Убежище души

      Утром Гарри проснулся один. Прекрасно помня все, что вчера с ним произошло, в том числе и на этой самой постели, он был рад этому обстоятельству. Гарри не ошибся, предположив, что с рассветом к нему вернется стыд, и теперь мучительно краснел, прокручивая в голове на повторе все, что творил с ним ночью новоявленный супруг.              — Вот же черт, — Гарри нервно рассмеялся, накрыв полыхающее лицо ладонями. И как ему теперь было смотреть в глаза Снейпу, не думая обо всем этом?              Но… Стоило отдать мастеру зелий должное: первый сексуальный опыт Гарри, который — он заранее с этим смирился — должен был стать для него ужасным, на деле оказался не таким уж плохим. Да что там! Стоило признаться в этом хотя бы себе: было… круто. Снейп был крут. И хотя Гарри все еще сильно смущал факт, что удовольствие ему доставил мужчина, более того — его учитель, он не мог не почувствовать досады, что за своими попытками не умереть упускал прежде эту сторону человеческих взаимоотношений.              Насколько приятнее было бы испытать то же самое, но с человеком, который бы ему нравился?              Гарри с сожалением вздохнул. Но затем подумал об этом с другой стороны: у него не было ни знаний, ни опыта Снейпа, равно как не могло их быть и у его ровесников. Так что, вполне вероятно, его первый секс с кем-то более приемлемым в социальном и романтическом плане — неважно даже, девушкой или парнем — мог обернуться такой же катастрофой, как тот неловкий поцелуй с Чжоу Чанг.              Получилось бы у Гарри сохранить отношения с этим человеком после столь смущающего провала? Он не был в этом уверен.              Что ж, возможно, его вынужденно отданная Снейпу девственность была не такой уж большой потерей.              Гарри хмыкнул. Его щеки все еще горели от неловких воспоминаний и столь же неловких мыслей. Однако, не считая этого, он чувствовал себя на удивление… умиротворенным. Совсем не так, как ожидал в первый день своего фактически рабства, замаскированного под благопристойное слово «брак».              Конечно, сложившаяся ситуация раздражала. И на периферии мыслей все еще зудело беспокойство, что Снейп мог ему соврать или просто переоценить свою терпимость к сыну ненавистного Джеймса Поттера; что недовольство их вынужденной близостью друг к другу будет накапливаться, пока не переполнит и без того неглубокую чашу терпения мастера зелий и не выльется во что-нибудь очень неприятное, но… Вчерашние вечер и ночь, что он провел с профессором, подарили Гарри надежду, что он все же сможет выбраться из этой ужасной ситуации без серьезных потерь.              После семнадцати лет, что Гарри зависел от Дурслей, Снейп в роли опекуна — тот Снейп, которого он узнал вчера, — не выглядел особенно ужасно. Гарри даже сказал бы, что это могло стать существенным улучшением в сравнении с опекой, что он получал от родственников. Даже если бы профессор решил воплотить в жизнь некоторые из опасений Сириуса.              Думая об этом, Гарри испытывал двойственные чувства. Пусть он и принял головой тот факт, что занимался сексом с кем-то, кто, как и он, имел член, более того — ему это понравилось, это все еще вызывало в нем стыд и некое иррациональное чувство вины. Перед кем? Гарри и сам не знал. Единственными гомофобами в его близком окружении являлись Дурсли, и их мнение было последним, с чем Гарри хотел считаться. Но… он просто чувствовал себя так, и пока ничего не мог с этим поделать. Их положение профессора и ученика и то, что Снейп был ровесником родителей Гарри, ситуацию, конечно же, не улучшало.              А еще оказалось ужасно трудно отделаться от мыслей, что если Снейп занимался сексом — должен же он был где-то набраться опыта — то и другие преподаватели вполне могли это делать. Спраут, МакГонагалл, Флитвик… Дамблдор?              Фу-фу-фу!              Гарри накрыл лицо подушкой, проклиная свое излишне бурное воображение.              И все-таки… со Снейпом ему было хорошо. И, если однажды мастеру зелий придет в голову снова взять с него то, что по праву причитается супругу, Гарри не думал, что будет так уж сильно против. В конце концов, он был подростком.              Это оправдание довольно часто звучало из уст других учеников, что возвращались в гостиную после отбоя в растрепанной одежде и с припухшими от поцелуев губами. Гарри ведь тоже мог воспользоваться им?              Конечно, все эти размышления носили больше умозрительный характер. На самом деле, Гарри не думал, что у них со Снейпом до чего-либо подобного дойдет. Вчера мастер зелий ясно выразился, что близость между ними была необходима лишь для закрепления связи, и в дальнейшем он не собирался претендовать на тело навязанного мужа. Гарри понимал — ну, или думал, что понимает, — почему. Пусть профессор и нашел его… физически привлекательным, во что до сих пор едва верилось, он все еще слишком походил на отца, чтобы супруг захотел какой-либо близости между ними, не будучи вынужденным обстоятельствами.              Гарри не был уверен, что чувствует по этому поводу, поэтому решил отложить смущающие рассуждения на потом. Он сел в постели. Поясницу тут же прострелило болью — не сильной, но достаточно неприятной. Гарри оглядел залитую солнечным светом комнату — похоже, он проспал почти до обеда — и обнаружил на прикроватной тумбочке небольшой фиал с бледно-зеленым зельем. Рядом вроде бы лежали его очки. Морщась, Гарри подполз к краю постели и надел окуляры. Мир обрел четкость, и он увидел, что фиал стоял на узкой полоске пергамента, исписанного знакомым острым почерком. Гарри поднял флакон и прочитал:               «Рекомендую выпить это зелье, Поттер. Избавит от последствий брачной ночи!       С.С.»       Гарри замер, поднял взгляд на флакон и хмыкнул, почувствовав облегчение…              Очевидно, его хвосторога все еще была настроена к нему благожелательно.              …и благодарность.              Забота о его комфорте не была чем-то, что Гарри привык получать от других, чем-то, что было для него в порядке вещей. Поэтому, он не мог не оценить заботливый жест Снейпа. Открыв крышку, Гарри вдохнул запах полыни и без задней мысли выпил оставленное зелье.              Если бы Снейп хотел его отравить, у него имелось для того множество возможностей в течение семи лет обучения Гарри в Хогвартсе. Сейчас профессору и вовсе не нужно было ничего делать — только подождать. Но… вместо этого Снейп опять его спас.              Гарри с облегчением выдохнул, чувствуя, как по пояснице растекается успокаивающий холодок, заглушая боль. Осторожно поднявшись с кровати, он огляделся в поисках своей одежды, но мантии с брюками нигде не было. Так что Гарри замотался в покрывало и отправился за сменными вещами к сундуку. Волшебная палочка, оставленная там ночью, отправилась на тумбочку. Гарри откинул деревянную крышку и достал более-менее приличную футболку, трусы и джинсы, все еще слегка великоватые ему в талии, хотя внизу им уже заметно недоставало длины. Подумав, что Снейпу больше не понравится, если он будет вонять рядом с ним потом, чем если без спроса воспользуется его душем, Гарри решил считать вчерашнее разрешение бессрочным и поспешил смыть с себя остатки сна и своей ночной активности.              Освежившись и надев чистую одежду, Гарри направился в гостиную, стараясь не обращать внимания на предательскую слабость в коленях. Пора было встретиться лицом к лицу со своим драконом. И постараться все же не умереть от стыда, глядя ему в глаза.              Головой Гарри понимал: тот Снейп, которого он узнал вчера, вряд ли станет насмехаться над ним из-за произошедшего. Не всерьез. Тем более, что пообещал этого не делать. Но Гарри слишком долго знал другого мастера зелий, для которого фамилия Поттер была равноценна запаху сырого мяса для голодного гиппогрифа. Поэтому не мог совсем не нервничать.              Впрочем, если подумать… злая версия профессора тоже не обманывала Гарри. Просто правда, которую тот Снейп считал нужным до него донести, ему обычно не нравилась. Равно как и способ ее подачи.              Гарри на мгновение замер у закрытой двери, затем, не давая себе времени передумать, потянул за ручку и выскользнул в гостиную.              Снейп сидел на диване и читал ту же книгу, что Гарри видел в его руках вчера. На столе перед профессором стояла наполовину пустая чашка кофе, судя по заполнившему комнату аромату. Не то чтобы Гарри успел морально подготовиться к разговору со старшим супругом — как же странно это звучало, черт возьми! — но…              — Доброе утро, сэ… эм… Снейп.              …им следовало поговорить.              Неизвестность всегда пугала Гарри сильнее всего. И сейчас, не зная в точности, чего ожидать от своего нового положения, он предпочитал скорее это выяснить, а не терзаться догадками.              Профессор предложил попробовать наладить отношения между ними, чтобы их вынужденное сосуществование не стало для обоих — но в большей степени, конечно же, для Гарри — кошмаром. И он не отступил от своих слов, когда сын ненавистного Джеймса Поттера на самом деле оказался в его полной власти. Гарри даже стало стыдно за собственные страхи и подозрения в отношении супруга. И еще больше — за мысли о возможном самоубийстве.              Но пусть Снейп и повел себя с ним по-человечески, Гарри не перестал от этого быть собой — кем-то, кто профессору совершенно не нравился. И им предстояло какое-то время жить вместе, тесно взаимодействуя. Так что Гарри закономерно волновался о том, какого поведения ожидал от него мастер зелий. Какими будут правила их совместного проживания?              Должен ли он будет вести себя как можно тише? Быть незаметным, чтобы не раздражать профессора лишним напоминанием о себе?              Должен ли он помогать с делами, или Снейп, уверенный в его никчемности, заранее смирился с тем, что навязанный супруг не принесет ему никакой пользы?              И что они будут делать, когда начнется учебный год?              Гарри настолько же хорошо умел подстраиваться под чужие ожидания, насколько сильно не любил это. Поэтому думал, что сможет следовать правилам, которые установит профессор. Особенно, если тот продолжит вести себя с ним так… нормально.              — День, Поттер, — сказал Снейп, так и не оторвав взгляда от книги, хотя Гарри заметил, что его глаза больше не двигались, следя за текстом. — Ты проспал почти до обеда.              В голосе профессора не было упрека, лишь констатация факта. Но Гарри настолько привык ждать подлости от жизни в общем и от этого конкретного волшебника в частности, что против воли напрягся.              — Эм… простите?              Снейп все-таки поднял глаза от книги и посмотрел на него странным взглядом, будто пытался что-то понять, но у него все никак не выходило. Затем тяжело вздохнул и произнес:              — Я не просил извинений, Поттер. У тебя вчера выдался тяжелый день. Понятно, что тебе потребовалось больше времени для отдыха.              Мастер зелий вернулся к чтению, перелистнул страницу, затем спокойно добавил:              — Если ты голоден, позови Нинью. Это эльфийка, которая обслуживает… наши комнаты. У других домовиков нет сюда допуска.              Стоило Снейпу договорить, как Гарри почувствовал, будто гора свалилась с плеч. И не удержался от облегченного выдоха. До этого момента он даже и не подозревал, как сильно опасается того, что вчерашний вечер был лишь притворством со стороны мастера зелий. Или плодом его собственного воображения. Но…              Адекватный Ужас Подземелий не исчез с рассветом… И Гарри собирался приложить все силы к тому, чтобы это так и оставалось.              Конечно, он обратил внимание на заминку в словах супруга, но… и так было понятно, что делить свое логово с сыном Джеймса Поттера не было пределом мечтаний Снейпа. Стоило быть благодарным уже за одну только попытку сделать вид, что нахождение Гарри в его покоях не являлось нежеланным.              Гарри мысленно пообещал себе, что будет.       — После нам необходимо поговорить, — добавил профессор ровно.       Гарри неловко переступил с ноги на ногу, решая, уместно ли будет начать спорить со Снейпом сразу же после того, о чем он только что подумал. Но… наверное, не было ничего плохого в том, чтобы просто спросить. Он подошел к дивану и сел полубоком к профессору как можно дальше от него... — А мы не могли бы вначале поговорить? Гарри выделил интонацией «вначале», потому что достаточно хорошо знал себя, чтобы понимать: он просто не сумеет впихнуть в себя ни ложки пищи, чтобы она не встала от волнения колом у него в желудке, пока не узнает, как именно они со Снейпом будут дальше сосуществовать в одном пространстве. Хотя от упоминания еды неприятно засосало в животе. Гарри попытался вспомнить, когда в последний раз ел и… не смог. Снейп вновь оторвал взгляд от книги, чтобы встретиться им с неуверенным взглядом младшего супруга, и, помедлив секунду или две, отложил фолиант на стол перед собой. — Если ты уверен, что готов… — мастер зелий многозначительно вскинул брови. Гарри нервно хмыкнул. — Уверен, что нет. Но мне не нравится не знать, чего именно ожидать от… ну, всего этого. Вы понимаете, да? Снейп никак не отреагировал на его косноязычную попытку объясниться, хотя во взгляде черных глаз и мелькнуло привычное нечто, отчего у Гарри в голове помимо воли всплыло так и не озвученное профессором «Поттер, ты идиот». — Что ж, — мастер зелий отвел взгляд, сосредоточенно уставившись куда-то поверх плеча Гарри, — как я уже сказал вчера, положение, в котором мы с тобой оказались, Поттер, довольно неловкое. Более того, оно еще и опасное. Прежде всего — для меня. Снейп поджал губы, очевидно недовольный тем, что был вынужден озвучить что-то подобное перед учеником. Тем более перед ним, Гарри Поттером. — Как для шпиона? — спросил Гарри очевидное. Снейп не стал отвечать на глупый вопрос. Вместо этого он раздраженно выдохнул и вновь перевел на младшего супруга взгляд — напряженный, с явными отголосками никуда не девшейся неприязни, которые мастер зелий даже не пытался скрыть.       Это должно было напугать Гарри, учитывая положение, в котором он оказался милостью неизвестного Пожирателя Смерти. Но отчего-то больше успокоило. Как будто что-то от старого Снейпа в этом новом делало его более реальным. Ведь человек не мог просто взять и измениться за один вечер. Гарри скорее поверил бы, что профессора похитили инопланетяне и заменили клоном, если бы тот стал себя вести слишком уж мило с ним. — Мне не нравится, что я вынужден полагаться на твое благоразумие, Поттер, в столь важном вопросе, как собственная безопасность. Тем более, в свете твоей последней эскапады, чудом обошедшейся без жертв, — откровенно сказал Снейп. Гарри с удовольствием бы возразил, что он не собирается подвергать профессора опасности, но тот ударил точно, вспомнив его вылазку в Министерство (все же, в последних своих злоключениях Гарри был не виноват). Ведь тогда он тоже не хотел никому навредить, просто испугался за крестного и… Гарри сжал пальцами ткань джинсов, однако заставил себя выдержать холодный взгляд Снейпа, не опуская глаз. — Но в твоих же интересах приложить максимум усилий к тому, чтобы наш брак остался тайной для тех, кто о нем еще не знает. На это Гарри, не сдержавшись, фыркнул: — Не то чтобы я собирался кричать об этом на каждом углу, с… Снейп. Уголок рта мастера зелий дернулся, и Гарри не понял: от раздражения, или случилось невероятное, и супруг посчитал его глупую шутку смешной. Наверно, все же от раздражения. Так что Гарри поспешил добавить: — Я буду осторожен в том, что, кому и где говорю. — Очень на это надеюсь. Далее. Поттер, я понимаю, что прошу о невозможном, но ради самого себя, постарайся не бесить меня до тех пор, пока мы с тобой остаемся связанными. Это было произнесено столь убийственно серьезно, что Гарри нервно сглотнул. — Я… эм… постараюсь. Но не то чтобы я обычно делал это намеренно. Вам вроде как не нужен особый повод для того, чтобы меня ненавидеть. Гарри прикусил губу с внутренней стороны, понимая, что последнюю фразу, вероятно, не стоило озвучивать. Не вписывалась она совсем в план «не бесить Снейпа». Что-то в темных глазах едва уловимо дрогнуло, прежде чем любые отголоски эмоций покинули их, превратив в знакомые стылые колодцы Ужаса Подземелий, и Гарри едва подавил в себе порыв неуютно поежиться. Обычно такой взгляд не предвещал ему ничего хорошего. — В своей жизни я ненавидел всего четырех людей, Поттер. Двое из них давно гниют в могилах. Двое, я надеюсь, однажды к ним присоединятся, даже если один не вполне человек на данный момент. Снейп сделал паузу. — Но… — Гарри не был уверен, как следовало сформулировать закономерный вопрос, но профессор понял все и так. — Ты напоминаешь мне о не самых приятных вещах в моей жизни. И совсем не облегчаешь работу твоей няньки, норовя ввязаться в каждую из возможных неприятностей, будто у тебя девять жизней, как у кота. Меня неимоверно раздражает фаворитизм, с которым все относятся к тебе, только подпитывая твою веру в собственную исключительность и неуязвимость. И ты ужасен в зельях, Поттер. Не так, как Лонгботтом или Финниган, но тем не менее… Думаю, у меня достаточно причин тебя не любить. Но ненависть? Ненависть нужно заслужить, и ты пока не сделал ничего, достойного моей ненависти. «И по чьей милости я ужасен в зельях?» — мысленно огрызнулся Гарри, но в остальном, наверное, Снейп был не так уж и неправ. И если он действительно не испытывал к нему ненависти… Это было хорошо, учитывая обстоятельства. Вот только… — Моей няньки? — уголки губ Гарри дернулись в невольной усмешке. В голове сам собой всплыл образ Снейпа в наряде бабушки Невилла, который принял боггарт его однокурсника на третьем курсе, быстро дополнившись чемоданом и зонтом Мэри Поппинс. Затем Гарри представил реакцию Дурслей, если бы его супруг появился в таком виде на их пороге, и стоило труда не рассмеяться подобным мыслям, несмотря на нервозность, а может как раз из-за нее. Но он не думал, что Снейп оценит подобный юмор. — Именно, Поттер, — серьезно ответил мастер зелий, но не стал развивать мысль, продолжив: — Возвращаясь к основной теме нашего разговора, мы уже говорили с тобой об этом вчера. Нет достоверных данных о том, как именно на мое недовольство тобой отреагирует наша связь. И мне не хотелось бы быть магически вынужденным тебя наказывать, либо избавлять от последствий отката. — Я… понял. Я постараюсь, — ответил Гарри, тоже посерьезнев. Снейп кивнул, не выглядя обнадеженным его обещанием. — Чтобы с большей вероятностью этого достичь, полагаю, нам следует придерживаться определенных правил во время нашего совместного проживания. Слова мастера зелий заставили Гарри испытать одновременно раздражение и облегчение. Что-то в его жизни не менялось — с самого детства он был вынужден следовать чьим-то правилам, чаще всего, совершенно несправедливым по отношению к нему. Но, по крайней мере, Снейп собирался их озвучить, и Гарри не придется угадывать, что можно и нельзя делать, чтобы избежать проблем с ним, как это происходило в доме Дурслей в двух третях случаев. — Во-первых, Поттер, ноги твоей не должно быть в моей лаборатории, — мастер зелий кивнул в сторону неприметной двери, которую он не заметил раньше. Ну, это было ожидаемо. Да и не то чтобы Гарри хотел, — без приглашения. Гарри недоверчиво хмыкнул. То есть однажды Снейпу даже могла прийти в голову подобная мысль? Ему казалось, что скорее Малфой признается в любви к маглорожденной. — Во-вторых, ты можешь общаться со своими друзьями-гриффиндорцами, волком и блохастым крестным, — Гарри недовольно поджал губы в ответ на грубое прозвище, которым профессор одарил Сириуса, но ничего не сказал, не желая лишний раз раздражать человека, от которого отныне зависело, насколько хорошо или плохо он будет жить, — где угодно, но не здесь. На данный момент я не готов к превращению этих комнат в львиный прайд. Гарри просто кивнул. Ему и мысли о подобном не приходило. Пусть Снейп и не тыкал его носом в то, что пребывание Избранного здесь явление временное и вынужденное, Гарри прекрасно помнил, как щепетильно профессор относился ко всему, что считал своим: ингредиентам, слизеринцам, воспоминаниям… Наверняка, личные апартаменты входили в список. — Далее. Я терпеть не могу, когда мне врут, Поттер. Так что, если не можешь или не хочешь говорить правду о чем-либо, лучше промолчи. За исключением тех моментов, когда это касается твоего самочувствия. Учитывая обстоятельства, а именно причину нашего брака, я хочу знать о любых изменениях в твоем состоянии. Гриффиндорская гордость, упрямство, глупая потребность доказать свою независимость неуместны, когда речь идет о твоей магии и жизни. Мастер зелий впился в Гарри острым взглядом, и ему ничего не оставалось, кроме как в очередной раз кивнуть. — Я… постараюсь. Гарри не мог обещать большего. Он слишком привык полагаться лишь на себя и терпеть, поэтому иногда даже не сразу обращал внимания на то, что с ним что-то не так. Кроме того, с тех пор, как возродился Волдеморт, «не так» стало его обычным состоянием. У него постоянно что-то болело, он постоянно не досыпал, уставал физически, уставал эмоционально… Так что, он мог даже не иметь умысла что-то скрывать от профессора, а просто… не заметить? Снейп, услышав его ответ, недовольно поджал губы, прежде чем с проскользнувшим в голос раздражением сказать: — Постарайся, Поттер.       На какое-то время мастер зелий замолчал, затем продолжил, внимательно наблюдая за реакцией Гарри на свои слова:              — В ближайшее время нам придется поддерживать с тобой определенный уровень близости, в том числе физической, чтобы моя магия имела возможность воздействовать на проклятье.              Гарри в удивлении уставился на супруга, чувствуя, как вновь против воли начинают гореть уши и щеки. О чем он там размышлял в спальне? Что не будет против, если Снейп решит повторить то, что произошло между ними ночью? Он, конечно, не рассчитывал столкнуться с этим так скоро.              Профессор, между тем, прикрыл глаза и тяжело вздохнул, будто собирался с силами, чтобы по привычке не наорать на него. Гарри не понял, что именно сделал не так, пока Снейп не заговорил:              — Поттер, я не собираюсь нарушать данное обещание. Что бы за мысли не витали сейчас у тебя в голове, выкинь их.              Вопреки словам мастера зелий, Гарри лишь сильнее покраснел. На этот раз оттого, что почувствовал себя дураком. Конечно, Снейп не имел в виду того, о чем он подумал! Он ведь ясно обозначил свою позицию на этот счет ночью. Это у Гарри… гормоны, как сказала бы Гермиона, неожиданно заиграли.              Гарри отвел глаза, изо всех сил желая провалиться в этот момент куда-нибудь под диванные подушки, чтобы не продолжать этот разговор. Но, увы, он не мог себе этого позволить. Следовало сразу обговорить все важные моменты, касающиеся их со Снейпом дальнейшей жизни.              — Тогда… что вы имели в виду, говоря о физической близости?              — Сексуальный контакт между нами был необходим только для закрепления брачной связи. На данный момент, полагаю, будет достаточно совместного сна и твоего пребывания рядом со мной в течение дня. Я понимаю, что ты предпочел бы остаток лета провести с друзьями, Поттер, но так как после начала учебного года станет невозможно все время держать тебя подле меня, не вызывая ненужных подозрений, мы должны выжать все, что сможем, из следующих четырех недель.       Снейп сделал паузу, прежде чем продолжить:       — Разумеется, у тебя будет личное пространство, — профессор встал и, жестом показав следовать за ним, подвел Гарри к еще одной двери, на которую он обратил внимание вчера, соседней со спальней. — Я не настолько оптимистично настроен, чтобы верить, что наша договоренность не пойдет прахом, если мы будем проводить вместе ВСЕ время. Так что…       Мастер зелий распахнул дверь и кивком головы велел недоверчиво уставившемуся на него парню заходить первым.       — Это?.. — начал Гарри, перешагнув порог и немного потерянно оглядываясь.       — Твоя комната, — подтвердил его невероятную догадку Снейп.       Помещение, в котором они оказались, не было ни особенно большим, уступая размерами спальне Снейпа, ни роскошно обставленным. Гарри мог бы сказать, что оно выглядело даже несколько пустовато. На противоположенной от входа стене было такое же окно, как в спальне профессора. В дальнем конце комнаты расположился добротный диван, рядом с которым Гарри увидел еще одну дверь. Между ней и входной стояли письменный стол, стул и полки для книг. На полу — узорчатый ковер. Больше ничего. Но… Снейп, правда, собирался выделить ему комнату?       — У меня не было лишних жилых помещений, так что пришлось освободить кладовую и попросить директора ее расширить. Нинья перенесла внутрь минимум того, что могло бы тебе пригодиться. Если захочешь что-то изменить или дополнить обстановку, обратись к ней. Ты можешь оставаться здесь, когда почувствуешь необходимость побыть одному. Я не стану входить без приглашения, если только это не будет вопросом твоей безопасности, Поттер. Так что как бы тебе ни захотелось запереться здесь от меня насовсем, не забывай, что нам все еще необходимо как можно больше времени проводить вместе.       Размеренный голос профессора позади затих. Гарри сглотнул, чувствуя, как неприятно защекотало в горле. Прикрыл глаза. Черт! И как у Снейпа получалось так точно попадать по самому больному раз за разом? Понимал ли он вообще, что творил? Насколько далеко за рамки простого мирного договора простиралось все, что он делал для Гарри за последние сутки? Или это он, Гарри, неправильно воспринимал обыденные для других вещи?       — И… я правда могу сделать с комнатой все, что захочу?       — До тех пор, пока это не представляет ни для кого опасности — да.       — Спасибо, — вышло хрипло, но Гарри ничего не мог с собой поделать. Он сделал еще несколько шагов к центру комнаты, оглядывая помещение все еще недоверчивым, но уже больше взволнованным взглядом. Ему вдруг захотелось весело рассмеяться. И зареветь, как девчонке. И разгромить все вокруг с грязной руганью. А еще поскорее выставить Снейпа из комнаты и запереться, чтобы тот не увидел этого позора.              Потому что… Черт! Ну, кто бы мог подумать? Снейп, угрюмый тип, портивший ему жизнь последние семь лет, против своей воли связанный с ним варварским ритуалом и вынужденный неопределенное время терпеть его в своих комнатах, оказался первым человеком, подумавшим о том, чтобы дать Гарри то, чего у него никогда не было — свое место, где он сможет делать все, что захочет. Да-да, в рамках разумного, Гарри понял, но сам факт...              Во второй комнате Дадли Гарри ничего не менял с тех пор как ему позволили занять ее. Тетя регулярно заглядывала к нему, проверяя, чтобы в помещении было чисто, дядя Вернон постоянно инспектировал, не протащил ли Гарри в комнату «странные штуки», и он просто не рисковал там ничего переставлять, убирать или расклеивать. Спальню в общежитии приходилось делить с четырьмя другими мальчиками. И даже в доме крестного Гарри всегда жил в одной комнате с Роном. Не то чтобы он имел что-то против друга. Не то чтобы ему приходила в голову мысль, что вообще он имел на это право. До этого момента.              — Я могу немного побыть здесь один? — сумел выдавить Гарри.              Он слышал, как зашуршала позади мантия Снейпа, повернувшегося к выходу.              — Можешь. Но недолго. Через десять минут я велю Нинье подать обед. Ты почти три дня не ел ничего питательнее зелий, Поттер, и я предпочел бы избежать обвинений в том, что уморил Избранного голодом.              Дверь за профессором закрылась, и Гарри выдохнул, наконец, без стеснения оглядываясь по сторонам. Он подошел к дивану, сел, провел руками по обивке, все еще не до конца веря, что это все, пусть и временно, но целиком принадлежало ему. Зрение затуманилось непрошенной влагой, норовящей пролиться, и Гарри, стянув очки, раздраженно стер с ресниц глупые слезы.              Все было хорошо. То есть, конечно, не было, но все же ситуация сложилась куда лучше, чем могла бы. Да, черт возьми! Если бы Гарри спросили, он бы сказал, что все, что происходило между ним и Снейпом за последние сутки, было одним из самых невероятных вывертов его дурной удачи, посоперничать с которым могла бы разве что отскочившая от лба Авада. Гарри не знал, какие звезды встали раком, так вовремя ниспослав его вынужденному супругу рациональности в отношении него, но был им от всей души благодарен.              У Гарри просто не было причин сидеть и рыдать, как дурак. И все же слезы не хотели останавливаться.              Может, в этом и была причина. Все было слишком хорошо, когда не должно было. Гарри к такому не привык. Жизнь научила его всегда и везде ждать второго ботинка. И теперь он пребывал в растерянности, испытывая облегчение от того, что тот не упал, но подспудно ожидая, что это все-таки произойдет.              Гарри отложил очки на диван и уронил голову на руки, какое-то время просто позволяя слезам течь. Затем ему стало от этого смешно. Он фыркнул через всхлип и покачал головой:              — Вот же ненормальный…              Гарри еще раз фыркнул, вытер мокрые щеки и убрал ладони от лица. Медленно поднял голову.              Итак, у него теперь была своя комната. И он мог хоть выкрасить стены в гриффиндорский красный, хоть повесить плакат с голым Локхартом над диваном. Не то чтоб Гарри хотел. Но… ведь мог?              Это не противоречило требованию мастера зелий оставаться в безопасности и не подвергать опасности других. Разве что у самого Снейпа кровь из глаз могла потечь от увиденного, но он обещал не заходить без разрешения, и Гарри пока не мог придумать ситуации, в которой ему могла бы прийти в голову подобная мысль.              Гарри испустил короткий нервный смешок, покачал головой и поднялся с дивана. Он подошел ко второй двери и, приоткрыв, убедился, что за ней такая же ванная комната, как и в спальне у профессора.              Это было кстати.              Гарри потребовалось несколько минут, чтобы привести себя в порядок и вернуться в гостиную. Журнальный столик перед диваном к этому времени стал выше, чтобы за ним удобно было есть, и на нем уже стояло несколько исходящих ароматным паром тарелок и чашек. Гарри почувствовал, как от запаха еды болезненно скрутило желудок, и лишь в этот момент осознал, насколько в действительности был голоден.              Снейп сказал три дня? И правда, последний раз человеческую пищу он вроде бы ел еще перед тем, как потерять сознание. Потом Гарри пытались накормить, но его стошнило, и голод был не главной из его проблем на тот момент. Гарри его даже не чувствовал за общим преотвратным состоянием, в котором пребывал с того момента, как его привели в чувство.              — Садись, ешь, — велел Снейп, уже сидевший на наколдованном с одной стороны преобразившегося стола стуле. Точно такой же стоял по другую сторону, и Гарри опустился на него, оглядывая еду перед собой. Суп из курицы, риса, лука и сыра пах одуряюще. К его запаху примешивался тонкий чесночный аромат от гренок. Больше на столе с его стороны ничего не было, кроме стакана тыквенного сока. Обед Снейпа был обильней и разнообразней, и раньше Гарри счел бы это способом профессора поиздеваться, указать ему на его нынешнее место. Теперь, вспоминая все, что произошло с тех пор, как он спустился вчера вечером в подземелья, Гарри подумал, что его супруг не делал ничего просто так. По опыту приветственного пира после того, как его за компанию с Дадли посадили на довольно жесткую диету, Гарри знал: после длительного голодания нельзя было сразу же набивать живот чем захочется. В памяти все еще было живо воспоминание о том, как его полоскало в туалете той ночью, пока Рон не сбегал к мадам Помфри за зельем. Поэтому возмущаться Гарри не спешил.              Желудок против воли издал счастливую трель.              — Простите, — произнес Гарри, чувствуя неловкость. Снейп ничего не ответил, только смерил его в очередной раз трудночитаемым взглядом и приступил к еде. Гарри последовал его примеру, и некоторое время тишину в комнате нарушало только тихое звяканье столовых приборов о фарфор.              Но довольно быстро тарелки опустели, и Гарри растерянно уставился на стакан тыквенного сока, который держал в руках, не зная, о чем заговорить с… супругом. Гарри старался привыкнуть к тому, что их брак со Снейпом был свершившимся фактом, но это все еще казалось ему ужасно странным.              — Итак, — все же выдавил Гарри, прочистив горло, — что я… мы…              Он раздраженно выдохнул, покачал головой под слегка насмешливым взглядом мастера зелий, и неопределенно махнул рукой в воздухе:              — Что дальше?              Снейп хмыкнул, отпивая кофе из чашки.              — Тебе стоит больше читать, Поттер. Это неплохо развивает словарный запас. Мисс Грейнджер не даст соврать.              Гарри вскинулся, собираясь привычно огрызнуться, но вовремя прикусил язык. Он теперь был не в том положении. Препирательства с супругом могли выйти ему боком. Да и в насмешке мастера зелий как будто не хватало злого огонька. Он не обозвал Гарри «идиотом», как обычно делал. Просто — Гарри недоверчиво моргнул, стоило этой мысли прийти ему в голову — указал на недостаток и назвал способ, посредством которого он мог быть исправлен. Да еще в своей манере похвалил Гермиону. Рон бы сказал на это, что что-то сдохло в Запретном лесу.              И Гарри вдруг стало интересно, сколько раз за насмешками и оскорблениями Снейпа в действительности скрывалась полезная информация, которую он упустил, поддавшись обиде и злости на несправедливого преподавателя? Пожалуй, он обдумает это позже.              — Обязательно, сэр, — ответил Гарри вслух, сложив руки на груди. Обращение, которое Снейп просил не использовать здесь, вырвалось само собой, стоило только дать волю воспоминаниям. Но поправляться Гарри не стал. — И все-таки?              — Сейчас я позову Поппи Помфри, чтобы она провела диагностику твоей магии и общего состояния. После, полагаю, ты мог бы пойти и успокоить своего блохастого крестного, пока он не заявился сюда лично, чтобы проверить, на сколько частей я разрезал твое бренное тело, прежде чем скормить гигантскому кальмару. Разумеется, после сеанса пыток и надругательств.              Гарри вздохнул. Увидит ли он день, когда Снейп и крестный придут к тому, чтобы относиться друг к другу хотя бы с минимальным уважением? Вряд ли. Скорее Волдеморт предложит ему обменяться браслетами дружбы. Однако, осознав, что именно сказал профессор в своей излюбленной ядовитой манере, Гарри взволнованно вскинулся:              — Я могу уйти сегодня на Гриммо? Правда? Это не опасно?              — По крайней мере, пара часов у тебя будет, я думаю. Точнее можно будет сказать после диагностики.              — И… вы не против?              — То, что я сказал тебе о твоей комнате, Поттер, касается также и всего остального. Я не собираюсь ограничивать твои передвижения до тех пор, пока они безопасны.              — Спасибо, — Гарри почувствовал необходимость это сказать. Снейп ничего не ответил, только посмотрел на него тяжелым взглядом, прежде чем взмахнуть палочкой и шевельнуть губами, материализуя патронус. Гарри пораженно выдохнул, глядя на сотканную из белого света тонконогую лань. Он первый раз видел патронус профессора. По правде говоря, даже не думал, что тот был способен его вызывать, как и большинство темных магов. И уж тем более, Гарри ни за что не пришло бы в голову, что патронусом Снейпа — Снейпа, черт возьми! — могло стать что-то настолько… невинное. В голове Гарри это совершенно не укладывалось. Мастер зелий походил на безобидную лань немногим больше, чем Волдеморт на защитника маглов. Разве что… в жизни профессора присутствовал некто достаточно важный, чтобы это могло повлиять на образ его патронуса.        От внезапно пришедшей в голову мысли за солнечным сплетением стянулся горячий узел беспокойства. Снейп ведь не был вынужден оставить кого-то дорогого ему, чтобы в очередной раз спасти ему жизнь? Правда? Он не был похож на человека, состоящего с кем угодно в отношениях, но…       Лань в несколько грациозных прыжков пересекла комнату и растворилась в стене. Гарри проследил за ней, чувствуя, как от волнения учащается сердцебиение, а затем понял, что, выдохнув, забыл вдохнуть. Он, наверно, слишком шумно втянул в легкие воздух, приказывая себе успокоиться, прежде чем обернуться к Снейпу. Глаза-колодцы смотрели на него в ответ со странным выражением, которому Гарри не рискнул бы дать определение, но… профессор казался напряженным. Будто ждал от него чего-то. И уже готовый вылететь изо рта вопрос застыл на губах Гарри.       Он просто не смог. Испугался.       В конце концов, что ему дало бы знание о том, что кому-то еще, кроме Снейпа, пришлось пожертвовать своими личными интересами ради его спасения, если все УЖЕ произошло? И уж точно Снейп не был бы в восторге от того, что Гарри Поттер влез — в очередной раз — в его личную жизнь. Перемирие или нет — никто не давал Гарри права на это. Так что… Он решил оставить все как есть и просто постараться доставлять вынужденному супругу как можно меньше проблем до тех пор, пока их брак не будет разорван, и Снейп не сможет вернуться к тому или той, кого оставил. Если этот человек действительно существовал...       Патронус кричал о том, что так и было, насколько бы невероятным это ни казалось Гарри. Но с профессором он уже ни в чем не чувствовал уверенности.       — Ты собираешься допивать этот сок? — наконец спросил Снейп с насмешкой, но в черных глазах все еще сквозило ожидание, которого Гарри не понимал. Лишь теперь он обратил внимание на стакан, который все это время сжимал в руках.       — О! — Гарри поспешно отпил сок, едва не облившись. Со стороны мастера зелий раздался позабавленный хмык, и, упрямо допив все до дна, Гарри увидел, что лицо Снейпа едва уловимо смягчилось.       — Я не собирался отбирать его у тебя, Поттер.       Гарри отставил стакан.       — Да, я знаю, — ответил он неловко.       Спустя несколько мгновений вся пустая посуда со стола исчезла, и Снейп взмахом палочки вернул его в исходное состояние. Затем пересел на диван, где лежал вчерашний фолиант, и погрузился в чтение, по-видимому, сочтя их разговор законченным.       Не то чтобы Гарри возражал. Каким бы удивительно нормальным ни был в последние сутки Снейп, Гарри не мог не испытывать неловкости в общении с учителем, которым все еще его воспринимал, после того, что произошло между ними ночью.              Но и просто сидеть в молчаливом ожидании было выше его сил. Так что Гарри встал со стула и прошелся по комнате, тщательнее рассматривая детали, на которые вчера лишь мельком обратил внимание. Время от времени он косился на супруга, подспудно ожидая его недовольства, но тот продолжал читать, не обращая на него внимания, и спустя некоторое время Гарри расслабился. Он все еще не решался трогать вещи Снейпа, но с интересом разглядывал книги на полках, медную фигурку совы, какие-то записи на рабочем столе у одной из стен. Гарри не стал читать, что в них написано, пройдя дальше. У камина он остановился и погладил клетчатый плед, под которым спал вчера.              — Не очень-то в вашем стиле, — против воли фыркнул Гарри и настороженно замер, ожидая реакции на свое дерзкое заявление. Но мастер зелий только недовольно ответил:              — Это подарок твоего декана.              Гарри ничего не мог с собой поделать. Уголки его губ приподнялись в улыбке от коварства профессора Макгонагалл.              Тем временем, в камине вспыхнуло зеленое пламя, и из него появилась мадам Помфри, привычным жестом смахивая пепел с манжет и подола платья.              — Доброе утро, Северус, мистер Поттер.              — Доброе утро, мадам, — ответил Гарри, и увидел боковым зрением, что Снейп тоже кивнул и даже отложил свою книгу.              Гарри посторонился, чтобы медиведьма могла пройти, но та остановилась прямо напротив него, окинув критическим взглядом с ног до головы.              — Вижу, физически вам лучше. Что-нибудь болит?              Гарри отрицательно покачал головой и сам удивился тому, что это было правдой. За всеми волнениями он почти не обращал внимания на ощущения тела, кроме того смущающего, от которого его избавило зелье Снейпа. Но теперь он вдруг понял, что давно не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. Голова не болела, не ныли кости и мышцы привычным фоном…              — Хорошо. Что ж, давайте проверим, как там ваша магия.              Мадам Помфри приглашающе указала рукой в сторону дивана, и Гарри поспешил исполнить указание, чувствуя волнение от того, что могла показать диагностика.              Пожилая волшебница сделала несколько замысловатых движений палочкой, бормоча что-то зубодробительное себе под нос. Гарри даже не старался запомнить. Он почувствовал, как сгустился вокруг него воздух, а после засветился каким-то невнятным пятнистым бело-серым цветом. Он облепил Гарри коконом, не касаясь кожи, и в некоторых местах выглядел тоньше, чем в других. Затем последовали другие чары, и еще…              — Ну, я надеялась, что это сработает лучше, — наконец, сказала мадам Помфри разочарованно, но не слишком. — Мистер Поттер все еще теряет магию, но проклятие ослабло, и больше не угрожает его жизни. Я бы рекомендовала вам не колдовать в ближайшие несколько дней без крайней на то необходимости. Также до тех пор, пока ваша супружеская связь не станет стабильной, вам не следует долго находиться вдали друг от друга. Это может поспособствовать усилению проклятия, пока оно не снято полностью.              — Больше конкретики, Поппи, — велел Снейп, недовольно сложив руки на груди. — Сколько у Поттера есть времени, чтобы повидаться с Блэком и приятелями, прежде чем я должен буду прийти и уволочь свою принцессу обратно в подземелья?              — Эй! — возмутился Гарри. Хотя глупо и как-то по-детски было сейчас злиться на Снейпа за то, что он говорил… как Снейп. Тем более, что в словах мастера зелий не было привычного яда, скорее уж самоирония. Потому что... Ну, именно так все и воспримут его появление на Гриммо, чтобы забрать младшего супруга.              Снейп вопросительно вскинул бровь, предлагая продолжить, но Гарри только вздохнул и отвернулся к медиведьме, ожидая, что она скажет.              — Думаю, что час или полтора мистер Поттер может провести в доме на Гриммо без опасения, что ему станет хуже. Дольше в первый день после ритуала рисковать не стоит. И после вам следует, эм… как-то компенсировать то, что мистер Поттер находился далеко от тебя, Северус.              — О чем именно ты сейчас говоришь, Поппи? — спросил мастер зелий, и в его голосе Гарри послышались угрожающие нотки. Очевидно, не ему одному.              — О боже, Северус! Я имела в виду, что тебе просто нужно будет находиться как можно ближе к супругу. Мы ведь выяснили, что… — медиведьма на мгновение сбилась и, бросив короткий взгляд на своего едва совершеннолетнего пациента, заалела скулами, но все же продолжила говорить: — …регулярная интимная связь не обязательна для поддержания этой формы брака. Но… все же будет не лишним, если ты инициируешь тактильный контакт: подержишь Гарри за руку, обнимешь или… я не знаю, сделаешь что-нибудь!              Гарри, помимо воли представив, как они со Снейпом сидят на диване и держатся за руки, будто влюбленная парочка, позабавлено фыркнул. Снейп возвел глаза к потолку. Пожилая волшебница вздохнула, окинув их поочередно сомневающимся взглядом, и, в конце концов, остановилась им на Гарри.              — Мистер Поттер, поймите, это необходимо, прежде всего, для вашего здоровья. Я понимаю неловкость ситуации и ваше возможное нежелание, но у вас нет другого выхода, кроме как следовать этим рекомендациям, если вы дорожите своей магией и жизнью.              О! Мадам Помфри что, решила, что он своим фырканьем выражал протест?              — Я, эм, все понимаю. Конечно!              После того, что уже произошло между ним и Снейпом, Гарри не назвал бы необходимость подержать профессора за руку и в половину такой же неловкой.              — Что ж, тогда я оставлю вас. Завтра с утра я продиагностирую мистера Поттера повторно. И конечно, если что-то случится, я ожидаю получить от тебя патронус, Северус Снейп.              Мастер зелий выразительно посмотрел на медиведьму, одним взглядом передавая все, что думает о ее желании озвучивать очевидные вещи, но все же ответил:              — Разумеется, Поппи.              — Надеюсь не увидеть вас до завтра, мистер Поттер, — обратилась волшебница уже к Гарри.              — Я сделаю все, что в моих силах, мадам, — улыбнулся он. Медиведьма добродушно хихикнула: — Я рада, что вы сохранили оптимистичный настрой.              С этими словами Поппи Помфри зачерпнула летучего пороха из вазы на каминной полке и, бросив себе под ноги, растворилась в изумрудном пламени.              Вновь оставшись со Снейпом наедине, Гарри даже как-то растерялся, не зная, что ему делать или говорить. К счастью, почти сразу заговорил сам профессор:              — Ты тоже можешь идти, Поттер. Но за пределы Хогвартса переносит только камин в кабинете директора. Из этих комнат камином ты можешь попасть только туда, в больничное крыло и... больше никуда.              Последние слова Снейп произнес с нажимом. Очевидно, существовало и другое место, куда Гарри мог перенестись камином профессора, о котором тот пока не собирался ему рассказывать. Гарри и не настаивал. Ему на данный момент было достаточно того, что не придется тащиться в директорскую башню на своих двоих. Вчерашней прогулки Гарри хватило с лихвой.              — О, — произнес он. — Ну, тогда я… эм… Пойду?        Гарри мысленно дал себе подзатыльник. Как же это жалко звучало! Судя по сложному взгляду Снейпа, он эту мысль разделял. А может просто не привык видеть гриффиндорского героя таким покладистым. Как бы то ни было, Гарри поспешил свернуть разговор и, воспользовавшись разрешением, поскорее улизнуть. Он подошел к камину и зачерпнул горсть летучего пороха. — Полтора часа, Поттер. Советую вернуться до этого времени. «Или я сам приду за тобой и притащу тебя обратно», — осталось невысказанным, но Гарри понял. — Да, я понял, сэ… Снейп.       Гарри шагнул в портал и, бросив порох под ноги, четко назвал кабинет директора. Зеленое пламя взвилось, поглотив комнаты Снейпа и его самого. Гарри выдохнул и зажмурился, чтобы избежать попадания лишней сажи в глаза и дыхательные пути. Но, конечно, это не спасло его от привычно неграциозного появления в кабинете директора. А ведь у Дамблдора даже не было порожка в камине! Гарри умудрился запутаться в собственных ногах и выпал из каминного портала прямо на цветастый ковер перед директорским столом. Очки слетели с носа, но Гарри успел их поймать прежде, чем они встретились с полом.              — Добрый день, Гарри. Изумительная работа, верно?              Гарри хмыкнул, надевая очки обратно. Очевидно, директор был в хорошем настроении. Впрочем, о чем ему было печалиться? Его герой был жив и очевидно достаточно здоров, чтобы самостоятельно перемещаться по каминной сети. Значит, ничего в планах существенно менять не придется.              — Да, интересный узор. Добрый день, профессор.              Гарри встал с пола и поднял взгляд на Дамблдора. Тот украдкой осмотрел его и, по-видимому, оставшись довольным увиденным, улыбнулся:              — Я рад, что с тобой все в порядке, мой мальчик.              — Не считая того, что я на неопределенный срок стал собственностью Снейпа? Да, сэр, все замечательно, — усмехнулся Гарри. Передавалось ли ехидство половым путем?              Улыбка увяла на губах Дамблдора, и Гарри прочитал в его лице искреннее сожаление.              — Мне действительно жаль, Гарри, что пришлось прибегнуть к подобному методу, чтобы спасти тебя. Но это был единственный способ, которым мы могли это сделать.              И это даже было не совсем ложью. Директор, кажется, совершенно искренне не считал методы, о которых рассказал Гарри Снейп, возможным выходом из его ситуации. Был ли Дамблдор настолько категоричен в отношении темной магии? Или просто верил в благородство своего героя сильнее, чем он сам?              Гарри не стал ничего отвечать, не желая ссориться с директором сейчас. Ему еще предстояла встреча с крестным, и он предчувствовал, что она не пройдет легко. Будет ли Сириус злиться или жалеть его? Гарри одинаково не нравились оба варианта. А еще там будут Рон и Гермиона, и все Уизли, и другие члены Ордена... И все они будут знать, что…              Гарри передернуло от вдруг обрушившейся на него нервозности. В голове вновь всплыли полные отвращения высказывания Дурслей, и как бы он ни убеждал себя, что это глупо и не должно иметь власти над ним, перспектива оказаться сейчас в центре внимания стольких людей заставляла его испытывать тошноту. И малодушное желание вернуться в комнаты Снейпа и закрыться в той, что супруг назвал его. На день. Или два. Пока о нем просто не забудут.              Но, конечно, надеяться на подобное было глупостью. Гарри ведь был предсказанным героем. Его не забудут до тех пор, пока жив Волдеморт. Да и Сириус определенно совершит что-нибудь глупое, если он лично не появится у него живой и невредимый.              — Гарри? — обеспокоенно спросил директор, по-видимому, встревоженный его отсутствующим видом. Гарри вздохнул и постарался собраться с духом.              — Снейп сказал, что я могу провести немного времени на Гриммо. Мадам Помфри подтвердила. Я хотел бы успокоить Сириуса и друзей.              — Конечно, Гарри. Мой камин к твоим услугам.              — Спасибо, сэр.              Гарри поспешил покинуть кабинет директора.