Башня дураков

Чон Чонгук: хени, если ты передумал ходить ко мне на занятия и помогать с продвижением, ничего страшного. я все понимаю Чонгук пишет в тот же день, ближе к ночи. Юнги едва контролирует эмоции на лице, увидев оповещение. Отвечает через час, когда Хосок уходит в душ.

Вы: О чем ты? Все в силе

Чон Чонгук: ну, я все-таки нагрубил твоему омеге это стандартная ситуация в наших с Хосоком отношениях, но вряд ли тебе было приятно за ней наблюдать

Вы: Мне было неприятно, и я считаю, что ты перегнул палку Но я поговорил с Хосоком, понял его позицию, он уже написал Намджуну и договорился с ним встретиться Надеюсь, больше между вами стычек не будет

Чон Чонгук: будут

Вы: ??? Ты даже не скрываешь, что продолжишь выходить на конфликт?!

Чон Чонгук: поэтому я и написал тебе, хени, что не обижусь, если ты разорвешь со мной договоренности ты защищаешь своего партнера, я защищаю своего мне и самому эти конфликты с Хосоком не нравятся, но я знаю его четыре года, ругаюсь с ним все эти четыре года, и ничего в его поведении не меняется

Вы: Тебе не кажется, что ты слишком лезешь в их отношения? Они дружат со средней школы. Взрослые люди уже, сами разберутся

Чон Чонгук: они дружат со средней школы, но Хосок дружить совсем не умеет, а мой хен дружит слишком сильно, во вред себе поэтому я считаю, что должен лезть в их отношения, и мне все равно, как это выглядит со стороны Юнги поднимает голову, пробивая пустым взглядом стену. Ему казалось, что он понял все, что ему нужно, во время занятия. Но только сейчас, в личной переписке, Чонгук показывает свое настоящее лицо и настоящее отношение к Хосоку: он ненавидит его. Настолько откровенная агрессия приводит Юнги в смятение, а еще в полное отрицание. Хосок все же не настолько плохой друг. Именно Хосок носил Намджуну таблетки, когда у Кима начались панические атаки в старшей школе. Именно Хосок больше всех радовался, когда Намджун влюбился в Чонгука и начал с ним встречаться, потому что тот, наконец, обрел счастье и перестал убиваться по своему лучшему другу, с которым никогда ничего не выйдет. И Хосок не просто так рассказал Намджуну о беременности в последнюю очередь. Всех других знакомых и друзей он проинформировал по переписке, просто для галочки. И только к Намджуну он поехал лично, потому что именно его мнение ценит больше всего. Его настолько беспокоила реакция Кима, что он отложил разговор на самый конец, как преодоление важнейшего и самого эмоционально сложного рубежа. Что же касается других новостей: — Не знаю, я просто всегда был тем самым куском дерьмового друга, который растворяется в отношениях, — признался Чон за ужином. — Каждый раз так. Новый ебырь, и мне из-за долбежки в задницу отшибает память и воспоминания о других людях в моей жизни. Мы несколько раз обсуждали это с Намджун-и. Ему, конечно, все это не нравится, но он уже привык и не обижается, как бы там Чонгук ни возмущался. Да, я знаю, что лучше бы он не привыкал. Лучше я бы себя так не вел, но… Вот такой я, блять, плохой. Не знаю, что с этим делать. Удивительно, но Хосок ни разу за весь день не заплакал. Он расплакался в ветеринарке, когда врач сказал: «Котенок здоровенький, но в ушках небольшая инфекция». Несколько дней назад он расплакался в магазине из-за йогурта со вкусом дуриана, потому что «мне его так жалко, что его никто не берет». Позавчера он заплакал просто так. На часах 8 вечера: it’s time to cry. Сегодня он не проронил ни слезинки, хотя Чонгук несколько раз повышал на него голос и закидывал вполне серьезными обвинениями. Будто бы конкретно по этой ситуации Хосок уже все слезы выплакал. Более того, он относится к ней достаточно серьезно, чтобы не позволить поверхностным эмоциям взять над собой верх. Юнги не оправдывает Хосока целиком. Чон и сам признает, что неправ, поэтому и не стал сегодня агрессировать в ответ: спокойно написал Намджуну и пригласил его встретиться. Дальше уже их дела. Здесь и проходит линия, после которой Юнги перестает понимать Чонгука. Защитить своего партнера в объективно несправедливой ситуации — одно дело. Оставаться враждебным по отношению к его лучшему другу, лезть в их дружбу и придираться к любой мелочи — нечто за гранью здорового. Юнги в глаза не видел этого Намджуна, но он точно знает, что Ким — взрослый 25-летний альфа, а не ранимый ребенок, не способный к критическому мышлению, каким его воспринимает Чонгук.

Вы: Ты все еще ревнуешь, да?

Чон Чонгук: что?

Вы: Ты знаешь, что Намджун был долго влюблен в Хосока и до сих пор ревнуешь

Чон Чонгук: что? нет!! я ревновал его первый год, это правда сейчас мне ревновать не за чем. я просто злюсь

Вы: На что? Что Намджун когда-то посмел влюбиться в Хосока или что он до сих пор искренне его любит как друга?

Чон Чонгук: я злюсь из-за того, каким несчастным Хосок сделал моего альфу и сколько травм ему оставил

Вы: Серьезно? Ты называешь травмой то, что Хосок не ответил на его чувства, при том что даже не знал о них??

Чон Чонгук: хени, ты сам веришь в это? дружить столько лет и не заметить влюбленный взгляд на себе? не заметить, насколько бережным, ласковым и нуждающимся человек внезапно стал рядом с тобой? я бы еще мог понять, будь Хосок непопулярным омегой. знаешь, на которого вообще никто внимания не обращает. но за ним всегда толпами бегали. и получается, до этого интерес к себе всегда замечал, а тут великий слепой?! Высосано из пальца, но и полным бредом логику Чонгука не назвать. Юнги готов согласиться, что в массе своей альфы легко прочитываются. Мин и сам не раз понимал, что в него влюблены еще до того, как к нему подходили и признавались. Но всегда есть исключения. Может, Намджун и впрямь прекрасно скрывал свои чувства и не позволял себе ничего лишнего. По словам Хосока, не было ни единого намека. Все та же крепкая дружеская поддержка и внимательное дружеское отношение. Мог ли Хосок самообманываться? Знать в глубине себя, но упорно гнать эти мысли? Вполне. Но и тут Юнги не может его осуждать. Разобраться с безответной влюбленностью своего лучшего друга в себя даже в зрелом возрасте морально тяжело. А в тот период Чон вообще был подростком. Чон Чонгук: но даже если Хосок действительно не знал, вообще ни на секунду не догадывался, я все равно на него обижен хоть убей меня, я ничего не могу поделать со своими эмоциями я встретил и полюбил Наму-хену, когда он сам искренне был уверен, что недостоин любви. слишком некрасивый, слишком занудный, слишком не такой, чтобы привлечь внимание мне кажется, он до сих пор думает, что я люблю его не так сильно, как он меня Хосок подорвал всю его уверенность в себе, и я не могу его за это простить

Вы: Допустим. Но ты же понимаешь, что Хосок ни в чем не виноват? Не его вина, что в него влюбился тот, кому он не может ответить взаимностью. И не его вина, что Намджун несколько лет не мог преодолеть эти чувства и попытаться обратить внимание на кого-то другого

Чон Чонгук: понимаю но моих чувств это не изменит, мне больно знать, что когда-то мой любимый человек страдал и, между прочим, продолжает страдать

Вы: Продолжает сейчас страдать из-за Хосока? Это ты хочешь сказать?

Чон Чонгук: да думаешь, почему я вышел из себя, когда Хосок предложил не говорить хену о Вазе? потому что он никогда не учитывает его мнение! никогда, блять! Хосок всю жизнь обращается с хеном, как с пуделем, который везде за ним бегает и слова против не тявкнет. он тупо ставит перед фактом: идем туда, идем сюда, делаем это я встречаюсь с хеном уже четыре года, и он до сих пор иногда удивляется, когда я интересуюсь его мнением потому что до этого ему без конца внушали, что его мнение нихера не значит и даже не стоит того, чтобы его услышать все это внушал ему Хосок Юнги жалеет, что у него есть Интернет. Юнги жалеет, что у него есть телефон. Юнги жалеет, что он не решил в 19 лет стать буддистским монахом и не отрекся от всего мирского. У Юнги, кажется, снова начинается депрессивный эпизод от той тяжести, которую он испытывает после слов Чонгука. Что ему делать? Вообще что-то надо делать? Лезть в чужие отношения для Мина табу. Себе же хуже сделаешь, а саму ситуацию в большинстве случаев только усложнишь. Но сейчас речь идет об отношениях его партнера со своим лучшим другом, которые, по-видимому, все эти годы лишь вместе хихикали и перекидывались мемами, а серьезно поговорить мозгов не хватило. У Юнги недостаточно данных, чтобы принять решение, что дальше делать, и это его бесит сильнее всего. Если верить Чонгуку, то Хосок — манипулятивный говнюк и абьюзер. Ни в жизни Юнги в это не поверит. Если же добавить чуть фантазии и логики, то налицо следующая картина: Хосок, как всегда, думает не дальше своего носа, а тот у него не самых внушительных размеров, пусть и миленький. Намджун же живет с засунутым языком в заднице и предпочитает оставаться терпилой. Так себе расклад. Как ни крути, выходит, что помощь им нужна. Но Юнги, черт возьми, все еще ненавидит лезть в чужие отношения, потому что себе же сделаешь хуже — раз. Два — помощь эта с высокой вероятностью переквалифицируется в медвежью на уровне гризли. Хосок выходит из ванной весь напаренный, розовощекий и с мокрой кошкой на голове, потому что сушить волосы ему уже как полтора месяца максимально лень. В эту секунду Юнги думает совершенно абсурдное и тупое: пока у Хосока на голове метафорическая кошка, сам Юнги очень даже фактическая крыса. Вообще плевать, что там у Чона и Кима в их личной дружеской жизни происходит. Самая главная проблема последнего часа — что он, великий и разумный Мин Юнги, втихую читал, как один мимо-проходящий обливал говном его омегу. Чонгук, конечно, вполне себе милый паренек, и талия у него загляденье, но он все еще мимо-проходящий. И Юнги ненавидит лезть в чужие отношения, факт. Но еще сильнее он ненавидит скрывать что-то от своего любимого человека. Один его любимый уже наскрывал всякой дряни. По гроб жизни хватило. Потому Юнги за кратчайшую секунду принимает то самое решение, над которым ломал голову последние 20 минут, — и кидает свой телефон с открытой перепиской на соседнюю обивку дивана. Бодает головой вверх в том же направлении — мол, смотри, что про тебя в новостях пишут, любимый. Хосок поудобнее запахивается в свой салатовый банный халат и бодренько залазит на диван, уверенный, что сейчас ему покажут смешинку. От смешинки у него вянет улыбка очень скоро. Юнги, кусая кутикулу, с напряжением следит за глазами Хосока, которые носятся по строкам на экране со скоростью участников Формула-1. Чтение занимает от силы полторы минуты. — Это что за хуйня?! — реакция следует незамедлительно. — Я, блять, кто? Философские вопросы. Неудивительно, что Юнги не находит на них ответа и продолжает молчать. Хосок тем временем уже вскакивает на ноги — сидеть на подорванной жопе для него физически неосуществимо. — Да что за бред вообще?! Хени, ты же в это не веришь? Это все ложь и клевета! Да он из меня Рэндалла Боггса сделал, а где я и где этот ящер! Юнги аккуратно прикрывает ладонью рот в попытках скрыть дрогнувшие в улыбке губы. Не может он всерьез воспринимать истерику с упоминанием «Корпорации монстров». Не после 36 раза насильственного просмотра. — Конечно, я тебе верю, Хоба. Я прекрасно знаю, как ты дорожишь Намджуном. В то же время я вижу, что Чонгук не обвиняет просто так. Он пишет это все с полной верой. Поэтому я и показал тебе переписку. Вы сретесь друг с другом четыре года. Он хоть раз прямо говорил, что на самом деле о тебе думает? — Нет! — ультразвуковым визгом. — Никогда этот пизденыш мне ничего лично не говорил. Ну, типа, блять, да, он регулярно на меня гонит, каждый раз с какой-то новой претензией. Порой я к нему прислушиваюсь, как сегодня, порой пропускаю мимо ушей, потому что берегов он частенько не видит. У него доебы тоньше, чем у моего деда тюль. И сру я не так, и воздух вокруг Джун-и порчу, и вообще меня лучше скормить африканским львам, чтобы хоть какая-то польза была. Но чтобы такое спиздануть!.. — То есть все, что Чонгук написал, полный бред и выдумка его собственнического мозга? Вопреки всем возмущениям секунду назад Хосок сдувается. Процентов на 10 так. На оставшиеся 90 он все еще пропитан обидой и злостью, но изменение чувствуется. Омега впервые призадумывается. — Ну, нет, это не то чтобы прям выдумка… Но он вывернул все в нужную себе сторону! Я люблю и уважаю Намджуна, что бы там этот татуированный черт ни говорил. И я, конечно же, уважаю мнение Намджуна, но в то же время я знаю, что Джун-и любит и хочет. Не в смысле, что я такой ебать доминант и мне решать, что ты будешь делать. Нет! Я буквально знаю, что он любит. И даже так я никогда не говорю ему: «Пойдем туда!». Я всегда у него спрашиваю: «Пойдем туда?». И он всегда отвечает «да». Что бы я ни предложил, он отвечает «да»! Потому что я всегда заранее выбираю места, рестики, и что-либо с учетом его интересов, — Юнги открывает рот для одного уточняющего вопроса, но свой рот Хосок все еще не закрыл: — Тот же Вазя. Я знаю, что Намджун любит все маленькое и миленькое. Я знаю, что ему понравится котенок. Я просто хотел сделать вместе с Чонгуком сюрприз! Почему я должен спрашивать мнения Джун-и, если я знаю, что он этого хочет?! — Думаю, порой людям важно, чтобы их мнением поинтересовались, даже если ты и так знаешь ответ. Юнги говорит, исходя из своего опыта. Хотя у него ситуация была немного иной: его мнением не интересовались, потому что точно знали, что он будет против. — Но я хотел сделать сюрприз! — Да я сейчас не про Вазю, — на усталом выдохе бросает Мин. Как же сильно у него кипит голова от новообразованной драмы. — Я говорю про то, что… — Юнги и сам не знает. Он определенным образом чувствует, но передать словами это ощущение очень сложно. — Есть разница между «ты бы хотел сходить туда?» и «я нашел такое классное место! давай сходим?». Понимаешь? Вместо ответа Хосок моргает. Очень громко, с тем самым звуком из мультиков, когда стучишь по стеклянной бутылке, а там абсолютная пустота и эхо собственных слов. Что ж. — В первом случае ты спрашиваешь мнение. Во втором — счастливо прискакиваешь к своему другу, всеми вербальными и невербальными сигналами намекаешь, как же хочешь сходить именно туда, а затем через вопрос просишь человека сходить вместе с тобой. Другу приходится согласиться, потому что он знает: если откажет — ты расстроишься. Зря Юнги это сказал. Он явно попал в самое яблочко, но зря он это сказал. Хосок начинает усиленно тревожно думать, а все, что связано, с усилием и тревогой ни к черту не сдалось беременному телу. — Но ведь, — Хосок аж присаживается от степени озарения, — он может отказать. Да, я немного расстроюсь, но не обижусь. Я же все понимаю! — Попробуй представить себя на его месте, — Юнги откровенно пугается, с какой легкостью вырываются слова Чимина из его рта. — Если бы сейчас зашел счастливый возбужденный Намджун, рассказал о каком-то потрясающем месте, которое его вдохновляет, и спросил: «Пойдешь со мной?» — ты бы смог отказать? Пусть даже понимаешь, что на самом деле тебе не очень интересно. Хосок опускает голову в самом тоскливом красноречивом жесте. Как если наругать щенка за разбитый горшок цветов. — То есть я правда манипулировал им все это время? — Нет, это… — сука, как же сейчас нужен Чимин. Еще никогда в жизни Юнги так сильно не нуждался в психологическом образовании. Или в способности останавливать время, чтобы сбегать от всех чудовищно напряженных разговоров, в которых он ни черта не разбирается. — Не думаю, что твое поведение можно так назвать. Как по мне, манипуляция — это в первую очередь про недоброе намерение и понимание, что именно ты делаешь. Ты же хотел как лучше. Напряженно сведя брови, Хосок жадно впитывает каждое слово, как самый прилежный ученик, или, что уместнее, самый прилежный клиент своего дорогостоящего психолога. Юнги не планировал этого. Юнги не собирался никого поучать. Он, блин, сам на терапии и ждет каждую следующую встречу с Чимином, как новорожденный птенец свою мать. Впрочем, конкретно в этой ситуации будто и не нужно быть семи пядей во лбу. Последние сутки Юнги чувствует себя воспитателем в детском саду, который держит за уши двух карапузов, подравшихся из-за плюшевого мишки. Мин, который все еще на терапии и не представляет, что дальше делать со своей жизнью, очень быстро понял одно: каждый, что Хосок, что Чонгук, по-своему прав (и неправ). Просто Чонгук действительно много думает и из-за этого многое перекручивает, а Хосок — тот самый тип, который не думает даже единожды и живет по принципу «как сердце подскажет». В этой схеме все еще не хватает самой важной детальки — мнения «плюшевого мишки». Но Юнги столько раз слышал имя Ким Намджуна за последние 12 часов, что встретиться лично не захочет еще следующие лет 12. — Я правда всегда хотел, как лучше, — обработав всю информацию, уверенно заявляет Хосок. — И Намджун должен это знать. Мы столько лет дружим. Уверен, он понимает, что я никогда не делал ничего ему во вред. Да, хени? Он ведь понимает? И вот снова. Смотрит, как на гуру, который триста лет просидел в пещере Тибета и разгадал все мировые тайны. Но Юнги даже кроссворды не всегда разгадывает. — Да я не знаю! — в конце концов сдается Мин. — Я даже не знаю, существует ли на самом деле Ким Намджун или он выдумка вашего с Чонгуком коллективного бессознательного. Хосок морщится с самым выразительным «хуя ты спизданул» и внезапно теряет к Юнги всякий интерес. Понял, что на пустых разговорах далеко не уедешь. Потому омега решительно поднимается, выглядя не иначе как Наполеон Бонапарт за секунду до завоевания всей Европы. — Ладно, — самому себе кивает. — Ладно, хорошо. Юнги чувствует, что сейчас что-то будет. Но даже морально подготовившись к чему-либо, он совсем не ожидает, что Хосок скинет с себя халат. И остается в одних симпатичных беленьких трусах. Давно Юнги не видел омегу в таком виде. Может, именно из-за длительности срока Мин невольно замирает и заглядывается. И никто в здравом уме его не осудит, потому что посмотреть объективно есть на что. Даже на четвертом месяце беременности Хосок выглядит потрясающе, за что его бы прокляли 90 процентов омег планеты. Ноги все такие же стройные, бедра набрали в массе и привлекательно округлились, талия, даже с визуально видимым животиком, остается достаточно узкой. В голове проскакивает тот самый ужасный звук: «я наброшусь на тебя как дикий кабан». Юнги вообще ни на кого не набрасывается! Он не дикий, и он не кабан, и уж точно не тупой перевозбужденный альфа, но жертва сама идет ему навстречу. Хосок, напрочь игнорирующий ступор своего омеги, в спешке мечется по всей квартире и все в той же спешке, без задней мысли материализуется перед Юнги, ставит ему между ног колено и перегибается через спинку. Рука сама собой опускается на бедро перед глазами. Юнги не дикий, и он не кабан! Но в последний раз, когда его рука и это бедро встретились, они замечательно друг с другом провели время, так почему бы не повторить? Раз всем понравилось, да? Хосок, отыскав свои джинсы на полу за диваном, разгибается и бессовестно отходит назад, предварительно чмокнув в губы с самым флиртующим: — Не сегодня, милый. Естественно, он все понял. Чон слишком опытен в таких делах, чтобы не заметить на себе заинтересованный взгляд и не воспользоваться моментом. Аж обидно, потому что секса у Юнги не было уже полгода, а с Хосоком вообще никогда. Очень жестоко откровенно с ним флиртовать и не давать, так еще и между делом, в процессе сборов. Насчет сборов. — Подожди, ты куда собираешься? — Как куда? — Хосок уже натягивает водолазку. — К Намджуну. — Зачем? — Чтобы поговорить. Мне надоело думать-гадать, как же на самом деле ко всей ситуации относится Намджун, когда я могу его просто спросить. Теперь Хосок ищет носки. Юнги же, абсолютно растерянный, ходит за ним хвостиком, борясь с желанием схватить поперек туловища и не дать омеге сдвинуться с места. — Ты же с ним уже послезавтра встречаешься. Тогда и поговоришь. — Не хочу я столько ждать! Я тупо не могу столько ждать. Я свихнусь, пока это послезавтра наступит. — Но уже ночь. Если тебе так неймется, просто позвони. — Не хочу! Толку от этих звонков, как собаке второй хвост. А то, что поздно, не переживай, они ложатся ближе к двум-трем. — Это банально невежливо заявляться к людям домой без спроса в 12 часов ночи. Хосок, уже в коридоре, резко разворачивается и с одним кроссовком в руке отбивает: — А хуесосить меня за спиной — это вежливо? А тайно переписываться с моим омегой и науськивать его против меня — это вежливо?! Не поспоришь. С Хосоком в принципе не поспоришь, когда он загорелся какой-то идеей. Всегда действует интуитивно. Не думает даже единожды. Как сердце подскажет. Да. И все же Юнги без всякой надежды озвучивает последний аргумент, который на самом деле беспокоит его сильнее всего: — У тебя же голова мокрая. Простудишься. — Я надену шапку, — обещает и тут же берет с полки бини. — Поеду на такси, так что не переживай. Не замерзну. Не стоило и пытаться его переубедить. Стоило сразу пойти одеваться, чтобы не тратить время. — Подожди пару минут. Я с тобой. Так они оказываются у квартиры Намджуна с Чонгуком. Хосок еще в такси отписался Киму. Причем не «поставил его перед фактом», чего сейчас делать категорически боится, а аккуратно спросил: «Могу сейчас приехать? Мне очень нужно с тобой поговорить». Намджун несмотря на поздний час согласился. Ответа Хосок ждал с напряжением. Что-то Юнги подсказывает, он бы развернул такси и поехал домой, откажи Ким во встрече. Дверь открывает незнакомый Юнги коротко стриженный альфа. Очень симпатичный, высокий, в отличной физической форме. Крепкие мышцы просматриваются даже сквозь объемную домашнюю футболку. — Джун-и! — в ту же секунду Хосок кидается Киму на шею. — Привет, Сок-а, — в полнейшей нежности басит Намджун и деликатно обнимает омегу за талию, приподнимая на пару сантиметров от пола. Что ж, теперь Юнги понимает Чонгука и его ревность. На долю процентов всего, потому что Юнги знает всю историю и ревновать здесь не к чему, но все же понимает. Такую трепетную тактильную дружбу между омегой и альфой Юнги встречает впервые. Вдоволь наобнимавшись, Хосок берет Намджуна за руку, решительно ведет его вглубь квартиры и запирается вместе с ним в спальне, не проронив ни слова. Чонгук все это время сидит на диване в гостиной, перекинув ногу на ногу. Вази спит рядом с ним, свернувшись в клубок. Почти идиллия, если не брать в расчет, как нервно Чонгук трясет лодыжкой и насколько обиженным он выглядит. — Показал ему все-таки, — предъявляет полушепотом. Юнги равнодушно жмет плечами. — Ты защищаешь своего партнера, я своего. Чонгук все еще недоволен, но дальше не спорит. Как ни крути, все справедливо. Таинственный разговор в спальне длится около получаса. Чонгук за это время успевает вместе с Юнги выпить газировку и показать гостю, как он обустроил жизнь Вази в новой квартире. О личном омеги не общаются. Оба напряжены из-за закрытой двери, за которой черт знает, что происходит. Выясняют отношения Намджун с Хосоком очень тихо, ни слова не вылетает в общую гостиную. Игра с Вазовски помогает немного убить тревожно текущее время. Однако перед тревожными мыслями даже котенок бессилен. Юнги не может стереть из своей сетчатки картину обнимающихся Намджуна с Хосоком. Альфы с омегой. Так ведь все должно быть. Юнги не стыдится ни своих однополых отношений, ни уж тем более Хосока. Но уж слишком хорошо его омега смотрелся в крепких руках Кима. Будто Бог где-то напортачил, недосмотрел, и в параллельной, той идеальной вселенной Хосок еще в школьные годы ответил на чувства Намджуна, и именно от своего альфы, когда-то лучшего друга, он забеременел. Это не ревность. Юнги не чувствует тяжелой давящей черноты внутри. Ему просто грустно. И самую малость завидно — в его собственных руках Хосок не смотрится так хорошо. А еще Хосок нервничает. Снова. Он безостановочно нервничает последние четыре месяца. Ничем хорошим это закончиться не может. Если ко всему прочему Намджун решит защитить свои личные границы и предъявить омеге за все годы дружбы, вместо такси до дома им придется вызывать неотложку. Юнги чувствует, что Чон на пределе. Дверь открывается. Оба омеги в гостиной, как по команде, вскидывают головы. Несмотря на красные после плача глаза Хосок неконтролируемо улыбается. Намджун выводит его вперед, аккуратно придерживая рукой за спину. — Ну, что? — с надеждой тянет Чонгук. — Я вообще не понял, че вы тут развели, — устало вздыхает Ким. Юнги прокашливается, подавляя смешок. Очевидно, Чонгук рассчитывал на иной исход: где злой и страшный манипулятор Чон Хосок получает по заслугам, а Намджун снимает розовые очки и очищается от всего абьюза в своей жизни. Но, как и предполагал Юнги, Намджун — ключевое лицо драмы и главная причина бойни меж двумя омегами никакой драмы сам не видел и не знал. (Еще Юнги предполагал, что Намджун — слюнтяй и тряпка без собственного мнения, но у Кима оказался слишком умный взгляд для таких характеристик). — Но... — Давайте мы все поговорим, — мягко обрывает своего омегу Намджун. Также мягко он сажает молчаливого Хосока за стол, а Чонгуку и Юнги одним жестом руки предлагает присоединиться. Он руководитель, причем того самого естественного типа, когда человек попросту рожден с харизмой, сильным спокойным нравом и высоким интеллектом, а впоследствии по жизни все эти качества не просрал. Юнги с легкостью чует таких людей, так же как и тех, кто ими не является, но всячески отыгрывает эту желанную роль. В бизнес-среде полно что первых, что вторых. — Я очень надеялся, что ваша размолвка рано или поздно иссякнет сама. — Все вопросы к Чонгуку! — мигом ершится Хосок. — Ни разу за все эти четыре года я не начал ссору первым! — Погоди, — голос все такой же тихий и спокойный. — По-честному, у меня сложилось впечатление, что вы меня совсем не знаете. Оба. Иначе я не могу понять, с чего возник весь сыр-бор. — Хен, нет, я… — лепечет Чонгук, которого легкая шпилька уколола в самое сердце. — Подожди, малыш. Давай я обрисую свою позицию, и уже затем мы будем все обсуждать. — Намджун сохраняет спокойствие, но прямо сейчас начинает заметно нервничать. — Во-первых, думаю, стоит еще раз озвучить. Сок-а, я был в тебя влюблен, сильно. Мне однозначно было плохо в тот период. Но причиной моей боли был не ты, а мои чувства. Мои чувства — это моя ответственность. Именно поэтому я никогда тебе не признавался и не подавал никакого намека. Ты не должен корить себя за то, что когда-то мне было плохо. И никто не должен тебя за это корить, потому что ты ни в чем не виноват. Намджун ненадолго замолкает, подбирая следующие слова. Никто и не думает встрять или заполнить тягучую паузу. Послушно слушают, как и попросили. В этот момент Юнги со странной смесью радости и грусти понимает, насколько сильно Хосок и Чонгук на самом деле уважают и любят Намджуна. Самое главное — вся их многолетняя ссора выросла именно из этой огромной любви к их общему человеку. — Во-вторых. Я очень слаб перед людьми, которых люблю. Это не делает меня слабым, это не значит, что я врежу себе. Я люблю любить своих дорогих людей, понимаете? Поэтому мне только в радость регулярно исполнять ваши маленькие желания. Хосок-и, — Ким впервые за свой монолог поднимает голову. И впервые улыбается, пока говорит омеге: — 90 процентов времени ты мне предлагаешь ровно то, что мне искренне хочется сделать. Оставшиеся 10 немного юлишь и просто хочешь, чтобы я присоединился, но в этом нет ничего страшного. Я только счастлив разделить с тобой момент радости. В этом и заключается дружба. Ты можешь спросить моего мнения. Можешь просто попросить пойти с тобой. Я в любом случае скажу «да», потому что люблю тебя. Прорыв слез через 3, 2… Да, Юнги так и знал, что Хосок снова расплачется. Намджун и шанса ему не оставил своим теплым признанием, а Юнги не может не улыбнуться, наблюдая эту картину: как его омега в полнейшем смущении опускает лоб на плечо Кима, а руками обхватывает его за бицепс, пока сам весь трясется и заполняет комнату звуками своего текущего от эмоций носа. Намджун треплет волосы Чона, шепча бессмысленное «ну, чего ты», и низко тихо посмеивается, когда в ответ раздается неразборчивое жалобное бухтение. — И Чонгук-и, детка, — зовет Намджун с еще большей нежностью. Чонгук, надутый и до кончиков волос расстроенный, неуверенно поднимает свои большие блестящие от грусти глаза. — Нам необязательно всегда делать то, что я однозначно хочу. Мне очень приятно, насколько ты ценишь мое мнение, но я также буду рад порой делать вещи, к которым равнодушен, но которые приносят удовольствие тебе. Потому что больше всего я хочу видеть тебя счастливым. И потому что я так чертовски сильно люблю тебя, что готов пойти даже на убийство, лишь бы видеть твою улыбку. Секунда, и по комнате разносится двойное швырканье носом. Вторая секунда — Чонгук, размазанный еще сильнее Хосока, бросается на грудь Намджуна всем своим телом, хныча во весь голос. — О, нет, почему вы оба теперь плачете?! Кому сейчас хорошо, так это Юнги. Нет ничего лучше, чем оказаться правым в ситуации и выйти полностью сухим из воды, потому что к ситуации, в общем-то, совсем не причастен. Чонгук и Хосок действительно до банального себя накрутили. Сейчас, вот, воют, бедняги. Намджуна тоже жалко, но долю его вины Мин видит — стоило уже давно начать и закончить этот разговор, а не ждать, когда все окончательно разосрутся. — Почему-то мне кажется, тебе не впервой сталкиваться с подобной ситуацией, — хмыкает, кивая на пригорюнившихся омег. Намджун растерянно оглядывает два своих занятых и уже намокших плеча и устало вздыхает. — Не впервой. К звукам плача добавляется тихое хихиканье. Мину слишком весело. Все причастные лица поняли и приняли свои ошибки, а он один остался самым умным. Всегда бы так. — Юнги, плачь. — А? Хосок внезапно оживает и показывает свои хитрые красные глаза из-под плеча альфы. — Мне теперь интересно, как Намджун справится с тремя плачущими омегами. — Очень просто, — великодушно отзывается Ким. — Я тоже начну плакать. Кстати, я уже готов. Серьезно, ребят, еще минута ваших рыданий, и мне придется выжимать футболку. С легким недовольством Хосок все же отлипает от Намджуна. Чонгук не шевелится, гордо оставаясь под боком своего альфы, но тот явно не возражает. Хосок тем временем смачно вытирает текущий нос, пару секунд тупит в стену, по-видимому, набираясь сил, после чего с беременным кряхтением выползает из-под стола и неторопливо шаркает в направлении кухни делать чай. — Я же могу? — на полпути замирает, боязливо оборачиваясь. Боже, у Хосока однозначно останется травма после этого разговора. С его любовью перегибать он теперь будет спрашивать разрешения, просто чтобы посрать. — Да конечно, — к удивлению всех в комнате отвечает именно Чонгук. Закатив глаза и чуть ли не оскорбленно фыркнув — даже для него вопрос показался абсурдным. — Мне пуэр. — Малыш, ты потом не заснешь. — Мы можем не спать сегодня вместе, — мурчит Чонгук слаще и громче Вазовски на своих коленях. Намджун от таких прилюдных заявлений давится слюной. Краснеет у него даже лоб, который альфа неловко растирает, как сущий школьник на 14 февраля. Чонгук, полностью удовлетворенный реакцией, пропускает один нежный смешок и целует Намджуна в горящую от смущения скулу. — Ребятули, — обрывает все милования Хосок, грохоча на кухне, — это все, конечно, замечательно, пусть и фу, но на всякий случай, вот, чем такие дела могут заканчиваться. Выпячивает свой живот Чон с таким важным видом, будто показывает осколки НЛО, доказывающие существование инопланетян. Чонгук не впечатлен. — Мы в курсе. — Я тоже был в курсе, — отмахивается, как от мухи. — Ой, хени, не пизди. Я прекрасно знаю, как ты залетел. Ни таблеток, ни гондона. — Я был накурен хуже православной церкви! — Что только подтверждает неавторитетность твоего мнения, хени. — Это с каких пор ты стал таким праведным ЗОЖ-ником, алкашонок? — Мне жаль, что мы познакомились в таких обстоятельствах, Юнги-щи, — искренне сожалеет Намджун, смотря на Мина. Омега жмет плечами, не видя никаких проблем. После всех откровений Чоны напоминают ему классических братьев, которые на словах готовы продать друг друга на вокзале, а на деле — не позволят никому и пальцем тронуть своего ненавистного бро. — Все в порядке, у меня были знакомства и похуже. — Это какие? — очень быстро навостряет уши Хосок. — Да хоть с тобой, — Юнги отвечает без задней мысли. Он бы так и не понял, что сказал что-то не то, если бы не накрывшая гостиную тишина. Даже Чонгук насупливает брови, смотря с невысказанной претензией. Черт. — Хоба, я про обстоятельства! — крутанувшись на стуле, тараторит Юнги. На лице у Хосока нескрываемая обида. — Обстоятельства нашего знакомства были действительно ужасными. Но я ни о чем не жалею. Я счастлив, что ты появился в моей жизни. Хосок недоверчиво хмурится. Не то чтобы он не верит, но случайно брошенные слова слишком сильно ударили. — Солнце, я сказал не подумав. Прости, пожалуйста, — пробует еще раз Юнги и тянет вперед ладонь. Поджатые губы напрягаются в последний раз — и все же расслабляются, растягиваясь в скромной улыбке. Юнги с облегчением принимает ладонь омеги и тянет его за руку на себя, усаживая рядом. — Дурак ты, хени, — для профилактики Хосок легонько шлепает «дурака» по бедру и, видимо, так же для профилактики (чтобы не забывал, какое счастье нашел) влажно чмокает Мина куда-то в район шеи. Юнги невольно передергивается — терпеть не может излишек слюней, но все маленькие наказания заслужил, так что терпит и не высказывает. Он сам тут чуть не родил от страха из-за этого тупого недопонимания. — Так вы все-таки встречаетесь? Тон спокойный, будто Намджун прогноз погоды уточняет, а не важную новость из жизни своего лучшего друга. Эта безмятежность стыдит Хосока сильнее, чем все слова Чонгука прежде. — А, да. Извини, Джун-и, я собирался рассказать тебе при встрече. Опять немного потерялся в отношениях. — Сок-а, ты настолько очевидный, что можно обойтись и без официального уведомления, — ласково дразнит Ким. — Я уже месяца два знаю, что вы вместе. — Два? — удивляется Юнги. — Мы встречаемся всего месяц. — Но влюблен-то в тебя Хосок явно дольше. Вау. Намджун — замечательный друг, Юнги убедился в этом за никчемный час общения. Но планка «замечательного» прямо сейчас пробила потолок и достигла точки «запредельно лучшего». Насколько хорошо нужно запомнить все тонкости поведения человека, чтобы с такой легкостью понимать не только его настроение, но глобальные события жизни? Причем, как и заверял Хосок ранее, Намджун привык и не обижается. Либо очень хорошо притворяется. Но что-то Юнги подсказывает, Ким слишком умен для глупых обид. — Может, у тебя еще и зрение рентгеновское? — с хитринкой в глазах спрашивает Хосок. — Чего? Слава Богу, Намджун не знает Хосока настолько хорошо, чтобы с легкостью определять число детей в его матке. Чон, кажется, искренне радуется этому факту. Переплетя с Юнги пальцы, он набирает побольше воздуха и гордо произносит: — У нас будет двое детей. Растерянность на лице Намджуна практически идентична той, что была у Чонгука. Забавно, но даже говорит он ровно то же: — В смысле?.. — кидая смущенный взгляд на живот второго омеги. — Да, блять, не я! — воет Юнги. — Двойня, — бросается на помощь Хосок. — У меня будет двойня. Теперь Намджун в откровенном шоке и даже в страхе. Его можно понять. Он винил себя за то, что не доглядел за Хосоком в тот вечер. Результат его ошибки — незапланированная беременность, теперь еще и двойней. Все понимают, что ни в чем он по факту не виноват. Уж тем более его не винит Хосок. Но Намджун слишком опекающий друг, чтобы это принять. — Сок-а, боже… ты- ты счастлив этому? — Наверно, — сдирает с себя всю шутливость Хосок. — Мне страшно. За будущее, за свое и их здоровье. Но я уже их люблю и мечтаю поскорее с ними увидеться. Думаю, в данном случае это главное. — Конечно, это главное, — шепчет Намджун, с улыбкой накрывая ладонь Хосока. — Как ты себя чувствуешь? Насколько я знаю, двойня — это всегда двойной риск. — Все охуенно! — счастливо заверяет Чон. — Нихуя подобного! — рушит весь флер розового восторга Юнги. — У тебя постоянно болит спина. Мы все еще не сдали анализы, чтобы проверить, вернулись ли твои показатели в норму. А еще за последнюю неделю из-за Вази ты похудел на полкило, хотя каждый день должен набирать вес. С завтрашнего дня вернемся к этому вопросу. Тебя уже давно нужно записать на новый прием к гинекологу. Юнги обличает Хосока слишком жестко и прямолинейно. Намджуну хватило бы и трети информации, чтобы ринуться в опекающее наступление. В результате чай всем доделывает Чонгук, хоть ему и очень хочется послушать, как нерасторопного Хосока мягко, но нудно ругают два рта сразу в оба уха. Посиделка заканчивается, когда часы переваливают за два часа ночи. Прежде чем заказать такси, Юнги просит разрешения покурить на балконе. Намджун с готовностью проводит гостя, по пути прихватывая собственные сигареты. Накидывая куртку, Юнги косится в сторону Чонгука и Хосока, сидящих на диване. Омеги смотрят в свои телефоны, полностью игнорируют друг друга. Юнги очень надеется, что они не просрут эту возможность поговорить наедине. Парочки фраз достаточно, чтобы стабилизировать отношения. Уже на балконе Юнги осознает, что он тоже остался наедине — с Намджуном. Взаимоотношения с альфами у Мина зачастую складываются сопернические. Даже в современном мире не все альфы готовы смириться с омегой на руководящей должности. За всю свою жизнь Юнги встречал всего парочку исключений, самый яркий пример — Сокджин. Намджун тоже кажется тем самым редким представителем друга всех омег. Юнги не видит рисков, чтобы обсудить все произошедшее с ним лично. — Это было очень мудро. То, что ты сказал Хосоку и Чонгуку. «Мои чувства — моя ответственность». Господь, все бы были такими осознанными. — Потому что все брехня, — огорошивает Намджун, беззаботно выдыхая дым. — Большинство мудростей — это красивая ложь, никак не соответствующая реальности. — Ты соврал?! — Ну, как, — Ким неловко чешет свой высветленный ежик на голове. — Наверное, это все же грубое слово. Скорее, недоговорил. Чонгук-и ведь не дурак, Юнги-щи. Он не стал бы обвинять просто так. Он не такой человек. Сок-а правда зачастую ставит перед фактом, а не спрашивает. Порой мне приходилось заставлять себя, чтобы выполнить то, что он просит. Но проблема в том, что по-другому его не научили. Я знаком с его папой. Тот общается ровно также, только еще жестче. — Как общается? — Юнги правда не понимает, и он отказывается сносить новые нападки на своего омегу, когда все во всем разобрались еще два часа назад. — Я с его папой не знаком, но по телефону их разговор слышал. Хосок и близко не похож на своего родителя. — Потому что он меняется, — мягко отбивает Намджун. — Поверь, поведение Хосока сейчас в десятки раз лучше, чем было в школе. Я бы уже давно перестал с ним общаться, если бы он отказывался признавать свои ошибки. Но ему достаточно сказать один раз, что та ситуация была неприятной, лучше так больше не делать, и он действительно больше не наступает на одни и те же грабли. — Ты можешь хоть один пример привести? Юнги все еще не верит. А еще он устал от пустых нападок без доказательств. — Ну, — Намджун отводит глаза, жадно затягиваясь. Непохоже, что он пытается потянуть время. Скорее, думает, что позволено рассказать. — Это произошло в наш первый месяц отношений с Чонгуком. Хосок внезапно написал мне и сказал, что сегодня мы идем с ним в ресторан и кино. Я действительно хотел пойти на тот фильм, и несколько раз рассказывал ему про тот ресторан. Проблема была в том, что мы с Чонгуком уже запланировали свидание в этот же день. Я попытался объяснить это Хосоку, извинился, попросил все перенести. Хосок наотрез отказался. Билеты в кинотеатр можно было вернуть, но депозит в ресторан был крупным и невозвратным. К тому же туда была очередь на месяц вперед. Он заранее все запланировал и не говорил мне, чтобы сделать сюрприз. Какие варианты я ни предлагал, все без толку. Мне пришлось перенести свидание с Чонгуком. У него тогда экзамены были, поэтому встретились мы с ним по итогу недели через полторы. Чонгук-и очень долго обижался на Хосока за тот случай. Юнги молча достает вторую сигарету. Блять. Это реально плохо. — Хосок почти всегда действует из лучших побуждений, но ему не хватает навыков коммуникации. Еще он часто действует сгоряча, на эмоциях, а потом не знает, что делать с результатом своих спонтанных поступков. Это все из детства, против фрейдизма не попрешь. Папа научил Хосока только огрызаться и выживать в самых отвратных условиях. Хосок не видит смысла о чем-либо предупреждать, потому что его самого никогда ни о чем не предупреждали: будь это оргия дома или внезапный ремень без причины. Я не хочу говорить ему: у тебя детские травмы — исправь их. Так это ни с одним человеком не сработает. Во всем нужно терпение, особенно в отношениях. Поэтому все базовые вещи я объясняю ему на примере, который он сам же и сотворил. После того случая с рестораном я на следующий день с ним поговорил. Очень мягко объяснил, что вышло очень некрасиво. Пожалуйста, в следующий раз договаривайся со мной о датах и учитывай мои собственные дела. Он все понял. Больше подобного не повторялось. — И все же о Вазе он не хотел тебя предупреждать, — с грустным смешком подмечает Юнги. — Потому что это не ресторан и это не касается дат, — разъясняет Намджун, до странного сейчас улыбаясь. Его и впрямь подобное поведение больше не беспокоит, только забавляет. — Про что и речь. Он запоминает конкретную ситуацию, но на подобные ей забивает. Не специально, конечно. Да и, по-честному, я где-то месяц назад писал ему, что хочу завести питомца. Поэтому сюрприз без всякой иронии удался бы. Сложно. Люди — это сложно, а Хосок будто сложнее всех из них. Юнги и хочет продолжить защищать Чона, убедить себя и всех вокруг, что ничего страшного омега не делает, но с сожалением вспоминает, что некоторые поступки Хосока и его самого доводили до ручки. Неожиданный приезд Сухо в свою квартиру Юнги до сих пор помнит. Никто его не предупреждал. Просто поставили перед фактом. Вместе с тем Юнги не может злиться на Хосока долго. В той ситуации тоже остыл уже через пять минут, а после и сам зарядился жаждой мести. Как ни крути, Юнги точно так же влюблен явно дольше, чем длятся отношения. Чувства очень многое решают. — Я понимаю, как все это может звучать со стороны, — Намджун тушит сигарету с чуть большей агрессией, чем нужно. — Но Хосок — один из самых дорогих мне людей. Я люблю его, даже Чонгук по-своему его любит. Никто в этом доме не желает ему зла. — Верю, — по примеру альфы Юнги давит ногой сигарету и подбирает бычок, чтобы потом донести до мусорки. — Этому верю. А что насчет того, что он растворяется в отношениях? Здесь тоже слукавил? — Нет, — Намджун неожиданно смеется. — Та же история. Я понимаю, почему так происходит. Хосоку всегда слишком мало любви. Он готов в ней захлебнуться, и все равно будет недостаточно. Я обижался на него в школе, но тогда я еще влюблен был, поэтому вдобавок сильно ревновал. После того, как у меня появилась своя личная жизнь, никаких негативных эмоций больше не испытываю. Мне кажется, это единственная вещь, на которую Хосок не может повлиять. Ему нужны эти несколько месяцев, когда он может целиком насладиться чувством влюбленности и ответной заботой от другого человека. Мне кажется, он до конца жизни будет восполнять ту любовь, которую не получил в детстве. Юнги смотрит на балконное стекло. Хосок что-то показывает Чонгуку в телефоне. Со стороны все выглядит очень мирно, оба улыбаются и о чем-то разговаривают. Быстро же они помирились. — Не восполнит же. — Папину любовь? Конечно же нет, — с той же грустью соглашается Намджун. — Но благодаря тебе он может оправиться и, наконец, насладиться тем, что имеет, а не тянуться к тому, что никогда не сможет получить. — На недоверчивый взгляд омеги Ким с улыбкой поясняет: — Я знаю всех его бывших. Ты лучший из них. Это не лесть, поверь мне, ты объективно лучше. Даже если бы ты был его первым партнером, я бы сказал: «Блять, пожалуйста, не упусти его». Ты умный, заботливый, глубоко мыслящий, планирующий все наперед. Именно такой, какой ему нужен. Не хочу давить на тебя и что-то навязывать, но я не мог этого не сказать. Вы потрясающе друг с другом смотритесь, и как минимум Хосок точно стал благодаря этим отношениям счастливее. Как забавно. Хосок стал счастливее. Юнги же, наконец, стал просто счастливым.