Гранат и асфодель

Хогсмид встретил Гарри звоном капели и блестящими камнями мостовой, кое-где еще покрытыми тонкой корочкой льда. Даже тут, в суровой и холодной Шотландии, все дышало предчувствием скорой весны. А вдалеке виднелись башни родного Хогвартса, и при взгляде на них у Гарри больно защемило сердце. Он впервые оказался в Хогсмиде в будний день, и без толп гомонящих студентов узкие улочки казались непривычно пустынными. Мрачный, почти зловещий фасад Кабаньей Головы резко выделялся на фоне соседних домов, будто этот трактир перенесли сюда прямиком из Лютного Переулка. Гарри на несколько секунд остановился, постоял, собираясь с мыслями, а затем решительно поднялся на крыльцо и толкнул дверь. За прошедшие годы тут ничего не изменилось: все то же полутемное грязное помещение с низким потолком, противный запах — смесь алкогольных паров и ароматов козлов — и кучка странного вида волшебников, притулившихся за грубыми деревянными столами. Разумеется, появление Гарри привлекло всеобщее внимание, но посетители, едва взглянув на него, тут же поспешно отвернулись и увлеченно уставились в свои кружки. Из задней комнаты показалась высокая худая фигура бармена. Едва он вышел на свет, Гарри непроизвольно вздрогнул: теперь, когда он знал правду, сходство Аберфорта с его покойным братом было очевидным. И пусть борода и волосы трактирщика были вовсе не серебряными, а пегими и всклокоченными, а одет он был в засаленную мантию, словно сшитую из мешков из-под картошки, но глаза… Пронзительные ярко-голубые глаза были точно такими же. — Ну? — грубо спросил Аберфорт у замершего Гарри. — Пожаловали с очередной проверкой, мистер Поттер? — Да, верно, — отозвался Гарри, тут же приходя в себя и настраиваясь на деловой лад. — Покажите вашу лицензию, пожалуйста. Аберфорт с ухмылкой выложил на барную стойку лист пергамента с министерской печатью, покрытый жирными пятнами, которые, казалось, наставили специально, чтобы к нему было противно прикасаться. Гарри взмахнул над ним палочкой, и печать вспыхнула красным светом, подтверждая свою подлинность. — Все хорошо, но мне необходимо также проверить подсобные помещения, — невозмутимо произнес Гарри. Аберфорт молча махнул рукой, предлагая следовать за ним. — Мне как раз пришла партия капусты, желаешь проинспектировать? — спросил Аберфорт, когда закрывшаяся дверь отрезала их от общего зала. — Желаю поговорить, мистер Дамблдор, — негромко, но уверенно ответил Гарри. Трактирщик тяжело вздохнул и, не говоря ни слова, повел его по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Они оказались в маленькой гостиной. Из-за грязи на окнах проникающий сюда свет казался слабым и мутным, на полу лежал потертый пыльный ковер, а над холодным камином висел портрет светловолосой девушки, которая никак не отреагировала на их появление, глядя вдаль рассеянным и задумчивым взглядом. — Ну, говори, — произнес Аберфорт, опустившись в громко скрипнувшее кресло. — Мистер Дамблдор, я понимаю, что у вас нет никаких причин мне доверять, — начал Гарри, устроившись напротив. — Более того, вы, вероятно, считаете меня предателем… — Уж я-то точно не буду вас ни в чем обвинять, мистер Поттер, — перебил его Аберфорт. — Как видите, я и сам здесь. — А следовало бы! — неожиданно для самого себя воскликнул Гарри. — Следовало бы обвинять. — Каждый выживает, как может. Я не мой брат, чтобы требовать от других приносить себя в жертву ради абстрактных великих идеалов. — Абстрактных?! — Гарри подался вперед, с силой сжав подлокотники своего кресла. — Профессор Дамблдор делал все ради победы… — А была ли эта победа нужна кому-то, кроме него самого? — хмыкнул Аберфорт. — Я знаю, что вы — член Ордена Феникса, — после паузы произнес Гарри. — И, как видите, я вас не выдал. Я не шпион. Аберфорт вздохнул, демонстративно закатив глаза: — Я говорю вам это не потому, что считаю шпионом. А потому, что я так думаю. Мой брат был порядочной сволочью, мистер Поттер. За всю свою долгую жизнь он никому не принес счастья. — Я многим ему обязан… — Да неужели? И чем же? Что хорошего Альбус сделал для вас? Втянул во множество самоубийственных авантюр, а в конечном итоге в войну? — В войну меня втянул вовсе не он, — резко одернул его Гарри. — Не он раз за разом пытался меня убить. Все, что мне оставалось — это сражаться или умереть, и, если бы не директор Дамблдор… — Сейчас вы не сражаетесь, мистер Поттер, — перебил его Аберфорт. — И, смотрите-ка, вы живы, одеты как принц, и вообще выглядите гораздо более благополучным, чем в школьные годы. — Полагаете, власть Темного Лорда пошла мне на пользу? — криво усмехнулся Гарри. — Я полагаю, вам следует забыть всю ту чушь, которую лил вам в уши мой брат, и начать уже жить своей собственной жизнью. Вы ничего ему не должны, мистер Поттер. Он мертв. — Вот именно, мистер Дамблдор, — процедил Гарри. — Он мертв, но вы так на него обижены, что даже сейчас продолжаете поливать его грязью, пятнать его имя! — Что бы вы ни думали, в нем и без меня не было ничего светлого! — выплюнул Аберфорт. — Думаете, что знали его? Никто из ныне живущих, кроме меня, не знал Альбуса по-настоящему! Вы все видели только выхолощенную искусственную картинку, над созданием которой Альбус работал годами, десятилетиями! А уж скрывать правду и изворачиваться мой брат научился чуть ли не в колыбели! — Аберфорт на несколько секунд замолчал, тяжело дыша, а затем кивнул на портрет светловолосой девушки. — Ариана, наша сестра. Альбус погубил ее. В детстве Ариана стала жертвой маггловских мальчишек, которые увидели, как она колдовала. Наш отец наказал обидчиков и получил за это пожизненное заключение в Азкабане. Гарри сжал зубы почти до хруста. Перед его глазами мелькало множество аналогичных дел заключенных, реабилитацией которых он занимался. — Ариана после этого уже никогда не стала прежней. Она помутилась рассудком и не могла управлять своей магией. Большую часть времени она была тихой, спокойной и ласковой, но порой у нее случались припадки… Во время одного из них с нашей матерью произошел несчастный случай. Ариана не хотела, она сделала это случайно… Но мама погибла. И Альбус стал главой нашей семьи, — лицо Аберфорта исказила кривая усмешка. — Даже не знаю, по чему он горевал больше: по нашей матери или по крушению своих планов. Видите ли, мистер Поттер, мой брат хотел поехать в кругосветное путешествие со своим дружком Элфиасом Дожем, хотел построить блестящую карьеру, а вместо этого на него внезапно упала ответственность в виде заботы о полусумасшедшей сестре, которую даже на несколько минут нельзя было оставить одну. Какое разочарование… Мне тогда было четырнадцать, и я хотел бросить школу, остаться с Арианой, но Альбус настоял на том, чтобы я поехал в Хогвартс, уверял, что справится. Поначалу все шло на удивление неплохо, но потом появился он. Геллерт Гриндевальд. — Тот самый? — переспросил Гарри, удивленно приподняв брови. — Да, тот самый. Величайший темный волшебник до появления Того-Чье-Имя-Нельзя-Называть, и единственный человек, которого мой брат хоть немного любил. Кроме себя самого, разумеется. — Что? — выдохнул Гарри, решив, что ослышался. — Уж вы-то, мистер Поттер, точно понимаете, что я имею в виду, — насмешливо фыркнул Аберфорт. — Эти двое были в полном восторге друг от друга. Строили величайшие планы по поиску Даров Смерти, завоеванию мира и хрен знает, чего еще. Альбус и думать забыл про свою больную сестру. Она и раньше была для него обузой, а теперь и вовсе стала камнем на шее, который тянул его на дно, мешал жить. Я видел это, видел, как все летит в пропасть, и понимал, что не могу уехать в Хогвартс. И тогда я прямо сказал им обоим, что мне это надоело. Я сказал: кончайте все это. Вы не можете увозить Ариану из дома, не можете тащить ее за собой, куда бы вы там ни собрались. Гриндевальд пришел в ярость. Он заявил, что я глупый и никчемный мальчишка, пытающийся встать на пути у двух величайших, блистательных волшебников. А Альбус молчал. Он был с ним полностью согласен. Слово за слово, и мы с Гриндевальдом выхватили палочки. Конечно, я был не соперником ни для кого из них, и, посчитай, мгновенно любовник моего брата применил ко мне Круциатус. Тут Альбус все-таки вмешался. Завязалась драка, заклинания летели во все стороны, Ариана запаниковала, бросилась к нам, и… Я до сих пор не знаю, кто из нас это сделал. Не знаю, чье заклинание ее убило. Аберфорт замолчал. Молчал и Гарри. Тишину нарушало только мерное тиканье старинных покрытых пылью массивных часов. — Гриндевальд сбежал, — спустя какое-то время хриплым голосом продолжил Аберфорт. — И блестящие планы моего брата рухнули во второй раз. Но, с другой стороны, он получил свободу, как и хотел. Поехал в свое путешествие, учился у Фламеля. Никогда больше не заводил речей о мировом господстве, осуждал своего бывшего любовника, но, когда Гриндевальд набрал мощь и развязал войну, Альбуса всем миром упрашивали его остановить. Мой брат, как и в юности, не желал брать на себя ответственность, бежал от нее, предпочитая грести жар чужими руками. Так же было и во время войны с Сам-Знаешь-Кем. За Альбуса всегда умирали другие. А он только произносил слащавые речи о любви, которой по сути никогда не знал. Ни к кому: ни к своей семье, ни к Гриндевальду, которого Альбус в итоге на полвека заточил в темнице, отказавшись проявить милосердие и даровать ему смерть, ни уж тем более к кому-то из тех, кто мнил себя его последователями. — У Альбуса Дамблдора не было последователей, — глухо ответил Гарри. — Только соратники. Люди шли в бой не ради него, а за те идеи, которые разделяли. — Вот только кто заронил их им в головы? — хмыкнул Аберфорт. — А вы, я погляжу, совсем сдались? — насмешливо прищурился Гарри. — В таком случае, могу замолвить за вас словечко — может, вам даже Темную Метку пожалуют. — Она мне не пойдет, — фыркнул Аберфорт. — Тебе, кстати, тоже не очень. Если хочешь, парень, я помогу тебе бежать. Проживешь нормальную спокойную жизнь. — Темный Лорд ни за что меня не отпустит, найдет, где бы я ни был, — ответил Гарри, покачав головой. — Но я бы этого и не сделал. Не привык, знаете ли, бегать. Аберфорт кивнул, тяжело поднялся на ноги, прошел к камину и взял что-то с полки над ним. — В таком случае, очевидно, что вам, мистер Поттер, моя помощь больше не нужна, — суховато произнес он, протягивая Гарри осколок зеркала. — Так это были вы! — воскликнул Гарри, спустя пару мгновений узнав старый подарок Сириуса. — Вы при помощи Сквозного Зеркала послали Добби в Малфой-мэнор!.. Как он? — Его больше нет, — сухо ответил Аберфорт, и сердце у Гарри оборвалось. — Как? — воскликнул он. — Кто?! — Я не знаю подробностей, — покачал головой Аберфорт. — Да и нужны ли они вам? В воздухе медленно кружились столбы серебристой пыли, оседая на потертый ковер. — Кто еще? — холодно спросил Гарри. — Я не знаю многого, мистер Поттер. Я больше не член Ордена, — покачал головой Аберфорт. — Нет, вы знаете! — процедил Гарри, глядя в его пронзительные ярко-голубые глаза. — Порой я просто немного помогаю несчастным, ставшим жертвами чисток, которые устраивает ваш любовник, но я не борюсь с системой. — Если этим выпадом вы планировали вывести меня из себя, то просчитались. Скажите мне, Дамблдор! Мне не важно, что они или вы обо мне думаете и кем считаете, но эти люди мне небезразличны. Мне надо знать! — А все говорили, что вы излишне вспыльчивы, — усмехнулся Аберфорт. — Признаться, я рассчитывал, что вы двинете мне в глаз и уйдете уже наконец. — С моим, как вы выразились, «любовником» оставаться излишне вспыльчивым опасно для здоровья, — ответил Гарри, отзеркалив его кривую ухмылку. — Из тех, кого вы, вероятно, знаете - Симус Финниган и Дедалус Дингл. Гарри на мгновение зажмурился. Веселый и непосредственный Симус, с которым они шесть лет прожили в одной спальне, и Дингл в своем нелепом цилиндре, с которым Гарри встретился в Дырявом Котле во время своего первого похода на Косую Аллею… Но хотя бы не Рон, не Гермиона, не Джинни… — Спасибо за правду, мистер Дамблдор, — медленно произнес Гарри. Нет, он не будет просить Аберфорта наладить его связь с Орденом. То желание было лишь мимолетной вспышкой, проявлением слабости. Гарри все равно ничем не сможет им помочь — один раз попробовал, и это чуть не погубило весь его план. А связываться с друзьями, просто чтобы поговорить… Что это, как не неоправданный риск и эгоизм? — Берегите себя. — И вы тоже, мистер Поттер, — тихо отозвался Аберфорт. — И вы тоже… Гарри вышел из Кабаньей Головы и глубоко, до боли, вдохнул свежий, почти весенний воздух. Он чувствовал растерянность и злость. В своей ужасной книге Рита Скитер написала правду: в юности Альбус Дамблдор и правда мечтал захватить мир и поработить магглов. Он был любовником Геллерта Гриндевальда. Гарри криво усмехнулся: уж точно не ему осуждать Дамблдора, он вообще лишился морального права на это. Но на душе все равно было очень муторно и гадко.

***

Гарри молча махнул Белби, и тот, понятливо кивнув, быстро ретировался из приемной. Гарри коротко постучал и проскользнул в приоткрывшуюся дверь. Волдеморт против обыкновения обнаружился не за письменным столом, а в кресле у камина. В воздухе перед ним парили огненные буквы и цифры, выстраиваясь в непонятные запутанные схемы. — Ты сегодня рано, — не отвлекаясь от своего занятия, произнес Волдеморт. — Прогуливаешь работу? — Немного, милорд, — отозвался Гарри и, подойдя к Волдеморту, опустился перед ним на колени, прижавшись пылающим лбом к его ледяной ладони. — Что такое, Гарри? — спросил Темный Лорд и приподнял его голову за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. За мягкостью его голоса таилась острая сталь. — Все хорошо, мой господин. Просто ходил с проверкой к Аберфорту Дамблдору, — признался Гарри. Он потратил немало сил, исправляя воспоминание об этой беседе на случай, если Лорд решит залезть к нему в голову. — И он наговорил мне кучу гадостей про своего брата. — Какой полезный Аберфорт, — усмехнулся Волдеморт. — Именно поэтому я и велел его не трогать: пусть он раз в месяц переправляет пару грязнокровок через границу — зато мало кто ненавидит Альбуса так же сильно, как он, всю жизнь проведший в его тени. В буквальном смысле. Знаешь, мне всегда казалось это забавным: Альбус, обитающий на вершине самой высокой башни Хогвартса — и Аберфорт в своем клоповнике, копошащийся в грязи у ее подножья. — Но они так похожи, что даже жутко. И теперь мне в голову лезут абсолютно лишние мысли, — признался Гарри, впрочем, имея в виду ровно противоположное. Сомнения в Альбусе Дамблдоре, которые щедро подпитал Аберфорт — вот что он на самом деле считал лишним и даже опасным. — Думаю, у меня есть способ тебя отвлечь, — вкрадчиво протянул Волдеморт. Встав со своего кресла, он прошел в середину комнаты и поманил Гарри за собой: — Иди сюда. Перед тем как ты пришел, я как раз хотел позвать к себе Августа Руквуда, но, в принципе, и ты сгодишься. Гарри удивленно вскинул брови. У него не было ни единой идеи, что это может быть за дело, в котором может пригодиться как он, так и начальник Отдела Тайн. Волдеморт лениво взмахнул палочкой, и на полу перед ними возникла маленькая — примерно по колено — но очень реалистичная модель Хогвартса. — Сейчас я буду накладывать щитовые чары, а ты поможешь: будешь перехватывать потоки магической силы и вплетать их в общую канву, — произнес Волдеморт, и в его алых глазах засверкали яркие искры опасного азарта. — Какие именно чары вы будете использовать, милорд? — Ты их не знаешь, — усмехнулся Волдеморт. — Я придумал это заклинание за пять минут до твоего прихода. Сейчас проверим, и я пойму, стоит ли что-то изменить. Гарри кивнул и вытащил палочку. Внутри него точно дрожала туго натянутая струна. Все мысли о Дамблдорах, Добби и Симусе испарились: сейчас Гарри мог думать только о том, что просто обязан сделать все правильно и доказать Волдеморту, что столь любимые им уничижительные высказывания по поводу его умственных и магических способностей не соответствуют действительности. В конце концов, не зря же он так много читал и тренировался в последние месяцы. Из палочки Волдеморта вырвался призрачно-зеленый свет, устремился вниз, за долю секунды обретая форму, похожую на тонкие полупрозрачные щупальца. Гарри быстро перехватил одну из этих нитей, поймав ее на кончик своей волшебной палочки. Уже через пару секунд он понял рисунок плетения, который Волдеморт формировал вокруг модели Хогвартса, и присоединился к нему, не позволяя потокам магической силы, хлещущим из палочки Лорда, распространяться по всему кабинету. — Подержи, — раздался в его голове голос Волдеморта, а в следующий миг Гарри почувствовал, как почти готовый купол, словно сплетенный из паутины, потянулся к его волшебной палочке множеством тонких нитей. Гарри замер, понимая, что малейшее, самое микроскопическое движение, вспышка эмоций или на долю секунды утраченная концентрация заставят купол схлопнуться, погубив всю их работу. — Отпускай, — вновь раздался в его голове голос Волдеморта, и Гарри, облегченно вздохнув, опустил палочку. Сияющий кокон окутал миниатюрный Хогвартс, а затем начал выцветать, через несколько мгновений то ли став абсолютно невидимым, то ли исчезнув вовсе. — Получилось? — спросил Гарри, вскинув взгляд на Волдеморта. — Сейчас узнаем, — отозвался тот и взмахнул палочкой, лаконично и хлестко. Мгновение — и на миниатюрный Хогвартс обрушился поток огня. Гарри со странной смесью первобытного ужаса и восторга увидел, как в пламени появляются оскаленные пасти хищных тварей и чешуйчатые змеиные тела. Он не слышал обычного треска — только жуткий многоголосый вой. Щит снова стал видимым, полыхнул ослепительной зеленью. Огненные твари вгрызались в него зубами, царапали острыми когтями, но никак не могли пробраться внутрь. Волдеморт продержал заклинание еще несколько минут, прежде чем опустил палочку. В кабинете стоял удушливый жар, но маленький Хогвартс нисколько не пострадал. — Адское Пламя, милорд? — спокойно спросил Гарри. — В помещении? Одна отскочившая в сторону искра — и наш дом сгорел бы дотла. — Уж не читаешь ли ты мне нотации? — спросил Волдеморт, бросив на него странный взгляд, полный непонятной иронии. — Что вы, мой Лорд, — усмехнулся Гарри. — Просто выбор заклинания интересный. — Мне оно нравится, — ответил Волдеморт и лениво взмахнул палочкой в сторону все еще парящих в воздухе запутанных схем. Огненные символы вспыхнули, ощерились клыками, шипами и острыми крыльями, и теперь Гарри увидел, что каждый из них тоже был создан множеством сверкающих тварей. — Вы пишете Адским Пламенем?! — изумленно выдохнул Гарри. — Одним из самых энергозатратных и разрушительных заклинаний?! Хотя даже я знаю несколько специально предназначенных для того чар… Так зачем? — Просто потому что могу, — отозвался Волдеморт. — Вы… — начал Гарри, но тут же замолчал, прикусив язык, с которого почему-то чуть не сорвалось абсолютно неуместное, преступное «потрясающий». Несмотря на то, что в кабинете было жарко, как в преисподней, Гарри продрал леденящий холод, пройдясь острыми когтями вдоль его позвоночника. Кажется, он сходит с ума. И, прежде чем Волдеморт мог бы приказать ему продолжить, Гарри отвернулся от него и подошел к огненным буквам. Твари, зажатые в тиски узких маленьких символов, разъяренно шипели, извивались, безуспешно пытаясь освободиться. — А если бы я случайно задел один? — почти меланхолично спросил Гарри. — Адское Пламя мгновенно убивает всех, кто к нему прикасается, это аксиома, — он резко обернулся к Волдеморту. — Или нет? — Можешь проверить, — насмешливо бросил Волдеморт. Гарри усмехнулся ему в ответ и медленно протянул руку к полыхающим символам. Он был готов, что в следующий миг Лорд его остановит, но тот молчал. Сердце гулко билось где-то в горле, а по венам, казалось, струился чистый адреналин. Какого Мордреда он делает и, главное, зачем? «Просто потому, что мне этого хочется», — с отчаянным весельем подумал Гарри. Один из символов — перевернутая восьмерка, знак бесконечности — медленно опустился на его раскрытую ладонь. Гарри вскинул голову, глядя Волдеморту в глаза. Он не просто был жив — Адское Пламя даже не обожгло, от него всего лишь исходил странный колючий жар. Гарри почувствовал, как на губах сама собой появляется широкая улыбка. — Потрясающе, — все-таки выдохнул он, а в следующий миг Волдеморт аппарировал, за долю секунды преодолев разделяющее их расстояние. Они потянулись друг к другу одновременно, и было неясно, кто первым начал поцелуй, полный голода и животной страсти. Схема разрушилась, и огненные символы закружились вокруг них в хаотичном бешеном танце. — Милорд!.. — простонал Гарри, цепляясь за плечи Волдеморта, пытаясь прижаться к нему как можно ближе. Волдеморт заклинанием испарил их одежду, резко развернул Гарри спиной к себе и толкнул его к столу. Гарри недовольно зашипел, попытавшись обернуться, ощущая почти физическую потребность смотреть на Темного Лорда и на всполохи Адского Пламени вокруг них, но Волдеморт, ухватив его за шею сзади, одним грубым неумолимым движением швырнул Гарри грудью на стол, прижимая лицом к лакированной столешнице. С губ Гарри сорвался болезненный вскрик — край стола давил ему прямо на вставший возбужденный член, и отодвинуться было невозможно. Лорд одним мощным движением проник внутрь его тела, вжимая Гарри в стол еще сильнее, и у него потемнело в глазах. Боль была адской, но все же, когда спустя какое-то время Волдеморт вдруг убрал руку с его шеи и отстранился, выскальзывая из него, Гарри разочарованно застонал. Он распрямился и резко развернулся к Волдеморту, обнимая его и втягивая в новый жадный поцелуй. Еще мгновение — и Лорд уложил Гарри спиной на стол. А затем медленно провел заостренным ногтем по стремительно наливающейся кровью полосе, отпечатавшейся на нежной плоти, и Гарри содрогнулся всем телом. Волдеморт усмехнулся и легко закинул его ноги себе на плечи, сгибая почти пополам. — Теперь доволен? — насмешливо спросил Лорд, вновь проникая в его тело. Все, что мог Гарри — это только стонать в ответ. Парящие в воздухе символы утратили форму, и вокруг них бушевало Адское Пламя, закручиваясь в огненный водоворот. Гарри казалось, что оно же сейчас выжигает его изнутри. Он кончил первым и завороженно смотрел в алые глаза Волдеморта, словно со стороны наблюдая, как тот, не сбавляя темпа, движется к кульминации. Даже в момент оргазма Темный Лорд не ослабил контроль и не позволил исступленно воющим огненным тварям обрушиться на них, обращая в пепел. Мгновение — и Адское Пламя погасло, унося с собой удушливый жар. Волдеморт глубоко вздохнул и выпрямился. Гарри тоже приподнялся, садясь на столе. — А щит получился великолепный, — с иронией напомнил он. — Выдержит даже падение маггловской атомной бомбы, — с явной гордостью отозвался Волдеморт, и Гарри тут же напрягся. — Думаете, пригодится, милорд? — настороженно спросил он. — Вряд ли, но осторожность никогда не бывает лишней, — ответил Волдеморт, не спеша отстраняться, и запустил пальцы ему в волосы. Гарри тут же расслабился, наслаждаясь почти нежной лаской. — Завтра наложим эти чары на дом, — продолжил Лорд, и Гарри вскинул на него изумленный взгляд. — Вместе?! — недоверчиво уточнил он. — Разумеется, я бы справился и в одиночку, но вдвоем гораздо удобнее, — ответил Волдеморт, и Гарри не смог сдержать широкой довольной улыбки. Очевидно, Лорд только что признал, что он чего-то стоит не только в постели. От осознания этого все внутри дрожало от восторга, сейчас Гарри и не думал о том, что до прихода к Волдеморту чувствовал себя разбитым и несчастным. О Добби и Симусе он тоже не вспоминал.

***

— Мистер Дамблдор, о чем вы говорите?! — воскликнула Гермиона. Ее отражение смотрело на старого трактирщика сквозь маленькое потускневшее зеркало, но даже так Аберфорт видел, насколько глубокие тени залегли под ее глазами. — Гарри наконец-то пришел, ответил на наш призыв, который мы послали через зачарованный галлеон! А вы… просто прогнали его прочь?! — Ты меня не услышала, девочка? Гарри Поттер пришел не на ваш призыв, он явился ко мне с проверкой, как представитель Министерства Магии и Пожиратель Смерти! — Разве не очевидно, что это только повод?! За ним же наверняка следят! — Тогда почему он не захотел связаться с вами или передать сообщение? Почему отказался, когда я предложил помочь ему с побегом? Поттер сказал, что вы ему небезразличны, и только. Себя он членом Ордена Феникса не называл, более того, сказал, что ему все равно, что вы о нем думаете и кем считаете. Так что простите, мисс Грейнджер, но, похоже, все очевидно. — Но он же пришел! — почти отчаянно воскликнула Гермиона. — И, кажется, сам не понял, зачем. Но, как по мне, не так уж и плохо, если Поттер решил подумать о себе. Вам, безумцы, тоже стоило бы. Гермиона только покачала головой. Ее глаза подозрительно блестели. — Я верю в Гарри! — Как знаешь, девочка, — тяжело вздохнул Аберфорт. — Вот только худшее, что можно сделать в вашем положении — это рассчитывать на человека, который, кажется, не верит даже самому себе.