аккорды разрушения

аня все также лежала под парнем, боясь пошевелиться. она была в шоке то ли от его признания в целом, то ли от такой артистичной речи. его глаза горели, впивались в нее. глеб смотрел на аню, как хищник на свою только что пойманную жертву. или не совсем? ведь это произошло не сейчас, не в сию минуту. аня еще тогда, вернувшись домой после фестиваля, повязла в нем. в том волшебном образе загадочного музыканта, с грустными песнями и таким же нутром, который она так отчаянно видела в человеке, что, кажется, уже сломил ее для себя. за все это время аня не проронила ни слова. она, кажется, примирилась со своей участью. девушка понимала, что ее место рядом с глебом во многом зависит от ее способности оставаться той, кем он хочет ее видеть. отдушиной. и именно этого она так жаждала. стать нужной, важной, желанной ему. затем, найдя подходящий момент, пробраться к нему в голову, в мысли, в сердце. навести в них лад. изгнать всех давно поселившихся демонов и осветить своим бескорыстным светом мрачность, даже если это означало погасить себя. ничем, как волшебством, аня не могла себе это объяснить. волшебство словно то, что глеб обещал ей, забирая с собой тем поздним вечером. и он сдержал свое обещание. далее все было, как и в прошлый раз: чувственная ночь, вынужденный уход утром, уезд домой. в пути аня размышляла о своих дальнейших действиях. она хотела бы видеться с глебом и, пока он хочет того же, она готова делать для этого все. но длительные поездки забирают долю тех эмоций, созданных ими во время переписок. и страшно подумать о том, что в один миг он не захочет попросту ее ждать. переехать? но это будет означать совершенно новую жизнь, неизвестность и отказ от своего прошлого, от всего, что окружало ее долгие годы. поговорить не с кем. аня не хотела, чтоб кто-то знал о ее странном увлечении. ведь, кроме осуждений, на нее польется волна указаний, что все это нужно немедленно прекратить. будто она сама этого не знала. но почему-то ее так сильно тянуло к этой новой, опасной, неизведанной частичке ее унылой жизни. может, эта пресная рутина наконец заслужила быть разбавленной обжигающим все тело алкоголем и не менее пьянящим глебом.