Убежище души

      — Поттер.       Гарри показалось, что он едва прикрыл глаза, и вот Снейп его уже будил.       — Поттер, вставай.       Гарри с неохотой разомкнул веки и сонно заморгал. Пошарил рукой по подлокотнику и, нащупав очки, нацепил на нос.       Очевидно, некоторое время всё-таки прошло. В гостиной мастера зелий теперь горел верхний свет, дрова в камине дотлевали, вспыхивая рыжими нитями-червями на чёрных головешках, осыпаясь серыми хлопьями на нагретый кирпич. Но самая разительная перемена произошла с самим Снейпом — Гарри едва удержался, чтобы не открыть по-дурацки рот, что, без сомнения, вызвало бы у профессора несколько приличествующих случаю комментариев об умственной неполноценности будущего мужа. В конце концов, Снейп оставался Снейпом, даже если и предложил им заключить перемирие под гнетом обстоятельств. Даже если стоял перед ним сейчас в домашнем халате, — синем, о боже мой! — и с непривычно чистой головой.       Оказывается, волосы профессора, не будучи слепленными в неопрятные сосульки, безжизненно свисавшие по бокам головы, выглядели даже… приятно? Были гладкими, блестящими, и Гарри мог поспорить: если их потрогать руками, должны были оказаться мягкими, не в пример его собственной шевелюре.       Гарри был достаточно в своём уме, чтобы не произнести этого вслух. Но оторвать ошарашенный взгляд сразу не смог, почти против воли пробежавшись им по телу мастера зелий. Запахнутые полы халата не скрывали его длинной шеи, стремящихся друг к другу косточек ключиц. Вертикальная линия между грудными мышцами — сухими и не слишком развитыми, покрытыми редкими тёмными волосками, — обрывалась запахом бархатной ткани. Гарри рассмотрел также голени и обутые в домашнюю обувь ступни склонившегося к нему профессора. И это было больше Снейпа, чем он видел за все семь лет, что провел в Хогвартсе. В его сознании Ужас Подземелий, ядовитый, мрачный слизеринский декан был неотделим от своих старомодных сюртуков с высокими воротничками и закрытых профессорских мантий. Видеть Снейпа таким… домашним?.. Это вызывало диссонанс.       Мысль о том, каким ещё ему предстояло увидеть вскоре мастера зелий, заставила Гарри прочистить горло и всё же отвести взгляд, молясь о том, чтобы не покраснеть. Или не побледнеть.       После случившегося перед тем, как он уснул, разговора с профессором необходимость консумировать их брак уже не пугала так сильно. Гарри определённо не ждал этого с нетерпением и, будь только у него такая возможность, предпочёл бы избежать, но… Снейп вроде бы не собирался намеренно причинять ему боль или как-то вредить, а значит, даже если Гарри и не нравилась идея лечь под другого мужчину, он думал, что сможет это вытерпеть. В конце концов, люди занимались этим добровольно, и вряд ли бы они так делали, если бы однополый секс был таким ужасным.       Гарри пережил Круцио и Проклятое перо, все эти изматывающие ночи в сознании Волдеморта. Ночь со Снейпом, принявшим решение его не мучить, вряд ли имела шансы войти даже в топ-10 самых неприятных вещей, которые ему довелось на себе испытать.       Так что страх перед брачной ночью в нём медленно, но верно уступал место банальной неловкости. В конце концов, от того, что это не будет слишком плохо, это не становилось менее неправильным. Ведь они были совершенно чужими друг другу людьми. Снейп учил его и продолжит учить, когда всё случится. К тому же был старше на целую вечность, которой ему, восемнадцатилетнему подростку, сейчас казались двадцать лет разницы между ними.       Гарри попытался отрешиться от ситуации, мысленно приравняв предстоящую близость со Снейпом к использованию Костероста. В конце концов, и то, и другое было направлено на его лечение. Медицинское средство, которое необходимо было, зажмурившись, испить до дна, невзирая на вкус. Получалось… так себе. Но он старался.       — Уже пора? — спросил Гарри, осознав наконец, почему Снейп мог его разбудить. И как бы он ни убеждал себя в необходимости предстоящего обряда, от этого накатившего понимания почувствовал, как неприятно засосало под ложечкой. Глупо, по-детски Гарри захотелось спрятаться под плед, которым он был укрыт, как прятался когда-то от воображаемых монстров под выцветшим застиранным одеялом в чулане Дурслей.       Мысль кольнула своей неправильностью, и Гарри опустил глаза на плотную шерстяную материю в красно-чёрно-зеленую тартановую клетку, стекавшую по его плечу на грудь и поджатые под себя ноги. Он несколько раз недоверчиво моргнул, но такая неуместная в обители Ужаса Подземелий, слишком уютная, слишком КРАСНАЯ для того, чтобы принадлежать кому-то вроде слизеринского декана, вещь никуда не исчезла, продолжив согревать Гарри своим теплом.       В голове как-то разом стало гулко и пусто. Все мысли Гарри, в том числе об обряде и его последующем вынужденном приобщении к миру однополого секса шокировано отползли на задворки сознания, оставив одну — логичную, но оттого не менее невероятную ввиду своей фундаментальной абсурдности, — как в набат, бьющую по стенкам черепа: Снейп укрыл его пледом?       Снейп?       Укрыл его, Гарри, — Поттера, на минуточку! — чёртовым пледом?!       Наверно, мир сошел с ума. Или с ума сошел Гарри, не выдержав всего того дерьма, что год за годом наваливалось ему на плечи. Потому что… Что дальше? Малфой объявит себя маглолюбцем? Старина Томми-Том пришлёт оливковую ветвь и перебьёт темные метки пацификом, решив занять своих ПСов любовью, а не войной?       Конечно, Гарри могли укрыть домовики. Это казалось куда более правдоподобным и объяснимым вариантом, чем то, что Снейп сделал это для него, но… и они не сделали бы ничего подобного, если бы профессор не позвал их и не дал соответствующее указание. Даже Добби, питавший к Гарри глубочайшую привязанность, вряд ли осмелился бы сделать что-то подобное на территории Ужаса Подземелий без его позволения.       И это выбивало из колеи даже больше, чем халат и домашние туфли Снейпа, гораздо больше, чем его в кои-то веки чистые волосы. Потому что… Зачем? Для чего профессору было это делать? В понимании Гарри этот — чёрт возьми! — заботливый жест выходил бесконечно далеко за рамки предложенного будущим мужем временного перемирия. Или… для Снейпа это было не так? Что именно вкладывал мастер зелий в понятие «цивилизованное общение»?       Увязнув в своих размышлениях, Гарри едва не пропустил ответ на свой вопрос.       — Нет. Но скоро да, — Снейп, посверлив его трудночитаемым взглядом, выпрямился и отступил на шаг. Гарри взволнованно сглотнул и постарался сосредоточиться на происходящем. Обо всех странностях в поведении мастера зелий он мог подумать потом, какими бы шокирующими они ни были.       Снейп между тем развернулся и направился к одной из двух дверей, ведущих из гостиной в другие комнаты, на которые Гарри только теперь обратил внимание. Когда он пришёл, ему было не до разглядывания обстановки профессорских покоев. Да и сейчас, по правде говоря, тоже. Но мельком брошенный вокруг взгляд показал, что, по крайней мере, гостиная Снейпа была на удивление уютной. Никаких заспиртованных гадов вдоль стен, цепей и гробов, как они с софакультетниками фантазировали. Камень, дерево и кожа, гобеленовая ткань на тех же креслах. На полу — плотный ковер. Не хватало окон, но это в некоторой степени сглаживала картина с живым пейзажем на одной из стен. Ещё было много книг на стеллажах сбоку от двери, к которой шел профессор.       — Идём, — позвал Снейп, не оборачиваясь.       Гарри не стал уточнять, куда и зачем. Он не был уверен, что ещё больше информации пойдёт ему прямо сейчас на пользу. Голова и так начинала болеть. А опасаться чего-то, кроме того, что ему и так сегодня предстояло сделать, у него уже просто не хватало сил — ни моральных, ни физических. Так что он послушно откинул плед на подлокотник, спустил ноги с кресла и, помогая себе руками, обулся. Затем попытался встать, но от резкой перемены положения тела в пространстве картинка перед глазами поплыла, и Гарри пришлось усесться обратно, пережидая приступ головокружения. Когда ему вновь удалось сфокусировать взгляд, оказалось, что Снейп остановился у двери и терпеливо ждал, пока он почувствует себя достаточно хорошо, чтобы идти, даже если и сверлил его при этом тяжелым взглядом.       — Простите, я сейчас, — пробормотал Гарри, предпринимая ещё одну — более осторожную — попытку встать. На этот раз голову повело не так сильно.       Мастер зелий вздохнул, недовольно скривившись.       — Нет нужды в такой спешке, Поттер. Будет куда хуже, если ты сейчас свалишься в обморок, не рассчитав сил, чем если заставишь меня ждать. Я, конечно, могу дать тебе Восстанавливающее, но предпочёл бы не делать этого до обряда без крайней на то необходимости.       Гарри кивнул, осторожно ступая по ковру к застывшему горгульей у двери мастеру зелий. Что-то подобное говорила ему и мадам Помфри — о том, что Восстанавливающее зелье воздействовало, помимо прочего, на его магию, и раз обряд, которым свяжут их со Снейпом, был призван взять над ней полный контроль, не стоило вносить в это и без того нестабильное уравнение лишние переменные.       Когда Гарри подошел, Снейп открыл дверь и повел подбородком, давая понять, что ему следует войти. Помещение оказалось спальней профессора. Вернее, в скором будущем, их общей спальней, если, конечно, Снейп не выделит ему иного спального места.       Гарри кисло скривился.       По крайней мере, учитывая военное положение и их с профессором роли в нем, они не станут давать о браке объявление в газету, подумал Гарри, вспомнив об этой традиции волшебников. И даже нашёл в себе силы весело фыркнуть, представив, как удивился бы Волдеморт, получив за завтраком свой экземпляр «Пророка» с немыслимой записью в разделе рекламы и объявлений: «Северус Кто-то-там Снейп и Гарри Джеймс Поттер рады сообщить, что сочетаются магическим браком. Торжество состоится 5 августа 1998 г. в школе чародейства и волшебства Хогвартс, Шотландия».       Считалось бы пророчество исполненным, если бы старина Томми-Том скончался, подавившись кофе? Или что там у Темных Лордов было принято пить по утрам?       — Я рад, что ты нашёл в сложившейся ситуации что-то забавное, Поттер, — вновь вырвал Гарри из мыслей язвительный голос Снейпа. — Но у тебя есть только около пятнадцати минут, чтобы принять душ и переодеться. С учётом твоего состояния это не так уж много. Так что предлагаю тебе заняться именно этим сейчас. Ванная комната налево.       Гарри вздохнул и перевел взгляд в указанную сторону, попутно отмечая для себя, что и спальня Снейпа была далека от передаваемых из уст в уста маленькими гриффиндорцами страшилок о грозном профессоре. И даже не слишком претенциозна, как можно было бы представить, учитывая, что профессор зелий деканствовал на факультете законченных снобов. Никаких резных балдахинов с изумрудными занавесками, никаких змей и серебра. Как и в гостиной, здесь оказалось довольно уютно. Цвета в спальне были нейтральными и в основном теплых оттенков, мебель — добротной и недешёвой с виду, но без вычурности. Сама комната в два раза уступала размерами гостиной, но это с лихвой компенсировалось зачарованным окном едва не во всю стену, разделённым натрое вертикальными импостами из тёмного дерева. Наверно, это было единственным, что всерьез привлекло усталое внимание Гарри в спальне Снейпа, не считая его собственного сундука в углу и кованной кровати у смежной с окном стены — достаточно, но не слишком широкой для двоих людей. Последняя, впрочем, исключительно своим предназначением, напоминая о том, что сегодня на ней должно было произойти.       Это привело мысли Гарри к одной практической проблеме, о которой он, сосредоточившись на самом факте предстоящей близости со Снейпом, до сих пор не задумывался. Все же природа или бог, лепя первых людей, вряд ли рассчитывали на то, что однажды их творения начнут засовывать друг другу свои причиндалы в совершенно не предназначенные для этого отверстия. А потому, чтобы и без того малоприятный с точки зрения Гарри процесс не превратился во что-то настолько постыдное, что проще будет заавадиться или заавадить Снейпа, чем ещё хоть раз посмотреть после этого ему в глаза, необходимо было… как-то к этому подготовиться.       Гарри не знал, как справлялись в подобных случаях волшебники. Не возникало мысли выспрашивать столь деликатные подробности у кого-либо. Зато Вернон не скупился на омерзительные подробности «содомитских совокуплений», если Дадли не было дома. Вероятно, надеялся отбить у племянника предполагаемую тягу к мужским членам таким образом. Гарри понимал, что Вернон утрировал и сгущал краски. Проблема заключалась в том, что он не знал, насколько. И не имел других источников информации об этом.       Так что, сделав несколько шагов в сторону ванной, Гарри остановился и на несколько секунд сильно зажмурился. Ему совершенно не хотелось этого делать, но похоже у него не было иного выхода, кроме как спросить будущего мужа. В конце концов, у Снейпа имелась личная заинтересованность в том, чтобы на такой вопрос ответить правдиво и доходчиво. Если он, конечно, не чёртов извращенец…       Гарри шумно выдохнул и медленно повернулся, чувствуя, как краснеют от стыда скулы, но всё же заставил себя смотреть на мастера зелий, а не куда угодно ещё, когда заговорил:       — Эм… Мне ведь надо что-то сделать?.. — он замялся. Кажется, вслед за скулами у него покраснели и уши. Желудок предательски сжался, вызывая неприятное чувство дурноты. — Ну, чтобы не было… грязно.       Последние слова Гарри пробормотал едва разборчиво, испытывая при этом максимальнейшую неловкость. Пожалуй, он предпочёл бы пережить несколько самых провальных своих опросов в классе Снейпа подряд прямо сейчас, нежели говорить с ним о том, как правильно очистить кишечник, дабы обошлось без казусов, когда будущий муж засунет в него свой член. Но когда желания Гарри имели значение?       — Нет, Поттер, — Снейп отрицательно качнул головой. Он не стал по обыкновению вскидывать брови, потешаться над его незнанием, и Гарри, подспудно ожидавший подобного, невольно ощутил к мастеру зелий благодарность, — ничего, кроме как помыться, тебе делать не надо. Мы маги, к счастью, так что нет нужды ни в каких заблаговременных магловских ухищрениях.       Снейп поморщился, и Гарри поморщился вместе с ним, опять вспомнив натуралистично мерзкие рассказы Вернона. Нет так нет, он был только рад. Конечно, когда Хагрид сказал ему, одиннадцатилетнему, что он волшебник, Гарри вряд ли мог предположить, что когда-то будет радоваться этому по столь… причудливому поводу.       — Чистое полотенце висит на крючке, — продолжил между тем инструктировать его Снейп. — Можешь воспользоваться всем, что найдёшь на полке, кроме витого чёрного флакона. Конечно, если не хочешь, чтобы тебя заподозрили в подражании.       — Что? — не понял Гарри.       — Это защитное масло для волос, Поттер, — пояснил мастер зелий со вздохом, сложив руки на груди и опёршись спиной о стену рядом с дверью. В голосе его прорезалась привычная язвительность. — Предотвращает их порчу и выпадение при регулярной работе с зельями, но значительно ускоряет засаливание, особенно — в условиях повышенной влажности, что почти неизбежно во время варки составов. Полагаю, именно ему я обязан некоторыми из своих прозвищ, которыми ты и твои сверстники сочли уместным меня наградить.       Вот теперь темная бровь профессора саркастически изогнулась, и уши Гарри опять полыхнули жаром от прилившей крови, вызывая почти нестерпимое желание закрыть их ладонями. А лучше самому скорее закрыться в ванной. Хотя он лично «сальноволосым ублюдком» Снейпа никогда не называл и даже про его огромный нос за восемь лет учёбы шутил от силы раза три-четыре — исключительно в контексте того, что мастер зелий любил совать его куда не следует. Гарри хватало и иных черт нелюбимого профессора, не затрагивающих внешность, чтобы выплеснуть в злом остроумии своё к нему негодование. Тем не менее, как и прочие ученики, он разделял мнение о том, что мастер зелий имел проблемы с личной гигиеной, и теперь, дважды за вечер убедившись, что это не так, вдруг почувствовал себя дурным щенком, нагадившим в хозяйские тапки.       К счастью, заострять внимание на теме прозвищ Снейп не стал, продолжив говорить:       — Домовики принесут в ванную обрядовую мантию. Наденешь, когда помоешься. В архаичной традиции под неё не принято надевать что-то ещё, но если тебя это смущает, не думаю, что обычные магловские брюки способны как-то критически повлиять на заключение магического брака. Только надень чистые или попроси домовиков вычистить эти, пока моешься.       Гарри со вздохом кивнул. Когда Дамблдор дал ему книгу, из которой почерпнул сведения о чертовом обряде, он не слишком вчитывался в то, что там написано. Продираться через архаичный текст, пытаясь весь его понять, в состоянии Гарри выглядело изначально провальной затеей. Немного помогли разъяснения Гермионы, и в них определенно имелось что-то про «предварительное очищение», но он в основном старался запомнить, что необходимо будет делать и говорить ему во время обряда, оставив прочие нюансы на откуп директору и мастеру зелий. Так что теперь был в некотором роде благодарен Снейпу за подробные инструкции.       «Объяснял бы ты так уроки, — подумал Гарри с досадой, — я бы тебе СОВ по зельям на превосходно сдал!»       Снейп между тем нахмурился и, в очередной раз смерив Гарри тяжёлым взглядом, спросил:       — Ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы справиться самостоятельно? Я могу оставить тебя одного, Поттер, не опасаясь, что ты расшибёшь себе голову?       Гарри дико глянул на Снейпа и поспешно закивал. Это было глупо, но мысль быть вымытым своим профессором вызывала в нем даже большее неприятие, чем мысль о сексе с ним. Будто это было чем-то более интимным, нежели физическая близость. Чем-то, что совершенно точно не должны были делать друг для друга посторонние люди.       От резкого движения головой перед глазами замелькали мошки. Комната вновь поплыла, благо, всего на несколько секунд.       — Тогда жду тебя в гостиной, — сказал Снейп. Выражение его лица едва уловимо смягчилось. Гарри мог поспорить на собственный галстук, что от облегчения. Едва ли профессору доставляло удовольствие возиться с ним, даже если он и предложил заключить перемирие, заботясь о собственном комфорте. По крайней мере, он так говорил.       Снейп развернулся и вышел из спальни. Полы халата не взметнулись, как это делала его учительская мантия, отчего мастер зелий походил не то на дементора, не то на огромную летучую мышь. Сейчас, как никогда, Снейп казался просто человеком, не функцией «Ужас всея Гриффиндора и одного Гарри Поттера в частности». И глядя, как исчезает за дверью спина его будущего мужа, Гарри невольно задался вопросом: почему Снейп вообще согласился на обряд? Тем более, если не собирался усложнять ему жизнь. Так верил в пророчество?       Так или иначе, предаваться размышлениям было некогда. Гарри ещё раз обвел взглядом спальню, которую ему отныне предстояло делить с профессором, и, вздохнув, отправился в душ.

***

      В отведённые ему на помывку пятнадцать минут Гарри уложился с запасом. Он не привык плескаться в душе — Дурсли никогда не грели бойлер специально для него, и домываться остатками тёплой воды после родственников приходилось быстро.       Снейп ждал Гарри, сидя с книгой на кожаном диване в центре гостиной. Халат профессора сменила такая же обрядовая мантия, как та, что была надета на нём. Только при ближайшем рассмотрении, когда мастер зелий предложил ему присесть на другой край дивана, Гарри заметил, что часть вышитых вдоль канта серебристых рун отличалась, и на мантии профессора их оказалось меньше. Понять «почему» оказалось нетрудно. Ведь, в отличие от него, на Снейпа этот брак не накладывал почти никаких ограничений. И пусть Гарри не очень хорошо разбирался в рунах, судя по тем немногим, что сумел перевести, именно ограничивающий характер носили символы, отсутствующие на мантии профессора.       Рассматривая Снейпа, Гарри невольно задумался: надел ли мастер зелий что-то кроме мантии? Он не смог переступить через себя. От мысли, что ему придётся идти куда-то почти голым, в одной только расшитой тряпке, желудок сдавливало тисками усталой паники. По спине ползли неприятные мурашки, а дыхание сбивалось, будто вместе с одеждой он лишался последних крупиц контроля над ситуацией, становился слишком уязвимым.       Это было глупо — Гарри понимал. Ведь менее чем через час он предстанет перед Снейпом вообще голым, как в момент рождения. Если только профессор не ограничится тем, что задерёт мантию ему на голову, что представлялось даже более унизительным. Но… по крайней мере, в этот момент они будут одни.       Так что под мантию Гарри надел самые приличные трусы из найденных в сундуке и школьные брюки — по крайней мере, они были ему по размеру. Не хотелось давать мастеру зелий лишний повод для насмешек, что бы он ему ни обещал.       Огонь в камине позеленел, и в нем появилась голова директора.       — Вы готовы, мальчики?       — Готовы, — ворчливо отозвался Снейп, откладывая книгу, которую читал, на стол перед диваном. Гарри совсем не чувствовал себя готовым, но нашел силы кивнуть. — Я открою для вас камин.       — Очень хорошо, Северус.       Голова Дамблдора исчезла из пламени. Снейп взмахнул палочкой, пробормотав что-то вполголоса, и его небольшой камин увеличился до размера транспортного. Через несколько мгновений огонь в нём опять позеленел, взвился языками кверху, и в гостиную шагнул Дамблдор. Каменный портал тут же вернулся к прежнему размеру. Директор же левитировал Снейпу свёрнутый в трубочку пергамент.       — Подпиши, пожалуйста, — сказал он, подойдя ближе.       Мастер зелий развернул свиток, пробежался взглядом по написанному и, подняв глаза на Дамблдора, раздраженно прищурился.       — Значит, так вы мне доверяете, Альбус? — процедил он. — Может быть, не стоило в таком случае настаивать на нашем с Поттером союзе, в котором у вашего Золотого мальчика прав будет немногим больше, чем у собаки?       Гарри напрягся, заметавшись взглядом между Снейпом и директором. С его места было не разобрать написанного на пергаменте, но то, что это очевидно касалось его и разозлило мастера зелий, ему категорически не нравилось. Неожиданно пришло понимание, что он провел в комнатах Снейпа больше четырех часов, и… всё ещё жив физически и морально. Пожалуй, не считая неизбежного мандража перед скорыми — слишком скорыми! — переменами в его жизни и усиливающейся, несмотря на короткий сон, усталости, Гарри чувствовал себя даже лучше, чем до того, как ступил в логово злого дракона. Предстоящий брак уже не казался концом света, навевающим суицидальные мысли. Неприятной, досадной, в некоторой степени унизительной необходимостью — да. Но когда его жизнь была простой?       Гарри бросил беглый взгляд на клетчатый плед, так и оставшийся висеть на подлокотнике кресла, только теперь аккуратно сложенный, и сглотнул. Чем бы ни руководствовался в своем поведении этот новый, неизвестный ему пока Снейп, он предпочел бы в предстоящем браке иметь дело с ним, а не со старой версией мастера зелий. Так что, увидев, как знакомо загораются злым тёмным огнем глаза профессора, Гарри испугался. Что такого было написано в этом злосчастном пергаменте? Зачем Дамблдор его принес? И… не отменит ли это их со Снейпом договорённости?       — Я доверяю тебе, Северус. Больше, чем многим, — возразил между тем директор. — И знаю, что ты не станешь злоупотреблять властью, которую получишь.       На этих словах Снейп неприятно ухмыльнулся, подпитывая опасения Гарри.       — Но есть еще Сириус. Сейчас он больше обеспокоен здоровьем крестника, и тем, как Гарри, — директор мягко улыбнулся ему, показывая, что не забыл о его присутствии, говоря о нём в третьем лице, — справится с этой ситуацией. Но пройдёт время, он задумается и о практических вопросах, которые ваш брак затронет. Мне хотелось бы избежать в будущем лишних конфликтов между вами двумя.       — Профессор? — спросил Гарри напряженно, не в силах больше слушать, как эти двое решают что-то, касающееся его, не зная, о чем идет речь. — Что это?       Почему он обратился к очевидно взбешенному Снейпу, а не к Дамблдору, Гарри и сам себе не смог бы ответить. Вероятно, проклятие повлияло не только на его магию, но и на мозги. Злой взгляд тёмных глаз метнулся к нему и несколько долгих секунд прожигал своим неприязненным вниманием, прежде чем… не смягчиться, нет, но, по крайней мере, немного остыть. Губы профессора дернулись в раздраженной усмешке, брови приподнялись. Он качнул пергаментом.       — Это, Поттер, гарантия того, что я не оставлю тебя без единого кната, когда мы покончим с нашим «счастливым» супружеством. Если ты вдруг не удосужился этого прочитать, согласно обряду, которым нас свяжут, всё твоё имущество станет моим как главы семьи, — Снейп отвернулся, расправил пергамент на столе перед собой и призвал перо с чернильницей. — Будь жив хоть кто-то из твоих родственников-волшебников, это было бы только приданое, но так как ты последний в роду, мне бы досталось всё.       Профессор обмакнул перо в чернильницу и, стряхнув излишки, расписался, безжалостно вдавливая острый кончик в пергамент.       — Эта расписка гарантирует, что я не притронусь к твоему наследству, за исключением фиксированной суммы, которая будет выделяться из него ежемесячно на твоё содержание, — Снейп ядовито хмыкнул. Гарри же скрипнул зубами от очередного напоминания о его статусе «жёнушки» в предстоящем браке. — И что после разрыва связи верну тебе право владения им.       Мастер зелий отложил перо и притронулся к подписи волшебной палочкой, заставив её на мгновение засветиться, после чего левитировал пергамент директору, с непонятным любопытством наблюдавшему за ними.       — Понятно, — пробормотал Гарри без выражения и отвел глаза. Он не знал, как ему следовало отнестись к этому и что сказать. С одной стороны, было неплохо иметь гарантии хоть чего-то в предстоящем браке. Как и то, что Снейпу не придётся оплачивать его потребности из своего кармана — Гарри достаточно наслушался от Дурслей упреков в дармоедстве. С другой — профессор очевидно не был рад таким ограничениям, и это беспокоило. Вряд ли Снейп правда мечтал его обобрать, иначе не стал бы подписывать расписку. Потому что… Что бы сделал Дамблдор в таком случае? У ворот Хогвартса не стояло очереди из темных магов, горящих желанием спасти светлого героя. И Гарри всё ещё считал Снейпа даже в худшем его варианте предпочтительной альтернативой тому, чтобы лечь под Сириуса. Такой расчетливый слизеринец, как Снейп, не мог не понимать, что у директора не было иного выбора, кроме как связать их в любом случае. Но каковы бы ни были в действительности причины злости мастера зелий, это было не то, что Гарри мог сейчас вынести спокойно…       К счастью — или к сожалению, — долго мариноваться в своем беспокойстве Гарри не дали. Дамблдор спрятал расписку профессора в карман мантии и направился к выходу из его комнат.       — Что ж, идёмте. Я велел эльфам подготовить малый ритуальный зал. Он должен подойти для наших целей.       Гарри поднялся одновременно со Снейпом, подождал, пока перед глазами перестали мелькать мошки, и поспешил за успевшим покинуть обитель мастера зелий директором. Сам Снейп, как и прежде, ожидал его у открытого картиной проёма, очевидно, опасаясь оставлять проклятого героя за спиной.       Идти оказалось довольно далеко. По крайней мере, так виделось Гарри, с усилием переставлявшему ноги. Скоро его стала мучить одышка, а сердце стучало, будто он бежал, а не плелся по коридору умирающим глизнем. Но попросить передышки Гарри не решился, не уверенный, что после сможет заставить себя двинуться дальше. В какой-то момент он запнулся о собственную ногу и, если бы не сомкнувшиеся вовремя на плече пальцы Снейпа, наверно, пропахал бы носом пол.       — Поттер, — процедил мастер зелий, продолжая идти, но не спеша выпускать из стальной хватки его руку. — У меня проблемы с артикуляцией? Или у тебя с пониманием английского? А может, память, как у рыбки? Это объяснило бы, по крайней мере, твою ужасную успеваемость.       Если бы Гарри не чувствовал себя таким усталым, он бы непременно возразил, что с успеваемостью у него, за исключением зелий, было всё в порядке, — насколько то вообще возможно, учитывая обстоятельства в виде назойливого и не всегда благожелательного внимания сверстников, сбрендившего Министерства и жаждущего его крови сталкера с бандой ручных ряженых фанатиков.       Но Гарри устал. Настолько, что больно впившиеся в плечо пальцы Снейпа вместо ожидаемого протеста вызвали в нем чувство облегчения. Идти стало гораздо проще, и ему совсем не хотелось лишиться этой поддержки, начав огрызаться.       Гордость смиренно молчала, придавленная благоразумием: неважно как, Гарри должен был дойти до ритуального зала.       — Потому что я точно помню, что говорил тебе следить за своим состоянием, — продолжил профессор, вслед за Дамблдором заворачивая за угол.       — Простите, сэр, — пробормотал Гарри, вздохнув. Он совсем забыл об этом, не желая лишний раз показывать слабость.       Рука профессора на его плече напряглась. И уже в следующий миг стало понятно, почему.       — Щеночек! — разнесся по коридору взволнованный окрик.       Гарри вскинул взгляд и понял, что они наконец дошли. У массивной двухстворчатой двери метрах в десяти от них стояла профессор МакГонагалл, а Сириус широким шагом шел навстречу.       — Сириус, — Гарри растянул губы в вымученной улыбке. — Ты здесь почему?       Крёстный, оказавшись рядом, кинул яростный взгляд на Снейпа и совсем помрачнел лицом, заметив, как мастер зелий удерживает его.       — Вы пока что не супруги, Снейп. Ты мог бы оставить свои собственнические замашки, по крайней мере, ещё на пять минут, — ядовито выплюнул Сириус, потянувшись вырвать Гарри из его рук. Пальцы профессора на миг сжались сильнее — так, что Гарри невольно поморщился, — прежде чем резко отпустить его. Гарри качнулся, по инерции впечатавшись плечом в грудь крестного, и прикрыл глаза, вновь чувствуя, как повело голову.       — Бога ради, Блэк! На эти пять минут моя будущая «собственность», — процедил Снейп, издевательски выделив последнее слово, — в твоём распоряжении.       — Северус, — послышался укоризненный голос Дамблдора, и вслед за ним звук удаляющихся шагов.       Когда Гарри открыл глаза, мастера зелий рядом уже не было — он отошёл к профессору МакГонагалл, и вместе с ней наблюдал за тем, как директор отпирает двери ритуального зала. Грудь Сириуса, защитным жестом обнявшего его за плечи, задрожала от разозленного рычания.       — Вот ублюдок! — выплюнул крёстный вполголоса, очевидно, всё же понимая, что лишний раз злить Снейпа сейчас не стоило.       Гарри вздохнул. Конечно, слова профессора задели его, подпитывая тревогу и неуверенность в том, что ждало его дальше. Однако он понял, что этот укол предназначался не ему. Снейпу хотелось побольнее зацепить Сириуса в ответ на несправедливое замечание. По крайней мере, Гарри надеялся, что это было так. Стоило объяснить все крёстному сразу, но… он растерялся.       — Сириус, — все же пожелал внести ясность Гарри, — на самом деле Снейп придерживал меня, чтобы я не свел, ну, близкое знакомство с полом. Слабость стала сильнее.       На лице крёстного отразилось недоумение вперемешку с подозрительностью и досадой.       — Ндэ? — Сириус бросил взгляд в сторону мастера зелий. — И с чего этот гад такой добрый?       Гарри тоже посмотрел на Снейпа. Будто почувствовав его взгляд, профессор обернулся в их с Сириусом сторону, на секунду встретившись с Гарри глазами, прежде чем скрыться вслед за директором в открытом им ритуальном зале.       Гарри понял, что ему совсем не хочется говорить крёстному об их соглашении с мастером зелий. Не сейчас, когда он сам не до конца в него поверил. В каком-то суеверном опасении Гарри казалось, что стоило кому-то рассказать о перемирии со Снейпом, и, как желание, загаданное в день рождения, это просто не сбудется, а в жизнь воплотятся те ужасные сценарии их брака, что витали в его голове до разговора с мастером зелий. Так что, пожав плечами, Гарри постарался перевести тему:       — Так почему ты и профессор МакГонагалл здесь?       Они двинулись за Дамблдором и профессорами в зал.       — Для вашего ритуала желательны свидетели с обеих сторон, — ответил Сириус, скривившись, будто сжевал «Берти Боттс» со вкусом ушной серы. — Это ускорит закрепление связи, и тебе быстрее станет лучше.       Крёстный замолчал, перешагнув вместе с Гарри порог ритуального зала. Тот и правда оказался небольшим — со средний класс. Вдоль стен горели зачарованные факелы в держателях. В центре расположился круглый алтарь из чего-то, больше похожего на чернёный металл, чем на камень, а на нем лежала зеленая дубовая ветвь. На полу перед алтарем было расстелено белое полотнище. Больше ничего примечательного Гарри не заметил, зато почувствовал, едва переступив порог: в зале витала сила, много силы — даже сейчас, когда ничего ещё не происходило. В первый момент он даже испугался, ощутив себя маленькой блошкой, которую вот-вот сомнет нечто огромное и непостижимое, но прошла секунда, две, и магия зала перестала на него давить. Он облегченно выдохнул и вдруг понял, что чувствует себя гораздо лучше: стало легче дышать, успокоилось ещё частившее сердце и куда-то отступила большая часть усталости.       Он удивленно моргнул. Сириус, заметивший резкую перемену в крестнике, довольно улыбнулся:       — Лучше, да? Так всегда бывает в ритуальном зале, если он признает тебя. Я так понимаю, что Основатели, устанавливая алтарные камни, отнесли учеников к своим. Вот меня здешняя магия принимает настороженно, — крёстный едва заметно поморщился, прежде чем вздохнуть. — К сожалению, эффект кратковременный. Иначе тебе не пришлось бы выходить за Снейпа.       — Снимите обувь, мистер Поттер, — велела остановившаяся неподалеку от них профессор МакГонагалл. — Во время обряда вы должны быть босым.       Гарри послушно стряхнул с ног школьные туфли, которые надел вместо поношенных кроссовок. Что-то такое ему вспоминалось из объяснений Гермионы, хотя он и не понимал, для чего это было нужно. Чтобы снять носки, пришлось наклониться, и Гарри порадовался, что на этот раз обошлось без головокружения.       Каменный пол неприятно холодил босые ступни, но Гарри всё равно замер на несколько долгих секунд, не решаясь подойти к полотнищу, на котором уже стоял такой же босой, как и он, Снейп. Очевидно, это не было способом указать жене или младшему мужу на его место в предстоящем браке, а служило какой-то практической цели.       — Всё будет хорошо, Гарри, — прошептал Сириус. Его ладонь на мгновение сжала плечо крестника. — В конце концов все будет хорошо.       Было ясно, что крестный и сам не до конца верил в то, что говорил. И всё же его слова помогли Гарри собраться. Он выдохнул и подошел к алтарю, встав на полотно рядом со Снейпом. Дамблдор, расположившийся с другой стороны ртутно блестящего темно-серого цилиндра, ободряюще ему улыбнулся и обратился к мастеру зелий:       — Ну что ж, клятва, Северус.       В руке профессора тут же оказалась волшебная палочка. Он смерил Гарри трудночитаемым взглядом, задержавшись на лице, и ровно произнес:       — Клянусь, что позволю разорвать супружескую связь между мной и Гарри Джеймсом Поттером после того, как он перестанет нуждаться в моей помощи, и не стану намеренно чинить тому препятствий. Пусть магия будет зароком моей искренности.       Снейп повернулся боком к алтарю, недобро сощурился, и Гарри понял, что он собирается сделать какую-то гадость ещё прежде, чем с изогнувшихся в мстительной усмешке губ сорвалось:       — Фурункулюс!       Золотой луч слетел с кончика черной палочки и устремился в сторону Сириуса. К счастью, крестный оказался достаточно проворным, чтобы успеть отскочить с траектории сглаза, и тот разбился о стену, осыпавшись мелкими искрами.       — Зачем вы?.. — начал Гарри возмущенно, но умолк, когда одновременно с ним заговорили другие:       — Северус, — Дамблдор расстроенно качнул головой.       — Сука! Нюниус! — воскликнул крёстный, очевидно временно растеряв из-за выходки Снейпа своё намерение его не злить.       На это уже возмущенно вскинулась МакГонагалл.       — Сириус Блэк, следи за своим языком! — и тут же переключилась на своего коллегу: — Но правда, Северус, что за подростковое ребячество?       — Какого черта, Снейп? — рявкнул Сириус, не обратив внимание на замечание своего бывшего декана, и Гарри, растерянно переводящий взгляд с него на мастера зелий и обратно, был готов за крестным повторить. Потому что, правда, какого черта?       Мастер зелий, проигнорировав вопросы в свою сторону, вновь повернулся к алтарю:       — Как видите, Альбус, магия по-прежнему при мне.       Сириус, кажется, задохнулся от возмущения. Гарри открыл рот, но поняв это, тут же закрыл, отведя глаза от невозмутимого лица Снейпа и покачав головой.       Выходка профессора и правда выглядела какой-то детской, и все же… была вполне в его духе, если подумать.       Гарри всего несколько раз видел, как кто-то дает магическую клятву. Подтверждая её, волшебники зажигали и гасили Люмос, чтобы все заинтересованные видели, что поклявшийся не лишился магии. Так было принято. Но, по-видимому, не обязательно. И, конечно, мелочный ублюдок, которому предстояло вскоре стать мужем Гарри, углядел в этом возможность отомстить Сириусу за несправедливое обвинение в коридоре. Всерьёз вредить крёстному Снейп не собирался, иначе мог наколдовать что-то посильнее Фурункулюса. Он даже не особенно расстроился, что сглаз не попал в цель, по крайней мере, Гарри так не показалось. Просто это было делом принципа — ответить ударом на удар — для Снейпа. Не то чтобы в этом было что-то новое.       Дамблдор вздохнул.       — Давайте начнём. Гарри, ты первый. Помнишь слова?       Гарри нервно сглотнул, осознав: вот он — поворотный момент, за которым пути назад уже не будет. Разве что Снейп со своей стороны решит отказаться от этой затеи. Прямо сейчас Гарри предстояло решить, действительно ли он готов купить себе жизнь предложенным директором способом, потому как это был первый и последний раз, когда жене или младшему мужу в союзе, который они с профессором собирались заключить, предоставлялось право выбора. Весьма условное. Из объяснений Гермионы Гарри помнил, что поклясться вместо него мог отец или глава рода в том случае, если он сам был против. В его случае — опекун. И магия сочла бы это удовлетворяющим.       В большинстве случаев.       Но Гарри никогда не относился к большинству. И теперь, в шаге от того, чтобы стать мужем Снейпа, вдруг засомневался. Действительно ли это было так неизбежно, как Гарри думал? Откажись он, достало бы его связи с Дамблдором, числившимся магическим опекуном Избранного в большей степени по бумагам, или с Сириусом, которого он ещё два года назад считал предателем и убийцей, чтобы магия признала их согласие на этот допотопный союз?       Существовала ненулевая вероятность, что нет.       А значит, если бы только Гарри был уверен в том, что жизнь со Снейпом окажется невыносимой, вполне мог попытаться отказаться от навязанного директором «спасения». Но… прямо сейчас это было не так. И умирать ему не хотелось. Сейчас, когда усталость и с ней некая апатичность, прокравшаяся в его мысли, временно отступили, Гарри ощущал это особенно четко. Он ведь по сути ничего ещё не видел, кроме школы, Дурслей и разгорающейся войны, нигде почти не был. А сколько не сделал? Гарри никого не любил и никогда не полюбит, если откажется от предоставленного шанса выкарабкаться… И обещания профессора были для него, как соломинка для утопающего, за которую хотелось, ужасно хотелось ухватиться, как бы ни одолевали мысли сомнения в её прочности.       Запустив руку между застежек мантии, Гарри вытянул из-за пояса брюк свою волшебную палочку и поднял глаза на Снейпа.       — Как?.. — охрипшим от охватившего его волнения голосом начал Гарри, осекся и, прочистив горло, попробовал еще раз: — Какое у вас второе имя, сэр?       Мастер зелий бросил недовольный взгляд на Дамблдора, прежде чем ответить:       — Тобиас.       Гарри глубоко вдохнул, шумно выдохнул, собираясь с духом, и заговорил, стараясь, чтобы голос звучал твердо:       — Я, Гарри Джеймс Поттер, прошу тебя, Северус Тобиас Снейп, принять меня своим мужем. Я… отдаю себя твоей воле. Мое тело, душа и магия — только твои отныне и впредь, покуда мы будем связаны. Клянусь в том перед магией и богами.       Гарри прикоснулся волшебной палочкой к алтарю, выпуская через неё часть ещё оставшейся в нем магии. По темной блестящей поверхности разошлась золотистая волна. Она коснулась ветки дуба, тут же зазеленевшей ярче и сочнее, и медленно угасла, впитавшись в камень. На несколько секунд вернулась слабость, прежде чем сырая сила, витающая в зале, вновь напитала его собой, вернув приемлемое самочувствие.       — Я, Северус Тобиас Снейп, — заговорил мастер зелий, стоило поверхности алтаря потемнеть, — принимаю тебя, Гарри Джеймс Поттер, как своего мужа. Ты только мой отныне и впредь, под моей защитой и покровительством, покуда мы будем связаны. Клянусь в том перед магией и богами.       Профессор повторил его действия с палочкой и протянул к Гарри левую руку. Пальцы невольно дрогнули, прежде чем оказаться в прохладной ладони Снейпа. Дамблдор взмахнул своей узловатой белой палочкой, и вокруг их сомкнутых рук белыми и золотистыми жгутами завихрилась магия, покалывая кожу на запястьях и разливаясь по телу живым теплом, наполняя силой. Это было приятно. И красиво. Гарри даже засмотрелся, пропустив момент, когда директор начал зачитывать положенные обрядом катрены на одном из староанглийских наречий, больше напоминавшем немецкий своей грубой отрывистостью.       — Свидетельствую, — донесся до Гарри голос Сириуса, когда Дамблдор замолчал.       — Свидетельствую, — повторила за ним профессор МакГонагалл.       Директор зачитал еще несколько катренов, и свечение начало медленно угасать, буквально впитываясь в кожу рук. Взамен на запястьях проступали линии брачной татуировки — белые поначалу, они быстро темнели, вырисовывая хитроумной вязью два браслета: широкий у Гарри и тонкий, шириной в два пальца, у Снейпа.       Когда все закончилось, ещё несколько мгновений Гарри стоял неподвижно, прислушиваясь к ощущениям. Под кожей беспокойно шевелилась магия — своя, чужая, ничья, — согревая и совсем прогоняя усталость. Гарри чувствовал себя так, будто выпил Бодрящего зелья. Это было так… странно.       Вернул в действительность Гарри Снейп, отпустив его руку. Он поднял глаза на своего новоиспеченного старшего супруга: профессор с отстраненным любопытством разглядывал собственную татуировку.       — Вот и всё, мальчики, — сказал Дамблдор. Голос его звучал устало.       «Вот и всё», — подумал Гарри, не до конца понимая, что он чувствует по этому поводу. Впрочем, кое-что ему и Снейпу еще только предстояло сделать.       Мастер зелий поднял взгляд. Его черные глаза смотрели напряженно и… изучающе. Как несколькими часами ранее в гостиной.       — Пошли, Поттер, — произнес Снейп, и Гарри постарался сохранить невозмутимый вид, хотя в животе, под солнечным сплетением стало горячо от волнения. По спине к затылку бодрым маршем пронеслись мурашки. И он молился всем известным паранормальным силам, чтобы не начать краснеть или бледнеть прямо здесь, при всех.       — Идёмте… сэр, — Гарри хотел сказать это твердо, не желая выглядеть в глазах Снейпа трусом или слабаком, но всё равно запнулся, не уверенный, насколько уместно было обращаться «сэр» к тому, с кем собираешься заняться сексом. Он хмыкнул, сдержав истеричный смешок.       По крайней мере, если в ближайшем будущем Волдеморт и убьет его, Гарри не умрет девствеником.