча спален с огромными окнами, в которые она заглядывала через дверную скважину, ища выход, всё тот же холодный кафель, но устеленный персидскими коврами с замысловатыми рисунками и голоса. Там были люди, но Грабовская не рискнула выказывать свое присутствие, опасаясь, что вокруг одни лишь недруги.       Впереди показалась лестница и девушка взобралась по ней. Эта лестница была длиннее, чем прошлая. Если во время её последнего побега она из подвала вышла на первый этаж, то сейчас, по её личным ощущениям, она была на уровне третьего. Ступеньки упирались в белую дверь, которую Кристина толкнула и та, на удивление, поддалась. Высунувшись из проема и оказавшись в кабинете, она с интересом принялась изучать интерьер. Высокие шкафы с книгами, огромный стол, обернутое к ней спинкой кресло и чернявая макушка, что выглядывала из-за неё.       Девушка еле слышимо пробормотала что-то нецензурное и начала двигаться к двери, надеясь, что её не засекут.       — А вам уже не терпится со мной познакомиться, верно, Кристина? — Человек в кресле обернулся и девушка уставилась взглядом на мужчину средних лет, типичной славянской наружности.       — Не знакомлюсь. — Изо рта вылетело что попало.       Мужчина засмеялся и кивнул на кресло по другую сторону стола.       — Присаживайтесь. Двери закрыты, так что вы уйдёте. — Подождав пока Кристина с опаской сядет на предложенное место, он, закинув ногу на ногу, чуть наклонился вперёд. — Я Лебедев Кастор Никифорович. Рад знакомству, Кристина.       — Не могу ответить тем же. — Скрестив руки на груди, девушка осматривала комнату, избегая цепкого взгляда мужчины.       — А вы с братом похожи. — Кастор Никифорович усмехнулся и протянул ей лист бумаги. Им оказалась фотография, с которой улыбался парень, стоя возле Тауэра и прикрываясь зонтиком от дождя.       — Ваш сын? — Выстрел в небо. Парень на фотографии ни капельки не был похож на мужчину перед ней, но Лебедев согласно кивнул. — Это тот Антон, про которого мне все твердят? К вашему сведению, я впервые этого парня вижу.       — Но всё же его убили на твоей свадьбе. — Голос изменился со слащаво-приветливого на грубый, а в тоне появилась нотка угрозы.       — На ней много кого убили. — Кристина двинула плечами, пытаясь прогнать табун мурашек, что появился, когда она вспомнила тот день.

***

      День свадьбы был особенным. По-плохому особенным, увы.       И тогда произошло многое. Сначала с ней общались абсолютно всё, поздравляя, желая всё что можно и просто радуясь возможности познакомиться с ней. Потом была официальная часть: церемония, клятвы и всё другое, что так тщательно планировала её мать. А ещё позже она просто расслаблялась вместе с Лизой, угощаясь алкоголем и отвлекаясь от происходящего. До момента, когда Вайт исчезла и к ней подошёл Юра с двумя билетами и предложением. Предложением, которое она отклонила.       К счастью, брат спокойно воспринял отказ и так же быстро испарился, как и появился, пожелав удачи напоследок.       Вернулась Лиза, похваставшись, что раздобыла Полянскому алкоголь. Честно говоря, Кристина никогда не понимала их взаимоотношений. Они были слишком сложными для её мировоззрения.       — Не хочешь ли ты провести лучшую ночь в своей жизни? — Вайт наклонилась к уху, опаляя его своим дыханием.       — Сомневаюсь, что брачная ночь с Джейкобом подходит под это определение. — Грабовская хохотнула, стреляя глазками.       — А если ночь будет не с ним? — Лиза наклонилась ещё ниже, уже в наглую касаясь уха своими губами.       — А с кем же?       — Со мной, например.       — Я согласна. — Кристина обернулась, приобнимая Элизабет за талию и глядя на неё из-под полуприкрытых век.       Вайт выглядела изумительно. Отказавшись от роскошного платья в пользу обычного костюма, под которым была футболка с Железным Человеком и в котором можно было прятать оружие, Лиза могла бы посоревноваться с женихом. Она пахла умопомрачительно, бергамотом, с нотками корицы и черной ванили. Так и хотелось уткнуться в неё лицом и задохнуться. Это лучше, чем увидеть Париж и умереть.       — Тогда пойдём. — Лиза в свою очередь подхватила невесту под талию и потянула за собой.       Взрывы застали их почти у выхода. Лишь заслышав их, Вайт дернулась в сторону и девушки ввалились в небольшую комнатку, что оказалась туалетом.       Наверное, это было странно, что в их поместье были туалеты, очень похожие на те, что были в любых других общественных местах, но Кристина привыкла. Как привыкла и к людям, что постоянно шлялись у них дома и для кого эти туалеты и были построены.       — Зайди и молчи, — Лиза запихнула её в кабинку и захлопнула за ней дверь. Сама же осталась снаружи, возле двери. По тому, как шуршала её одежда, Грабовская определила, что Вайт достала оружие и сняла предохранитель.       Минуты, проведенные в молчании, ускользали сквозь пальцы. Сердце стучало где-то в ушах, пока где-то неподалеку раздавались взрывы.       Распахнулась дверь.       — Вайт, где Кристина? — Раздался голос Джейкоба, её мужа, который обращался к её телохранительнице.       — Её здесь нет. — Голос Лизы был грубым. Она никогда не говорила так с ней.       — Да вот же её платье! — Не унимался парень.       — Её. Здесь. Нет.       — Я вижу, что есть! — Дверь кабинки заходила ходуном, когда он ломился в неё.       — Отойди, или я стреляю. Ты сейчас потенциальный зачинщик теракта. Во второй раз не предупреждаю.       — Да что ты несёшь, Вайт?! — Дверь заскрипела под ещё одной волной ударов.       Кристина услышала лишь шаги и увидела через отверстие между полом и дверью, как к кабинке сначала приближаются кроссовки Лизы, а потом от неё пятятся туфли Джейкоба, за которыми ступают всё те же черные найки.       Раздался выстрел. Она даже не нацепила глушитель.       — Вылезай. — Голос Лизы сочился умиротворением. Она не подходила к кабинке, давая Грабовской время, чтобы успокоиться и принять то, что произошло. Принять то, что её телохранительница убила её мужа.       Сознание захлестнула паника и Кристина вцепилась пальцами в замысловатую прическу, впиваясь ногтями в голову. Нет-нет-нет.       — Кристюш. — Будто купол, отделяющий её от всего мира, ото всех эмоций, на неё опустилось её же имя. Нежное обращение, что было позволено лишь одному человеку. Элизабет Вайт.       Будто в замедленной съёмке, Грабовская отворила дверь и отвернулась, выходя из кабинки. Она не хотела этого видеть. На её пальцах подбадривающе сжались фаланги Лизы, что сразу же потянула её прочь из туалета.       Они сбежали.       Она спасла её.

***

      — И всё же я не верю, что мой сын был случайностью. — Хлопнув по столу, Кастор Никифорович привстал, нависая коршуном над девушкой.       — Ваше право. — Кристина лишь скривилась, прогоняя остатки воспоминаний. — Я его не убивала, от отца ни о чем подобном не слышала, вы схватили не того. Я не владею никакой полезной для вас информацией. — Помолчав с мгновение, она продолжила: — Но могу дать рецепт вишневого клафути. Эксклюзивно от моей матери и доработанный мною, Юра его просто обо—       — Заткнись. — Мужчина прошипел, впиваясь до белых костяшек, пальцами в стол и сел обратно, не переставая сверлить собеседницу взглядом. — Ты заговоришь. Не важно когда. Чем дольше будешь молчать, тем больнее тебе будет. Я не допущу той же ошибки, что с Юрой.       — Так это вы его похитили? А я то думала… — Девушка умолкла под злым взглядом. Не стоит его выводить, но как же ей это нравится. — Он сбежал, кстати. — Упс, не сдержалась.       — Не волнуйся, я уведомлен. — Кастор Никифорович распалялся с каждой Кристининой репликой и уже не выговаривал слова, а просто выцеживал их сквозь зубы.       — Зачем вы нас выкрали? — Грабовская склонила голову, впиваясь цепким взглядом голубых глаз в собеседника. — Каков резон?       — А ты разве не понимаешь? — Лебедев усмехнулся, глядя на девушку сверху вниз. — Правда не понимаешь, девочка?       — Просветите же.       — Твой отец и отец твоего мертвого муженька могли бы стать бизнес-партнерами, если бы не его смерть. Ты ведь осведомлена о том, чем конкретно промышляет твой отец, кроме убийств?       Грабовская неопределенно махнула головой, выражая не то согласие, не то отрицание.       — Золота. Нелегальная торговля, нелегальная добыча, нелегальная транспортировка. Словом — нелегально всё. И если бы о делах твоего отца прознало ФБР, то он получил бы не пожизненное, а смертный приговор. И если бы ты всё-таки вышла замуж, у Алексея Николаевича появился бы отличный бизнес-партнер в его сфере — Джейкоб. Увы, ему не повезло. Зато повезло тебе. Уверен, на твоем счету появилась нехилая сумма, после смерти новоиспеченного мужа, я ведь прав? Я впрочем я понимаю, что это был невероятно хитрый план. Только вы просчитались в одном. Я знаю, что он ваш.       Дослушав этот монолог «злодея», девушка прыснула смехом, её влажные локоны затряслись и она на секунду прикрыла глаза, отдаваясь искренней весёлости.       — Вы правда в это верите? Вижу, что правда. Вашего сына убили террористы. Которых наняли вы. — Когда она наклонилась вперёд, радостные огоньки исчезли из её взгляда и в голубых глазах прорезалась сталь.       — Они бы не сделали этого. — Процедил Лебедев сквозь зубы.       — Ха. — Девушка откинулась на спинку кресла, с победным выражением лица. — Вы только что признали свою вину. Спасибо.       На лице мужчины промелькнула растерянность, что быстро сменилась гневом, после которого пришла искренняя ярость.       — Я с тобой тут не шутки шучу, Грабовская, — протянув руку, мужчина схватил Кристину за толстовку и приподнял с места. — Ты не уйдёшь живой, у тебя нет никаких шансов выжить.       — А я думала, что я главный герой. Типа Дэдпула. — Девушка нагло ухмыльнулась, даже не пытаясь вырваться из хватки.       — Щ-щенок. — Мужчина расцепил пальцы, и Кристина грузно упала, забившись затылком о спинку кресла и клацнув зубами. — Посмотрим, как ты потом запоешь.       Лебедев скользнул рукой в тумбочку стола, мгновение — и Кристина почувствовала иглу, что входит в её неприкрытую шею. Пару секунд, а затем темнота.

***

      Приходить в себя было тяжело. Прошлые разы были ужасными, а этот стал невыносимым. Девушка чувствовала, как затекла её шея, как остановился приток крови к стопам из-за слишком плотно связанных щиколоток, как болело место укола. Но она не видела. Перед глазами был полный мрак и на неё накатила паника. Нет, нет, нет. Это не мог быть наркотик, что лишил её зрения.       Надо лишь успокоиться.       Кристина задышала мелко и часто, прикрывая глаза и представляя перед собой лицо Лизы. Она была как успокоительное, как окунуться в воду при приступе, как крепкие объятия, что не дают тебе сдвинуться с места. Она была всем.       Это помогало.       Помогало, пока у её не раздался мерзкий шепот Лебедева.       — Ну же, где вся твоя спесь?       Кристину будто окатили ледяной водой. Она испуганно замерла, пока её горло сжимал страх. Сглотнув и успокоив дрожь, она заговорила.       — Я веду диалог лишь при зрительном контакте, увы.       Кастор Никифорович засмеялся и дернул её за волосы. С её глаз спала повязка и Грабовская быстро и часто заморгала, привыкая к свету в кабинете.       — Кажись у нас гости. — Прошептал мужчина, отходя и усаживаясь на свое место.       Кристина беспомощно пошевелила конечностями, проверяя прочность узлов. Связали крепко, паскуды.       Прямо за дверью раздались шаги.       До боли знакомые шаги.