Убежище души

      Если путь от комнат Снейпа к ритуальному залу показался Гарри длинным, то назад они добрались обидно быстро. Однако этого времени хватило, чтобы он заново накрутил себя. Снейп опять был зол, и в свете того, чем им предстояло заняться, данное обстоятельство не внушало оптимизма.       Гарри вздохнул, пытаясь унять волнение, пока мастер зелий называл пароль разбуженной их приходом хвостороге. Драконица широко зевнула, продемонстрировав полный набор острейших зубов, недовольно передёрнула шкурой и спрятала голову под крыло. Маленький рыцарь, устроившийся на ночлег под терновым кустом в углу холста, лишь на секунду высунул голову из-под плаща, которым укрывался, и, также не проявив ни к Гарри, ни к хозяину комнат ни малейшего интереса, улёгся обратно. Тем не менее, картина отъехала в сторону, открыв проход. Снейп шагнул внутрь и, стремительно миновав коридор, скрылся в гостиной. Гарри на миг замешкался на пороге, стиснув кулаки, но прошел за ним.       Поздно было сомневаться и трусить. Там, в ритуальном зале, Гарри сделал свой выбор: дал шанс этой сомнительной авантюре. Теперь оставалось только принять его последствия, какими бы они ни были. Принять со всем возможным достоинством. И надеяться, что после сегодняшней ночи от этого достоинства что-то останется.       «Ну зачем? Зачем тебе было лезть, Сириус?» — подумал Гарри с досадой. Он понимал, что крёстный хотел как лучше для него, но… Гарри слышал где-то очень точное высказывание: «Благими намерениями вымощена дорога в Ад». И кому, как не ему было знать об этом? Мертвые глаза Седрика Диггори до сих пор преследовали Гарри во снах. Как и злополучная ночь в Министерстве, едва не стоившая жизни его друзьям. Это было невероятное, просто сказочное везение — то, как легко они тогда отделались. Подростки-недоучки против опытных боевых магов.       И, конечно, Гарри не мог не думать о том, чем обернулась бы его безрассудная эскапада по «спасению» крёстного, опоздай тогда Орден Феникса хоть на несколько минут. Кто-то обязательно погиб бы. Смог бы Гарри когда-нибудь простить себя за это? За то, что сам привёл друзей в ловушку Пожирателей Смерти? Вряд ли.       Так что в этом они с Сириусом были похожи: делали что-то, руководствуясь лучшими побуждениями или эмоциями, а после жалели, как только появлялось время все хорошо обдумать. Гарри старался побороть это в себе — с переменным успехом. Крёстный, если и старался, из раза в раз терпел поражение в борьбе со своими порывистостью и безрассудством. Да ещё — к сожалению, учитывая обстоятельства, — во всем, что касалось Снейпа, Сириус был необъективен ровно в той же степени, что и сам Снейп, стоило речи зайти о ком-то из Мародеров — живых или мёртвых.       Поэтому, когда крёстный после обряда отозвал профессора в сторону поговорить, Гарри заведомо не ожидал от их разговора ничего хорошего. И снова оказался прав.       Снейп слушал Сириуса меньше минуты. Гарри видел с того места, где натягивал носки и туфли, что крёстный не ругался и вообще, против обыкновения, казался… ну, смирным, стоя рядом с профессором. Выглядело это почти сюрреалистично, учитывая, что степень спокойствия обоих в основном была прямо пропорциональна расстоянию между ними, как метко выразилась Гермиона ещё прошлым летом. Но, по крайней мере, Снейп вёл себя соответствующе: его и без того тонкие губы были плотно сжаты, глаза — неприязненно сощурены, и с каждым словом Сириуса в них все сильнее разгоралось бешенство, пока мастер зелий, что-то коротко ответив крёстному, не махнул рукой, разрывая наложенный перед началом их разговора полог тишины. Не меняя выражение лица, он направился к Гарри. — Послушай… Снейп, — Сириус ухватил профессора за локоть. Казалось, он старался выдержать спокойный тон, но в нём явно проскальзывали нотки подавляемой злости. — Слушай, я серьёзно!       — Держи свои руки при себе, Блэк, — процедил Снейп, резко развернувшись и стряхнув со своей мантии пальцы крестного, — если не хочешь их лишиться.       — Хорошо. Хорошо! — Сириус вскинул руки ладонями вперёд, показывая, что не собирается больше хватать мастера зелий. Он бросил отчаянный взгляд на как раз закончившего обуваться Гарри, очевидно не желая говорить при нём то, что рвалось с языка, но всё же продолжил: — Но серьёзно, Снейп — это только между нами. Гарри здесь ни при чём.       Профессор ничего не ответил, и Сириус не сдержался, рявкнул, стиснув кулаки:       — Да чёрт тебя дери! Он ведь не только Джеймса сын! Эта простая мысль ни разу за семь лет не приходила тебе в голову, упрямый ты ублюдок?       — Сириус Блэк, прекрати! — воскликнула стоящая поблизости МакГонагалл, но крёстный продолжил, не обратив на неё внимания:       — Вы же типа дружили. Пять гребаных лет! Неужели это совсем ничего для тебя не значит?       На последних словах голос Сириуса опустился почти до шёпота, но не настолько, чтобы Гарри его не услышал. Он непонимающе уставился на крёстного, затем на профессора. О чём, чёрт возьми, Сириус говорил? С кем пять лет дружил Снейп? Точно не с его отцом. Гарри не забыл подсмотренного в Омуте воспоминания мастера зелий. Тогда… это была его мама? Мысль показалась ошеломляющей. Может, он всё же что-то не так понял?       — Сириус, не время выяснять отношения, — строго произнес подошедший к ним Дамблдор. МакГонагалл смотрела осуждающе.       На лице Снейпа напряжённо дернулись желваки, прежде чем он неприятно усмехнулся:       — Действительно, Блэк, не слишком умно с твоей стороны раздражать меня сейчас.       Мастер зелий выделил голосом последнее слово и, отвернувшись от Сириуса, шагнул к напряжённо наблюдавшему за ними Гарри.       — Только попробуй что-нибудь!.. — прорычал в спину Снейпу крёстный, очевидно еле сдерживая желание проклясть его на месте. Он заметался глазами между профессором и Гарри, и от его взгляда — виноватого, собачьего — сжималось сердце. Но у крестника не нашлось в этот момент для Сириуса ни единого слова утешения. Он стоял, настороженно разглядывая своего новоиспечённого мужа, и думал лишь о том, отбросив на время даже мысли о маме, в силе ли ещё договор между ними, или крёстный только что все испортил?       Гарри не злился… почти не злился на Сириуса за его неуклюжую попытку, вероятно, убедить Снейпа относиться к нему лучше, но… Как же хотелось ему в этот момент побиться обо что-нибудь головой или поорать, выплёскивая собственное разочарование в мире!       — Без тебя разберусь, как мне обращаться с собственным мужем, Блэк, — мастер зелий ухватил Гарри за локоть и потянул к выходу из ритуального зала. — Идём, Поттер!       Гарри решил, что безопаснее для него сейчас было не возражать новоявленному супругу, пусть внутри и возмутился столь явной демонстрацией принадлежности. Но… Отныне такой была его реальность: прежде всего он — собственность Снейпа, и лишь после — избранный герой пророчества, Гарри Поттер и вообще человек с собственными мыслями и чувствами. Гарри подумал, не совершил ли только что самую большую в своей жизни ошибку, справится ли с этим, даже если Снейп, как и обещал, не будет с ним слишком ужасен. Но тут же отбросил эти мысли: он правда хотел жить. Пока хотел. И раз судьба предоставила ему такой шанс, Гарри обязан был хотя бы попытаться им воспользоваться. У него всегда оставался запасной выход, но… он надеялся, что к нему не придётся обращаться.       До комнат Снейпа дошли в неуютном молчании. Мастер зелий продолжал держать Гарри за руку, хотя в этом уже не было необходимости: усталость отступила, и он вполне мог бы идти самостоятельно, а Сириус, на которого в большей степени была направлена демонстрация «собственнических замашек» Снейпа, остался далеко позади. Лишь у самой картины с хвосторогой и рыцарем профессор, будто только что вспомнив, что шёл не один, бросил на Гарри мрачный взгляд и разжал пальцы.       Насколько же Снейпа взбесили слова крёстного?       Когда Гарри вошел в гостиную, профессор стоял у камина спиной к нему и молчал. Это нервировало. Так что, сделав несколько шагов вперед, Гарри тоже замер. Он не знал, чего ожидать от подобного настроя мастера зелий, опасался спрашивать и… просто хотел, чтобы этот ужасно долгий день наконец закончился.       Гарри заставил себя вспомнить о Костеросте. Зажать нос и выпить. Зажмуриться и потерпеть. В конце концов, это было не так уж и сложно. Никто не заставлял его проявлять в предстоящем действе инициативу или даже делать вид, что ему нравится.       На этом моменте размышления Гарри споткнулись. Потому что, вообще-то… Снейп мог. Мог бы заставить его, если бы захотел. Гарри надеялся, что он не захочет. Притворство никогда не было его сильной стороной, а от мысли, что придется предлагать себя мастеру зелий, как какой-нибудь продажной женщине из Лютного, становилось так стыдно, что…       Со стороны Снейпа донесся тяжелый вздох, и он все же заговорил, оборвав начавшие скатываться в тихую панику мысли Гарри.       — Поттер, успокойся и сядь.       Гарри едва сдержал себя, чтобы не фыркнуть в ответ. Как будто это было так легко сделать! Просто потому, что Снейп так сказал. Но на диван все же послушно присел — на самый край, не сводя взгляда с напряжённой спины профессора, пока тот не развернулся. Лицо Снейпа ничего не выражало, но глаза смотрели привычно остро, наверняка подметив и настороженную позу Гарри, и его взволнованно стиснутые на ткани обрядовой мантии пальцы. Профессор недовольно поджал губы, и Гарри уже приготовился услышать в свой адрес что-нибудь уничижительное, но вместо этого тот произнес:       — Я прошу прощения за резкость с тобой.       Гарри недоверчиво моргнул. Затем еще раз. Он не ослышался?       — Твой крёстный никогда не действовал на меня умиротворяюще, — продолжил между тем Снейп.       Нет. Не ослышался.       В голосе мастера зелий ещё звучало раздражение, но… кажется, Гарри сегодня по-своему везло: его худшие опасения насчет брака со Снейпом не оправдывались. Профессор не собирался переносить свою злость с Сириуса на него и как-то отыгрываться за крёстного. Их договорённость о перемирии осталась в силе. По крайней мере, слова Снейпа явно на это намекали, а он был не из тех, кто говорил ХОРОШИЕ вещи просто так. Услышать извинение из его уст Гарри и вовсе никогда не ожидал. Не в этой жизни точно.       Облегчённый выдох вырвался из него сам собой. Плечи Гарри расслабились, и он уселся на диване удобнее. Мастер зелий никак не прокомментировал его действия, и Гарри неловко пожал плечами, собираясь с мыслями для ответа. Потому что подобные слова от Снейпа определённо заслуживали того, чтобы хоть что-то ему ответить.       — Ну, думаю, я понял это за два года, — Гарри нервно хмыкнул. Ему ужасно хотелось знать, что именно наговорил профессору крёстный, но спрашивать об этом сейчас совершенно точно не было отличной идеей.       Губы Снейпа дёрнулись в намеке на усмешку.       — Что ж, — он взмахнул своей чёрной палочкой, и его кресло у камина развернулось к дивану. Мастер зелий уселся в него, откинувшись на спинку, и произнёс, продолжая сверлить Гарри взглядом: — Как ты понимаешь, нам осталось исполнить последнюю часть обряда.       Гарри невольно сглотнул, чувствуя, как в животе стало горячо от волнения. Вот они со Снейпом и добрались до темы, которую он предпочел бы в беседах с ним не поднимать в ближайшие… пожалуй, никогда. Увы, сложившиеся обстоятельства подобного варианта не предполагали. И Гарри не был уверен, пугало его в большей степени или обнадеживало то, что мастер зелий начал этот разговор. В конце концов, они не могли избежать консумации брака. И лучше было Гарри заранее услышать, как именно это произойдёт, чем продолжать мучиться от неизвестности.       — Исходя из твоих предыдущих вопросов, думаю, не ошибусь, предположив, что близости с парнями или мужчинами у тебя прежде не было.       Гарри стиснул пальцы на ткани мантии сильнее и кивнул, хотя вопросительная интонация в голосе Снейпа отсутствовала. Мастер зелий и без его подтверждения понимал, что прав.       — Но, по крайней мере, с девушками у тебя какой-то опыт есть?       Этот вопрос действительно был Снейпу интересен, если чуть сошедшиеся к переносице брови и едва уловимый наклон его головы о чем-то говорили.       Гарри не хотел отвечать. Подсознательно он все еще ожидал от мастера зелий какого-то подвоха, насмешек, и тема девственности Избранного казалась более чем благодатной в этом отношении. В любой другой день Гарри в грубой форме посоветовал бы Снейпу не лезть не в свое дело. И сейчас хотел бы так сделать. Но, к сожалению, в этот раз дело было как раз его, даже если Гарри и не понимал, какое отношение его гипотетический секс с девушками имел к тому, что произойдёт между ним и мастером зелий вскоре.       Как бы то ни было, Гарри был уверен: Снейп не оценит, если он попытается ему солгать. Так что, замерев в ожидании издёвки, неохотно выдавил:       — Нет, сэр.       Профессор и правда хмыкнул, приподняв в усмешке один уголок губ, но, как оказалось, по другому поводу. — Это замечательно, что в тебе сегодня, наконец, проснулась вежливость, Поттер, — проворчал Снейп, и Гарри плотно сжал губы, борясь с желанием ответить ему колкостью по привычке. — Но прошу оставить её за порогом моих…       Мастер зелий прикрыл глаза и явным усилием заставил себя исправиться:       — Наших комнат. По крайней мере, на сегодня. Ситуация и без того достаточно неловкая. Не стоит усугублять её лишним напоминанием о том, что ты всё ещё мой ученик.       Эти слова мигом остудили пыл Гарри. Во-первых, потому что Снейп был прав — он и сам об этом думал в ритуальном зале. Во-вторых… Гарри оказался совершенно не готов к тому, что профессор пусть и неохотно, но назовет свои комнаты ИХ комнатами. Будто Гарри не был ненавистным ему Поттером. Будто брак, который они были вынуждены заключить, на самом деле что-то значил, и это оказалось чем-то само собой разумеющимся — признать за Гарри право называть место, где им вдвоём предстояло какое-то время жить, своим тоже.       Дурслям оказалось мало даже кровного родства для этого.       Что бы там ни говорил Дамблдор о материнской защите, дом родственников на самом деле никогда не был и его домом. Даже на словах. Сколько Гарри себя помнил, они всегда говорили ему «иди в дом», и ни разу, чёрт возьми, «иди домой», если только не пытались выглядеть в чьих-то глазах добродетельной протестантской семьей, взвалившей на себя тяжкую ношу заботы о проблемном племяннике. Лишь в день, когда Вернон вышвырнул его за порог, тётя назвала их типовой коттедж домом Гарри. Его бывшим домом. Будто это всё еще имело смысл.       Гарри почувствовал, как в душе поднимается обида. Почему Снейп, по общему признанию — невыносимый ублюдок, человек, ненавидевший его на протяжении семи лет, которому он был навязан так же, как когда-то Дурслям, и, в отличие от них, имеющий полное — законное — право обращаться с Гарри, как с дерьмом, с самого начала их вынужденного сосуществования ведёт себя с ним приличнее, нежели когда-либо вели кровные родственники?       — И… как же мне вас называть? — спросил Гарри, отведя взгляд. Ему не хотелось, чтобы мастер зелий увидел, какое смятение вызвал в нём своими словами. Зелёные глаза в поисках чего-то, на чём можно было сфокусироваться, скользнули по каминной полке, по резной шкатулке и фиалам с зельями на ней, спустились к перекинутому через подлокотник пустого кресла тартановому пледу, затем устремились к стеллажам с книгами.       — Господин супруг мой? — саркастически спросил Снейп. Гарри в тот же миг позабыл о своем нежелании смотреть мастеру зелий в глаза и уставился на него с недоверием и возмущением. Он искренне надеялся, что профессор по старой недоброй привычке просто издевался над ним. Судя по вскинутым бровям и взгляду, цепко отслеживающему его реакцию, так оно и было, но — Гарри раздражённо выдохнул, — будучи отныне почти полностью зависимым от Снейпа, он предпочёл бы быть до конца в этом уверенным. К счастью, тот не стал выдерживать долгую паузу и продолжил серьёзнее: — По фамилии будет приемлемо. Мы не близки, чтобы обращаться друг к другу по именам. Но и замшелые формальности предлагаю оставить портретам и призракам.       Гарри медленно кивнул. Такой вариант его устраивал.       — Что ж, — мастер зелий вздохнул, возвращаясь к основной теме их разговора. — Конечно, плохо, что у тебя совсем нет опыта…       Слова эти были сказаны серьёзно, без насмешки, но смысл их заставил Гарри скрежетнуть зубами. Кожа на его скулах налилась румянцем стыда и раздражения.       — Ну, простите, — выпалил он, не сдержавшись, — что вместо того, чтобы думать о том, с кем бы потрахаться, меня всё больше занимали мысли, как дожить до восемнадцати!       Недовольство Снейпа тем, что был в грубой форме перебит, явственно отразилось в его неприязненно сощуренных глазах-колодцах. Тон голоса, когда он вновь заговорил, хотя и остался спокойным, приобрёл раздражающие менторские нотки.       — Если бы ты соизволил меня дослушать, Поттер, я бы пояснил, что не ставлю данное обстоятельство тебе в вину. Тем не менее, я отдаю себе отчёт, что вряд ли когда-либо являлся объектом твоих влажных фантазий.       Озвученное Снейпом предположение звучало настолько абсурдно, что Гарри от неожиданности поперхнулся собственной слюной и закашлялся.       — Дыши, Поттер, — невозмутимо велел мастер зелий, — в конце концов, смысл всей затеи заключался в том, чтобы ты остался в живых. Дамблдор не простит мне, если в преддверии брачной ночи его ненаглядный герой умрет. Да еще столь глупым образом.       Гарри ничего не мог с собой поделать. Не переставая кашлять, он испустил короткий захлебывающийся смешок, внутренне разрываясь между ужасом и весёлым недоумением. Ему потребовалось с полминуты, чтобы успокоиться и восстановить дыхание в достаточной степени, чтобы заговорить.       — Извините, просто… — пробормотал Гарри и неопределенно повел в воздухе рукой, не зная, как донести до Снейпа всю сюрреалистичность их беседы.       — Я понял, не трать воздух попусту , — прервал мастер зелий его потуги объясниться. — Как я уже сказал, я прекрасно понимаю: ты иначе представлял себе свой первый опыт. А молодым людям свойственно придавать ему особое сентиментальное значение. Так что, возможно, тебе было бы проще смириться с вынужденной близостью со мной, будь у тебя прежде хоть кто-то.       Снейп слегка подался вперёд, сведя брови к переносице, и уже другим, каким-то более личным тоном продолжил:       — Пойми одну вещь, Поттер, данная ситуация доставляет мне немногим больше удовольствия, чем тебе. Не скажу, что я предпочёл бы оказаться на твоем месте, потому что это не так. Но прямо сейчас нам предстоит отправиться в спальню и довести этот фарс до логического завершения. Что бы ты обо мне ни думал, я не насильник. Поэтому я прошу тебя здраво оценить своё отношение к происходящему и выбрать, как именно всё между нами произойдёт.       Снейп взмахнул невесть когда снова вытащенной волшебной палочкой, и с каминной полки к Гарри слетели два небольших фиала. С тонким звяком они опустились на журнальный столик рядом с книгой, которую мастер зелий читал перед обрядом.       — Что это? — спросил Гарри, настороженно разглядывая фиалы. Их содержимое отличалось по цвету, консистенции, и он не припоминал, чтобы они проходили что-то похожее на занятиях.       — Слева — возбуждающее. Справа — сонное, — ровно ответил Снейп. — Думаю, пояснять принцип действия данных зелий нет необходимости.       «Предусмотрительно», — подумал Гарри, взволновано сглотнув. Его взгляд скользнул с одного фиала на другой, затем обратно. Учитывая их историю, наверно, следовало ожидать, что мастер зелий подготовится к их брачной ночи подобным образом. В большей степени Гарри удивляло, что Снейп позволял ему самостоятельно сделать выбор, будучи в праве просто приказать выпить то или иное зелье.       Вспоминая, как часто его мнением пренебрегали, Гарри не мог не оценить подобный жест. Только… вдруг понял, что не хочет выбирать ни одно из зелий.       Вариант выпить возбуждающее Гарри исключил сразу, едва услышав о нём. Он не хотел терять контроль над своим телом. Не хотел испытывать фальшивое удовольствие, занимаясь сексом со Снейпом. Ведь стоит его крови очиститься от афродизиака и… Что Гарри почувствует тогда? Помня всё, что вытворял, ведомый навязанным желанием. Зная, что и Снейп это помнит.       Гарри не хотел даже представлять.       Он мог бы смириться, раз уж Снейп взялся его сегодня удивлять, с тем, что всё могло оказаться не так плохо, как он себе воображал. Не Костерост, а… глоток Оборотного, возможно? А то и — боже, сомнительно, конечно, но… вдруг? — Умиротворяющий бальзам, обжигающе ментоловый с тягучим сладким послевкусием, медово оседающим на кончике языка.       От пришедшего в голову дурацкого сравнения Гарри едва подавил желание недоверчиво рассмеяться. Но… правда, почему нет? Пусть он, как и сказал Снейп, представлял свой первый раз иначе, вернее сказать, не представлял его ТАК — с самим профессором, да ещё будучи в роли женщины, — с его чуть менее чем нулевым опытом в исследовании собственной сексуальности, Гарри не мог с уверенностью утверждать, что ему совсем не понравится то, что между ними произойдёт.       Думать о подобном было странно и очень-очень стыдно, ведь тогда оказалось бы, что Дурсли не ошиблись на его счёт, но… Гарри не был лицемером и не собирался врать себе, по крайней мере, если этот нежеланный опыт покажется ему приятнее, чем должен парню, предпочитающему девушек. Он сможет с этим справиться. Но только, если сам так почувствует. Он. Не зелье. Если удовольствие от близости с профессором не смоет волной отвращения к себе наутро.       Сонное зелье, напротив, — искушало сделать глоток и проснуться, когда всё уже будет кончено. Сегодняшний день измотал Гарри морально. Он устал волноваться обо всем подряд, и хотя физически чувствовал себя сейчас гораздо лучше, казалось заманчивым пропустить ту часть, где профессор будет лишать его анальной девственности.       Только это было трусостью. И вот уж в чем Гарри никто не смог бы упрекнуть.       А ещё…       Гарри поднял глаза на Снейпа, поймал его мрачный, выжидающий взгляд.       Профессор сказал, что он не насильник. Но так ли уж близость с бессознательным телом отличалась от изнасилования?       Гарри нервно закусил щеку, выдохнул и всё же решился спросить:       — А… без этого никак?       В глазах Снейпа на миг промелькнуло что-то похожее на недоверие. Но затем они разгорелись привычным раздражением.       — Я не собираюсь бороться с тобой в постели, Поттер, — произнёс мастер зелий, вновь с изрядной долей яда в голосе. — Посмотри внимательно на меня, подумай ещё раз — хорошо подумай — и скажи: ты действительно готов без истерики раздеться передо мной, позволить касаться тебя в интимных местах и, в конце концов, трахнуть?       Гарри почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Затем вернулась в удвоенном объёме, заставляя его щеки и уши гореть. Не сдержавшись, он прижал к ним ладони, нервно потёр, задевая дужки очков, и, вопреки требованию Снейпа, отвёл взгляд.       Было странно слышать из уст профессора такое просторечное, грязное словечко — «трахнуть». Ещё более странно было пытаться представить, как Снейп и правда сделает это с ним… вот прямо сейчас. Пронёсшиеся в голове непристойные образы не вызывали воодушевления, но… и ожидаемого отвращения тоже.       Зато глубоко внутри заскребло коготками любопытство. В конце концов, здраво рассуждая, — Гарри имел шансы просто не дожить до конца замужества со Снейпом. Измены — с его стороны — их брак не допускал, а значит, какой бы ни оказалась близость с новоиспечённым супругом, она вполне могла стать для него единственной.       Так что…       — Давайте… попробуем, — сказал Гарри, вновь посмотрев на Снейпа. Взволнованно сглотнул под его ответным взглядом, но всё же продолжил: — Мы попробуем без зелий и, если… Если я почувствую, что… Ну, что не смогу, что это слишком… Тогда я выпью то, что вы сами выберете. Хорошо?       Вопрос повис в воздухе. С полминуты Снейп продолжал молчать, препарируя навязанного мужа внимательным взглядом. Гарри вновь ощутил себя неведомым ингредиентом, которому мастер зелий пытался найти применение, однако упрямо не отводил глаз. Он чувствовал, что поступает правильно. В конце концов, Снейп не обязан был его спасать. Как не обязан был и вести себя с ним хоть сколько-нибудь прилично — напротив, отныне он имел полное право этого не делать, но... перед глазами одна за другой проносились картины этого вечера: внезапное предложенное профессором перемирие, тартановый плед на плечах, жесткая хватка тонких пальцев, не давшая позорно растянуться на полу, извинение и эти зелья... Меньшее, чем Гарри мог бы отплатить Снейпу за столь негаданное снисхождение к нему — не разыгрывать из себя несчастную жертву Ужаса Подземелий.       Наконец, что-то решив для себя, мастер зелий поднялся с кресла.       — Идём, — сказал он ровно, опустил взгляд на фиалы и, едва заметно поморщившись, призвал к себе тот, что был с сонным зельем. Затем развернулся и пошел в спальню. Гарри поспешил за ним, чувствуя, как тело окатывает горячей адреналиновой волной, а желудок на секунду ухает куда-то вниз, будто он с тридцати футов над землёй уронил Молнию в пике, закладывая финт Вронского. Почти уверенный, что не разобьётся. Почти.       Значит, профессор согласился? И сейчас они…       Гарри нервно выдохнул, прежде чем переступить порог спальни. Снейп уже успел поставить зелье на прикроватную тумбочку, туда же положил свою волшебную палочку и развернулся к нему. Гарри сделал несколько шагов навстречу, но на середине комнаты замер, не уверенный в том, что именно и как ему следовало делать дальше.       — Разденешься сам? — спросил мастер зелий. В его голосе звучала привычная насмешка, тёмная бровь изогнулась скептической дугой, а взгляд цепко следил за реакцией юного мужа на сказанное. И Гарри понял: Снейп не верит, что из предложенной им затеи что-то выйдет. Профессору всего лишь любопытно, как далеко он зайдет.       Гарри едва удержался от того, чтобы досадливо скривиться, и решительно потянулся к застежкам мантии. Ну, он собирался удивить Снейпа.       Расстегнув мантию, Гарри схватился за её края и, тихо выдохнув, потянул с плеч. Ткань легко соскользнула по рукам, упала на пол. По обнажившейся коже спины тут же побежали мурашки, хотя в спальне мастера зелий было тепло. Гарри опустил взгляд на свою волшебную палочку, заткнутую за пояс брюк, вытащил и, осмотревшись, подошел к школьному сундуку. Положив палочку на его крышку, он вскинул глаза на профессора, сглотнул и неохотно потянулся руками к ремню.       — Я могу отвернуться или закрыть глаза, если тебе это поможет, — между тем сказал Снейп. Его взгляд выразительно скользнул по подрагивающим от волнения пальцам младшего супруга, и Гарри пришлось закусить щёку, чтобы по привычке не огрызнуться. Конечно, — чёрт возьми! — ему было неловко раздеваться под пристальным взглядом человека, собирающегося засунуть в него свой член. А уж учитывая отягчающее обстоятельство, что это Снейп...       Но Гарри только упрямо мотнул головой в ответ.       — Не надо.       В этом просто не было смысла. В комнате горел свет. Гарри отказывался демонстрировать, насколько уязвимо чувствует себя в сложившейся ситуации, прося выключить его, и если только профессор не собирался сделать это позже сам, он все равно увидит… всё. Так какая разница, если это произойдет сейчас?       Решительно расправившись с пряжкой ремня и пуговицей на брюках, Гарри дёрнул собачку на молнии. Затем, наступая носком одной ноги на пятку другой, стянул туфли и, стараясь не выглядеть нелепо, быстро избавился от брюк, трусов и носков. Руки инстинктивно дёрнулись прикрыть пах от чужого взгляда, но волевым усилием Гарри заставил себя держать их опущенными вдоль боков. Лишь нервно стиснул в кулаки, впиваясь отросшими ногтями в кожу ладоней, и с вызовом уставился на Снейпа. Тот без всякого стеснения прошёлся взглядом по его телу и одобрительно кивнул.       — Хорошо. Теперь подойди.       Гарри сделал было шаг вперёд, но замер, уставившись на мантию профессора:       — А вы?       Снейп насмешливо вскинул бровь.       — Тебе не терпится увидеть меня раздетым? Я полагал, ты предпочтешь оттянуть этот момент как можно дольше, Поттер.       В какой-то степени профессор был прав, но…       — Просто так будет честно, — озвучил Гарри пришедшую в голову мысль, вновь встретившись глазами со Снейпом. Если ни в чем ином, то хотя бы в этом он мог оказаться со старшим супругом на равных.       — Как тебе будет угодно, — усмехнулся в ответ мастер зелий, но Гарри показалось, что сквозь маску невозмутимости Снейпа на секунду проступило удивление.       Профессор переступил с ноги на ногу, разуваясь. Тонкие пальцы бестрепетно пробежались по застежкам мантии, расстегивая их. Снейп повел плечами, позволяя ткани стечь на пол, и... остался перед Гарри полностью обнажённым.       — Удовлетворён? – спокойно спросил супруг. Собственная нагота его, по-видимому, не смущала.       Гарри же резко выдохнул, против воли разглядывая профессора. Он оказался худым, даже истощённым, но под нездорово-бледной кожей, местами покрытой шрамами, отчетливо проступали мышцы, расчерченные синеватыми нитями жил. Снейп не был особенно широк в плечах, но тонкая талия и узкий таз делали его фигуру по-мужски пропорциональной. На теле мастера зелий оказалось очень мало растительности: немного на груди, немного на ногах — длинных и ровных, — ещё тонкая темная дорожка сбегала вниз от пупка. На руках волос не было. Совсем.       По паху профессора взгляд Гарри прошелся только вскользь, прежде чем он, сгорая от неловкости, уставился им между ключиц Снейпа. Но и этого хватило, чтобы опять нервно сглотнуть. Все эти пошлые шутки о больших носах, кажется, имели под собой реальную основу.       Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить о необходимости ответить мастеру зелий и неуверенно кивнуть.       — Что ж, — Снейп шагнул к нему, протягивая руку, и Гарри затаил дыхание, понимая, что вот сейчас всё и начнется. Но профессор не коснулся его, лишь стянул за дужку очки-велосипеды и, развернувшись, отнес на тумбочку. Гарри растерянно моргнул, прежде чем из невольного любопытства прилипнуть взглядом к обнажённой спине мастера зелий, и медленно выпустил из груди задержанный ранее вдох. У него было отвратительное зрение, и вряд ли он смог бы без очков читать или писать, но ровную линию позвоночника и чуть выпирающие лопатки, подтянутые ягодицы оно позволяло разглядеть. Что ж, уродом Снейп не был — стоило это признать. Не красавец, но если немного откормить… Уголки губ Гарри дрогнули в усмешке от этой странной мысли.       — Полагаю, они будут тебе мешать, — между тем прокомментировал профессор свои действия. Увидев, что он собирается развернуться, Гарри поспешно вскинул глаза и сжал губы, пряча неуместное веселье.       — Ложись на кровать, — велел Снейп, вновь оказавшись к нему лицом. — На живот.       Гарри подошёл к кровати и забрался на покрывало, устраиваясь, как сказал профессор. Несколько мгновений ничего не происходило, затем он почувствовал, как матрас рядом прогнулся, и спины коснулись чужие холодные пальцы, заставив его вздрогнуть.       — Что это, Поттер? — голос профессора прозвучал сердито, и Гарри недоуменно обернулся, не сразу поняв, что могло вызвать в Снейпе такую перемену. Тот хмуро разглядывал его спину, с неожиданной осторожностью прочерчивая пальцами линию от правой лопатки до левого бока, затем ещё одну поперек поясницы, и ещё — косую, тремя дюймами выше. И Гарри будто вновь свалился с мостков в стылое февральское Черное озеро. Мышцы сковало напряжением. Надо же, забыл… Со всей этой суетой вокруг него и проклятья Гарри просто забыл о том, что так старательно ото всех скрывал.       Снейп перевел требовательный взгляд на его лицо, и Гарри поспешил отвернуться.       — Шрамы, — буркнул он очевидное и уткнулся лицом в подушку, жмурясь до цветных всполохов под закрытыми веками и едва удерживая в себе разочарованный стон. Он не собирался разговаривать об этом со Снейпом. Ни с ним, ни с кем-либо другим. Но отметины на спине были достаточно красноречивыми, чтобы профессор сделал верные выводы и без его подсказки.       По правде говоря, Дурсли не так уж часто его били. Конечно, если не считать битьём «воспитательные» затрещины, от которых Гарри давным-давно научился уклоняться. И никогда прежде они не били его так, чтобы остались шрамы. Но в тот вечер, год назад, когда он привёл домой невменяемого после встречи с дементорами Дадли, дядя просто вышел из себя. А Гарри оказался слишком вымотан физически и эмоционально, чтобы успеть вовремя убраться с его глаз.       Вернон бил без разбору, куда придется, но больше всего от его ремня пострадала спина, где несколько пришедшихся по одному месту ударов содрали кожу. Под лопаткой и вовсе остался фигурный след от металлической пряжки. А с завертевшимися после событиями Гарри так и не нашёл времени должным образом позаботиться о своих ранах. Как итог: те воспалились, увековечив в шрамах его неспособность защитить себя от обычного жирного магла. В то время как волшебники рассчитывали, что он защитит их от сильнейшего темного мага столетия. Это могло бы показаться смешным, если бы так не ужасало.       Не имея возможности самостоятельно избавиться от шрамов и не желая, чтобы кто-либо о них узнал, Гарри научился использовать маскировочные чары — в раздевалке или в общем душе. Но сегодня у него нашлись более приоритетные темы для беспокойства. Да и не смог бы он ничего сделать, даже вспомнив о своем позоре.       Теперь оставалось только ждать реакции Снейпа на наглядное доказательство того, что все эти годы он был прав, считая Гарри жалким. И — перемирие у них или нет — вряд ли профессор упустит шанс в очередной раз пройтись по его незаслуженной славе.       Но, вопреки ожиданиям, мастер зелий молчал. Его прохладные пальцы, замерев на несколько мгновений у края последней отметины, скользнули вдоль позвоночника Гарри к основанию шеи и неожиданно мягко огладили выступающий позвонок. Затем — уже ладонью — рука Снейпа спустилась к его пояснице. И снова поднялась к шее медленным движением, чтобы повторить свой путь, немного сместившись в сторону.       Гарри распахнул глаза, недоверчиво уставившись в хлопковую темноту перед лицом.       Снейп его… гладил?       Это действие настолько не вязалось с привычным Гарри образом мастера зелий, что он растерялся. Конечно, Снейп обещал, что не будет с ним груб, и Гарри надеялся, что профессор сдержит обещание, но… их близость все же представлялась ему техничной, скупой на ласку.       А теперь Снейп делал это, и… Гарри не было неприятно. Напротив, он понял со стыдом, что не желает, чтобы профессор прекращал. Потому что мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз за всю его сознательную жизнь к нему прикасались подобным образом. И… очевидно, это было чем-то, чего Гарри не хватало. В такие дни, как этот, в особенности. Пусть даже и от самого Ужаса Подземелий.       Горло сдавило. Взгляд затуманится от набежавших против воли слез. Гарри стер их украдкой о покрывало, не желая еще сильнее упасть в глазах Снейпа, но к его досаде они и не думали останавливаться.       — Можешь закрыть глаза и представить рядом с собой кого-нибудь, кто тебе нравится, Поттер, — заговорил между тем мастер зелий, отвлекая расклеившегося Гарри от несвоевременной рефлексии. На его спину легла вторая рука. Нажим поглаживаний усилился. Медленно согревающиеся от соприкосновения с кожей Гарри ладони профессора скользили по обе стороны от позвоночника к его шее, пальцы слегка сжимались на плечах, давили на чувствительные точки, заставляя напряжённые мышцы расслабляться, и пока не спускались ниже поясницы. — Нам нужно будет сделать это только раз, чтобы закрепить связь. Я не собираюсь использовать полученную над тобой власть, чтобы удовлетворять за твой счёт свои потребности.       Приятно было в очередной раз услышать опровержение собственным страхам. Гарри всё ещё не верил в это до конца, но до сих пор Снейп действовал в соответствии с заявленными им намерениями. И это внушало надежду, что и дальше всё окажется не так страшно, как он себе представлял.       Но воспользоваться его советом Гарри не мог. Во-первых, ему никто не нравился. Не в том смысле. Во-вторых, это казалось ему… подлым по отношению к тому, с кем он собирался разделить постель. Пусть даже речь шла об Снейпе.       — Вы поступите так же? — вопрос сорвался с губ Гарри сам собой. Он в тот же миг пожалел о своей несдержанности, но брать слова назад было поздно.       Ладони мастера зелий на секунду замерли, прежде чем возобновить движение. Большие пальцы рук скользнули по шее Гарри до самой линии роста волос, огладили кожу под ней круговыми движениями, запустив вдоль позвоночника приятную дрожь. Гарри, не сдержавшись, довольно замычал, тут же, впрочем, прикусив губу.       — Тебя это беспокоит, Поттер? — на этот раз в насмешливом голосе Снейпа ему послышалось любопытство.       Гарри не стал отвечать. Но, судя по недоверчивому хмыканью за спиной, его молчание оказалось достаточно красноречивым. Он понимал, что это глупо, что кроме необходимости до определённого момента сохранять ему жизнь их с профессором ничего не связывало. Но да, Гарри определенно беспокоило, если, трахая его в зад, Снейп собирался представлять на его месте кого-то другого. Девушку, парня… Особенно парня. Думая об этом, Гарри чувствовал иррациональную обиду.       Не первый раз в нём поднимало уродливую голову воспитание Дурслей. Гарри боролся с ним, как мог, семь лет, но так и не сумел до конца изжить проклятую неуверенность в себе, в том, что он не хуже прочих, не «бесполезный уродец».       — В этом нет нужды, — произнес Снейп ровным голосом, всё же отвечая на заданный Гарри вопрос. Одна рука профессора, оставив его шею, спустилась к ягодицам, которых он прежде избегал, огладила их восьмеркой, царапнув большим пальцем поясницу, и чувствительно сжала бедро, прежде чем вернуться на спину. Гарри затаил дыхание, прислушиваясь к своим ощущениям, но понять ничего не успел, отвлекшись на следующие слова Снейпа: — Как бы мы друг к другу ни относились, это не меняет факта: ты — объективно привлекательный половозрелый юноша…       Гарри пораженно обернулся через плечо. Настолько странно оказалось для него услышать от Снейпа что-то подобное. Он сглотнул вставший в горле ком и уже хотел задать вопрос, а как же его схожесть с отцом, но поймал на себе тяжелый взгляд профессора и мысленно выругался. Нетрудно было догадаться, о чем тот мог подумать, увидев его заплаканные глаза.       Мастер зелий отдернул руки, будто обжёгся, и зло процедил:       — Поттер, я ведь сказал! Не надо играть великомученика, если всё это тебе настолько неприятно!       Снейп отвернулся к тумбочке и уже привстал, очевидно, собираясь дотянуться до флакона с сонным зельем, но Гарри, проворно перевернувшись на спину, дёрнул его за руку назад. Кажется, от волнения вышло сильнее, чем он рассчитывал. Мастер зелий чертыхнулся и, в попытке не завалиться на Гарри большей частью своего веса, упёрся свободной рукой в постель над его плечом, нависнув сверху. Его глаза сверкали крайним раздражением. Уголок губ дёрнулся, едва удерживая яд, в котором Снейп, наверняка, с удовольствием утопил бы навязанного мужа. И Гарри торопливо забормотал, пытаясь объясниться:       — Профессор, сэр… Чёрт, Снейп! Это не то… Не потому… Вы неправильно поняли! Не надо зелья! Все нормально. Правда!       — Тогда что это за слезы, Поттер? — глаза мастера зелий сердито сощурились. Доверия в его голосе не было слышно ни на гран.       Гарри взволнованно сглотнул.       — Можно я не буду отвечать? — выдавил он. — Пожалуйста! Я не хочу.       Снейп молча продолжил сверлить его взглядом, и Гарри, собравшись с духом, добавил:       — Но это не имеет отношения к тому, что мы с вами должны сделать.       Он разжал пальцы, которыми всё ещё удерживал старшего супруга за предплечье, и вытянул руки вдоль тела.       — Давайте… — Гарри запнулся, со стыдом понимая, что фактически предлагает себя профессору, как недавно и опасался. Пусть и по другой причине. Лицо мигом заполыхало от прилившей крови. Тепло разлилось даже на шею. От желания зажмуриться закололо под веками, но Гарри нашел в себе силы удержать зрительный контакт со Снейпом, когда окончание фразы сорвалось с его губ: — ...продолжим.       Тёмные брови мастера зелий приподнялись, выражая скепсис. И Гарри едва не выдохнул с облегчением, когда почувствовал ладонь Снейпа на своей груди. Не задержавшись там надолго, конечность профессора скользнула вниз, по поджавшемуся от щекотных ощущений животу Гарри к паху, но миновала его, так и не коснувшись расслабленного члена. Всё это время мастер зелий отслеживал реакцию на свои действия, и, как бы Гарри ни хотелось спрятаться от его взгляда, он не посмел отвести глаз. Ни когда ладонь Снейпа спускалась до самого колена по внешней стороне бедра, ни когда, едва касаясь, двинулась обратно по внутренней. Лишь рвано выдохнул, ощутив пальцы профессора на промежности, и, кажется, ещё сильнее залился краской. Это было… приятно. Очень приятно, если не кривить душой. И, вопреки ожиданиям Гарри, его тело, пусть робко пока, но всё-таки отзывалось на мужскую ласку. Он испытывал противоречивые чувства, пытаясь уложить в голове этот факт. Удивление, стыд, разочарование, в не меньшей степени — облегчение… Ещё большую сумятицу в мысли вносило понимание, кто именно заставил его ощущать себя так. Но, когда рука мастера зелий скользнула ниже, провокационно огладив там, где сам Гарри касался себя лишь с целью гигиены, между двумя противоположенными порывами — испуганно сжать ноги или развести, дав лучший доступ, — он, задвинув стыдливость подальше, выбрал второй.       Если Снейпу нужны были доказательства, что они смогут обойтись без зелья, стоило их ему предоставить. По крайней мере, тело Гарри пока не имело ничего против того, что с ним делали, а решение всех морально-этических дилемм он решил отложить на завтра.       Лицо Снейпа над ним едва уловимо смягчилось.       — Ладно, — выдохнул профессор, перестав ласкать Гарри, и переместил ладонь на его живот. — Сейчас будет неприятно. Потерпи.       Гарри немного настороженно кивнул, не зная чего ожидать. Но сосущее ощущение, волной прокатившееся по кишечнику, оказалось скорее неловким, чем причинило реальный дискомфорт. Он догадывался, что сделал Снейп. Так что, услышав от профессора очередное указание «закрой глаза», исполнил с радостью, спеша за темнотой век укрыться от его пытливого взгляда.       Ладонь Снейпа погладила Гарри по животу, будто успокаивая. Затем исчезла. Матрац качнулся, сильнее промялась подушка рядом с головой под рукой мастера зелий, и Гарри почувствовал, как тот устраивается между его разведённых бедер. Он вынужденно согнул ноги, позволяя Снейпу придвинуться ближе. Паховой складки коснулось что-то, что, очевидно, не было ни ногой, ни рукой мастера зелий. Вспомнив, насколько природа оказалась щедра к его супругу, Гарри против воли сглотнул, взволнованно стиснул пальцами покрывало. Его сердце забилось чаще и отчего-то в горле, будто вознамерилось покинуть тело через рот. Он судорожно выдохнул, чувствуя, как в крови закипает причудливое зелье из страха, решимости и густо замешанного на любопытстве предвкушения. Примерно так же Гарри ощущал себя, удирая на Молнии от разозленной, плюющейся огнем хвостороги, пока впереди маячило пресловутое золотое яйцо. Вот только на этот раз, чтобы победить, ему предстояло сдаться на милость злому дракону.       — Успокойся, Поттер, — хмыкнул Снейп, заметив его реакцию. Давление руки профессора на подушку исчезло, вместо этого обе его ладони огладили Гарри по бокам, затем по бедрам. — Я не собираюсь пихать в тебя член без подготовки. Директор едва ли скажет мне «спасибо» за порванный зад Избранного.       Неожиданно для себя Гарри рассмеялся — коротко, нервно, но искренне. И правда расслабился. Пожалуй, Снейпу стоило продолжать говорить ему все эти грязные вещи. Это настолько выбивало из колеи, что Гарри начинал терять связь с реальностью, а вместе с ней и страх перед происходящим. Ну в самом деле, он что, чужого члена испугался? После всего, что ему довелось пережить? Похоже, просчитался Волдеморт, бегая за ним с волшебной палочкой наперевес.       — А вы… — Гарри счёл необходимым ответить на подначку, но запнулся, когда одна рука Снейпа, оставив его ноги, коснулась груди. Пальцы старшего супруга легко, будто на пробу, огладили ареолу, прошлись по соску. Никаких особенных ощущений это прикосновение Гарри не принесло — ни удовольствия, ни ощутимого дискомфорта, — и он, усмехнувшись, всё-таки договорил: — Вы собираетесь предоставить ему настолько подробный отчёт обо всем, что здесь произойдёт?       Шутить со Снейпом в столь щекотливых обстоятельствах казалось форменным сумасбродством. Но их взаимодействие и без того сегодня с самого начала выбивалось из шаблонов, так что Гарри смел надеяться, что мастер зелий не воспримет его попытку блеснуть остроумием в штыки.       — Разумеется. В письменном виде, — с привычным сарказмом, но без агрессии отозвался Снейп, подтверждая его догадку. — Нужно ведь директору удостовериться, что все прошло согласно его плану. До последней буквы.       Пальцы мастера зелий неожиданно сильно сдавили сосок Гарри и потянули на себя, прежде чем резко отпустить.       — Эй! — воскликнул он возмущённо. И замолчал, чувствуя, что вновь заливается поутихшим было румянцем под заинтересованный хмык профессора. Потому что боль в пострадавшем комке плоти странным образом отозвалась таким же жгучим, но отнюдь не неприятным чувством в паху, а член по ощущениям с отметки «частично жив» устремился к «жив и заинтересован в происходящем».       Это было… хорошо, наверное. И все же собственная реакция на прикосновения Снейпа продолжала удивлять. И смущать. Поэтому Гарри обрадовался, что не открыл глаза. Смотреть на профессора в этот момент казалось выше его сил. А уж когда тонкие длинные пальцы сомкнулись на возбужденном члене, уверенно двинулись туда-обратно…       Гарри шумно втянул ртом воздух и прикусил губу. Его пальцы до треска натянули покрывало. Оказывается, это ощущалось совсем по-другому, когда тебя ласкала чужая рука. На порядок острее. И с закрытыми глазами было проще забыть, кто и зачем трогает его так приятно…       Вторая рука мастера зелий скользнула по шее Гарри, несильно сдавила, заставив затаить дыхание на миг. Ему следовало бы встревожиться, но, вопреки ожиданиям, давление чужих пальцев на горло скорее взбудоражило. Нервные окончания окатило новой волной адреналина, и прикосновения профессора стали будто обжигающими. Гарри зажмурился сильнее и, удерживая едва не сорвавшийся с губ стон, стиснул зубы так, что ощутил во рту привкус крови. Он не был уверен, как профессор отнесётся к его столь распутной реакции на свои действия.       — Нет ничего постыдного в том, что тебе приятно, Поттер, — произнёс Снейп, как будто прочитав мысли Гарри, и разжал хватку на его шее. Голос мастера зелий звучал ниже и мягче, чем когда-либо в общении с ним. Тонкие пальцы двинулись выше, обхватили подбородок. Указательный не сильно, но настойчиво надавил на прокушенную губу, и Гарри, повинуясь неожиданному жесту, разжал зубы. — Не стоит вредить себе из-за этого.       Рука профессора отпустила подбородок Гарри и вернулась на бедро, мягко поглаживая.       — Ничего постыдного, — повторил Снейп, сильнее сжимая его член. Гарри судорожно выдохнул, всё ещё стараясь вести себя тихо. — Просто физиология. Успокойся. Я не собираюсь использовать это против тебя когда-либо.       Словам профессора хотелось верить. Но одних только слов Гарри было мало, и он всё же открыл глаза. Испытываемая им неловкость в этот момент показалась ничем перед потребностью знать, что он действительно мог бы отпустить себя и не бояться, что позже его за это попрекнут.       Выражение лица Снейпа, как и прежде, было трудно прочитать. Тем более без очков и почти против света. Но ни насмешки, ни неприятия в нем, кажется, не было. Глаза смотрели прямо на него и блестели, а скулы порозовели, что особенно выделялось на бледной коже. Похоже мастер зелий выглядел в ярости, когда шипел на кого-то, едва удерживаясь от того, чтобы проклясть. Только сейчас он не был зол. Он был — Гарри опустил глаза туда, где его бедра соприкасались с коленями Снейпа, почти лежа на них, и тут же вскинул взгляд обратно, испытывая от увиденного противоречивые чувства, — возбуждён.       Гарри попытался сглотнуть и лишь в этот момент понял, насколько у него пересохло горло. Он провел языком по губам, слизывая выступившую кровь.       Конечно, сексуальное возбуждение, по крайней мере профессора, являлось необходимым условием для того, чтобы они могли подтвердить брак, и тот сказал ранее, что находит навязанного мужа физически привлекательным, но до этого момента Гарри как будто не верил до конца, что это могло быть правдой. Что тот самый Северус Снейп действительно способен захотеть ЕГО, Гарри Поттера. Это удивляло, пугало и… по-глупому заставляло чувствовать себя довольным.       «Что ж, если Снейп и врёт, по крайней мере, я смогу напомнить ему в ответ, что у него встало на сына Джеймса Поттера», — подумал Гарри с долей веселья, и на очередном особо чувствительном движении руки профессора не стал сдерживаться, позволив себе протяжно застонать.       Кадык Снейпа заметно дернулся под кожей, рука, поглаживающая бедро, поднялась выше и сжала ягодицу.       — Да, Поттер, вот так, — произнёс мастер зелий с одобрением, и, если бы только Гарри мог, рассмеялся бы над ситуацией. Впервые в жизни Снейп его за что-то похвалил! Стоило оказаться проклятым ради этого. На самом деле, нет, но сам факт…       Однако Гарри было не до смеха. Руки профессора вдруг исчезли, но не успел он разочарованно выдохнуть, вернулись, покрытые скользкой, прохладной субстанцией. Одна вновь легла на член, вторая скользнула под мошонку, мягко потирая чувствительную кожу позади неё. Время от времени скользкие пальцы без нажима проходились по отверстию, которому сегодня предстояло быть не по газначению использованным. Сначала Гарри напрягся, но… С уменьшением трения прикосновения стали ещё приятнее, а контраст температур между смазкой и разгоряченной кожей бил по нервам, заставляя его мозг и тело плавиться от незнакомого прежде удовольствия. Гарри даже не сразу понял, что мастер зелий продолжает говорить:       — В конце концов, есть множество других вещей, в которых тебя можно упрекнуть. Твоя учёба, дисциплина, твоё непревзойденное умение влипать в неприятности…       Перечисляя недостатки младшего мужа, Снейп продолжал ласкать его руками, всё меньше осторожничая. Не то чтобы Гарри возражал. Неловкость от того, кому именно ему предстояло отдать свою девственность, да и от ситуации в целом постепенно растворялась под натиском всё новых и новых приятных ощущений, и он, следуя принятому решению отложить на завтра все размышления о правильности и неправильности происходящего, предпочел за неё не цепляться. Но этот странный постельный разговор…       Гарри, не сдержавшись, хохотнул, прикрыв лицо рукой:       — Черт! Снейп, вы серьёзно СЕЙЧАС хотите обсудить всё, что вам во мне не нравится?.. Э-эй!       Гарри откинул руку обратно на покрывало и с возмущением уставился на супруга, ощутив, как на последних словах в него проникло нечто чужеродное — очевидно, палец профессора.       — Могли бы и предупредить!       Гарри прислушался к ощущениям и понял, что боли пока не испытывает. Приятно, конечно, тоже не было, хотелось потужиться, чтобы избавиться от ощущения чего-то лишнего в себе, но вторая рука Снейпа продолжала двигаться на его члене, крепко сжимая и слегка прокручиваясь. Гарри постарался сосредоточиться на этом.       — Зачем? — усмехнулся Снейп, проталкивая палец глубже, затем наполовину вытягивая и вновь вводя до самой костяшки.       — Чтобы я был готов, — выдавил Гарри между шумными вдохами и выдохами. Палец внутри продолжал причинять дискомфорт, но отчего-то, стоило мастеру зелий начать двигать им, и ощущения от прикосновений к члену стали будто на порядок ярче.       — Иначе говоря, начал зажиматься, испугавшись за свой нетронутый зад, сделав больно себе и моему мужскому эго, Поттер.       Гарри недоверчиво фыркнул:       — Так вы… говорили все это, чтобы меня отвлечь?       — Прямо радуешь меня своей сообразительностью, супруг. Но давай поспорим об этичности моих методов позже.       У Снейпа был приятный голос, когда он не орал и не шипел. Скрепя сердце, Гарри мог это признать. Но никогда прежде ему, конечно же, не пришло бы в голову назвать голос ненавистного профессора сексуальным. Однако именно таким он был сейчас, с этой новообретенной хрипотцой, пробирающей до приятных мурашек.       Гарри сглотнул. Насколько стыдно ему станет с утра за эти мысли?       Между тем внутрь него протиснулся второй палец профессора. Это было уже достаточно неприятно. Но Снейп так тщательно его отвлекал, что Гарри даже не кривился. Принять третий палец оказалось сложнее. Гарри зашипел, чувствуя неприятную резь в растянутом мышечном кольце, и едва подавил в себе желание вцепиться в руку старшего супруга, принуждая остановиться. Но до Круцио ощущениям и правда было далеко, а он обещал себе терпеть, так что попытался расслабиться, ловя ускользающее удовольствие от движений второй руки.       А потом Снейп согнул пальцы, погладил ими какую-то точку внутри него, и по позвоночнику Гарри будто прошёлся электрический разряд, согрев поясницу и свернувшись тугим клубком приятных ощущений внизу живота.       Гарри издал какой-то жалкий звук, подозрительно похожий на всхлип, и немного ошалело уставился в потолок.       — Вот чёрт, — выдохнул он и протяжно застонал, чувствуя, как Снейп вновь касается пальцами волшебного местечка.       — Это, Поттер, называется простата.       — Так… — Гарри опустил взгляд на лицо профессора, поймав на нем тень самодовольной усмешки. — Это поэтому… двум парням может нравиться… спать друг с другом?       — В том числе.       Снейп активнее задвигал рукой, и Гарри стало не до разговоров. Новые ощущения оказались ошеломляюще приятными, и спустя некоторое время он поймал себя на том, что сам ёрзает задом по покрывалу в попытке полнее ощутить в себе пальцы профессора, неосознанно сжимается, не желая выпускать их. От этого понимания вновь опалило стыдом, но идти у него на поводу Гарри не собирался. Он обещал принять любую свою реакцию на секс со Снейпом. И раз уж он, очевидно, оказался не таким гетеросексуальным, как привык о себе думать, мог бы попытаться взять от своей первой и, возможно, единственной в жизни близости с другим человеком всё удовольствие, что тот готов был ему подарить.       В какой-то момент вновь стало больно, и Гарри понял, что мастер зелий засунул в него еще один палец. Четвертый? Сквозь все пошлые звуки, что вылетали теперь из его рта, вновь прорвался нервный смешок. Гарри вело от новых ощущений, будто он был пьян, да и эмоциональные качели этого дня давали о себе знать, так что он почти не отдавал себе отчет в том, что и кому говорит, когда решился озвучить так позабавившие его мысли:       — Надеюсь… вы не собираетесь засунуть в меня руку целиком, Снейп? Вам, конечно... грех жаловаться, но… он всё же немного меньше, как мне кажется.       Спохватился Гарри, когда профессор перестал двигать пальцами. Рука на его члене тоже замерла, после и вовсе переместилась на бедро. Гарри едва не выругался вслух на свою несдержанность, с тревогой уставившись на Снейпа. Он всё-таки вышел за рамки терпимости супруга?       Мастер зелий медленно вытянул из него пальцы, и Гарри ничего не смог с собой поделать: его таз дернулся за рукой, а из горла вырвался недовольный стон. Снейп издал короткий смешок, вызвав разом удивление и облегчение. Это был первый раз, когда Гарри слышал смех профессора. Но, раз он смеялся, значит, глупая шутка не так уж его и задела?       — Я так понимаю, можно не предлагать тебе предаться размышлениям об Англии в процессе.       Можно ли было уже на щеках Гарри готовить традиционный английский завтрак?       — Не издевайтесь, — выдавил он и замер, когда Снейп вновь навис над ним. Он не был уверен, что станет делать, если профессору вдруг взбредёт в голову его поцеловать. Это отчего-то казалось более личным, чем всё, чем они с мастером зелий до сих пор занимались, и Гарри не думал, что готов к этому. Что хочет поцелуя с человеком, для которого он — не более, чем обременительная обязанность. К которому сам не питает светлых чувств, помимо неохотного уважения.       К счастью, Снейп всего лишь потянулся за подушкой. Достав её из-под покрывала, профессор уселся на пятки и похлопал Гарри ладонью по ягодице.       — Приподнимись. Так будет удобнее.       Гарри послушно поднял таз. Мастер зелий подложил подушку ему под поясницу и, ухватив за бедра, подтянул ближе. Теперь его ноги, лежащие на коленях профессора, будто обнимали его за талию. Поднятый подушкой зад заставлял чувствовать себя выставленным на обозрение. Но всколыхнувшуюся было стеснительность тут же смело смешанным с волнением нетерпением.       Одна рука Снейпа переместилась на талию Гарри, вторая исчезла между ног, и в следующий миг он почувствовал, как к основательно растянутому отверстию прикасается кое-что покрупнее пальцев.       — Вдохни, — скомандовал мастер зелий. Гарри не понимал, зачем это было нужно, но сделал, что ему сказали, и почувствовал, как в него с усилием проникает член Снейпа.       Это… было больно. Не то чтобы очень, но больнее пальцев. И он не улучшил ситуацию, рефлекторно сжавшись вокруг постороннего предмета в прямой кишке.       Снейп выругался сквозь зубы и дал новое указание:       — Выдыхай.       Гарри немного судорожно выпустил воздух, чувствуя, как профессор входит глубже. Мышцы слегка расслабились, пропуская его, но недостаточно, чтобы проникновение перестало причинять боль. Гарри прикрыл глаза, пережидая неприятное чувство распирания в мышечном кольце.       — Терпи, — голос Снейпа прозвучал напряжённо, его рука крепко сжалась на талии Гарри — так, что он не удивился бы, если бы завтра обнаружил там синяки. Очевидно, мастеру зелий тоже было непросто сдерживаться вместо того, чтобы загнать в него член сразу и до конца. Представив себе калейдоскоп непередаваемых ощущений, который ожидал бы его в этом случае, Гарри не мог не испытать благодарности к самоконтролю супруга. — Сейчас станет легче. Просто дыши и постарайся расслабиться.       Гарри фыркнул, не открывая глаз:       — Посмотрел бы я, как вы расслабились бы с кочергой в заднице.       Очевидно, засунутый в чей-либо зад член волшебным образом способствовал увеличению лояльности к его обладателю, так как и эта — еще большая, чем уже озвученные — дерзость сошла Гарри с рук. Снейп лишь слегка качнул тазом туда-обратно. И ещё раз, немного увеличив амплитуду.       — Не уверен, стоит ли расценить эту грубую метафору как комплимент или оскорбление, — наконец усмехнулся он и вернул руку на почти опавший член Гарри. — Но неужели ты думаешь, что за тридцать восемь лет мне ни разу не доводилось побывать на твоём месте, Поттер?       Гарри поражённо распахнул глаза. Он не ожидал подобной откровенности со стороны едва не проломившего ему голову банкой с тараканами за случай с омутом Снейпа.       Затем вскрикнул, когда второй рукой мастер зелий опять ущипнул его за сосок.       От жгучей боли в нем и тянущей в заднице, от ритмичных импульсов удовольствия из-за возобновившейся стимуляции члена, но более всего от понимания смысла сказанного, мозг Гарри готов был взорваться. Перед глазами против воли пронеслись картинки, где его строгий профессор отдается безликому любовнику, вызвав смешанные чувства: от неверия и банального интереса к личности волшебника, под которого согласился бы лечь такой болезненно гордый человек как Снейп, до — неожиданно — возбуждения и зависти к тому, кому его вынужденный супруг смог настолько довериться.       За этими мыслями Гарри пропустил момент, когда расслабился достаточно, чтобы Снейп в несколько плавных, но настойчивых толчков оказался внутри него полностью... Член профессора при этом удачно проехался по простате, и Гарри беспомощно застонал. Это всё еще было больно, но горячая волна удовольствия почти затмила неприятные ощущения.       Какое-то время Снейп почти не двигался, позволяя Гарри привыкнуть к чувству заполненности. Только лениво скользил пальцами по члену. И, стоило немного утихнуть болезненной рези в, кажется, до предела растянутом анусе, он должен был признать это ощущение… интересным. Чувствительная кожа и слизистая, покрывающие мышечное кольцо, туго обхватывали член профессора и от прилившей крови казались гораздо восприимчивей, нежели ранее. Теперь малейшее движение Снейпа в нём посылало короткие вспышки болезненного удовольствия по телу.       Гарри так увлекся анализом своих ощущений, что слегка растерялся, когда мастер зелий отпустил его член, переместив руку на талию, и подался назад, наполовину выходя из него. Рука Гарри непроизвольно, отпустив покрывало, вцепилась в бледное бедро, в инстинктивной попытке не дать профессору отстраниться. Но, конечно, тот и не собирался. Крепко стиснув пальцами бока Гарри, Снейп одним тягучим толчком вновь оказался полностью в нём. Так же неторопливо он повторил свои действия. И снова, снова. Движения его постепенно становились размашистей, их темп убыстрялся.       Гарри потерялся в новых для себя ощущениях. Он всхлипывал и стонал, выгибал спину на особенно чувствительных толчках, кажется, сам стискивал бока профессора ногами. И с каждым движением Снейпа все отчётливее понимал, что долго не продержится.       — Черт! Снейп… Я сейчас… — выдохнул Гарри, чувствуя, как поджимаются пальцы на ногах. Рука самопроизвольно потянулась к члену.       — Нет уж, — хриплый голос супруга со знакомыми командными нотками ситуацию совершенно не улучшил, пустив по позвоночнику и животу волну приятных мурашек. — Рано.       Снейп слегка замедлился, оттолкнул его руку и сам сжал налитую головку почти до боли. Гарри зашипел и дёрнулся, избегая неприятного ощущения.              — Что вы?.. — он не договорил, вновь застонав, когда от его резкого движения член профессора сильней ударился о простату. Но удовольствие уже не казалось столь нестерпимо острым, как несколько мгновений назад. Гарри догадался, что этому как-то способствовали действия мастера зелий.              — Рано, Поттер, — повторил Снейп и отпустил его член. Вместо него сжал ягодицу. На вторую опустилась рука с талии, и Гарри почувствовал, как пальцы профессора слегка разводят их. Мышцы ануса рефлекторно сжались в ответ, прежде чем уступить натяжению, выбивая очередной стон не только из Гарри, но и из Снейпа. — Ты не поблагодаришь меня, если я позволю тебе кончить сейчас.              Говоря, профессор продолжал двигаться в нем, и Гарри даже нашел в себе силы удивиться, как это у него выходит — излагать сейчас такие длинные словесные конструкции, да ещё почти не сбив дыхание, тогда как он сам едва ли смог бы связать больше трёх слов. Гарри и сказанное-то едва понимал. За что он должен был благодарить? И — чёрт! — «позволю тебе кончить»? Не то чтобы Снейп не был в своем праве после обряда, но как что-то столь унизительное могло звучать так… горячо?              Опредёленно, член Снейпа ужасно действовал на мозги Гарри.              Но глупому телу нравилось.              Движения профессора вновь ускорились, стали резче, сопровождаясь теперь пошлыми шлепками кожи о кожу. Но, кажется, Гарри вычерпал до дна весь стыд на сегодня. Он мог поставить Молнию на то, что к утру всё вернётся, и он будет долго и мучительно краснеть, вспоминая обо всем, что делал этой ночью со Снейпом, но сейчас мог только судорожно глотать воздух и стонать от каждого нового толчка, выгибаясь в позвоночнике и беспомощно цепляясь пальцами за покрывало.              Руки профессора, смявшие ягодицы, буквально натягивали Гарри на его твёрдую плоть. Он чувствовал, как дрожат от напряжения скрещенные за спиной Снейпа ноги, но даже мысли не допускал их расцепить в каком-то иррациональном опасении, что супруг решит оставить его так — распалённым незнакомым, уже почти мучительным, удовольствием, жаждущим. Мысли в голове путались, дробились на образы и растворялись в ярких вспышках приятных ощущений. Нестерпимо хотелось коснуться себя, сжать в кулаке, довести до разрядки. И вместе с тем — чтобы их с профессором вынужденная близость подольше не заканчивалась, возвращая Гарри с высоты беспечного наслаждения на грешную землю, полную проблем.              Но в какой-то момент дыхание Снейпа всё же стало более сбивчивым, а движения грубыми. Он переместил одну руку на член супруга и энергично задвигал ей. Гарри зажмурился. Под веками тут же вспыхнули белые пятна, в ушах зашумела кровь, и он едва расслышал за ней голос супруга:              — Вот теперь… можно, Поттер. Давай.              Это стало последней каплей. Горячий клубок, свернувшийся внизу живота Гарри, взорвался, разносясь по телу ошеломляюще приятными волнами тепла. Он сжался вокруг продолжающего рвано двигаться в нем Снейпа и со сдавленным стоном выплеснулся себе на грудь и живот. Мастер зелий догнал его буквально через пять или шесть толчков, пока его мышцы еще продолжали сокращаться, отзываясь на движения чужого члена затухающими вспышками удовольствия.              А потом Гарри ощутил магию Снейпа. Ничем иным это быть не могло. Тяжёлая, опасная, как и хозяин, она совершенно не походила на то животворящее тепло, что скрепляло их клятвы в ритуальном зале. Она даже не была видна в отличие от золотисто-белых завихрений, втравивших в его и Снейпа кожу брачные татуировки. Гарри просто чувствовал магию старшего супруга, как если бы она была материальной. Потоки чужой силы сплетались вокруг него, окутывали, как колючее шерстяное одеяло, и бесцеремонно проникали внутрь. Они расползались по телу, не причиняя вреда, но как будто подчиняя себе каждую клетку, каждую крупицу магии Гарри. Он ощущал себя Индостаном в миниатюре, над которым Ост-Индская компания устанавливала господство, не считаясь с мнением местного населения. И это было неприятным чувством, изрядно подпортившим впечатление от первой близости и напомнившим, для чего они это делали.              — Не сопротивляйся, — предупредил мастер зелий, поймав его напряжённый взгляд.              Гарри и хотел бы, но не видел в этом смысла. В конце концов, чего-то такого стоило ожидать, учитывая специфику проведённого над ними обряда. Обряда, на который он дал согласие, каким бы формальным оно ни было. А ещё на него разом навалилась вся накопившаяся за долгий день усталость, так что, как бы Гарри ни претило происходящее, он просто позволил всему идти своим чередом. Протяжно выдохнув, растекся по покрывалу, прикрыл глаза.       Магия Снейпа тут же перестала давить. Тугие потоки чужой силы продолжали циркулировать внутри, но… Гарри больше не чувствовал себя завоёвываемой территорией. Очевидно, его готовности подчиниться оказалось достаточно, чтобы удовлетворить их связь. Теперь магия супруга текла по телу Гарри спокойно, без напора, деликатно сплеталась с его собственной магией. В какой-то степени это было даже приятно.              Да и вообще, Гарри не мог сказать, что чувствует себя плохо. У него ничего не болело — пока что. В мышцах ещё теплилась приятная истома, какой он никогда не испытывал, удовлетворяя себя сам. Он не ощущал себя ни униженным, ни грязным, чего боялся, спускаясь в комнаты Снейпа вечером. Разве что более уязвимым, чем ранее, перед нелюбимым профессором. Но мастер зелий обещал не использовать намеренно полученную власть для причинения ему вреда, и прямо сейчас Гарри не хотел подвергать сомнению его слова. Несмотря на обстоятельства, его всё сильнее окутывало спокойствие, какого он не испытывал уже давно.              Может, так действовала на Гарри магия связи. Может, утром всё изменится. Но пока… Гарри был доволен.              Страшный дракон не съел его. Он будет жить и, кажется, не так уж плохо...              Татуировка на руке нагрелась, на мгновение став почти обжигающей. Гарри открыл глаза и повернул голову, но успел заметить лишь затухающее золотистое свечение, прежде чем узоры снова стали черными. Магия Снейпа, наполнившая тело, стала медленно покидать его.              Уловив краем глаза движение, Гарри вновь обернулся к супругу, с отстранённым удивлением наблюдая, как длинные пальцы Снейпа убирают за ухо упавшую на глаза мокрую прядь. Жест выглядел до того обыденным, будто мастер зелий проделывал его регулярно, хотя Гарри подобного за ним прежде не замечал. Он скользнул взглядом по непривычно раскрасневшемуся лицу профессора, капле пота, стекающей по виску, по растрепавшимся без тяжелой масляной защиты волосам. Некоторые пряди повлажнели и завились на концах. Грудь ещё вздымалась чаще обычного, и Гарри вдруг понял, что никогда ещё не видел Снейпа таким… живым. Это странным образом завораживало. Как фестрал, по своей воле вышедший из леса в ясный день.              Профессор наблюдал за ним в ответ, кажется, ожидая реакции на произошедшее. Но Гарри молчал. И делать ничего не собирался. Он не чувствовал неловкости или каких-либо сожалений. Просто не понимал, как себя вести теперь, когда всё закончилось. И думать об этом ему было лень. Усталость брала своё: он чувствовал, как тело окутывает сонливость, мысли в голове текли вяло, будто в остывающей смоле.              Снейп, очевидно, понял это и прервал затянувшееся молчание:       — Может быть, отпустишь меня?              Гарри растерянно моргнул, прежде чем понял, что его ноги всё ещё были скрещены за спиной супруга, пусть и не сжимали больше бока тисками.              — А, — произнес он. — Точно.              И расцепил лодыжки, позволив дрожащим, будто бы чужим, ногам упасть на сбившееся покрывало. Снейп медленно вышел из него, заставив поморщиться — ощущение оказалось не очень приятным, — вытянул из-под спины подушку и, бросив в изголовье, лег рядом.              С минуту молчали. Затем по телу Гарри щекоткой прошлась магия супруга, уничтожая следы случившейся близости. Он повернул голову, скользнул глазами по острому профилю мастера зелий и произнёс немного косноязычно — как всегда, когда дело касалось внутренних переживаний:              — Спасибо. В смысле, не только за это. Ну… за всё, то есть. Я думал…              Тяжелый вздох Снейпа заставил Гарри замолчать. Профессор тоже повернул к нему лицо и несколько мгновений смотрел сложным взглядом, прежде чем заговорил:              — Полагаю, что имею представление, о чем ты думал, Поттер.              Мастер зелий сел и потянул из-под Гарри покрывало с одеялом. Он нашёл в себе силы приподняться, чтобы помочь супругу, но понял, что это был его последний подвиг на сегодня. Тело, казалось, с каждой секундой становилось всё тяжелее. Веки норовили закрыться. Если ему предстояло спать где-нибудь в другом месте, пусть Снейп его левитирует. Сам Гарри не чувствовал себя способным сделать ни шагу куда-либо.              Но, по-видимому, мастер зелий не собирался выгонять его из кровати. Уже закрыв глаза, Гарри почувствовал, как на него набрасывают одеяло, и против воли улыбнулся уголками губ. Кто бы знал, что грозный Ужас подземелий умеет быть заботливым.              — Простите, я, кажется… — Гарри широко зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Затем подтянул одеяло выше и спрятал под него руки. Снаружи осталась лишь голова.              — Спи, Поттер, — спокойно ответил Снейп, но в его голосе Гарри послышалась та же усталость, что испытывал и он. — Завтра обо всем поговорим.              Прямо сейчас Гарри было плевать, что будет завтра. Завтра казалось ему таким далёким, как будто оно никогда не наступит. У него были все основания так думать, учитывая всё, что случилось с ним с тех пор, как мадам Помфри разбудила его.              Но… кажется, безумный день всё же подходил к концу. И оказался не так уж и плох.              — Всё-таки умиротворяющий бальзам, — пробормотал Гарри, позабавленно хмыкнув.              — Что, Поттер? — спросил Снейп с явным недоумением.              — О… эм… Ничего, — Гарри привычно закусил щеку, чтобы не рассмеяться. Вот уж о чём он никогда не собирался рассказывать Снейпу, так это, с какими зельями сравнивал их близость менее часа назад.